Предыдущий | Оглавление | Следующий

4. Право – институционное образование.

5. Право – индивидуально-правовая деятельность – правосудие.

6. Правовая система.

7. Объективное и субъективное право.

 

4. Право – институционное образование.

Фундаментальный факт, выражающий специфику права как юридического явления, заключается в том, что последнее как раз потому, что формируется и функционирует в классовом обществе, и имеет классовую сущность, конституируется в виде объективного права – институционного нормативного регулятора.

Причем субъективные юридические права (юридическая свобода поведения), неотделимые от юридических обязанностей, понимаются здесь уже как феномен, производный или, во всяком случае, зависимый от объективного права, входящий в его орбиту.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.78

Достойно пристального внимания то обстоятельство, что К. Маркс, Ф. Энгельс, В.И. Ленин, характеризуя право как юридическое явление, неизменно подчеркивали связь права с законом, под которым следует понимать все многообразие нормативных и иных правовых актов, форм права, объективирующих нормативное юридическое регулирование. Ничуть не смешивая право и закон, проводя между ними различия (в одной из своих работ К. Маркс говорит об установленном законом праве[1]), основоположники научного коммунизма рассматривали их как явления близкие, взаимообусловленные. Именно с законом как формой права они связывали главные особенности последнего, в том числе его специфическую нормативность, момент "возведенности" классово-господствующей воли, его положение как особой части надстройки, возвышающейся над экономическим базисом, и т.д.

Есть все основания утверждать, что положение об органическом единстве закона и права как юридического явления – решающий пункт подлинно научного подхода к правовой действительности. Почему? По крайней мере, по двум основаниям.

Во-первых, потому, что социальный смысл воплощения в праве классово-господствующей воли, определенной материальными условиями жизни господствующего класса, состоит в том, что таким путем конституируется мощная социально-классовая сила. Эта сила по своему характеру, параметрам, действию такова, что может существовать именно в виде особого институционного образования; только в таком виде право отличается всеобщностью[2], общеобязательностью, качеством стабилизирующего фактора и т.д.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.79

И именно в таком институционном виде, надо заметить, право является специфическим социальным образованием, характеризуется особыми свойствами, жесткой структурой, своеобразными закономерностями, всем тем, что позволяет видеть в нем предмет особой науки – правоведения. Объективируется же право в особое институционное социально-классовое нормативное образование через закон – юридические формы, которые одни способны организовать право как своеобразное юридическое явление, привести к конституированию целостного, отличающегося мощной силой социального явления. Рассматривая меры по ограждению работающих детей и подростков от разрушительного действия капиталистической системы, К. Маркс указывал: "Это может быть достигнуто лишь путем превращения общественного сознания в общественную силу, а при данных условиях этого можно добиться только посредством общих законов, проводимых в жизнь государственной властью"[3]. После завоевания политической власти, писал Ф. Энгельс, господствующий класс "придает своим притязаниям всеобщую силу в форме законов"[4].

Во-вторых, потому, что закон (в глубоком социально-философском смысле) представляет собой высшее и стабильное воплощение нормативности. Той нормативности, которая даже в своем первичном, элементарном виде способна исключить, говоря словами К. Маркса, "просто случай" и "просто произвол", а в праве, получив качество всеобщности, по самой своей природе выступает как фактор, противостоящий (разумеется, в зависимости от конкретных экономических, социально-классовых условий) произволу, своеволию отдельных индивидов и групп людей.

Институционность права является той его чертой, которая позволяет говорить о "двойной" его надстроечной природе: относясь, в общем, к идеологическим явлениям, к общественному сознанию[5], право вместе с тем и именно потому, что является образованием институционного порядка, в единстве с государством составляет особую часть надстройки над экономическим базисом.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.80

Особенности права как институционного образования свидетельствуют о том, что в области правовой действительности необходим более глубокий, более тонкий, диалектический подход к освещению формы и содержания права. Субстанция, "вещество" права представляют собой выраженные в формализованном виде, в текстах правовых актов, правила, предписания. Отсюда – особый, высокий уровень объективированности, который позволяет использовать понятие "институционное образование" в строгом смысле этого выражения[6] и который в отличие от объективированности таких явлений, как правосознание, выводит право на плоскость четкой, предметно очерченной реальности. Потому-то форма права – не просто нечто внешнее по отношению к его содержанию (как это нередко толкуется, например, при рассмотрении соотношения нормы и статьи закона, системы права и системы законодательства), а сама организация содержания, которое объективируется и существует, лишь, будучи отлитым, в известные формы. Причем это касается не только внутренней формы, выражающей четкую структурированность права как "материализованой системы"[7], но и внешней формы – законов, иных правовых актов, представляющих собой необходимый, конститутивный момент в формировании и самом существовании права[8].

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.81

В то же время существенно важен и такой момент. Характеризуя право как явление близкое, взаимообусловленное с законом, вне его в своем развитом виде невозможное, не следует интерпретировать единство между ними таким образом, что сам по себе закон (правовой акт) – это и есть собственно право и что, следовательно, любые и всякие правовые акты или их совокупность сами по себе образуют право. Законы в указанном выше смысле – средство, инструмент конституирования права, придания классово-господствующей воле качеств институционного нормативного регулятора, обладающего мощной социальной силой. Самое же право потому и право, что отличается нормативностью, "возведенностью", является воплощением юридической свободы поведения участников общественных отношений, нормативным критерием правомерности этого поведения (дозволенного и запрещенного) и, следовательно, раскрывается как специфический феномен в единстве объективного и субъективного права (1.5.7.). А это значит, что законы, иные акты государства, лишенные такого рода "возведения", – особого, отмеченного К. Марксом специфического правового содержания, воплощающего идею классово определенной справедливости, могут стать в условиях эксплуататорского общества "пустыми масками", а то и "законодательством произвола"[9].

На последний из приведенных моментов необходимо обратить специальное внимание.

Если в соответствии с теоретико-прикладным профилем правоведения попытаться выделить ту характеристику права, которая ориентирована на практическую сторону правовой действительности, то право предстает в виде определителя (меры) юридически дозволенного простора правомерного поведения людей, их коллективов, социальных образований и, следовательно, критерия юридической правомерности (соответственно – неправомерности) этого поведения.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.82

Глубина марксистско-ленинской концепции права, оттеняющей его классовую природу, его значение мощной классовой силы, обусловленной экономическим базисом, в том и состоит, что указанный подход помимо всех иных моментов объясняет необходимость того, чтобы свобода поведения участников общественных отношений в классовом обществе воплощалась в системе субъективных юридических прав, опирающихся на государственно-властный критерий правомерного и неправомерного, т.е. на специфическое институционное нормативное образование – объективное право.

Одно замечание о терминологическом обозначении силы права как институционного образования. Здесь целесообразно использовать выражение "юридическая энергия", под которой следует понимать реальное организационное действие права, упорядоченную обязательность, опирающуюся на возможность государственного принуждения, когда право фактически выступает в качестве основания, определяющего правомерность (и неправомерность) поведения. Слово "энергия" целесообразно использовать потому, что при освещении вопросов силы права важно в ряде случаев указать на реальное действие этой силы, связывая его к тому же с тем или иным элементом правовой действительности. Уже в данном месте необходимо подчеркнуть, что именно право как институционное образование, выступающее в виде системы нормативных предписаний, является фактическим источником и носителем юридической энергии, а, следовательно, критерием, на основе которого определяется правомерность (и неправомерность) поведения участников общественных отношений.

Рассмотрение права как социальной силы требует, надо думать, использования еще одной категории, которую можно назвать "регулятивные качества права" в отличие от первичных свойств права (общеобязательной нормативности, формальной определенности, системности, прямообязующего действия). Регулятивные качества представляют как бы проекцию первичных свойств на социальные процессы, выражающую потенциальные возможности права, его способности, понимаемые, разумеется, в том смысле, в каком это допустимо в отношении надстроечных явлений.

Основные проявления и показатели мощной социальной силы права – его качества:

всеобщности: способность ввести и обеспечивать в общественной жизни в принципе общий для всех субъектов, единый, одинаковый для всех порядок, функционирующий непрерывно во времени, при этом охватывать регулирующим воздействием весьма широкий круг общественных отношений, обеспечивать закрепление и охрану отношений и ценностей в самых различных сферах социальной жизни, в том числе в тех, которые опосредуются иными социальными нормами;

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.83

стабилизирующего фактора: способность обеспечивать устойчивость, постоянство данного порядка в общественных отношениях, причем надолго вперед, на постоянной, на неизменной в принципе основе;

социальной формы, дающей эффект "гарантированного результата": способность на максимальное, насколько позволяет социальный надстроечный инструментарий, воздействие на людей – достижение заложенных в юридических нормах программ, моделей поведения;

формы, обеспечивающей социальную активность: способность определять содержание, объем и рамки социальной свободы участников общественных отношений, меру их самостоятельности, свободного, инициативного действования.

Все эти регулятивные качества выражают, разумеется, потенциальные способности права, его резервы, его возможную юридическую энергию. Как конкретно они проявляются в той или иной правовой системе, каковы их соотношение, удельный вес и реальное социальное значение, зависит от классовых, социально-исторических условий, особенностей содержания, сущности данной правовой системы и некоторых иных факторов.

5. Право – индивидуально-правовая деятельность – правосудие.

Классовая сущность права предопределяет не только его особенности как институционного образования, его силу, свойственные ему регулятивные качества, но и характерные черты юридически значимой индивидуально-правовой деятельности компетентных органов, прежде всего органов правосудия, суда (а в ряде случаев – и самих участников общественных отношений).

По своим исходным моментам необходимость указанной деятельности сопряжена со спецификой права, выраженного в своего рода абстракциях – общих нормах, спецификой, требующей, чтобы на основе действующих норм было обеспечено их индивидуализированное, конкретизированное действие, правовое решение разнообразных вопросов, вытекающих из ситуаций, которые имеют юридическое значение. В том-то и состоит одно из важных достоинств права, что оно, будучи нормативным, общеобязательным (всеобщим) регулятором, в то же время вбирает в себя достоинства индивидуального регулирования общественных отношений (1.4.4.).

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.84

Индивидуально-правовая деятельность, имеющая при режиме законности характер применения права, приводит к выработке индивидуальных правовых предписаний. Эти предписания, содержащиеся, в частности, в решениях судов по гражданским и уголовным делам, в разовых актах административных органов, выполняют преимущественно обеспечительную функцию, нацелены на то, чтобы обеспечить, поддержать, довести до необходимого результата заложенные в нормах общие программы поведения людей. Вместе с тем они в известных пределах выполняют и индивидуально-регулятивную функцию: конкретизируют содержание прав и обязанностей, вид и объем мер государственного принуждения и т.д. Иначе говоря, индивидуальные предписания, хотя и не входят в собственно право, все же вслед за юридическими нормами могут быть источниками, носителями юридической энергии, критериями правомерности поведения участников общественных отношений[10].

И вот здесь должно быть принято во внимание следующее.

Решающее, что раскрывает социально-политическое и юридическое значение индивидуально-правовой деятельности, – это особенности данной общественно-экономической формации, классовая сущность права. Социально-экономические, политические потребности общественной жизни, воля господствующего класса проводятся не только через объективное право, но и через государственно-властные индивидуальные предписания. Последние, таким образом, играют весьма заметную роль в обеспечении того, чтобы правовое регулирование воплощало нормативность в смысле социальной оправданности, обоснованности, правильности с позиций господствующих общественных отношений. Это предопределяет и оценку индивидуально-регулятивных элементов, их реального значения, которое в зависимости от состояния законности, иных социально-политических условий может заключаться как в устранении теневых сторон нормативного регулирования, в его обогащении, так и в классово определенной корректировке, "исправлении" юридических норм, в деформации "записанного" в праве.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.85

В эксплуататорских обществах властно-индивидуальная деятельность государственных органов во многих случаях связана с нарушением законности. Именно индивидуально-правовая деятельность (судебное и административное усмотрение) позволяет судебным и иным органам эксплуататорского государства сводить на нет внешне демократические правовые установления, выхолащивать их относительно прогрессивное содержание, подправлять законы, принятые государством в результате давления революционных, прогрессивных сил. Все это и обеспечивает, порой при довольно привлекательном фасаде законодательства, функционирование юридической системы как последовательно эксплуататорски-классового регулятора.

В социалистическом обществе индивидуальные предписания носят строго поднормативный характер. В условиях режима социалистической законности индивидуальное регулирование вообще может быть признано правовым лишь постольку, поскольку осуществляется на основе, в пределах, формах и процедурах, предусмотренных юридическими нормами. При режиме строгой законности единственно социально оправданным, закономерным соотношением между юридическими нормами и индивидуальными предписаниями является такое, при котором первые (юридические нормы) выступают исходными, юридически первичными, а вторые (индивидуальные предписания) – производными, юридически вторичными. Именно тогда при помощи актов судебных, а также иных правоприменительных органов, возможно, обогатить правовое регулирование, в полной мере осуществлять его с учетом конкретных жизненных ситуаций.

6. Правовая система.

Прежде всего, обратим внимание на следующее. В связи с индивидуально правовой деятельностью компетентных органов, как бы вбирая юридическую энергию индивидуальных предписаний, складывается особый юридический феномен, близкий по ряду черт, хотя и не тождественный, к юридическим нормам (по постоянству функционирования, стабильности, по своей субстанции, характеризующейся единством в своих первичных проявлениях содержания и формы).

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.86

Это – судебная, а также (правда, в меньшей мере) и иная юридическая практика, представляющая собой специфический участок правовой действительности, на котором тоже можно проводить в жизнь классовость права и в связи с этим оказывать многогранное влияние на правовое регулирование (1.20.1.).

Конститутивное значение в правовой действительности имеет еще одно явление, которое прямо выражает классовость права, – господствующее правосознание, точнее, все то, что принадлежит к правовой идеологии (1.13.3.).

Итак, в правовой действительности выделяются такие взаимодействующие основные элементы, имеющие конститутивное значение, – собственно право, юридическая практика, правовая идеология.

Каким же понятием возможно охватить все эти элементы? Да причем так, чтобы в полной мере сохранить в четком, "неразмытом" виде категорию, выражающую главное в правовой действительности, само институционное социально-классовое нормативное образование – объективное право?

Понятием, которое бы охватило на основе юридических норм в единстве и во взаимосвязи все конститутивные элементы правовой действительности и обрисовало, так сказать, общую конструкцию действующего права в той или иной стране, является понятие правовой системы. Это понятие (которое, несмотря на близкое звучание и некоторые точки соприкосновения рассматриваемых явлений, нужно строго отличать от понятия системы права – права как нормативного образования) призвано не только дать конструктивную характеристику правовой действительности, ее структурного построения, но и отразить генетический[11].

Структурное построение правовой системы характеризует, в частности, возможность непосредственного формирования нормативного содержания права через деятельность судебных органов или, напротив, исключение такой возможности, когда предельно четко размежевывается правотворчество и индивидуально-правовая деятельность и последняя в условиях режима законности выступает в качестве применения права.

Аспект системы[12], в данном случае – роль и соотношение правотворчества и правоприменительной деятельности компетентных органов. Понятие правовой системы, следовательно, одной из своих граней охватывает деятельность учреждений, выполняющих юридические функции, – законодательных, судебных[13].

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.87

Есть достаточно веские основания полагать, что понятие правовой системы наряду с указанными главными конститутивными элементами включает и другие элементы, из которых складывается подвижная, динамическая часть системы. Обратимся для наглядности к схеме (охватывающей при значительной, как и всякая схема, степени условности лишь важнейшие элементы и связи правовой действительности). К правовой системе, ее динамической части (см. правую часть схемы) относятся индивидуальные правовые предписания, а также правоотношения, т.е. рассматриваемые в единстве реальные субъективные права и юридические обязанности, и юридические санкции – меры государственно-принудительного воздействия. Правовая система неотделима и от системы законодательства (см. левую часть схемы), точнее, всей совокупности правовых актов-документов, в том числе нормативных, интерпретационных, индивидуальных, представляющих собой средство инсти-туализации и форму бытия содержательных элементов правовой системы – и из статической части, т.е. юридических норм, правоположений практики, и из динамической части – индивидуальных предписаний".

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.88

Из изложенного ясно, что понятие правовой системы – более широкое, объемное, чем понятие собственно права[14]. Но было бы ошибочным жестко разграничивать их. Коль скоро применительно к правовой действительности речь идет о единой, целостной системе (в рамках данного классового общества), то ее особенности, ее нормативное содержание выражаются именно в объективном праве – особом институционном социально-классовом нормативном образовании, тем более что некоторые свойства права (правообязывающее действие, динамизм) раскрываются в рамках и через элементы правовой системы в целом. Вместе с тем все то, что наряду с собственно правом входит в правовую систему: юридическая практика, правовая идеология, а также другие элементы (в особенности индивидуальные государственно-властные предписания, субъективные права), можно рассматривать в качестве своего рода проявлений права, т.е. самостоятельных элементов правовой действительности[15]. Таких, которые, функционируя по законам целостной системы, в то же время "сопровождают" объективное право, раскрывают, развертывают, выявляют его классовую сущность, его черты как социально-классового нормативного регулятора[16], а иногда, при становлении правовых систем (речь идет о конститутивных элементах – правовой идеологии, практике), способны его как бы заменить[17].

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.90

Использование понятия "правовая система" требует уточнения его места среди других наиболее широких правовых понятий, в том числе таких, как "правовая надстройка", "механизм правового регулирования", "правовая действительность". Это место может получить, надо полагать, достаточно точную обрисовку, если сразу же отметить, что в целом понятие "правовая система" и "правовая надстройка" по объему почти совпадают. В то же время в последнюю из указанных категорий, охватывающих всю сумму правовых явлений данного общества по отношению к базису, включается также негосподствующая правовая идеология, все формы и проявления правосознания – противоборствующая действующей правовой системе часть надстройки. Целостный, системный характер явлениям правовой действительности, образующим правовую надстройку, сообщают как раз их единство и взаимосвязь, выраженные в понятии "правовой системы".

Понятие "механизм правового регулирования" – столь же широкое, как и понятие "правовая надстройка". Оно тоже включает в себя все существующие в данном обществе правовые явления, но характеризует их в процессе функционирования, т.е. не в статичном, а в динамичном виде.

Значение обобщающего, синтетического понятия, охватывающего правовые явления и в статичном и в динамичном ракурсах, т.е. весь мир правовых явлений, имеет категория "правовая действительность" (или "правовая жизнь"), которая и обрисовывает с внешней стороны предмет юридической науки.

Следует при этом заметить, что указанные широкие понятия не перекрывают друг друга, каждое из них имеет достаточные основания для самостоятельного существования. И дело не только в том, что рассматриваемые понятия имеют различия в объеме, но главным образом в том, что они выполняют особую функцию в понятийном аппарате, характеризуя правовые явления с различных сторон – либо их отношения к экономическому базису (правовая надстройка), либо их системного субстанционального содержания (правовая система), либо функционирования (механизм правового регулирования), – либо во всем многообразии их сторон (правовая действительность).

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.91

7. Объективное и субъективное право.

Из элементов правовой системы необходимо особо выделить ту группу правовых явлений, которая, хотя и относится к подвижной, динамической части ее ткани, весьма близка к объективному праву как особому институционному социально-классовому образованию. Это – субъективные права.

Правда, как бы ни были близки к объективному праву связанные с ним субъективные права, они явления разнопорядковые, занимающие в правовой действительности свои, особые места. Здесь важно не потерять из виду специфику объективного права как институционного нормативного образования. Субъективные права – не основание юридического регулирования, не источник юридической энергии, а результат ее претворения в жизнь, последствие конкретизированного воплощения нормативных предписаний в виде точно определенной юридической свободы, ее меры для данного лица. К тому же субъективные юридические права существуют в нераздельности с юридическими обязанностями, неотделимы от них.

Вот почему вызывает сомнение допустимость употребления при рассмотрении субъективных прав терминов, используемых обычно при характеристике юридических норм: "модели поведения"[18] или "масштабы поведения"[19]. Употребление подобной терминологии, хотя бы и с пояснениями, с добавлением слов "конкретные", "персонифицированные", приводит к терминологическому отождествлению юридически разнородных, разноуровневых явлений – правовых норм и субъективных прав, к тому, что стирается качественное различие между нормативной основой юридического регулирования и промежуточным, близким к завершающим, звеном его механизма – субъективными правами и юридическими обязанностями[20], (их лучше назвать "мера поведения").

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.92

В то же время нельзя упускать из поля зрения главное: субъективные права, рассматриваемые в единстве с обязаностями, – одно из главных проявлений объективного права, проявление, быть может, наиболее "приближенное" к собственно праву, показатель его специфического правового содержания, реальное выражение всего того, что отличает объективное право от просто законов, а тем более от "законодательства произвола".

Близость субъективных юридических прав к объективному праву высвечивает одно из глубинных оснований юридического регулирования, значение права как институционного нормативного выражения классово определенной социальной свободы, призванного обеспечивать условия и простор для самостоятельного, инициативного поведения участников общественных отношений, для развертывания их социальной активности. С данной стороны и проявляется важнейшая черта собственной ценности права, и именно с данной стороны право прямо "выходит" на коренные проблемы социального развития, демократии, культуры, что позволяет охарактеризовать его в качестве активного фактора и существенного выражения социального прогресса.

Нетрудно заметить, что на субъективных правах "замыкается" закономерная для права цепь зависимостей, идущих от объективных потребностей экономического базиса данного классового общества к непосредственно-социальным притязаниям и от них (в условиях сложившихся юридических систем – всегда через объективное право) – к юридической свободе поведения, т.е. к субъективным правам, неотделимым от юридических обязанностей.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.93

Отсюда же – место и роль субъективных прав в правовой системе. Специфически правовую окраску всему механизму правового регулирования в классовом обществе придают именно субъективные права (рассматриваемые в единстве с юридическими обязанностями), через которые или, во всяком случае, при участии которых, причем в каждой отрасли права по-разному, в его работу включается весь юридический инструментарий.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 127.

[2] 31 Термин "всеобщее" и другие термины, необходимые для обозначения регулятивных потенциальных возможностей права, следует понимать только в том смысле, в каком это допустимо в отношении надстроечных явлений, и именно так, как понимали термин "всеобщее" в отношении права К. Маркс и Ф. Энгельс (см : Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с 63; т. 21, с. 310). Иначе возможна неточная интерпретация взглядов автора этих строк, к сожалению, уже имевшая место в литературе (см.: Конституция СССР и дальнейшее развитие государствоведения и теории права. М., 1979, с. 87-89).

[3] Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 16, с. 198.

[4] Map кс К., Энгельс Ф , Соч., т. 21, с. 515.

[5] См.: Рабинович П.М. Право как явление общественного сознания. – Правоведение, 1972, № 2; Черно бель Г.Т. Некоторые аспекты взглядов Энгельса на право (к 160-летию со дня рождения). -Сов. государство и право, 1980, № И, с. 31-32.

[6] Об институционности по отношению к праву см.: Дробницкий О.Г. Понятие морали, с. 257.

[7] 36 См.: Зобов Р.А. О разработке некоторых новых категорий материалистической диалектики в советский период. – Вестник ЛГУ, 1968, № 5, с. 50-511.

[8] В.Н. Кудрявцев обоснованно отмечает, что специфическая черта нормы права – "закрепление ее в знаковых системах, которыми служат юридические источники и в первую очередь (в современных условиях) законодательство. Именно это придает юридической нормативности формальную определенность, четкость и стабильность, которыми она заметно отличается от иной социальной нормативности (например, правил морали)" (Кудрявцев В.Н. Юридические нормы и фактическое поведение. – Сов. государство и право, 1980, № 1, с. 15). Следует лишь заметить, что именно выражение норм в юридических источниках и придает праву ту институционность, которая весьма существенно выделяет его среди других социальных явлений.

[9] См.: Маркс К, Энгельс Ф. Соч, т. 1, с 158-159, 163. И, надо полагать, только при "беззаконном" законодательстве, когда последнее лишено специфически правового содержания, происходит разрыв права и закона и возможно "узаконенное бесправие" (см: Wagner Y. Gedanken zur Begriffobestimmung des Rechts Irn: Teoretisch – methodologische Problem fiber Recht und Rechtssistem. Leipzig, 1976, S. 16-17.

[10] Кроме государственно-властных нормативных и индивидуальных предписаний, исходящих от компетентных государственных органов, в отраслях права, где доминирующим является диспозитивное регулирование (1.17.4), известной "юридической энергией" могут обладать также правомерные действия участников общественных отношений – договоры, односторонние акты и др. Об "автономном" регулировании, "саморегулировании" см.: Горшекев В.М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. М., 1972, с. 173-174; Фаткуллин Ф.Н., Чулюкин Л.Д. Социальная ценность и эффективность правовой нормы. Казань, 1977.

[11] См.: Сов. государство и право, 1976, № 2, с. 145.

[12] Как правильно отмечено в юридической литературе, важной чертой, характеризующей правовые системы, является соотношение законодательства и судебной деятельности, правотворчества и применения, толкования правовых норм судебными органами (см. Судебная практика в советской правовой системе. М., 1975, с. 68).

[13] Уже на данном уровне исследования правовой системы весьма отчетливо вырисовывается ее архитектоника, многослойная структура, ее статическая и динамическая стороны. Надо полагать, что в последующем творческая разработка данной проблемы позволит еще с большей определенностью "расставить по местам" все ее элементы, раскрыть все многообразие свойственных ей генетических, функциональных и структурных связей. Перед нами одна из перспективных, теоретически многообещающих проблем правовой науки. Применительно к правовой системе в полной мере "заработают" теоретические положения о правовых связях, выдвинутые Б.Л. Назаровым (см.: Назаров Б.Л. Социалистическое право в системе социальных связей).

[14] Весьма узкую трактовку правовой системе дает Ю.А. Тихомиров. Он включает в нее: 1) целя и принципы правового регулирования; 2) основные разновидности правовых актов и их объединения; 3) системообразующие связи (см.: Тихомиров Ю.А Правовая система развитого социалистического общества. – Сов. государство и право, 1979, № 7, с. 33). Получается, таким образом, что рассматриваемым понятием охватываются лишь основные источники права и элементы правовой идеологии (сигтрмообразующие же связи – это именно связи, свойство системы, а не ее элемент).

[15] Именно здесь принципиальное отличие предлагаемого решения проблемы от позиции Я.Ф. Миколенко и некоторых других авторов, которые под "формами проявления" права понимают вообще нормы, правоотношения, правосознание и рассматривают их: как составные части права (см.: Миколенко Я.Ф. Правой формы его проявления. – Сов. государство и право, 1965, № 7).

[16] Возможно, сделанный в настоящей книге акцент на "системном качестве" тех элементов правовой действительности, которые могут быть отнесены к проявлениям права и отсюда к целостной правовой системе, устранит тот момент неопределенности, "субъективизма" в их освещении, который был подмечен Л.С. Явичем (см.: Явич Л.С. Право развитого социалистического общества. Сущность и принципы. М., 1978, с. 90).

[17] Как свидетельствует, например, история советского права, в первые годы социалистической революции правосознание трудящихся, основанное на марксистско-ленинской идеологии, еще до издания новых, советских законов как бы заменяло самое право, выступало в качестве нормативной основы юридического регулирования. Тогда революционное правосознание служило непосредственным выражением объективных закономерностей социального развития и олицетворяло собой непосредственно-социальные права (притязания) трудящегося народа на завоевание власти, на коренное преобразование социальной жизни. И после того как правовая система сформирована, правовая идеология, взаимодействуя с действующими нормами права и юридической практикой, взаимообогащаясь и развиваясь в этом процессе взаимодействия, сопутствует праву, примыкает к нему, выражая его особенности, его глубинные черты.

[18] См.: Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974, с. 209; Кудрявцев В. Н. Право и поведение, с. 69.

[19] См.: Явич Л.С. Общая теория права, с. 110

[20] Мысль о конститутивном значении для понятия права единства объективного и субъективного права отстаивает также Л.С. Явич. Однако в отличие от положений, высказанных автором этих строк (см , в частности: Демократия и право развитого социалистического общества. Материалы конференции 21-23 ноября 1973 г. М., 1975, с. 45-50), Л.С. Явич обосновывает специфический вариант теоретический конструкции, призванной отразить указанное единство. По мнению Л.С. Явича, рассматриваемые в диалектическом единстве объективные права и наличные субъективные права охватываются понятием "право". Такой подход имеет привлекательные стороны: он позволяет, в частности, хорошо объяснить правовые явления в условиях формирования правовых систем, в особенности англо-саксонского, общего права. Но все же многие данные свидетельствуют о том, что объективное право и субъективные права (неотделимые от юридических обязанностей), в особенности в условиях уже сформировавшихся правовых систем, – разнопорядковые правовые явления, относящиеся к различным звеньям правовой действительности, и потому сама возможность их разработки в рамках единого понятия "право" остается весьма проблематичной.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.