Предыдущий | Оглавление | Следующий

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ПОСТКЛАССИЧЕСКИЙ АНАРХИЗМ: ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ПРАВОВАЯ ТЕОРИЯ

 

1. КРИТИКА КЛАССИЧЕСКОГО АНАРХИЗМА

 

В начале XX в. произошли глубокие и многоплановые изменения в теории анархизма. Формирование постклассического анархизма в России происходило в условиях развития государственно-монополистического капитализма, подъема революционного движения в начале XX в., усиления карательной политики царизма после поражения революции 1905-1907 гг. Исторический цикл развития раннего постклассического анархизма, завершившийся в конце 1920-х – начале 1930-х гг., выдвинул ряд новых крупных теоретиков анархизма, творчество которых до сих пор почти не изучено. Постклассический анархизм поставил ряд новых проблем, выдвинул новые идеи и концепции, опирался во многом на новую методологию, стремился интегрировать в систему своих идей новейшие достижения естественных и общественных наук. Утопическая в ряде аспектов политическая и правовая теория постклассического анархизма по-своему обобщала новый исторический опыт развития государственности, мировых войн, формирующихся тоталитарных режимов, социалистической революции и социалистического государства[1].

Теоретики постклассического анархизма стремились критически переосмыслить политическую теорию классического анархизма и разработать доктрину, соответствующую новому уровню развития данного типа сознания. При этом наиболее оригинальные идеи и концепции были выдвинуты теоретиками неклассического направления. В отличие от неоклассического направления, сторонники неклассических течений в анархизме выступали за максимальную модернизацию прежней доктрины анархизма, были менее скованы традициями и догмами, подвергали их более основательной ревизии. При этом, однако, сохранялся определенный типообразующий минимум основных идей анархизма. К наиболее крупным и оригинальным мыслителям этого направления постклассического анархизма можно отнести П. Д. Турчанинова (выступал под псевдонимом Лев Черный), А. А. Борового, А. Л. Гордина, А. А. Солоновича и некоторых других. Более высокому уровню развития политической и правовой теории постклассического анархизма содействовало и то обстоятельство, что среди видных его теоретиков было несколько юристов по образованию: А. А. Карелин (в 1888г. окончил юридический факультет Петербургского университета), А. А. Бо-

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.243

ровой (после окончания в 1898 г. юрфака Московского университета – приват-доцент этого университета), Г. Б. Сандомирский (учился на юридических факультетах университетов в Женеве и Киеве), Я. И. Кирилловский (выступал под псевдонимом Новомирский, учился на юридическом факультете в Сорбонне), И. С. Книжник-Ветров (окончил юрфак Киевского университета), О. Виконт и другие.

Плюралистическая методология постклассического анархизма, наличие среди его теоретиков сторонников интуитивизма, естественно-научного материализма, методологического релятивизма[2] и т. д., а также известное влияние материалистической диалектики марксизма содействовали многообразию, неоднозначности и противоречивости постклассического анархизма.

1. КРИТИКА КЛАССИЧЕСКОГО АНАРХИЗМА

Формирование и развитие постклассического анархизма было связано с кризисом теории прежнего анархизма в новых исторических условиях. В связи с этим неизбежно вставал вопрос о переосмыслении и критике учений теоретиков классического анархизма – М. Штирнера, П. Ж. Прудона, М. А. Бакунина, П. А. Кропоткина. Особую актуальность для российского постклассического анархизма приобрело критическое переосмысление учения Кропоткина, что явилось одним из важных факторов самокритики анархизма и его модернизации.

Критика классического анархизма в общей форме проявилась уже в период возникновения первых форм нового анархизма. "Я считаю, – писал теоретик "ассоциационного анархизма" П. Д. Турчанинов П. А. Кропоткину в письме 12 декабря 1910 г., – что анархизм в настоящее время находится в утопической стадии своего развития: анархизм не имеет ни исторического обоснования, ни выяснен даже в своей сущности – моя цель поставить анархизм на научную почву"[3]. Основоположник "мистического анархизма" Г. И. Чулков отмечал "утопический характер" системы идей М. Штирнера[4].

Критикуя анархизм-индивидуализм Штирнера, анархисты признавали неразрешенность у немецкого мыслителя и после него проблемы абсолютно свободной и самобытной личности[5]. Позднее А. Л. и В. Л. Гордины называли индивидуалистический анархизм Штирнера возвратом "к первобытному дообществу"[6]. Как возврат "к четверенькам культуры и морали" трактовался ими и анархизм Л.Н. Толстого[7]. Учение Штирнера новые теоретики анархизма рассматривали как исторически конкретную,

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.244

оставшуюся в прошлом теорию, весьма отдаленно напоминающую позднейшие формы анархизма (как социализм и коммунизм XX в. напоминают учение Сен-Симона)[8].

Учение П. Ж. Прудона не пользовалось большой популярностью среди анархистов в России в начале XX в. Основные недостатки его учения – настороженное отношение к революции и непоследовательный отказ от частной собственности, по мнению анархистов, были преодолены в учении революционного анархизма М. А Бакунина и П. А. Кропоткина. Учение Прудона характеризовалось как "путанное" и "чрезвычайно далекое от учения современного анархизма"[9]. Встречаются суждения о Прудоне как лишь предвестнике, а не теоретике анархизма"[10].

Весьма критичным, хотя и неоднозначным было отношение новых течений анархизма и к учениям М. А. Бакунина, П. А. Кропоткина. Более критичны были представители неклассического анархизма. Так, Г. Чулков писал, что выдвинутая Бакуниным и Кропоткиным "проблема свободы теперь является для нас в ином свете". Мистический анархизм, по Чулкову, вместо свободы "в социальном плане" выдвигает "синтетический взгляд на свободу"[11]. Более ортодоксальные представители анархизма из числа анархо-синдикалистов упрекали радикальных критиков в том, что они уклонились в сторону от доктрины Бакунина и Кропоткина[12]. При этом и более ортодоксальные представители неоклассического анархизма готовы были пересмотреть некоторые положения прежнего анархизма, но в меньшей степени и более осторожно.

Пожалуй, первым среди анархистов начал систематическую серьезную критику учения Кропоткина А. А. Боровой, опубликовав в 1913 г. в журнале "Голос Минувшего" рецензию на французское издание книги Кропоткина "Современная наука и анархия". Выделив положительные черты работы, он отметил и ряд недостатков. "... Даже разделяя основы соц[иально]-полит[ического] мировоззрения автора, мы наталкиваемся на ряд недоумений"13, – писал Боровой. Он обращал внимание на чисто этический подход Кропоткина к осуждению государства и считал, что это историческое явление следует рассматривать с различных точек зрения, что лучше позволяет увидеть историческую необходимость государства, более глубокие причины его появления. К числу слабых пунктов исторической аргументации Кропоткина Боровой относил недостаточное внимание к механизму общественного развития: почти не изучался процесс внутреннего разложения тех общественных форм, которые ему представляются целесообразными, не замечался внутренний раскол

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.245

общества при исследовании средневековья, почти игнорировалась "технико-экономическая сторона" общественного развития. Боровой обращал внимание на то, что у Кропоткина "идеализация всякой коммуны" противоречила реальным отношениям, которые существовали в догосударственных формах общежития.

Сделанные Боровым замечания по теории анархизма Кропоткина были достаточно обоснованы и справедливы. Боровой был хорошо знаком с научной литературой по теории и истории государства, лично знал многих видных ученых-историков и теоретиков права, государствоведов. В науке о государстве и праве, в исторической науке к этому времени накопился новый значительный материал, который не учитывал и не мог учитывать Кропоткин, не специализировавшийся в этой отрасли науки. Критические выступления Борового свидетельствовали о том, что недостатки и противоречия теории анархизма Кропоткина уже были видны новому поколению теоретиков анархизма, которые пытались вскрыть и преодолеть наиболее заметные противоречия и, наконец, что внутри анархизма формировался новый идейный комплекс, претендующий на роль более современной, альтернативной прежним теориям системы идей.

В архиве П. А. Кропоткина сохранилось его письмо А. А. Боровому, представляющее собой ответ на рецензию. Из письма видно, что Кропоткин почувствовал серьезность критики и предпринял попытку защиты при весьма доброжелательном личном отношении к автору рецензии (кстати, это отношение было обоюдным). Кропоткин более развернуто изложил некоторые моменты своих взглядов на эволюцию государства и роль ряда факторов, влияющих на нее[13].

В 1918 г. Боровой опубликовал книгу "Анархизм", посвятив её П А. Кропоткину. Однако посвящение Кропоткину сочеталось с провозглашенной в книге ориентацией автора на пересмотр основных положений "традиционного анархизма". Под последним он подразумевал "то господствующее в современном анархизме – коммунистическое течение, которое представлено именами Бакунина, Кропоткина, Грава, Малатесты и других"[14]. Анархизм Боровой понимал не как определенный идеал или конкретный общественный строй, а как мировоззрение, основанное на принципе бесконечного движения к безграничной свободе, безграничного развития человека и его идеалов. К числу основных недостатков "традиционного анархизма" Боровой относил методологию рационализма, использование учений об "естественном состоянии", "естественном человеке", "естественном пра-

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.246

ве"[15]. Повторялись также основные возражения против идей Кропоткина, сформулированные в названной выше рецензии 1913 г.

Надо полагать, что на Кропоткина произвело глубоко отрицательное впечатление несоответствие посвящения ему книги и критики в его адрес в содержании работы, а также стремление автора подвергнуть ревизии всю предшествующую теорию анархизма. В архиве Кропоткина сохранились неопубликованные заметки на книгу Борового "Анархизм" в виде черновика письма или заметок для разговора, где это отношенье выражено вполне определенно. "Поразит[ельно], – писал Кропоткин, – к[а]к мы с вами (да и со всеми русск[ими] интеллиг[ентам]и, писавшими об ан[архи]з[ме]) расходимся с 1-х же строк"[16]. Кропоткин Писал, что ему "так уж было больно" читать книгу[17], что "всякий вправе, кон[ечно], воображать все, что хоч[ет] под им[енем] анарх[ии], даже штирнерианство и соллогубовщину, но не дум[аете] ли вы, что звание добросовестного] ученого, от кот[оро]го вы не отказыв[аете]сь, треб[ует] от вас иного"[18]. Кропоткин считал, что Боровой должен был дать не только свою трактовку анархизма, а показать различные позиции внутри этого учения. Боровой, по Кропоткину, не имел права сказать читателям: "Да, кроме этого ничего другого нет"[19]. Такую позицию он называл преступлением, отмечал сильное индивидуалистическое начало в позиции Борового, чуждое анархизму-коммунизму. И, конечно же, Кропоткин не мог не отметить противоречия между посвящением и содержанием книги[20]. Кропоткин допускал развитие анархизма лишь как развитие классического анархизма. За пестротой, многообразием неклассического анархизма, несоответствием ряда его идей и подходов прежнему анархизму он видел лишь эклектизм, идейный разброс и не увидел формирование нового крупного идеологического образования. Для постклассического анархизма познание предшествующего ему классического анархизма было несколько облегченно теоретической разработанностью последнего, его относительной завершенностью и проявившейся уже на практике значительной утопичностью. В то же время неклассический анархизм ещё не осознал себя как целостное явление, хотя и сложное по структуре, состоявшее из нескольких течений.

Позднее, в статье "Проблема личности в учении П. А. Кропоткина" в сборнике, посвящённом памяти П. А. Кропоткина, Боровой также остановился на "слабых местах" его теории. Обращалось внимание на то, что Кропоткин не разрабатывал проблемы классового строения общества: "Он игнорирует причудливый переплёт современных антагонистических групп; для него сущест-

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.247

вуют лишь "страждущие" и "угнетенные", "народ" с его "титанической борьбой, с его притеснителями..."[21]. В качестве упрека Кропоткину выдвигалось то, что он "забывает труднейшую для всякого созидания проблему – тактическую"[22]. "Пламенно" обрушиваясь на государство, Кропоткин, по Боровому, "забывает о своих ранее установленных методологических конструкциях, об условности своего "социологического закона", о необходимости конструирования социального знания, как "естественной науки", как "физиологии общества", об изучении экономических отношений, как "явлений естественных наук", о полном и решительном изгнании телеологии н метафизики из социологии"[23]. Вновь Боровой отмечал недостаточность объяснений Кропоткиным причин происхождения государства, почти дословно повторяя ранее высказывавшиеся замечания об исторической аргументации Кропоткина, игнорировавшим технико-экономической стороны общественного развития, неполноте исторического анализа, идеализации всякой коммуны и т.д.[24]. Соглашался Боровой и с критикой "убежденного государственника" M. M. Ковалевского идеализации анархизмом, в том числе и Кропоткиным, догосударственного общественного строя[25]. В учении Кропоткина Боровой видел "гипертрофическое представление о творческой силе мaсс" н недооценку роли личного начала в общественном развитии (в то же время Боровой был против "гипертрофического изображения конкретной личности, ... поглощения ею всех остальных индивидуальностей" в "абсолютном индивидуализме"). Недооценка роли личности Кропоткиным приводила его, по Боровому, "к противоречивой постановке самой проблемы личности"[26].

При всем критическом отношении Борового к кропоткинским идеям им признавались выдающиеся заслуги Кропоткина в пропаганде идей революции и анархизма. После смерти Кропоткина, Боровой, по поручению комиссии по организации похорон, подготовил 9 февраля 1921 г. листовку-обращение "Товарищи! Братья!" от имени анархических организаций и текст обращения для зарубежного радиовещания '"Всем. Всем. Всем". Оба текста сохранились в личном архиве Борового[27].

Теоретики постклассического анархизма выступали с критикой идей Кропоткина и по другим вопросам. Так, Г. Сандомирский отмечал противоречия в разных работах Кропоткина по вопросу о причинах войн[28], И. Аршинов признавал, что не оправдались организационные представления Кропоткина, так как для анархистского движения нужны крепкие идейные и организационные основы, а не просто "вольные соглашения"[29].

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.248

Анархист-универсалист Дарани рассматривал анархизм Бакунина и Кропоткина как «лассово неопределенный. Классический анархизм критиковался им за то, что он не считался с объективными условиями ни эпохи, ни момента, что не имел "стройного цельного анархического миропонимания". Кропоткин, считал Дарани, "в своей попытке дать анархизму, как научный базис, синтетическую философию, разрешил лишь частично вопрос..."[30]. Отмечалась необходимость более тесной связи анархизма с общей культурой, "для которой анархические идеи в последнее время оказались чрезвычайно плодотворными", а также использования последних данных социологии, экономической науки и социальной психологии[31].

Новый анархизм начинал осмысливать прежний как единый идейный комплекс. Выше уже отмечалась характеристика А. А. Боровым предшествующего анархизма как "традиционного". В этом отношении значительный интерес представляют работы А. Л. Гордина. Одну из глав своего основного произведения он назвал "Сила и слабость классического анархизма". Критика Кропоткина начиналась уже с первой страницы книги. Гордин отмечал принадлежность "анархо-народника П. Кропоткина" "одним углом своих воззрений" к либерализму. Взгляды Кропоткина теоретик анархизма-универсализма (интериндивидуализма) считал "либерализмом наизнанку", "либерализмом, доведенным до конца"[32]. Общей чертой взглядов Кропоткина с либерализмом признавалась переоценка законодательства, юридической сферы. Но если либерализм, преувеличивая роль позитивного права, делает ставку на достижение справедливого общества с помощью законов, то анархизм Кропоткина, разочаровавшись в идеализируемых явлениях, надеется, по Гордину, изменить мир, отказавшись от законов[33] и т. д. Этот аспект критики классического анархизма наиболее полно отражен в брошюре Гордина "От юридического анархизма к фактическому"[34].

Признавая заслугу Кропоткина в разработке проблемы "социологического" в животном мире, высоко оценивая его работу "Взаимная помощь..." в целом[35], Гордин, однако, отмечал, что взаимопомощь – слишком широкий принцип, который можно толковать по-разному, – как для обоснования отрицания государства, так и – доказательства его необходимости. "Чем государство не построено на взаимопомощи, – писал он. – Стоит городовой на пои у, он мне помогает: если на меня набросятся грабители посреди улицы ночью, то он меня защитит. Неужели взаимная помощь является помощью только тогда, когда она не организована, не планомерно конструирована"[36]. Констатировал

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.249

Гордин и некоторые противоречия теории анархизма Кропоткина, допускавшего в будущем элементы отрицаемого им насилия, хотя и "более мягкого вида, более культурного", например, исключение из коммуны, общественный выговор, общественное порицание[37]. Гордин, как и Боровой, относил Кропоткина к утопистам[38].

Подвергая ревизии классический анархизм, анархисты-универсалисты, тем не менее, опирались на некоторые идеи Кропоткина. Так, Г. Аскаров, основываясь на идеи Кропоткина о наличии в каждом общественном строе анархических тенденций, полагал, что они присутствуют и "в социалистическом государстве". Он приходил к выводу, что "анархизм не может стоять вне жизни, а должен войти в неё. Поэтому мы, анархисты-универсалисты, признаем участие в современном строительстве, отыскивая для него элементы в определенных тенденциях"[39]. Обосновывая ревизию анархизма, Аскаров выделял во всяком учении своих "ортодоксов" и "протестантов", "бунтарей". Для последних "основоположения учения" – не нечто мертвое и застывшее, законченное, а "живые, творческие начала, развивающиеся вместе с бьющимся бурным истоком жизни"[40].

С обобщенной критикой классического анархизма, в том числе и учения Кропоткина, выступил анархизм-биокосмизм. А. Святогор (А. Ф. Агиенко) признавал, что прежний анархизм в ходе революции "обнажил весь свой утопизм". "Корабль, – писал он, – сколоченный Бакуниным, Кропоткиным и другими, руководимый русской анархической церковью, вдребезги разбился на опыте анархии в царстве Махно. И разбился не в силу внешних препятствий, но в силу своей природы"[41]. Представители биокосмизма приходили к выводу, что с точки зрения космической роли человечества и человека роль личности слишком узко трактовалась прежним анархизмом. Кропоткину делался упрек в том, что он "якобы научно, устанавливал малость человека"[42]. "Старый анархизм, – продолжал Святогор, – имел, в сущности, не положительное, но отрицательное представление о личности. Ему казалось, что утверждает личность, в сущности же он отрицал ее, высказывал дурное представление о ней, затушёвывая живого человека, оставляя его в тени, подменяя абстракцией. Умаляя человека и в то же время слишком предоставляя его личной судьбе, анархизм вел его к индивидуальной и социальной катастрофе"[43].

С несколько иных позиций подходил к анархизму Кропоткина теоретик мистического анархизма А. А. Солонович. Методологическая ограниченность Кропоткина, по Солоновичу, заклю-

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.250

чается в приверженности его рационализму и познавательной ограниченностью последнего. У Кропоткина, "не менее чем у Конта", рационализм приводил "к религии человека или человечества в открытой или завуалированной форме". К "прекрасному виду религии человечества" Солонович относил гуманизм, а Кропоткина считал "основателем нового гуманизма"[44]. "Человекоцентристскую" модель Вселенной Кропоткина он рассматривал как упрощенную и несоответствующую более сложной и релятивистской реальной Вселенной с множеством форм сознания и его носителей. Адекватным средством познания мира признавался мистический анархизм, включающий рационализм лишь как один из моментов, этапов познания. Ограниченностью кропоткинского понимания личности признавалось то, что внимание Кропоткина обращалось исключительно на внешнюю сторону личности и что оставалась закрытой внутренняя сторона, глубина личности. Тем самым, по Солоновичу, упрощался, искажался взгляд на общество и взаимодействие личностей[45]. Однако, им отмечались выдающиеся заслуги Кропоткина как создателя более обстоятельной по сравнению с Бакуниным теории революции, автора универсальной теории взаимопомощи, "основоположника подлинно научной социологии", связавшего "анархические принципы с научными"[46] и т. д.

В более поздней работе "Личность и общество" (1927 г.) А. А. Солонович выделял три типа людей "в зависимости от уровня их сознания": "физики",. "психики", "пневматики". "Физик", по Солоновичу, – человек, все внимание и интересы которого сосредоточены на функционировании его физического тела и отправлений этого тела. Он – консерватор, носитель массы предрассудков, может быть экспериментатором, поэтом, но не философом и теоретиком. "Психик" – человек мысли, разума. Он – схематик и доктринер; создает науку, философию и т.д., а также различные общественные учреждения. Проблема добра и зла в представлении "психика" "вполне разрешима в рамках жизни человечества и всей земли". "Пневматик" у Солоновича – человек, уровень сознания которого соизмерим с масштабами и законами Вселенной, который лишен предрассудков и предубеждений не только частных, но и в отношении человечества и Вселенной в целом. Его сознание оперирует категориями временной и пространственной бесконечности, исходит из принципа релятивизма. Проблема зла и добра разрешима для него лишь в масштабах Вселенной[47]. Солонович относил Кропоткина к типу "психика", а Бакунина – к "психику", ставшему на порог следующего типа – "пневматика" и "заглянувшего" в сферу его сознания.

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.251

Кропоткин, по Солоновичу, – мыслитель общечеловеческого масштаба, он – "не представитель секты, класса или партии, но всего человечества"[48]. Однако развитие познания на этом не останавливается и общечеловеческий взгляд на природу, общество, историю есть лишь ступень к формированию космического восприятия естественных и социальных явлений.

В целом, критика учения Кропоткина представителями постклассического анархизма способствовала кристаллизации крупных идейных образований в постклассическом анархизме, наиболее ярким и оригинальным из которых был неклассический анархизм. Существовала и определенная противоречивая преемственность учения Кропоткина и идей неклассического анархизма. Ряд черт неклассического анархизма так или иначе обнаруживался уже в учении Кропоткина, порой в синкретном виде. Так, синтез теории анархизма и естествознания, наметившийся в учении Кропоткина, был развернут в более синтетический принцип построения теории неклассического анархизма, в стремление интегрировать выводы ряда естественных и общественных наук. Расширение методологических основ анархизма у Кропоткина за счет элементов позитивизма, естественно-научного материализма продолжено в неклассическом анархизме путем опоры на идеи иррационализма, интуитивизма, мистицизма и т. д. Теория взаимопомощи как фактора прогрессивной эволюции человеческого общества, его единства в борьбе с природой трансформировалась в идеи будущего беспредельного космического бытия человечества, открытости и доступности Вселенной для человека, космической природы человечества, неразрешимости фундаментальных социальных, политических и нравственных проблем человечества на уровне и в масштабах одной планеты Земля. Подчеркивание Кропоткиным значения свободы личности при одновременной критике им анархизма-индивидуализма, преобразовалось в неклассическом анархизме в признание свободы личности основной проблемой и целью анархизма, вылилось в стремление к синтезу начал анархизма-индивидуализма и коллективистских вариантов анархизма. Относительная, условная граница между индивидуалистическим и коллективистским (коммунистическим) анархизмом в классическом анархизме ещё более стиралась в неклассическом анархизме при общей тенденции резкого возрастания внимания к проблеме личности. Эволюция взглядов Кропоткина на характер послереволюционного общества и его политических форм, критика им некоторых черт государственного социализма прокладывали дорогу разносторонней критике социалисти-

Ударцев С. Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России - М., Форум-М, 1994. - С.252

ческого государства в постклассическом анархизме. В то же время внимательное отношение Кропоткина к опыту социалистического строительства, его осторожная и взвешенная критика "жестких шагов" советского правительства, недостатков и ошибок в деятельности органов власти, доброжелательное отношение к В. И. Ленину и его соратникам в определенной мере способствовали (хотя здесь определяющим фактором были, по всей видимости, успехи социалистической революции) гораздо более непредвзятому отношению многих теоретиков неклассического анархизма к марксизму, В. И. Ленину. Наметившееся в учении Кропоткина внимательное отношение к роли знания в общественном развитии, в смене политических форм было развернуто в неклассическом анархизме в целый ряд концепций о роли техники, культуры, науки, общественного и индивидуального сознания в развитии общества, в том числе политической и правовой сфер общественной жизни. В ряде вопросов неклассический анархизм (по крайней мере многие его течения) обнаружил значительную связь и с идеями Бакунина.

Характерной чертой внутренней критики (самокритики) анархизма первой трети XX в. является то, что введение дополнительных условий и временных корректив в теорию классического анархизма, сочеталось со стремлением оставить в неприкосновенности основы учения анархизма. Пересматривались не оправдавшие себя идеи и концепции, способы их обоснования, набор элементов, составляющих переменную методологическую основу.

Таким образом, между учением классического и постклассического анархизма существовала диалектическая преемственность. Модернизируя устаревшие идеи, ревизуя отдельные положения, выдвигая новые концепции, постклассический анархизм развил, реализовал и некоторые тенденции идейной эволюции наметившиеся в классическом анархизме.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Нельзя согласиться с неаргументированным утверждением С.Н. Канева о том, что после М. А. Бакунина и П. А. Кропоткина "анархистские теоретики уже не выработали ничего нового" (Канев С.Н. Революция и анархизм. М., 1987. С. 293).

[2] См. также: Ударцев С.Ф. Политическая и правовая теория анархизма в России: история и современность. АДДЮН. М., 1992. Ярким представителем методологического релятивизма был А.А. Солонович. "Мир можно воспринимать материалистически, идеалистически, реалистически, феноменалистически и ещё как угодно, – писал он, – но одно восприятие годно для одного, а другое – для другого, во вселенной же есть и те, и другие восприятия... Весь вопрос в целесообразности, а она может быть другая завтра, чем сегодня" (Солонович А.А. Анархизм и социализм //Волна, 1924, С. 24).

[3] Критика классического анархизма ГАРФ, ф. 1129. оп. 2, ед.хр. 2757. Л. 2 об.

[4] См.: Чулков Г. Генрик Ибсен /Соч., т. 5. Статьи 1905-1911 гг. СПб., 1912. С. 161.

[5] См.: Забрежнев Вл. Проповедники индивидуалистического анархизма в России //Буревестник, 1908, АГ« 10-11. С. 7.

[6] Братья Гордины. Манифест пананархистов. М., 1918. С. 36.

[7] Там же.

[8] Критика предубеждений против анархистов //Вольная жизнь, 1919, АГ'З. С. 11.

[9] Там же. С. 12.

[10] Оргеиани К.[Гогелиа Г.] Классовая борьба //Хлеб и воля, 1909, С. 12, примеч.

[11] Чулков Г. Генрик Ибсен / Соч., т. 5. СПб., 1912. С. 158.

[12] См.: Шапиро А. Кропоткин, рабочее движение и международное объединение трудящихся /Интернациональный сборник. П.А. Кропоткин и его Учение. Под ред. и с примеч. Г.П. Максимова. Чикаго, 1931. С. 145.

[13] Голос Минувшего. 1913, ЛГ № 8. С. 279.

[14] ГАРФ, ф. 1129, оп. 1, ед.хр. 10. См. также: Труды комиссии по научному наследию П. А. Кропоткина. АН СССР. М., 1992. С. 182-187.

[15] Боровой А.Л. Анархизм. М., 1918. С. 5.

[16] Там же. С 11. См. также: Ударцев С.Ф. Кропоткин. М., 1989. С. 115-116.

[17] ОР РГБ, ф. 410, оп. 1, карт. 3, ед.хр. 25. Л. 1.

[18] Там же. Л. 3 об.

[19] Там же. Л. 2 об.

[20] "Если бы я не знал вас лично, – писал он, – и не знал, что для вас это б[ыло] бы невозможно, то я подумал бы, что автор этой книги – шутник, и посвящение его – издевательство. Но во всяк[ом] случае, подумайте сами, что сказали бы вы о человеке, совершенно] серьезном, кот[орый] написав книгу безбожную посвятил бы её, напр[имер], Соловьеву (ОР РГБ, ф. 410, оп. 1, карт. 3, ед.хр. 25. Л. 4).

[21] Петр Кропоткин. Сб. статей под ред. А. Борового, Н. Лебедева. П.; М., 1922. С. 46.

[22] Там же.

[23] Там же. С. 47

[24] См.: там же. С. 48. См. также: РГАЛИ, ф. 1023, оп. 1, ед.хр. 78. Л. 20 об. – 21 об.

[25] См.: там же. С. 50. См. также: Ковалевский М.М. Учение о личных правах. М., 1905.С. 8.

[26] См.: Боровой АА Проблема личности в учении П. А. Кропоткина /Петр Кропоткин. Сб. статей. П.; М. 1922. С. 51.

[27] См.: РГАЛИ, ф. 1023, оп. 1. ед.хр. 78.

[28] См.: Сандомирский Г. Торжество антимилитаризма (К истории анархистского движения). М., 1920. С. 35.

[29] Аршинов П. Формы и принципы организации анархистов в борьбе за осуществление Анархии и Коммунизма /Интернациональный сборник. П. А. Кропоткин и его Учение. Чикаго, 1931. С. 173.

[30] Дарани. В чем кризис анархизма? //Универсал, 1921, ЛГ №5/6. С. 2.

[31] См.: Там же.

[32] Гордин А.Л. Интериндивидуализм. М., 1922. С. 1-2. И. Гроссман-Рощин писал о дуалистическом характере учения Кропоткина, полагая, что в нем "борятся классовое бунтарство с буржуазным демократическим федерализмом" (Гроссман-Рощин И. Октябрьская революция и тактика анархо-синдикалистов //Голос Труда, 1919, № 4. С. 4).

[33] Гордин АЛ. Интериндивидуализм. М., 1922. С. 1-2.

[34] Об этой работе АЛ. Гордина см.: Ударцев С.Ф. Кропоткин. М., 1989. С. 116-117.

[35] См.: Гордин А.Л. Интериндивидуализм. М., 1922. С. 96.

[36] См.: там же. С. 66. Кстати, ещё Т. Гоббс связывал некоторые аспекты взаимной помощи людей с сущностью государства. См.: Томас Гоббс. Соч. в двух томах. Т. 2. М., 1991. С. 133.

[37] См.: Гордин А.Л. Интериндивидуализм. М., 1922. С. 66.

[38] См.: там же. С. 172.

[39] Аскаров Г. Вопросы анархизма-универсализма //Универсал. Политика. Философия. Экономика. Искусство. 1921, 1/2. С. 10.

[40] Там же. С. 5.

[41] Святогор А "Доктрина отцов" и анархизм-биокосмизм //Биокосмист, 1922, № 3-4. С. 7.

[42] Там же. С. 14.

[43] Там же. С. 15.

[44] См.: Солонович А.Л. Кропоткин // Михаилу Бакунину. 1876-1926. Очерки истории анархического движения в России. М., 1926. С. 228.

[45] См.: там же. С. 231.

[46] См.: там же. С. 236, 240-241, 245.

[47] См.: РГАЛИ, ф. 1023, оп. 1, ед.хр. 1051. Л. 2-13.

[48] Солонович А.Л. Кропоткин /Михаилу Бакунину. 1876-1926. Очерки истории анархического движения в России. М., 1926. С. 236.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.