Предыдущий | Оглавление | Следующий

(XVI, 40) Затем, закон предписывает соблюдать наилучшие из обрядов предков. Когда афиняне стали спрашивать Аполлона Пифийского, каких именно обрядов им следует придерживаться, был объявлен оракул. «Тех, какие соответствуют обычаям предков». Когда афиняне явились снова, сказали, что обычаи предков часто изменялись, и опросили, какому же из разных обычаев им следовать, оракул ответил: «Наилучшему». Это, конечно, так и есть: древнейшим и наиболее близким божеству надо считать то, что лучше всего.

Сбор денег мы упразднили, сделав исключение для сбора для Идейской Матери, производимого в течение нескольких дней[1]; ибо такие сборы наполняют умы людей суеверием и опустошают их дома.

Святотатец подлежит каре и не только тот, кто унесет священный предмет, но также и тот, кто похитит что-либо доверенное священной охране[2].

(41) Такой обычай и поныне существует во многих храмах, и в древности Александр, говорят, положил деньги в святилище близ Сол, в Киликии, а афинянин Клисфен, выдающийся гражданин, опасаясь за свое положение, доверил Юноне Самосской приданое своих дочерей[3].

Что касается клятвопреступления и инцеста, то здесь, во всяком случае, обсуждать эти вопросы не следует[4].

Да не дерзают нечестивцы умилостивлять богов дарами; пусть они выслушают слова Платона, не допускающего сомнений в том, каково в этом случае будет решение божества; ведь от подлого человека не согласится принять дар ни один честный муж[5].

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 124

О тщательности при исполнении обетов достаточно оказано в законе, и обет заключает в себе спонсию[6], которой мы обязуемся перед божеством. Что касается кары за оскорбление религии, то против «ее законного возражения быть не может. Но зачем мне здесь для примера называть таких преступников, когда в трагедиях их множество? Я лучше обращусь к примерам, которые у нас перед глазами. Хотя такое упоминание, пожалуй, может выйти за пределы судеб человеческих, все же, раз я говорю в вашем присутствии, я не умолчу ни о чем и хотел бы, чтобы то, что я скажу, лучше бессмертным богам было угодно, чем оскорбительно людям.

(XVII, 42) Когда вследствие преступления дурных граждан, после моего отъезда[7], права религии были осквернены, то были оскорблены мо» домашние лары, в их жилище был сооружен храм Своеволия, и из святилищ был прогнан тот, кто их спас. Остановите на мгновение свое внимание – ведь называть имена не к чему – на том, каковы были дальнейшие события. Меня, который не допустил, чтобы нечестивцы, разграбив и уничтожив все мое достояние, надругались над Охранительницей Города[8], и потому перенес ее из своего дома в дом ее отца, сенат, Италия, более того – все народы признали спасшим отечество. Могло ли выпасть на долю человека что-либо более славное? А из тех, чьим преступлением тогда были растоптаны и уничтожены религиозные запреты, одни повержены, разбитые и рассеянные, а те из них, которые были зачинщиками этих преступлений и во всяческих кощунствах превзошли кого бы то ни было, я уже не говорю– испытали мучения и позор при жизни; нет, даже были лишены погребения и установленных похоронных обрядов[9].

(43) КВИНТ.– Я хорошо это знаю, брат мой, и испытываю должное чувство благодарности богам. Но очень часто, как мы видим, дело принимает совершенно иной оборот.

МАРК.– Мы с тобой, Квинт, неправильно судим о том, в чем состоит божья кара; суждения черни вводят нас в заблуждение и мы не познаем истины. Мы измеряем несчастья людей смертью, или телесной болью, или душевной скорбью, или осуждением по суду; это – признаю я – есть удел человека и постигло многих честных мужей. Но кара за преступление грозна и, помимо своих последствий, сама по себе наиболее тяжела. Мы видели людей, которые, если бы не возненавидели отечества, никогда бы не стали и нашими недругами; мы видели их то горящими страстью, то охваченными страхом, то страдавшими от угрызений совести, то напуганными, что бы они ни делали, то, наоборот, презирающими религиозные запреты; путем подкупа они сломили правосудие человеческое, но не божье[10].

(44) Но теперь я остановлюсь и не буду продолжать – тем более, что я добился лля них большего числа наказаний, чем то, какого я желал. Я только укажу, что божья кара за преступления двоякая; она заключается и в душевных мучениях при жизни, и в позоре после смерти, тaк что гибель

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 125

преступников одобряется приговором живых и испытываемой ими радостью[11].

(XVIII, 45) В том, что поля не должны подвергаться консекрации[12], я вполне согласен с Платоном, который (если только я смогу перевести) говорит приблизительно так: «Итак, земля, подобно очагу, есть священное жилище всех богов. Поэтому никто не должен посвящать ее вторично. В городах золото и серебро – и у частных лиц, и в храмах – порождают зависть. Также и слоновая «ость, извлеченная из бездыханного тела, не представляет собой достаточно чистого дара для божества. Далее, медь и железо – орудия войны, а не принадлежность храма. Но деревянный предмет (из цельного куска дерева) посвящать можно, если кто-нибудь захочет, также и каменный – в святилищах, доступных всем,– и тканый предмет, если он потребовал работы женщины продолжительностью не более месяца. Белый цвет особенно угоден божеству – как вообще, так особенно в тканях; ничего окрашенного не требуется, разве только для воинских знамен. Но самые угодные божеству приношения – птицы и изображения, исполненные одним живописцем в течение одного дня. И да будут остальные дары подобными этому»[13]. Вот каково мнение Платона. Но я не ограничиваю прочего так строго, считаясь либо с богатством людей, либо с удобствами, связанными с временами года. Земледелие, подозреваю я, ухудшится, если к использованию земли и к ее обработке плугом присоединится какое-нибудь суеверие[14].

АТТИК.– Это мне ясно. Теперь остается рассмотреть вопрос о преемственности священнодействий и о праве Манов[15].

МАРК.– Что за изумительная память у тебя, Помпоний! А я упустил это из виду.

(46) АТТИК.– Охотно верю, но я об этом помню и жду рассмотрения этих вопросов тем более, что они относятся и к понтификальному, и к гражданскому праву.

МАРК.– Да, и ученейшие люди дали много ответов и многое написали обо всем этом, и я на протяжении всей нашей беседы, к какому бы роду законов наше обсуждение меня ни привело, насколько смогу, рассмотрю все, что относится к нашему гражданскому праву; но рассмотрю это так, чтобы было известно отправное положение, из которого выводится та или иная часть права,– дабы не было трудно любому человеку (лишь бы он мог руководствоваться своим умом), независимо от того, каковы будут возникшее новое судебное дело или новый поставленный ему вопрос, придерживаться их правовой стороны, когда известно, из какого начала следует исходить.

(XIX, 47) Однако законоведы либо ради того, чтобы вводить людей в заблуждение, дабы казалось, что они знают больше и решают более трудные вопросы, либо (и это более вероятно) ввиду своего неумения учить (ведь искусство не только в том, чтобы знать самому, но и в том, чтобы

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 126

уметь научить других) часто делят содержание одного вопроса на бесчисленное множество частей. Например, Сцеволы, бывшие оба понтификами и в то же время опытнейшими законоведами[16], очень широко понимают область, которой мы занимаемся. «Я,– говорил нам сын Публия,– часто слыхал от отца, что хорошим понтификом может быть только человек, знакомый с гражданским правом». С гражданским правом в целом? К чему это? Что за дело понтифику до права «общих стен», или до права пользоваться водой, или до любых вопросов, кроме тех, которые связаны с религией?[17] А последних совсем немного. Это, я думаю, вопросы о священнодействиях, об обетах, о праздничных днях, о гробницах[18] и так далее. Почему же мы придаем именно этому такое большое значение, между тем как все остальное имеет лишь очень малое? Насчет священнодействий (а это более обширный вопрос) вот единственное решение: их всегда надо сохранять и передавать из одной ветви рода в другую и, как я изложил в законе, «свещеннодействия должны быть постоянными». (48) Но впоследствии решением понтификов было установлено, что священнодействия, дабы со смертью главы той или иной ветви рода память о них не уничтожалась, должны переходить к тем, кому после его смерти достанется имущество[19]. С установлением одного этого положения, достаточного для нашего ознакомления с правилами, возникает неисчислимое множество случаев, которыми полны книги законоведов. Ибо спрашивается, на кого переходит обязанность совершать священнодействия. Положение наследников законнейшее; ибо нет человека, который мог бы лучше занять место того, кто ушел из жизни. Затем следуют те, кто с его смертью или по завещанию должен получить столько же, сколько получают все наследники вместе[20]; и это в порядке вещей, так как соответствует установленному правилу. В третью-очередь, если наследника не оказывается,– тот, кто на основании давности владения[21] получил наибольшую часть имущества умершего. В четвертую очередь – если никто не принял имущества – тот из заимодавцев умершего, который хранит наибольшую часть его имущества. (49) Последним – то лицо, которое, будучи должником умершего, денег никому не уплатило; поэтому оно должно считаться как бы получившим это имущество.

(XX) Вот чему мы научились у Сцеволы. Древние законоведы определили иные порядки. Ибо они учили так: люди трояким образом могут принять на себя обязательство совершать священнодействия: либо по наследству, либо при получении большей части имущества[22], либо (если большая часть имущества объявлена легатом) если кто-нибудь получит какую-либо часть его[23]. (50) Но будем следовать указаниям понтифика. И вот, как видите, все определения вытекают из одного того, что понтифики требуют, чтобы с имуществом были связаны священнодействия и чтобы на этих же лиц возлагались и траурные обряды и церемонии.

Более того, Сцеволы выставляют также и следующее требование: когда

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 127

происходит раздел имущества – если в завещании указана «вычтенная часть» [24] – когда данные лица получили меньше, чем остается всем наследникам, то эти лица совершать священнодействия не обязаны. В случае дарения Сцеволы истолковывают это иначе: то, что глава ветви рода одобрил при дарении лицом, находящимся под его властью, действительно; то, что было сделано без его ведома,– если он этого не одобряет,– не действительно[25].

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] См. прим. 50. Ср. Ксенофонт, «Меморабилии», IV, 3, 16; Лукреций, «О природе вещей», II, 626; Овидий, «Фасты», IV, 249; Ливии, XXIX, 10.

[2] В 43 г. триумвиры изъяли из храма Весты ценности, принесенные туда на хранение. См. Плутарх, «Антоний», 21.

[3] Ср. Цицерон, «О государстве», II, 2. Клисфен был изгнан из Афин, подвергнутый остракизму, который он сам ввел.

[4] См. выше, § 22.

[5] См. Платон, «Законы», IV, 716 слл.

[6] В римском праве устное соглашение, контракт, заключаемый сторонами путем вопросов и ответов.

[7] Имеется в виду отъезд Цицерона в изгнание в 58 г. Его римский дом был сожжен и на этом участке трибуном Публием Клодием был построен храм Свободы; Цицерон называет здесь этот храм храмом Своеволия. «Спасение ларов» – подавление движения Каталины. Ср. Цицерон, речи: «В сенате по возвращении из изгнания», 6, 33; «О доме», 76, 99, 110, 131; «Письма к Аттику», IV, 1, 7 (90).

[8] Перед своим отъездом в изгнание Цицерон перенес из своего дома в Капитолий статую Минервы с надписью «Охранительница Города». См. «Речь о доме», 144; Плутарх, «Цицерон», 31.

[9] Намек на совершенное в Гостилиевой курии сожжение тела Публия Клодия, убитого в январе 52 г. на Аппиевой дороге. См. Цицерон, «Речь в защиту Милона», 86; Асконий, «Введение к речи Цицерона в защиту Милона».

[10] Ср. Цицерон, речи: «О доме», 105; «Об ответах гаруспиков», 39; «Против Писона», 99.

[11] Ср. Цицерон, «Речь в защиту Милона», 77.

[12] См. выше, прим. 54.

[13] Ср. Платон, «Законы», XII, 955 Е – 956 В.

[14] См. ниже, § 67.

[15] См. выше, § 22.

[16] Лублий Муций Сцевола – консул 133 г., юрист. См. Цицерон, «О государстве», I, 20, 31; «Об ораторе», I, 217, 240 слл. Его сын Квинт, консул 95 г., написал 12 книг по гражданскому праву. См. Геллий, VI, 15, 2.

[17] См. выше, I, 14; «Речь в защиту Мурены», 22.

[18] Римляне часто хоронили близких в своих усадьбах. При продаже владения обусловливалось право доступа к гробнице – iter ad sepulcrum; это был один из видов сервитута (прим. 37 к кн. I). Возможно, что здесь имеется в виду именно это. Ср. Цицерон, «Речь в защиту Секста Росция», 24.

[19] В древнейшую эпоху обязанность совершать родовые священнодействия переходила к старшему сыну или к лицу, усыновленному главой ветви рода; впоследствии – также и к наследникам по завещанию. См. Цицерон, «Речь в защиту Мурены», 27.

[20] Наследник мог получить все имущество (ex asse) или его долю, которая обозначалась частями монеты асса: ex uncia – одна двенадцатая, ex quadrante – четверть, ex se-misse – половина, ex dodrante – три четверти. Права законных наследников ограждались Вокониевым законом; см. «О государстве», III, 17, прим. 28.

[21] Давность владения – см. прим. 84 к кн. I.

[22] Возможно, на основании давности или в силу дарения лицом, находящимся на смертном ложе; см. ниже, прим. 132.

[23] Легат – см. «О государстве», прим. 26 к кн. III. Во втором из рассматриваемых случаев имеется в виду дарение.

[24] «Вычтенная часть», возможно, предназначалась для лиц, неспособных получать легаты (утратившие гражданскую честь, чужеземцы), или же это символическая сумма в 100 сестерциев для покрытия расходов на священнодействия. См. ниже, § 53.

[25] Под «властью главы ветви рода» (patria potestas) разумеют существовавшую в древнейшие времена, а в исторические сохранившуюся только формально власть главы рода или ветви рода (pater families) над всеми домочадцами: жена, дети, жены сыновей, внуки от сыновей, рабы и все имущество. Она включала в себя даже право жизни и смерти и право продажи в рабство («за Тибр»); после трехкратной продажи в рабство (даже фиктивной) она прекращалась, как и после утраты главой ветви рода его гражданских прав.– В данном случае речь идет о дарении лицом, находящимся под властью главы ветви рода, когда дарение совершается на смертном ложе (mortis causa). См. Дигесты, 39, 6, 25, 1.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.