Предыдущий | Оглавление | Следующий

Преступление и наказание. Проблема смертной казни.

В структуре законодательства Кропоткин выделял три "главных разряда" законов: об охране собственности, об охране правительства и об охране личности. Кропоткин Показывает, что все законодательство: и гражданское, и государственно-правовое, и уголовное служит интересам собственников, защищает их защитников. "Законов же, обеспечивающих трудящемуся плоды его собственных трудов, таких законов даже вовсе не имелось, и по сию пору имеется очень мало"[1].

По сравнению с анархистом Бакуниным Кропоткин несколько большее значение придает политическим и социально- экономическим правам человека. Отметим также критическое отношение Кропоткина к праву на труд и требование своеобразного комплексного права – "права всех на довольство".

Кропоткин Признавал, что порой в спорах анархисты отстаивают упрощенную точку зрения по вопросу об отношении к политическим правам, сводящуюся к их отрицанию. Этот подход он не считал правильным, признавал определённую ценность политических прав[2]. Однако, как народник-анархист, Кропоткин Полагал, что политические права имеют значение не столько для народа, под которым понималось прежде всего крестьянство, сколько для буржуазии. Он допускал, что в принципе политические права могут использоваться в определенных пределах и народом. Таким пределом Кропоткин считал интересы и привилегии "правящих классов". Как только народ начинает пользоваться политическими правами вопреки им, "все эти так называемые права выкидываются за борт, как ненужный балласт"[3]. Но там, где эти права ещё не завоеваны, считал он, за них следует бороться. В России завоевание "политического равенства всех граждан" в ходе февральской революции рассматривалось им как "главная основа всякой общественной перестройки"[4].

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.228

Свободу слова, печати, сходок, неприкосновенность жилища ("святость домашнего очага") и другие политические права Кропоткин называл естественными правами. Они могут быть как записаны в законе, так и не записаны в нем. Но и в том, и в другом случае не от закона зависит их реальность и жизненность. Реальная сила народа является гарантом этих естественных прав. "... Мы утверждаем, – писал Кропоткин, – что не у конституции следует выпрашивать эти права: их надо брать с боем. Закон – не что иное как клочек бумаги, который всегда можно разорвать, или написать заново, а поэтому он и не может обеспечить этих совершенно естественных прав. Только тогда, когда мы, сознавши свою силу, станем силою, способною взять эти права – только тогда сможем мы заставить их уважать"[5]. Как и у Бакунина, трактовка Кропоткиным силы как меры и гарантии права служила обоснованию необходимости революционного свержения капитализма. Естественно-правовые идеи Кропоткина были важной составной частью этого обоснования. "Права человека существуют лишь постольку, поскольку он готов защищать их с оружием в руках... Если на западе существует некоторое равенство между рабочим и хозяином в их частных отношениях, вне мастерской и на улице, то опять-таки только потому, что предшествовавшие революции развили в рабочем чувство достоинства, а не потому, чтобы такие права были вписаны в закон"[6]. На примерах из истории рабочего движения в Англии он иллюстрировал борьбу рабочих за свои права, отстаивание и расширение этих прав. И буржуазия, и тем более рабочие, отмечал Кропоткин, в борьбе за право обходят писанные законы. Роль и значение естественных прав, по Кропоткину, изменяются в различные исторические эпохи. В условиях общественных преобразований, писал Кропоткин, получает развитие "мысль о том, что личные права каждого также ненарушимы, как естественные права каждого другого"[7].

Кропоткин затрагивал проблему соотношения законодательства и революции, в частности, при анализе Великой Французской революции. Он писал о двойственной роли законов в революции, о возможности законов способствовать революции, об использовании революцией формальной законности для фактического выхода за её узкие рамки (казнь короля как изменника), но в то же время отмечал возможность использования законов против революции[8], способность законов содействовать назреванию контрреволюции[9]. Но в целом в отношении Кропоткина к закону в революции преобладал его анархический негативизм. Вслед за Бакуниным, он считал, что первым делом революции

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.229

должно быть сожжение всех законов – "лучшее употребление этих законов было бы большой праздничный костер"[10].

В будущем, когда законы и юридические бумаги будут уничтожены, их заменят, по Кропоткину, свободные соглашения, свободные добровольные договоры, в заключении которых будет участвовать весь народ[11], а обеспечат это "общежительные привычки"[12].

Взгляды Кропоткина на право имели определенные моменты связи с теориями естественного права в России в конце XIX- начале XX вв. (Б. Н. Чичерин, П. И. Новгородцев, E. H. Трубецкой, Б. А. Кистяковский и др.). Однако анархическая трактовка естественного права существенно отличалась от либеральной. Как и Б. Н. Чичерин, Кропоткин в основу исходных начал права клал справедливость, понимаемую как равенство, но содержание понятия справедливости, её природа, формы проявления и пути достижения были иными. Кропоткин не идеализировал буржуазного формального равенства, не считал его, как Чичерин высшим проявлением справедливости. Естественные права человека и народа, обычное право, нормы, регулирующие поведение животных в различных сообществах насекомых, птиц, млекопитающих и т. д. рассматривались Кропоткиным как разнопорядковые формы становления и проявления эволюционирующей естественной справедливости и равноправия.

С либеральными теориями естественного права Кропоткина сближала этизация начал права, признание объективно складывающихся в обществе этико-правовых императивов, лежащих в основе человеческого поведения, а также стремление исторически проследить развитие естественного права, морали. Как и П. И. Новгородцев, Кропоткин Писал о комплексном праве, охватывающем существование человека. Таким обобщённым правом у него выступало "право всех на довольство". Однако оно понималось им не как субъективное право, охраняемое государством, а как итог преобразований в обществе и прежде всего результат уничтожения государства.

С левыми буржуазно-либеральными теориями Кропоткина сближало стремление дискредитировать отсталое законодательство феодально-буржуазной России. Но если целью либеральных теоретиков была реформа права, радикальное изменение законодательства после буржуазной революции, то Кропоткин шел дальше – отрицал "официальное" право вообще. Он не только гипертрофировал относительную самостоятельность права от государства (как и M. M. Ковалевский, Л. Дюги и др.)[13], но и абсолютизировал связь законодательства (как и самого государства) с эксплуататорскими классами.

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.230

Преступление и наказание. Проблема смертной казни.

В XIX в. в России, как и в странах Западной Европы, происходил неуклонный рост преступности. Ранний капитализм, обрекая миллионы людей на безработицу, голод, нищету, эксплуатацию, перераспределяя общественные богатства в пользу буржуазии, насаждая культ наживы и всепродажности, неизбежно приводил к росту преступности, опережающему рост населения. На это обстоятельство обратил внимание ещё К. Маркс. "Должно быть, – писал он, – есть что-то гнилое в самой сердцевине такой социальной системы, которая увеличивает своё богатство, но при этом не уменьшает нищету, и в которой преступность растёт даже быстрее, чем численность населения"[14]. Эта закономерность проявлялась и в дореформенной, и в послереформенной России[15]. Преступность вырастала в крупную Социальную проблему, требующую к себе пристального внимания. -

Взгляды Кропоткина на причины преступности наиболее близки социологической школе в криминологии, в частности, в России – взглядам криминолога с мировым именем И.Я. Фойницкого. Но если Фойницкий первоначально особое значение придавал физическим (космическим) факторам, а позднее индивидуальным (биологическим, психическим), то Кропоткин решающими в ряду таких причин считал социальные факторы. Правда, необходимо помнить, что само общество рассматривалось им как биосоциальное явление.

Понимание Кропоткиным проблем преступления и наказания созвучно также соответствующим взглядам Бакунина, хотя последний не разрабатывал столь детально вопрос о факторах, влияющих на преступность. Оба идеолога анархизма были убеждены в том, что человек по своей природе не преступник. Они критиковали криминологов, стремившихся переложить ответственность за преступления с общества на индивида. И Бакунин, и Кропоткин отодвигали причины конкретного преступления в неопределенно отдаленный ряд причинно-следственных связей. Особенность Кропоткина в том, что он признавал значение биологических факторов преступности, хотя и не считал их решающими.

Суммируя основные группы факторов, влияющих на преступность, Кропоткин писал: "три великие первопричины ведут к тому, что называют преступлением: социальные причины, антропологические и космические"[16]. Признание многофакторности исторического развития является для Кропоткина основанием

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.231

и для вывода о множестве факторов, определяющих преступное поведение.

Под космическими причинами преступности понималось и влияние космических объектов, и вполне земные космические воздействия – географические, климатические и физические причины. Космические детерминанты преступности, по Кропоткину, изучены еще слабо, но сбрасывать их со счетов нельзя. Они действуют, однако, в основном не напрямую, а "чрез посредство целого ряда влияний социального характера"[17].

Антропологические факторы, по мнению Кропоткина, обладают еще более сильным воздействием на преступное поведение по сравнению с космическими. К ним относились "унаследованные качества и телесная организация"[18]. Кропоткин выражал готовность признать важность фактов, установленных исследованиями Ч. Ломброзо о "недостатках мозговой организации" многих "обитателей наших тюрем", о том, "что большинство преступников и арестантов обладают более длинными руками, чем люди, находящиеся на свободе" и т.д. Однако все эти утверждения, признавал Кропоткин, есть "лишь заявление факта, – не более того. А потому мы не можем следовать за г. Ломброзо, когда он делает чересчур широкие выводы из этих и подобных им фактов... Мы не можем признать за обществом права истреблять всех людей, обладающих несовершенной структурой мозга и еще менее того – сажать в тюрьмы всех, имевших несчастье родиться с чересчур длинными руками"[19]. Гуманист Кропоткин был категорически против реакционных выводов Ломброзо. Он подчеркивал, что многие люди, обладающие антропологическими признаками склонности к тем или иным преступлениям, часто не совершают никаких преступлений. Многое зависит от обстоятельств.

К непосредственным причинам преступности Кропоткин относил социальные факторы. Он был убежден, что "все общество в значительной мере ответственно за противо-общественные поступки, совершенные в его среде"[20]. Ответственность общества за действия всех его членов рассматривалась как возвращение к старинному обычаю общинного строя, относимого Кропоткиным к "хорошим пережиткам".

Как анархист Кропоткин причислял к социальным причинам преступности кроме нищеты, дефектов воспитания и т. д. еще и существование государства и законов[21]. Последние две причины считались существенными источниками насилий, безнравственности. Государственными учреждениями, наиболее активно содействующими распространению преступности, особенно рецидивизма, он признавал тюрьмы и суды[22].

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.232

Криминологические взгляды Кропоткина связаны с его этическими воззрениями. Развившиеся в ходе эволюции у человека чувства взаимопомощи, справедливости и нравственности, по Кропоткину, перевешивают даже неблагоприятные социальные условия. Этим он объяснял тот факт, что бедняки, живущие в крайней нищете и подвергающиеся множеству отрицательных внешних воздействий, тем не менее, в большинстве своем не совершают преступлений[23].

Надежды на добрую и справедливую природу человека Кропоткин обнаруживал и в обыденной жизни, полагая, что здоровая нравственная обстановка поможет победить нравственным элементам человеческой природы над противо-общественными наклонностями личности. Гуманизм Кропоткина нередко граничил с утопизмом. Это проявлялось, например, в надеждах Кропоткина на исправление его прислуги француженки Мари, которая многократно попадалась в воровстве у себя на родине. Племянник Петра Алексеевича Н. А. Кропоткин вспоминал, что "к сожалению, она не оставила этого своего обыкновения в доме П. А.-ча, думавшего, что совместная жизнь, простая, трудовая и идейная, исправит ее... Его вера в добрую природу человека была так велика, что он долгие годы терпел в своем доме неисправимую воровку, не раз ставившую его в неловкое положение по отношению к его гостям. Mari любила П. А. как отца"[24].

Наказание, как особое средство регулирования отклоняющегося от нормы поведения членов общества, по Кропоткину, столь же естественно для общества, как и право, суд. Кропоткин Признавал и догосударственные разновидности наказания, например, в первобытном обществе[25]. Следуя своей методологии, он обращал внимание на существование своеобразного наказания и у муравьев с дифференциацией его по тяжести проступка, что зависит от условий его совершения[26]. Государственное "наказание по закону" признавалось им отклонением от естественных форм наказания, пережитком прежних времен, уходящим корнями в системы устрашения восточных деспотий и характеризовалось как "узаконенная месть, возведенная в обязательство"[27]. Система государственных наказаний была выработана, по его убеждению, "с целью охранения привилегий, захваченных имущими и правящими классами" и поэтому им отрицалась[28].

В книгах и статьях Кропоткина вскрывался антигуманный характер тюремного заключения, отрицательное его воздействие, по глубокому убеждению Кропоткина, на волю, психику, нравственность осужденных, формирование разносторонней не-

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.233

приспособленности к дальнейшей жизни в обществе. Тюрьма, по Кропоткину, является университетом или высшей школой преступности"[29], "предполагаемое двойное влияние тюрем – воздерживающее и нравственно-оздоравливающее – существует лишь в воображении юристов"[30]. Для подтверждения он ссылался на данные уголовной статистики Франции, свидетельствующие о том, что значительная часть привлекаемых к суду – рецидивисты, то есть лица, уже прошедшие "перевоспитание" в тюрьме. Кропоткин ставил проблему социального значения справедливости и несправедливости наказания. Он обращал внимание на то, что наказание преступника фактически касается не только его, но ложится тяжелым материальным, психологическим, нравственным бременем на его близких, семью, детей, "ни в чем не повинных". "Закон карает их, – писал Кропоткин, – еще с большей жестокостью, чем самого преступника"[31].

Мыслитель был убежден, что преступность – своего рода социальная болезнь и что лечить ее надо средствами, возрождающими в человеке человеческое, исцеляющими его тело и душу. Он полагал, что уже криминология и медицина второй половины XIX в. позволяли сделать вывод об ошибочности передачи "людей, которых мы назвали "преступниками", в руки палачей и тюремщиков".

Можно предполагать, что Кропоткин верно определяет общие исторические тенденции эволюции системы наказания по мере выхода человеческой цивилизации на более высокий уровень экономического, технического, научного развития. Однако, эта эволюция идет своим противоречивым и долгим путем. XX в. дал новые примеры использования государства и традиционной системы наказаний как для совершения преступлений против человечества (фашистские лагеря и тюрьмы смерти), для фактического превращения ряда стран мира в многомиллионные тюрьмы (достаточно вспомнить сталинские репрессии, маоистскую "культурную революцию", геноцид полпотовского режима в Камбодже и т. д.), так и для защиты общества, для наказания преступлений против человечества, против прав человека. Тюрьмы, как и .государство в целом, исторически развивающиеся и, видимо, преходящие институты. Но общество должно достигнуть, очевидно, весьма высокой исторической ступени развития, чтобы они полностью исчерпали свои функции и появилась в масштабах общества возможность перейти к иным, более гуманным и эффективным средствам и формам корректировки поведения членов общества, сочетания управления и самоуправления.

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.234

Как известно, с середины XVIII в. в России была формально отменена смертная казнь, хотя она нередко и применялась к участникам революционных выступлений, крестьянских восстаний. Передовая политико-правовая мысль России в XIX в. сохраняла постоянную оппозицию использованию царским правительством смертной казни для расправы с революционным движением и как вида наказания вообще. Декабристы, а потом и революционные демократы (в частности, В. Г. Белинский, А, И. Герцен, Н. Г. Чернышевский) осуждали смертную казнь, выступали против её применения.

В конце XIX – начале XX вв. смертная казнь была формально восстановлена как вид уголовного наказания и широко применялась карательным аппаратом царского правительства/особенно по отношению к участникам революционных событий 1905-1907 гг. В начале XX в. против смертной казни активно выступали, например, Л. Н. Толстой, В. Г. Короленко, B.C. Соловьев и другие. После поражения революции 1905 г. выступление против смертной казни становилось составной частью критики политики и законодательства царского правительства со стороны и либералов, и революционеров. В. И. Ленин, например, отмечал, что "никогда ещё не было в России такого разгула преследований со стороны царизма. Виселицы за эти пять лет побили рекорд трех столетий русской истории"[32].

Последовательным противником смертной казни в этот период выступал и П. А. Кропоткин. Смертную казнь Кропоткин рассматривал как "пережиток варварских времен", удерживаемый в обществе "косностью ума да трусостью собственников". Смертная казнь, как и пытки, считал он, – "совершенно лишняя жестокость, которая в свою очередь служит только к распространению и усилению жестокости в обществе"[33]. Кропоткин приводил примеры отмены смертной казни за отдельные преступления в Англии и в Швейцарии. История отмены смертной казни, по его глубокому убеждению свидетельствовала о том, "что в странах, уничтоживших у себя смертную казнь, количество преступлений, наказывавшихся смертью, никогда не увеличивалось"[34]. Смертная казнь признавалась ненужной и зловредной. Кропоткин видел в ней главный источник, который поддерживает в обществе жестокость нравов, создает психологическую атмосферу благоприятную распространению терроризма[35]. Смертную казнь, особенно применяемую в больших масштабах для подавления революционного движения, Кропоткин считал одним из факторов (наряду с войнами) приводящих к обесцениванию человеческой жизни.

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.235

В годы, предшествующие революции 1917 года, выступления Кропоткина и других ученых, писателей против смертной казни были объективно и формой противодействия борьбе самодержавия с революционным движением. В анархической литературе не Кропоткин был открывателем проблемы "права на жизнь". Еще П.Ж. Прудон признавал, что все имущественное и правовое равенство, свобода личности есть в итоге не что иное как ее право "на самосохранение и развитие, одним словом – право на жизнь"[36]. О праве на жизнь упоминал и Бакунин. Но Кропоткин первым из анархистов выступил с обоснованием необходимости отмены смертной казни как одного из важных средств обеспечения права на жизнь.

Следует отметить, что отрицание смертной казни не является монополией анархизма. Это одна из общечеловеческих гуманистических традиций истории мысли. Сомнение в целесообразности сохранения этого наказания высказывали различные мыслители. Например, К. Маркс в 1853 г. заметил, что "весьма трудно, а может быть, вообще невозможно, найти принцип, посредством которого можно было бы обосновать справедливость или целесообразность смертной казни в обществе, кичащемся своей цивилизованностью"[37]. Подобные положения классиков марксизма в условиях тоталитарного режима оставались в тени, что значительно обедняло гуманистический потенциал марксистской теории.

Известно, что одним из декретов II Всероссийского съезда Советов отменялась смертная казнь. Однако вскоре, в условиях гражданской войны и обоюдного террора борющихся политических сил, она была восстановлена. Кропоткин оставался убеждённым противником смертной казни, института заложников, и т.п. В письмах к председателю СНК В.И. Ленину он протестовал против этих явлений.[38]

Вопрос об отмене смертной казни остается актуальным и в настоящее время. XX в. высветил новые аспекты проблемы: чудовищные преступления фашистов и их личная ответственность перед жертвами, человечеством; рост преступности, появление и развитие мафии; массовые репрессии в отношении невиновных в условиях режима "культа личности" и "казарменного коммунизма"; случаи непоправимых судебных ошибок, связанных с назначением высшей меры наказания; осознание неизмеримой ценности и уникальности каждой человеческой жизни и угроза гибели человечества в атомной войне; императивы планетарного сознания начавшейся космической эры; перспективы нового политического мышления.

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.236

"Право на жизнь" провозглашено в ст. 3 "Всеобщей декларации прав человека", принятой в 1948 г. Генеральной ассамблеей ООН. Отмена смертной казни как цели мирового сообщества также зафиксирована в ряде решений ООН. 35 стран уже полностью отменили смертную казнь для всех преступлений, 18 стран отменили её за общеуголовные преступления, сохранив либо за воинские преступления, либо на случай войны. Еще 27 стран и территорий практически не применяют смертную казнь не менее десяти лет, то есть имеет место фактическая отмена смертной казни. В 100 странах и территориях мира, в том числе в Индии, Китае, США, странах СНГ, Японии и др. сохраняется и применяется смертная казнь за общеуголовные преступления[39].

Опрос общественного мнения, произведенный в СССР в 1990 г., показал, что значительная часть населения поддерживала сохранение смертной казни. Так, за немедленную отмену смертной казни высказались 5,3%, политику её постепенной отмены поддержали 18,7%, 34,1% были за то, чтобы оставить её применение в нынешних рамках, 28,9% – за расширение применения смертной казни и 13,3% не определили своей позиции[40]. И все же в последние годы в странах бывшего СССР вновь началось серьезное обсуждение проблемы сохранения такого исключительного наказания как смертная казнь. В частности, за отмену смертной казни выступили такие видные ученые и политические деятели как С. С. Алексеев, Ф. М. Бурлацкий, А. Д. Сахаров и др[41]. Многие известные юристы высказываются за постепенную, поэтапную отмену смертной казни.

Общечеловеческая идея отказа от смертной казни завоевывает сторонников и в новых политических партиях, движениях различной политической ориентации. Например, требование отмены смертной казни было включено в программы (или их проекты) Народно-трудового Союза российских солидаристов (1987 г.), Конфедерации анархо-синдикалистов (1989 г.), Христианско-демократического союза России (1989 г., за постепенную отмену), Демократического Союза (1990 г.), Партии Мира (1991 г.), КПСС (1991 г., проект программы, составленный рабочей группой "Движения коммунистической инициативы")[42]. Программы многих новых партий декларируют приверженность "Всеобщей декларации прав человека" ООН, содержащей право человека на жизнь.

Транснациональная гандистская Радикальная партия, объединяющая граждан 39 государств, в том числе более чем 500 депутатов из разных стран мира (включая 50 депутатов из бывшего СССР), также выступает против смертной казни. В

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.237

декабре 1991 г. все эти депутаты объединились в Межпарламентский комитет, добивающийся исключения смертной казни из законов стран, практикующих ее, до 2000 года[43].

В ст. 13 "Декларации прав и свобод человека", принятой Съездом народных депутатов СССР 5 сентября 1991 г. впервые в бывшем СССР "право на жизнь" было признано "неотъемлемым правом каждого человека"[44]. Позднее право человека на жизнь было закреплено и в новейших конституционных актах многих стран бывшего СССР. Например, в новой ст. 38 Конституции (Основного закона) Российской Федерации (1992 г.), в ст. 24 Конституции Республики Узбекистан, принятой 8 декабря 1992 г., в ст. 8 Конституции Республики Казахстан, принятой 28 января 1993 г., в ст. 16 Конституции Кыргызской Республики, принятой 5 мая 1993 г. и т. д.

Признавая необходимость постепенной отмены смертной казни, не следует упрощать эту проблему[45]. Отказ от смертной казни как элемент обеспечения права человека на жизнь может быть совершён в полной мере при наличии разветвлённой системы гарантий .этого фундаментального права человека. К числу таких гарантий права на жизнь относятся: исключение возможности возникновения мировой войны; предотвращение экологической катастрофы; победа над голодом и бездомностью в масштабах планеты; высокий уровень развития здравоохранения, науки, техники, организации и культуры производства и эксплуатации техники; обеспечение устойчивого экономического развития и процветания общества; возрастание роли международного права и реализация приоритета общечеловеческих ценностей во внутригосударственном праве; формирование информационных, материальных и организационных основ экономического, политического, юридического, духовного единения мира и т. д. Многие из гарантий права человека на жизнь могут быть обеспечены постепенно, лишь объединёнными усилиями мирового сообщества.

Близким себе по взглядам на наказание Кропоткин считал Л. Н. Толстого. В статье "Толстой" (1910 г.) Кропоткин рассказывал случай, как один из его американских оппонентов стал сторонником ранее отрицаемых идей, прочитав "Воскресение" Л. Н. Толстого[46]. Через произведение Толстого им были поняты и приняты идеи Кропоткина. Констатируя близость своих взглядов на наказание взглядам Толстого, Кропоткин был, в целом, прав. Интересно, что и Толстой высоко ценил работу Кропоткина "Узаконенная месть, именуемая правосудием"[47].

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.238

В будущем- коммунистическом обществе, по убеждению Кропоткина, не будет ни государства, ни государственного закона и суда, ни государственного принуждения и наказания. Человек будет освобожден от страха наказания[48].

Собственность всего человечества на все общественные богатства, обеспечение довольства всех и каждого, хорошо организованный труд всех членов общества, перестройка условий жизни – все это, по Кропоткину, радикально изменит человека. Однако он допускал существование определенной несправедливости и во время революции и некоторое время после революции[49]. Допускал он и совершение в будущем обществе противообщественных поступков, которые будут преимущественно результатом "телесных несовершенств и болезней". Кропоткин Полагал, что этих больных общество будет лечить новыми гуманными методами. В отношении их не будут применяться смертная казнь и тюрьмы[50]. Все столкновения между отдельными индивидами и общинами будет разрешать, по Кропоткину, третейский суд. Последователь Кропоткина А. Атабекян писал, что вместо законов в будущем "освободившаяся от тисков власти юридическая мысль создаст научные труды для выяснения и формулирования новых правоэтических норм. Все примирительные судебные инстанции, третейские суды и суды чести будут ими пользоваться не как обязательными застывшими, мертвящими жизнь формулами-законами, а как справочниками для правильного решения данного спора или дела, как врачи справляются в специальных трудах для правильного лечения больного"[51].

Бесконечное развитие будущего общества, организация его на основе федерализма, свободных договоров и соглашений, третейского суда, взаимопомощи всех членов, справедливости, равноправия и высокой нравственности, по Кропоткину, должны заменить современную организацию общества. Кропоткин Признавал отдаленность идеала и необходимость большой и долгой работы для его осуществления[52].

Итак, П. А. Кропоткин, вслед за такими его предшественниками в теории анархизма как М. А. Бакунин и Л. И. Мечников, примыкал к социологическому направлению в криминологии. В отличие от Бакунина и Мечникова, он стремился более детально проанализировать причины преступности, опираясь на теорию множества факторов. Следует признать, что многие положения критики Кропоткиным системы наказания, идеи её гуманизации, остаются актуальными и для сегодняшнего дня. Верно, однако, и то, что значительная доля утопизма все же свойственна его уголовно-правовым представлениям.

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.239

Основы права у Кропоткина тесно связаны с его биосоциальной концепцией эволюции животного мира и человеческого общества. Генетическими основами права признаются инстинкты взаимной помощи, справедливости и равноправия. Признание связи права и нравственности с общественной природой человека служило теоретическим основанием для критики и отрицания противоречащего им, согласно теории анархизма, законодательства государства.

Анархическая теория Кропоткина фиксирует реально существующее различие права и законодательства, но трактует его как их противоположность и в конечном счете несовместимость. Момент различия, противоречия абсолютизируется. Право и законодательство по анархизму – две крайности, два полюса, они существуют как бы в разных измерениях. Анархизм недооценивает диалектическую взаимосвязь между ними. Согласно анархизму, между правом и законом возможна связь лишь по линии предшествования права закону и механической интеграции законом права при отсутствии преемственности в назначении и сущности – связь, в конечном счете, негативная. Законодательство, как "форма проявления права", в теории анархизма Кропоткина явление преходящее, классовое, причём неизбежно классово-эксплуататорское, а основы права – явление вечное, общечеловеческое, коренящееся в природной инстинктивной справедливости человека.

Противопоставление права и закона у Кропоткина было подчинено одновременно критике эксплуататорского права и анархическому отрицанию позитивного права вообще. Критическая часть концепции могла служить революционному движению. Отрицание же позитивного права вообще как вывод из критической части теории и превращение этого отрицания в мировоззренческий принцип явно препятствовало научному познанию права, реальных перспектив его исторического развития.

В целом, учение Кропоткина о праве – органическая составная часть его анархической системы идей. Общечеловеческие ценности, гуманизм, цивилизационный и многофакторный подходы пронизывают и его правовые взгляды. Учение Кропоткина может быть отнесено к биосоциологической теории естественного права. Продолжая в философии права анархизма линию эволюции идущую от П. Ж. Прудона, М. А. Бакунина, Э. Реклю, П. А. Кропоткин создал определённые предпосылки для формирования последующих правовых теорий анархизма в XX в. – А. А Карелина, А. А. Борового, Л. Черного (П. Д. Турчанинова), А. Святогора (А. Ф. Агиенко), А. А. Солоновича и др.

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.240

Таким образом, учение П. А. Кропоткина, завершающее развитие классического анархизма XIX в., содержит все основные теоретические и практико-политические недостатки, внутренне присущие противоречивой теории анархизма этого исторического периода. Вместе с тем Кропоткин делает определённый шаг вперед по сравнению со своим непосредственным предшественником – М. А. Бакуниным. Это проявилось в стремлении более глубоко познать природу государства, расширить теорию федерализма, дать критику таких новых черт и явлений в политической и правовой жизни начала XX в., как дальнейшая бюрократизация и милитаризация государственного аппарата, продолжающееся отчуждение народных масс от политики, экспансия колониализма, усиление карательной деятельности государства по отношению к революционному движению, кризис буржуазной демократии и законности и т. д. С целью усовершенствования анархистской доктрины с учетом новых исторических условий Кропоткин пытался опереться на ряд достижений естественных и общественных наук своего времени. Кропоткин – первый крупный теоретик анархизма, критически анализировавший идеи своих предшественников. К позитивным моментам учения Кропоткина относится его глубокий гуманизм, поиск нравственных основ права, подчеркивание определяющей роли народных масс в историческом развитии.

В учении Кропоткина о государстве и праве присутствуют как положительные моменты (прежде всего в критике политической и правовой реальности индустриального общества), так и ошибочные, негативные положения, связанные с недооценкой социального значения и исторического потенциала государства, законодательства и некоторых иных явлений, с идеализацией отдельных исторических периодов и общественных форм, учреждений, с социальными прогнозами и т. д.

Некоторые аспекты взглядов Кропоткина, постановка им отдельных вопросов в конце XX в. приобретают достаточно актуальное звучание в свете происходящих перемен в странах бывшего СССР и в мире в целом. К ним относятся, например, его идеи о значении взаимной помощи в историческом развитии человеческого общества, о роли кооперации, народного творчества и инициативы, самоуправления, о нецелесообразности полной передачи издательского дела государству, о разумных пределах государственного регулирования общественной жизни, о свободе личности, о гуманизации уголовного наказания, об отказе от смертной казни, его критика бюрократизма и чрезмерной централизации, идеализации государства и т. д.

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.241

Однако анархизм нередко предлагает односторонние утопические решения этих проблем, которые не учитывают исторической реальности, ориентированы на мгновенный скачок в идеальное будущее без государства. Познавательная ценность и практическая значимость прогрессивных сторон учения Кропоткина были существенно ограничены исходными положениями и всем контекстом ценностно-негативного отношения к ряду политических и правовых явлений.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] См.: там же. С. 333,171, 279.

[2] Кропоткин П. А. Речи бунтовщика. П.; М., 1921. С. 236.

[3] Там же. С. 39.

[4] Там же. С. 45.

[5] Кропоткин П. А. Открытое письмо к западно-европейским рабочим. М., 1918. С. 4.

[6] Кропоткин П. А. Речи бунтовщика. П.; М., 1921. С. 46.

[7] Там же. С. 45.

[8] Кропоткин П. А. Этика. Т. 1. П.; М., 1922. С. 25-26.

[9] См.: Кропоткин П. А. Великая Французская революция, 1789-1793. М., 1979. С. 131, 262, 279; Он же. Речи бунтовщика. П.; М., 1921.

[10] См.: Кропоткин П. А. Великая Французская революция, 1789-1793. М., 1979. С. 431.

[11] Кропоткин П. А. Речи бунтовщика. П.; М., 1921. С. 234, 238.

[12] См.: Кропоткин П.А. Завоевание хлеба. СПб., 1906. С. 3,117,121.

[13] Там же. С. 28.

[14] Маркс К. Население, преступность и пауперизм. Маркс К. Энгельс Ф. Соч , изд. 2-е. Т. 13. С. 515

[15] См.: Остроумов С.С. Преступность и ее причины в дореволюционной России. М., 1980. С. 20,33 и др.

[16] Кропоткин П.А. В русских и французских тюрьмах. СПб., 1906. С. 215.

[17] Там же. С. 217.

[18] Там же. С. 218.

[19] Там же. С. 219.

[20] Там же. С. 229.

[21] Кропоткин П.А. Речи бунтовщика. П.; М, 1921. С. 242.

[22] См.: Кропоткин П.А. В русских и французских тюрьмах. СПб., 1906. С. 164, 212 и др.

[23] Там же. С. 230-231.

[24] Бюллетень Всероссийского Общественного Комитета по увековечению памяти П. А. Кропоткина. № 11. M., 1924. С. 17. Позднее Кропоткину писала его знакомая, у которой стала работать Mari. Кропоткин узнал, что его бывшая прислуга вновь взялась за воровство и хозяева были вынуждены просить её покинуть дом. См.: Архив Дмитровского историко-художественного музея, ф. 22/5152, оп. 1, д. 116. Л. 6. об.-5.

[25] См.: Кропоткин П.А. Этика. Т. 1. П.; М., 1922. С. 58.

[26] См.: Кропоткин П. А. Взаимная помощь... П.; М., 1922. С. 24.

[27] Кропоткин П. А. Узаконенная месть, именуемая правосудием. М., 1906. С. 13.

[28] Кропоткин П. А. Статья "Наказание смертной казнью". Список и копия. 18/31 марта 1906. – ГАРФ, ф. 133, оп. 1, сд.хр. 614. Л. 1; Кропоткин П. А. Наказание смертной казнью // Против смертной казни. Сб. статей под ред. М.Н. Гернета, O.E. Гольдовского, И.Н. Сахарова. Изд. 2-е. М., 1907. С. 126.

[29] См.: Кропоткин П. А. Завоевание хлеба. СПб., 1906. С. 147; Он же. В русских и французских тюрьмах. СПб. 1906. С. 194; Он же. Записки революционера. М., 1966. С. 421; Он же. Узаконенная месть, именуемая правосудием. М., 1906. С. 11; и др.

[30] Кропоткин П.А. В русских и французских тюрьмах. СПб., 1906. С. 191.

[31] Кропоткин П. А. Записки революционера. М., 1990. С. 428. Кропоткин П.А. В русских и французских тюрьмах. СПб., 1906. С. 221. См.: Анашкин Г.З. Смертная казнь в капиталистических государствах (историко-правовой очерк). М., 1971. С. 51-52 и др.

[32] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 21. С. 177. К сожалению, репрессии 1920-1930-х гг. и последующего периода в сотни раз превзошли все печальные "рекорды", фиксируемые здесь Лениным.

[33] ГАРФ, ф. 1129, оп. 1, ед.хр.614. Л. 2; Кропоткин П.А. Наказание смертной казнью. В кн.: Смертная казнь: за и против. М., 1989. С. 220 (при перепечатке этой статьи допущен ряд технических неточностей по сравнению с вышеупомянутым изданием 1907 г.).

[34] Там же. См. также: Кропоткин П. А. Речи бунтовщика. П.; М., 1921. С. 239; Он же. В русских и французских тюрьмах. СПб., 1906. С. 229. ГАРФ, ф. 1129, оп. 1, ед.хр. 614. Л. 2-3.

[35] См. также: Ударцев С.Ф. Право человека на жизнь во взглядах П. А. Кропоткина. В кн.: Труды комиссии по научному наследию П. А. Кропоткина. Вып.1. М.: Институт экономики РАН, 1992. С. 84-108.

[36] Прудон П.Ж. Что такое собственность? Лейпциг – СПб., 1907. С. 56.

[37] Маркс К. Смертная казнь. – Памфлет г-на Кобдена. – Мероприятия английского банка /Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 8. С. 530. См. также: Мартов Л. Долой смертную казнь. М., 1918.

[38] См., напр.: Кропоткин П. А. Письмо В.И. Ленину от 21 декабря 1920 г. //Звезда, 1930, №6. С. 194.

[39] См.: Приложение 15. В кн.: Когда убивает государство... Смертная казнь против прав человека /Вступит, ст. Ф.М. Бурлацкого. Предисл. и ред. С.Г. Келиной. М., 1989. С. 403-406.

[40] См.: Комсомольская правда. 1991, 23 марта.

[41] См.: Смертная казнь: за и против. М., 1989. С. 336-338, 367; Когда убивает государство... Смертная казнь против прав человека. М., 1989. С. 10; Сахаров АД. Тревога и надежда. 2-е изд. М., 1991. С. 164-167.

[42] См.: Путь к будущей России. Политические основы Народно-трудового Союза российских солцдаристов (Прилож. к "Посеву"). Б. г., б.м. С.16; I Учредительный съезд Конфедерации анархо-синдикалистов //Община. Независимый вестник (специальный выпуск). М., 1989. С. 8,15; Программа христианско-демократического союза России. В кн.: Россия сегодня. Политический портрет в документах. 1985-1991. М., 1991. С. 132; Проект программы партии Демократический Союз. В кн.: Новейшие политические партии и течения в СССР (документы и материалы). М., 1991. С. 602; Партия Мира. б.г., б.м. С. 1; Программа Коммунистической партии Советского Союза (проект) //Воля. Свободное издание. 1991, № 4, июнь. С. 4.

[43] См.: Выбор Радикальной партии – это выбор на XXI век! //Комсомольская правда, 1992, 25 февраля. См. также: Что такое Радикальная партия? М., 1990.

[44] Декларация прав и свобод человека //Советское государство и право, 1991, № 10. С. 5.

[45] В 1990 г. в местах лишения свободы в бывшем СССР отбывало наказание ок. 100 тыс. убийц, свыше 450 тыс. лиц, совершивших тяжкие преступления (См.: Социалистическая законность, 1990, № 9. С. 49). В этих условиях при назначении смертной казни не избежать элементов выборочности, субъективности, ошибок. В 1990 г. в СССР исключительная мера наказания назначалась 445 осужденным и была применена к 195 преступникам (См.: Руднев В. Вверх по криминальной лестнице //Известия, 1991, 8 апреля. С. 6).

[46] См.: Кропоткин П. А. Толстой //Утро России, 1910, 21 ноября.

[47] См.: Кропоткин П.А. Записки революционера. М., 1990. С. 515 (примеч. ВА Твардовской). Кстати, 6 мая 1908 г. врач Толстого записал его слова: "Я всегда гордился тем, что Елизавета Петровна отменила казни". См.: У Толстого. 1904-1910. "Яснополянские записки" Д.П. Маковицкого // Литературное наследство. Т. 90. В 4-х кн. Кн. 3. М., 1979. С. 80.

[48] См.: Кропоткин П. А. Современная наука и анархия. П.; М., 1920 г. С. 137.

[49] См.: Кропоткин П. А. Завоевание хлеба. СПб., 1906. С. 75, 77.

[50] Кропоткин П. А. В русских и французских тюрьмах. СПб., 1906. С. 234-235.

[51] Революционное творчество, 1918, № 4-2, январь-февраль. С. 132.

[52] См.: Кропоткин П. А. Завоевание хлеба. СПб., 1906. С. 366.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.