Предыдущий | Оглавление | Следующий

(51) Из этих предпосылок возникают многие мелкие вопросы; кто не понимает их, тот, обратившись к их источнику, сам легко в них разберется. Например, если кто-либо примет имущество поменьше, дабы не обязываться совершать священнодействия, а впоследствии кто-нибудь из его наследников взыщет в свою пользу то, от чего лицо, чей он наследник, отказалось, и если имущество это, вместе с упомянутым поступлением, окажется не меньше имущества, оставленного всем наследникам, то тот, кто получит это имущество, тем самым один, без сонаследников, обяжется совершать священнодействия[1]. Более того, Сцеволы предусматривают, что лицо, которому в виде легата оставлено больше, чем дозволено получать без принятия религиозных обязательств, должно «при посредстве меди и весов» освободить наследников от обязательств по завещанию, так как в этом случае имущество это оказывается отделенным от наследства, как если бы оно вообще не было завещано в виде легата[2].

(XXI, 52) По этому и по многим другим поводам я и спрашиваю вас, Сцеволы, верховные понтифики я, по моему разумению, мудрейшие люди: какие у вас основания приобщать к праву понтификальному право гражданское[3]? Ведь учением о гражданском праве вы в какой-то мере упраздняете понтификальное. Ибо священнодействия связаны с имуществом в силу определения понтификов, а не по закону. Поэтому, если бы вы были только понтификами, у вас оставался бы авторитет понтификов; но так как вы в то же время величайшие знатоки гражданского права, то вы, используя эту отрасль знания, издеваетесь над той. Верховные понтифики Публий Сцевола и Тиберий Корунканий[4], как и другие, определили, что те лица, которые получают столько же, сколько все другие наследники, должны брать на себя обязательство совершать священнодействия. (53) Вот вам понтификальное право. Что прибавилось к нему из гражданского права? Глава о· разделе имущества составлена с оговоркой – следует вычитать сто сестерциев; был придуман способ освобождать имущество от тягот в виде священнодействий. Ну, а если завещатель не пожелал внести эту оговорку? И вот, законовед, в данном случае Сам Муций (в то же время и понтифик) советует данному лицу принять имущество меньшее, чем то, какое остается всем наследникам. Старые законоведы говорили, что, какое бы имущество-ни было принято, обязательства совершать священнодействия налагаются на принявшего; теперь это лицо от них освобождается. Но вот что не имеет

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 128

отношения к понтификальному праву и проистекает прямо из гражданского трава: наследника надо при посредстве меди и весов освобождать от обязательств по завещанию, и дело должно решаться так же, как если бы эго имущество не было завещано как легат, если лицо, в чью пользу легат отказан, обусловило, что имущество, оставленное ему по завещанию, то есть деньги, причитается ему в силу стипуляции[5] и не [выплачены ему по завещанию.]

(54) [Перехожу к правам Манов[6], мудрейте установленным и строжайше соблюдавшимся нашими предками; они повелели приносить умершим жертвы в феврале месяце, который тогда был последним месяцем в году. Как пишет Сисенна, Децим Брут[7], однако, совершал эти жертвоприношения в декабре. Что Брут этим самым, как я выяснил, отступил от обычая предков (ибо я вижу, что Сисенна не знает причины, почему Брут не соблюдал этого древнего завета), итак, что Брут дерзостно презрел завет наших предков, мне казалось невероятным;] ведь это был, несомненно, ученый человек, и его близким другом был Акций[8]; но если древние считали последним месяцем года февраль, то Брут, по-видимому, считал им декабрь. Он полагал, что принесение величайшей жертвы умершим родным есть исполнение религиозного долга[9].

(XXII, 55) Наконец, места погребения почитаются столь глубоко, что похоронить человека вне мест его родовых священнодействий, говорят, не дозволяет божеский закон, и во времена наших предков Авл Торкват[10] вынес такое решение насчет Попиллиева рода. И если бы наши предки не повелели причислять к богам тех, кто ушел из нашей жизни, то праздниками назывались бы не «деникальные» дни (их название произошло от слова dex [смерть], так как они посвящены умершим[11]), а дни отдыха, посвященные другим небожителям. И вот, наши предки постановили совершать эти обряды в такие дни, чтобы они не совпадали ни с частными, ни с общественными праздниками. Наше понтификальное право в целом – так, как оно составлено,– свидетельствует о глубоком религиозном чувстве и об уважении к обрядам. При этом мы не должны устанавливать, когда именно оканчивается траур семьи, которую посетила смерть, каковы особенности жертвоприношения, когда Лару закалывают баранов, каким образом отрезанную кость покрывают слоем земли, каковы права, возникающие после заклания свиньи[12], с какого времени место погребения начинает считаться «гробницей» и подпадает под религиозный запрет.

(56) Мне лично кажется, что самым древним видом погребения был тот, каким у Ксенофонта пользуется Кир: тело возвращают земле, помещают и кладут его, как бы обволакивая покровом матери[13]. По такому же обряду, как мы узнали, в могиле, расположенной невдалеке от алтаря Родника[14], был погребен наш царь Нума, а Корнелиев род, как известно, вплоть до наших дней прибегает к этому виду захоронения. После своей победы

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 129

Сулла повелел рассеять погребенные у реки Анио останки Гая Мария, движимый ненавистью, более жестокой, чем та, какую ему следовало бы питать, будь он мудр в такой же степени, в какой он был неистов. (57) Пожалуй, из страха, что это может случиться также и с его останками, Сулла, первый из патрициев Корнелиев, пожелал, чтобы его тело было, после его смерти, сожжено на огне. Ведь Энний пишет о Публии Африканском: «Здесь лежит он»[15]. Это верно, так как «лежащими» называют тех, кто был погребен. Но о «гробнице» говорят только после того, как совершены все установленные обряды и в жертву принесен боров. И то, что теперь совершают при всяких похоронах, дабы тело считалось «преданным земле», тогда относилось только к тем, чьи тела покрывала брошенная на них земля. И такой обычай подтверждается понтификальным правом. Ибо, пока кости не засыпаны землей, место, где было сожжено тело, еще не находится под религиозным запретом; когда же останки засыпаны комьями земли, то они считаются преданными земле, место называется гробницей, и только тогда на него распространяются многие религиозные права. Поэтому семью того, кто был убит на корабле и затем брошен в море, Публий Муций признал «чистой», так как кость такого человека не лежит на земле, но обязал наследника принести в жертву свинью: он должен соблюдать трехдневный траур и в искупление заклать свинью-самку. Если человек умер в море, находясь в плавании, то обязанности те же, но без искупительной жертвы и дней траура.

(XXIII, 58) АТТИК.– Теперь я знаю, что говорится в понтификальном праве, но хотел бы знать, что говорится в законах.

МАРК.– Очень немногое, Тит, и, думается мне, хорошо известное вам. Но все это относится не столько к религии, сколько к правовому положению гробниц. «Умершего,– говорит закон Двенадцати Таблиц,– в Городе нельзя ни хоронить, ни сжигать». Я полагаю – хотя бы уже ввиду опасности пожара. А то, что закон добавляет «ни сжигать», указывает на то, что «хоронят» того, чье тело предают земле, а не того, чье тело сжигают.

АТТИК.– А почему же после издания законов Двенадцати Таблиц прославленные мужи все же были погребены в Городе?

МАРК.– Я думаю, Тит, это были либо люди, которым, еще до издания этого закона, этот почет был оказан за их доблесть,– Попликола[16], Туберт[17], причем это преимущество было по праву сохранено за их потомками, либо такие, как Гай Фабриций[18], которые этого были удостоены, за свою доблесть будучи освобождены от действия законов. Но если закон запрещает хоронить в Городе, то и коллегия понтификов постановила, что на участке земли, принадлежащем государству, устраивать гробницу нельзя. Вы знаете храм Чести, находящийся за Коллинскими воротами. По преданию, на этом месте когда-то стоял алтарь; около него нашли дощечку с надписью «Честь»; это послужило поводом для дедикации[19] этого храма.

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 130

Но так как здесь было много гробниц, то они были сравнены с землей; ибо коллегия установила, что участок земли, принадлежащий государству, не может подпадать под действие частных религиозных запретов.

(59) Другие предписания Двенадцати Таблиц, ограничивающие расходы «а погребение и оплакивание умершего, в общем перенесены в них из законов Солона. «Сверх этого,– говорится там,– ничего не делать». «Костра не выравнивать топором»[20]. Продолжение вы знаете; ведь мы в детстве заучивали законы Двенадцати Таблиц как обязательную песнь; ныне никто не заучивает их. И вот, ограничив расходы изготовлением трех головных покрывал и пурпурной туники и платой десятерым флейтистам, закон упраздняет неумеренное оплакивание: «Во время похорон женщины не должны ни царапать себе щек, ни испускать воплей [lessus]». Древние истолкователи Секст Элий и Луций Ацилий[21] говорили, что они не вполне понимают это место, но предполагают, что «лесс» – особая одежда для похорон; Луций Элий[22] же думает, что это – какое-то горестное рыдание, как показывает само слово. Такое объяснение кажется мне более правильным потому, что закон Солона именно это и запрещает[23]. Такие указания похвальны и одинаково относятся и к богатым людям и к плебсу. Это вполне сообразно с природой: со смертью имущественное различие уничтожается.

(XXIV, 60) Законы Двенадцати Таблиц упразднили и другие обычаи при похоронах, усиливавшие проявления горя. «Костей умершего не следует собирать, чтобы впоследствии устроить похороны». Исключение допускается для случаев смерти на войне и на чужбине. Кроме того, в законах говорится: что касается умащения тела умершего – обязанности рабов,– то оно упраздняется, как и всякое круговое питье. Ведь это упраздняется с полным основанием и не было бы упразднено, если бы не существовало в прошлом. Обойдем молчанием запрет: «Да не будет ни дорого стоящего окропления[24], ни больших венков, ни кадильниц». Но вот свидетельство того, что награды за заслуги распространяются и на умерших: закон велит без опасений возлагать венок за доблесть и на останки того, кто его заслужил, и на останки его отца[25]. И это, думается мне, потому, что в честь одного человека нередко несколько раз устраивались похороны и несколько раз постилалось ложе[26]. И вот законом было определено, чтобы и этого не делали. И так как в этом законе говорится: «И да не приносят золота»,– то обратите внимание на то, с какой добротой другой закон делает оговорку насчет этого: «Если у человека зубы соединены золотом, то, если его похоронят или предадут сожжению вместе с этим золотом, да не будет это вменено в вину». Одновременно обратите внимание и на то, что «похоронить» и «предать сожжению» были понятиями разными.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Наследник, который – непосредственно после смерти завещателя – добровольно отказался от части наследственного имущества, мог (сам или его наследники) впоследствии заявить притязание на дополнительное имущество.

[2] Имеется в виду манципация: символическая древняя процедура передачи прав полной собственности; она совершалась с участием «вееодержателя» и свидетелей; покупатель брал в руки вещь, произносил установленную формулу и ударял по весам куском меди, т. е. деньгой. Такая процедура, по-видимому, совершалась также и при освобождении от обязательства совершать родовые священнодействия.

Передача путем манципации превращает наследование в акт продажи. Пример: А оставляет Б легат в 10000 сестерциев. В, наследник А, обязан выплатить эту сумму. Б заключает контракт с В, отказывается от своих прав на легат и получает эту сумму от В. Таким образом, Б «продал» В свои права на легат, а так как он ничего не получил из наследства, то он свободен от обязательств совершать священнодействия. См. ниже, § 53; Гай, Институции, II, 103, 252.

[3] Ср. Цицерон, «Брут», 156.

[4] Тит Корунканий, законовед, первый верховный понтифик из плебеев, консул 279 г. См. Ливии, Эпитома XVIII.

[5] См. прим. 38 к кн. I.

[6] о Манах см. выше, § 22. В квадратных скобках дана конъектура Ламбина.

[7] о Сисенне см. прим. 24 к кн. I. Децим Брут Галлекский (Каллекский) –консул 138 г., завоеватель Луситании. См. Цицерон, «Брут», 107.

[8] Луции Акций – трагический поэт II в. См. Цицерон, «Брут», 229.

[9] Речь идет о «парентации», принесении жертвы умершим. Паренталии, дни жертвоприношений умершим родичам, продолжались с 13 по 21 февраля (февраль был последним месяцем года в древнейшие времена, месяцем «очищений»); последний день паренталий назывался фералиями, от слова fero – несу; на могилах приносили в жертву хлеб, соль, вино и венки. Могилы украшались цветами.

[10] Возможно, Аел Манлий Торкват, консул 243 и 240 гг. Попиллии – плебейский род.

[11] Предлагаемая Цицероном этимология сомнительна. Dies denicales, d. novemdiales означали время траура; на девятый день после похорон приносилась жертва (novemdiale sacrificium), и траур оканчивался.

[12] После того, как установился обычай сжигать умерших, у умершего отрезали палец (os resectum), который хоронили в земле. Принесение барана в жертву носило искупительный характер; свинью приносили в жертву с целью «очищения» (рогса praecidanea).

[13] См. Ксенофонт, «Воспитание Кира», VIII, 7, 25; Цицерон, «О старости», 79 слл.

[14] Алтарь Родника находился в Риме близ Яникула (участок в древнейшей части Рима, в так называемом Сервиевом городе).

[15] Гробница Корнелиев Сципионов находилась на Аппиевой дороге, невдалеке от Рима. Эпитафия Сципиона Африканского Старшего, сочиненная Эннием, сохранена для нас Сенекой, Письма, 108, 33. См. Цицерон, «Речь в защиту Архия», 22.

[16] О Луции Валерии Попликоле см. Цицерон, «О государстве», II, 53, 55.

[17] Публий Постумий Туберт ·– консул 505 и 503 гг., победитель сабинян.

[18] Гай Фабриций Лусцин ·– консул 282 и 278 гг., был известен своим бескорыстием и неподкупностью. См. Цицерон, «Тускуланские беседы», III, 56.

[19] Под дедикацией разумели первую часть акта освящения храма или участка земли: магистрат передавал это имущество понтифику. Вторая часть (консекрация) состояла в том, что понтифик, взявшись рукой за дверной косяк, объявлял здание принадлежащим божеству. См. Цицерон, «Речь о доме», 119 сл.; Овидий, «Фасты», I, 610. См. также прим. 54.

[20] Без применения железа в Риме в древнейшую эпоху был построен свайный мост (pons Sublicius) на Тибре. Ср. законы Двенадцати Таблиц, X, 4 Уормингтон. Плутарх, «Нума», 9. Цицерон, «Тускуланские беседы», II, 55.

[21] о Сексте Элии Пете Кате см. Цицерон, «О государстве», I, 30; III, 33. О Луции Ацилии см. Цицерон, «О дружбе», 6.

[22] Лоций Ацилий Стилон, старший современник Цицерона, истолкователь древних текстов. См. Цицерон, «Брут», 205 сл.

[23] См. ниже, § 64; Плутарх, «Солон», 21.

[24] Обливание костей умершего вином и благовониями после сожжения его тела.

[25] Возможно, венки, полученные за победу на состязаниях в цирке, или же венки за подвиги на войне.

[26] Имеются в виду символические погребальные обряды. См. Тацит, «Анналы», III, 2. «Ложе» – парадное, на которое помещали умершего.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.