Предыдущий | Оглавление | Следующий

(30) Дальнейшее относится не только к религии, но и к устройству общины, и без жрецов, от имени государства ведающих священнодействиями, некому будет руководить религиозными обрядами частных лиц[1]. Ведь на том, что народ всегда нуждается в мудрости и авторитете оптиматов[2], государство и зиждется. При составлении описка жрецов не пропущен ни один из установленных видов служения богам[3]. Ибо умилостивлять богов поручено одним жрецам, дабы они ведали торжественными священнодействиями, другим – истолковывать слова прорицателей и притом не многих, чтобы их обязанности были определенными и чтобы лицо, не принадлежащее к их коллегии, не могло знать того, что было признано государством.

(31) Но величайшее и важнейшее в государстве право, соединенное с авторитетом, принадлежит авгурам. И я держусь такого мнения не потому, что сам я – авгур [4], но так как необходимо, чтобы о «ас так думали. И в самом деле, существует ли большее право (если мы разбираем вопрос о праве), чем возможность отменять собрания и сходки, когда они назначены носителями высшего империя и высшей власти, и распускать их, когда они уже состоялись? Что-либо более важное, чем возможность прекращать уже начатое обсуждение, если хотя бы один авгур произнесет: «В другой день!»[5] Что-либо более величественное, чем право постановить, чтобы консулы отказались от своей магистратуры? Что-либо более священное, чем право разрешить обратиться с речью к народу или к плебсу[6] или отказать в этом позволении? Далее, а возможность отменить закон, если он был проведен не по праву, как это было с Тициевым законом в силу постановления коллегии, с Ливневыми законами по решению консула и авгура Филиппа?[7] А то обстоятельство, что ни одна мера, принятая магистратами в Городе или же в походах, ни у кого не может найти одобрение без согласия авгуров?

(XIII, 32) АТТИК.– Продолжай; я уже вижу и признаю, что права, о которых ты говоришь, велики. Но в вашей коллегии существует важное разногласие между выдающимися авгурами Марцеллом и Аппием[8] (ведь я ознакомился с их книгами): один из них находит, что авспиции учреждены ради пользы государства; другому кажется, что в вашем ведении находится еще и дивинащия[9]. Я хотел бы знать твое мнение об этом.

МАРК.– Мое мнение? Я думаю, что дивинация, которую греки называют мантикой, действительно существует, и что та часть ее, которая касается полета птиц и других знамений, подлежит нашему ведению. Ведь если мы допускаем, что боги существуют, что их мысль правит вселенной.

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 121

что они пекутся о людях и могут являть нам знамения, касающиеся грядущих событий, то я не вижу оснований отвергать дивинацию.

(33) То, о чем я говорил, соответствует действительности, а из этого неизбежно следует то, чего мы хотим. И в самом деле, и наше государство, и все царства, и все народы, и все племена знают множество примеров того, что многие события произошли в полном, в изумительном соответствии с предсказаниями авгуров. Ведь ни Полиид, ни Меламп, ни Мопс, ни Амфиарай, ни Калхант, ни Гелен[10] не прославились бы в такой мере, и столько народов, как фригийцы, ликаоняне, киликийцы, а особенно писидяне не сохранили бы этого искусства вплоть до нашего времени, если бы древность, не доказала, что все это справедливо. Да и наш Ромул не заложил бы города, совершив авспиции[11], и имя Аттия Навия[12] не было бы окружено· славой так долго, если бы все они не сообщили многих изумительных истин. Но это учение и искусство авгуров, несомненно, теперь уже исчезло и ввиду своей древности, и ввиду небрежения к нему. Поэтому я и не согласен ни· с мнением того, кто заявляет, что этого знания вообще никогда не было в нашей коллегии, ни с мнением того, кто полагает, что оно существует и ныне. Во времена наших предков учение это, мне кажется, имело двоякое значение: иногда к нему прибегали в связи с теми или иными событиями в государстве, но чаще всего при принятии решений[13].

(34) АТТИК.– Я, клянусь Геркулесом, так и думаю и согласен именно с твоим объяснением; но продолжай.

(XIV) МАРК.– Я продолжу и, если смогу, буду краток. Следует вопрос о праве войны[14]. Мы установили законом, что тогда, когда войну начинают, когда ее ведут и когда ее прекращают, наибольшее значение должны иметь право и верность своему слову, и что должны быть истолкователи этого права и верности, назначенные государством[15].

Что касается правил, принятых у гаруспиков[16], искупительных обрядов и жертвоприношений для предотвращения несчастий, то в самом законе, думается мне, об этом сказано вполне ясно.

АТТИК.– Согласен с тобой, так как все это рассуждение относится к религии.

МАРК.– Но насчет дальнейшего я спрашиваю себя, Тит, согласишься ли с этим ты или отвергну это я.

АТТИК.– В чем же дело?

(35) МАРК.– Речь идет о ночных священнодействиях женщин. АТТИК.– Да я согласен с тобой – тем более, что в самом законе есть

оговорка насчет торжественного жертвоприношения от имени государства[17]. МАРК.– Что же, в таком случае, станет с Иакхом и вашими Евмолпидами[18] и со священными мистериями, если мы упраздним ночные священнодействия? Ведь мы издаем законы не для одного только римского народа, но и для всех народов, честных и стойких духом.

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 122

(36) АТТИК.– Ты, мне думается, сделаешь оговорку насчет тех мистерий, к которым мы сами приобщились.

МАРК.– Да, я сделаю оговорку. Ибо, если твои любимые Афины, по моему мнению, создали многое исключительное и божественное и сделали это достоянием человека, то самое лучшее – те мистерии, благодаря которым мы, дикие и жестокие люди, были перевоспитаны в духе человечности и мягкости, были допущены, как говорится, к таинствам и поистине познали основы жизни и научились не только жить с радостью, но и умирать с надеждой на лучшее[19]. Но о том, что мне не нравится в ночных священнодействиях, сообщают комические поэты[20]. Будь такая вольность допущена в Риме, чего бы только не натворил тот, кто с заранее обдуманным намерением внес разврат в священнодействие, во время которого божественный закон не велит даже бросать нескромные взгляды[21].

АТТИК.– Ну, вот ты и предлагай свой закон в Риме, но у нас не отнимай наших.

(XV, 37) МАРК.– Итак, возвращаюсь к нашим законам. Ими, конечно, строжайше определено, что яркий свет должен на глазах у множества людей оберегать доброе имя женщин и что приобщение к таинствам Цереры должно совершаться по тому же обряду, по какому приобщения совершаются в Риме[22]. О суровости наших предков свидетельствует старое постановление сената о вакханалиях, произведенное консулами расследование с применением вооруженной силы и наказание, наложенное ими на виновных[23]. К тому же (дабы мы не показались, пожалуй, не в меру суровыми) в сердце Греции Диагонд из Фив упразднил все ночные священнодействия своим законом, изданным без ограничения срока действия. Что касается новых божеств и ночных бдений для поклонения им, то Аристофан, остроумнейший поэт древней комедии, в своих насмешках над ними доходит до того, что Сабазий и некоторые другие иноземные божества у него, после осуждения в суде, изгоняются из гражданской общины[24].

Однако, если человек совершил проступок по неразумию своему и его сознательно искупил, то государственный жрец должен избавить его от страха кары, но дерзость и внесение дурных страстей в религиозные обряды должен осудить и признать нечестивыми.

(38) Что касается общественных игр, которые делятся на игры в театре и игры в цирке, то состязания в беге, кулачном бою и борьбе и на беговых колесницах с запряженными в них конями надо устраивать в цирке[25], до полной победы. Театр же пусть будет предназначен для пения и для игры на лирах и флейтах[26], но только с соблюдением меры, как предписано законом. Ибо я согласен с Платоном в том, что ничто не действует с такой легкостью на нежные и нестойкие умы, как разнообразные звуки музыки, и даже трудно сказать, как велика их власть и в хорошую, и в дурную сторону. Ведь музыка и пробуждает бездеятельных, и успокаивает возбужден-

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 123

ных людей, и то приносит умиротворение, то придает мужество[27]. В Греции многие гражданские общины считали нужным сохранять древний размер напевов; их нравы, ставшие изнеженными, изменились одновременно с напевами: либо нравы испортились из-за соблазнительной сладости напевов, как полагают некоторые, либо, когда строгость нравов пала вследствие иных тороков, в ушах и в изменившихся умах людей оказалось место также и для этой перемены[28].

(39) Вот почему мудрейший и ученейший муж Греции так сильно боится этой порчи. По его мнению, нельзя изменить законы музыки без одновременного изменения законов государства[29]. Но я думаю, что этого не следовало так сильно бояться, но и нельзя этим совсем пренебрегать. Известно одно: напевы, бывало, полные приятной строгости благодаря размерам Ливия[30] и Невия[31], теперь сводятся к завываниям, причем исполнители вывертывают шею и выкатывают глаза при переходе из одного размера в другой. Древняя Греция некогда за это строго карала, уже заранее предвидя, что пагуба эта, постепенно проникая в умы граждан и порождая в них дурные стремления и дурные учения, неожиданно вызовет падение целых государств,– если верно, что суровый Лакедемон велел срезать с лиры Тимофея струны сверх положенных семи[32].

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] См. выше, § 20. Платон («Законы», X, 909 D) запрещает отправление религиозных культов в домах частных лиц.

[2] См. Цицерон, «Речь в защиту Сестия», 96 слл.

[3] Ср. Цицерон, «О природе богов», III, 5; «О предвидении», II, 112.

[4] Цицерон был кооптирован в коллегию авгуров в 53 г. См. Цицерон, «Брут», I, 1.

[5] Alio die! Формула обнунциации. См. Цицерон, «О государстве», прим. 11 и 26 к кн. II.

[6] Право магистратов обращаться с речью или с предложением к народу (в древнейшее время к патрициям) в комициях и к плебсу на сходках (ius agendi).

[7] См. выше, § 14. Луций Марций Филипп – консул 91 г., противник Марка Ливия Друса. См. выше, прим. 24; Цицерон, «Брут», 173, 186.

[8] Гай Клавдий Марцелл – пропретор Сицилии в 70 г., член коллегии авгуров. Аппий Клавдий Пулъхр – консул 54 г., автор «Авгуральных книг». См. Цицерон, «Брут», 267; «Письма к близким», III, 4, 1 (194).

[9] Т. е. предсказывать грядущее. См. Цицерон, «О предвидении», I, 105; II, 75.

[10] Легендарные герои Греции. О Полийде см. Гомер, «Илиада», V, 148; о Мелампе – Гомер, «Одиссея», XV, 225; Мопс, жрец Аполлона, участвовал в походе аргонавтов. Амфиарай – герой фиванского цикла. О Калханте см. «Илиада», I, 68; II, 299; о Гелене – «Илиада», VI, 76; Вергилий, «Энеида», III, 294 слл.

[11] См. Цицерон, «О государстве», II, 5 слл.

[12] См. Цицерон, «О государстве», II, 36.

[13] См. Цицерон, «О предвидении», I, 75.

[14] См. выше, § 21 (о фециалах).

[15] См. выше, § 20; «О государстве», III, 35.

[16] См. выше, § 21; «О предвидении», II, 28 слл.

[17] См. выше, §21.

[18] Яакх – божество из цикла Деметры, отождествлявшееся с Дионисом – Вакхом. Мистериями в его честь, справлявшимися в Афинах, ведали Евмолпиды, потомки жреца Евмолпа. В честь Деметры устраивалось ночное шествие женщин с факелами в руках; оно происходило на Пниксе в Афинах; затем участницы шествия направлялись в Элевсин. См. Цицерон, «Письма к Аттику», I, 9, 2 (5).

[19] Имеются в виду Элевсинские мистерии, посвященные Деметре; присутствие на них разрешалось только избранным. Римляне, находясь в Греции, добивались этой чести. См. Исократ, «Панегирик», 28.

[20] Имеется в виду распущенность нравов. См. Менандр, «Суд», 234 слл.; Плавт, «Клад», 36.

[21] Имеется в виду кощунство Публия Клодия, проникшего в декабре 62 г. в дом верховного понтифика p претора Гая Цезаря, когда там происходило жертвоприношение Доброй Богине (см. выше, прим. 47). См. Цицерон, речи: «Об ответах гаруспиков», о, 37, 44; «О консульских провинциях», 24; «Письма к Аттяку», I, 13, 3 (19); 16 (22); Плутарх, «Цезарь», 9; «Цицерон», 28.

[22] В Риме был храм божеств Цереры, Либеры и Либера, построенный в 496 г. См. выше, § 21. О приобщениях сведений нет. Игры в честь Цереры справлялись 19 апреля.

[23] Оргиастический культ Вакха, покровителя земледелия, проник в Рим из Этрурии и распространился в Кампании. Вакханалии были запрещены постановлением сената в 186 г. (бронзовая доска с его текстом до нас дошла). См. Ливии, XXXIX, 13.

[24] Сабазий–фракийское божество. См. Аристофан, «Осы», 9; «Птицы», 874; «Лисистрата», 389.

[25] В цирке происходили скачки и бега, а иногда также и священнодействия. См. Цицерон, «Речь об ответах гаруспиков», 21 слл. Для устройства цирка обычно использовали ложбину между холмами. Места для зрителей устраивались на возвышении. Беговая дорожка имела продолговатую форму и была разделена по длине невысокой стенкой или насыпью (spina), по концам которой было по тройному столбу (meta). При состязаниях возницы старались направить колесницы возможно ближе к мете. «Большой цирк» (Circus Maximus) находился между Палатинским и Авентинским холмами. Физические упражнения были введены в Риме в 186 г. См. Ливии, XXXIX, 22.

[26] См. «О государстве», прим. 11 к кн. IV.

[27] См. Платон. «Государство», III, 398 слл.; 401 сл.; IV, 410 С; 424 D.

[28] См. Платон, «Законы», III, 700.

[29] См. Платон. «Государство», IV, 424 С.

[30] Грек Луций Ливии Андроник (около 275–200) – был привезен в Рим как военнопленный и стал рабом Ливия Салинатора; он перевел «Одиссею» на латинский язык сатурническим стихом и переделал для римской сцены ряд греческих трагедий и комедий, в которых играл сам; во время второй пунической войны сочинил песнопение в честь Юноны с мольбой об отвращении опасности. См. Цицерон, «Брут», 72; Ливии, VII, 2.

[31] Гней Невий (около 270–200) – автор поэмы «Пуническая война» (первая), написанной сатурническим стихом, и ряда комедий с нападками на Цецилиев Метеллов и Сципионов. См. Цицерон, «Об ораторе», III, 45.

[32] Тимофей Милетский – автор дифирамбов, жил в VIV вв. Со времени Терпандра (VII в.) кифара была семиструнной.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.