Предыдущий | Оглавление | Следующий

 

Психология манипуляций как основная угроза информационно-психологической безопасности. 1

Основы психологической защити от информационно-психологического воздействия. 3

6.5. Акмеологическое сопровождение политической деятельности и место в нем политического консалтинга  6

 

Психология манипуляций как основная угроза информационно-психологической безопасности

Рассматривая понятия, отражающие способы и проявления тайного принуждения человека как соци­ально-психологического явления, присущего социаль­ному взаимодействию людей, следует отметить, что в научных исследованиях затрагиваются теоретические и прикладные вопросы изучения различных форм скры­того принуждения личности. Зачастую они описываются в понятиях, рассмотренных в первых двух группах, условно выделенных нами как применяемые в по­вседневном языке и используемые в сфере социально­го управления, либо в общенаучных понятиях таких дисциплин, как социология, теория управления, политология, военное искусство, основы деятельности раз­ведки и других спецслужб.

Специфических общенаучных понятий, отражаю­щих обобщенную схему, модель или механизм такого явления, как скрытое психологическое принуждение личности, и имеющих достаточную научную проработ­ку, немного. К их числу в первую очередь можно от­нести манипулятивное воздействие (манипуляции, манипулирование), психологические игры и рефлек­сивное управление.

Суть понятия «рефлексивное управление» поли­тические психологи определяют как управление ре­шением опонента, в конечном итоге навязывание ему определенной стратегии поведения; при рефлексив­ном взаимодействии осуществляется не прямо, не грубым принуждением, а путем передачи ему осно­ваний, из которых тот мог бы логически вывести свое, но предопределенное политиком решение. Процесс передачи оснований для принятия решений поли­тиком своему оппоненту следует называть рефлек­сивным управлением. Любые «обманные движения» (провокации и интриги, маскировки и розыгрыши, создание ложных объектов и вообще ложь в любом контексте) представляет собой систему приемов по реализации рефлексивного управления.

Таким образом, любые манипуляции и акты манипулятивного воздействия выступают как составные элементы данного процесса, т. е. в понятии рефлек­сивного управления отражается общий подход к управ­лению противником в конфликте с использованием разнообразных приемов тайного принуждения людей и применением механизма рефлексии для этих целей.

В самом общем виде в политической психологии рефлексия выступает в форме осознания действую­щим субъектом (лицом или общностью) того, как они в действительности воспринимаются и оцениваются другими индивидами или общностями.

Рефлексия (от лат. reflexioобращение назад) — это не просто знание или понимание субъектом самого себя, но и выяснение того, как другие знают и понима­ют «рефлексирующего», его личностные особенности, эмоциональные реакции и когнитивные (связанные с познанием) представления. Когда содержанием этих представлений выступает предмет совместной деятель­ности, развивается особая форма рефлексии — пред­метно-рефлексивные отношения.

Понятие, конкретные формы, классификация и механизмы психологических игр наиболее подробно рассмотрены Э. Берном в рамках его концептуально­го подхода к межличностному взаимодействию. В этих целях им разработан соответствующий понятийный аппарат и методический инструментарий, позволяю­щий анализировать межличностные манипуляции, осуществляемые, в том числе, и бессознательно.

«Игрой, — пишет Э. Берн, — мы называем серию следующих друг за другом скрытых дополнительных тран­сакций с четко определенным и предсказуемым исходом. Она представляет собой повторяющийся набор порой од­нообразных трансакций, внешне выглядящих вполне правдоподобно, но обладающих скрытой мотивацией; короче говоря — это серия ходов, содержащих ловуш­ку, какой-то подвох. Игры отличаются от процедур, ритуалов и времяпрепровождений, на наш взгляд, двумя основными характеристиками: 1) скрытыми мотивами; 2) наличием выигрыша. Процедуры бы­вают успешными, ритуалы — эффективными, а вре­мяпрепровождение выгодным. Но все они по своей сути чистосердечны (не содержат "задней мысли"). Они могут содержать элемент соревнования, но не конфликта, а их исход может быть неожиданным, но никогда — драматическим. Игры, напротив, могут быть нечестными и нередко характеризуются драма­тичным, а не просто захватывающим исходом» [20, с. 37].

В настоящее время универсальным понятием, от­ражающим механизм скрытого психологического при­нуждения, выступает манипуляция. Данное понятие имеет два основных значения — прямое и перенос­ное, или метафорическое. Как ни парадоксально, но в последнее время именно переносное значение мани­пуляции становится основным и ведущим содержани­ем этого понятия, привлекающим все большее внима­ние исследователей. В своем переносном значении оно имеет достаточно высокую дифференциацию, т. е. мож­но говорить о системе понятий, для которых в качест­ве родового выступает манипуляция. В систему этих понятий входят: манипулятивное воздействие, психо­логические манипуляции, манипулирование (в том числе манипулирование в политике, манипулирование общественным мнением, общественным сознанием и т. п.), межличностные манипуляции, социально-политические манипуляции личностью и т. д.

Резюмируя эти рассуждения, можно сделать дос­таточно обоснованный вывод о том, что понятие «ма­нипуляция» употребляется в следующих переносных значениях.

Во-первых, как обозначение специфического обще­го подхода к социальному взаимодействию и управле­нию, предполагающего активное использование разно­образных способов и средств скрытого принуждения людей. В этом значении манипуляция, манипулятивный подход, манипулирование заменяет термин «макиа­веллизм» как образ политической деятельности, не пренебрегающей любыми средствами для достижения поставленной цели. Его использование применительно к средствам массовой коммуникации и политическим мероприятиям означает действия, направленные на программирование мнений, устремлений, целей масс и психических состояний населения. Конечная цель таких акций — это контроль над населением, его управ­ляемость.

Во-вторых, термин «манипуляция» используется как обозначение специфического вида психологического воздействия. В этом значении используются также по­нятия «манипулятивное воздействие», «психологиче­ские манипуляции», «манипулирование общественным мнением» и «манипулирование общественным созна­нием», «межличностные манипуляции», «социально-по­литические манипуляции личностью» и т. п.

В-третьих, понятие манипуляции используется для обозначения определенных организационных форм применения тайного принуждения человека и отдель­ных способов или устойчивых сочетаний приемов скрытого психологического воздействия на личность.

Причем можно выделить простые «одноактные» манипуляции или акты манипулятивного воздействия, а также сложные, которые можно условно обозначить как манипулятивные игры.

Иными словами, процесс манипулирования может быть растянут во времени и представлять многошаго­вую поэтапную процедуру оказания манипулятивного воздействия на человека. Он может быть относительно простым, включающим «одноактный» период общения с использованием одного или нескольких приемов ма­нипулятивного воздействия, или структурно достаточно сложным, т. е. включать комплекс (систему) разнообраз­ных манипулятивных приемов, действие которых направ­лено на различные психологические структуры личности и использование различных психологических меха­низмов с поэтапной реализацией этих приемов в опре­деленные периоды времени и в различных ситуациях взаимодействия. Таким образом, сложная манипуляция имеет свои временную, пространственную и организа­ционно-социальную структуры.

Сложные и устойчивые организационные формы тайного принуждения человека, как уже отмечалось, могут обозначаться самостоятельными понятиями, например, такими, как политические игры, психоло­гические операции, манипулятивные информационно-пропагандистские и информационно-рекламные кам­пании и т. д. В данном случае добавление определения «манипулятивный» позволяет хотя бы при анализе отделить недобросовестную рекламу и пропаганду от общественно необходимых форм публичного доведе­ния информации о важных и социально значимых проблемах, идеях, взглядах, товарах и т. п. (например, пропаганда здорового образа жизни, реклама новых технологий и технических новинок и т. д.).

Комплексные технологии тайного принуждения личности в современных условиях. Комплексное ис­пользование различных способов скрытого психологи­ческого принуждения людей в виде системы психоло­гических операций, разнообразных пропагандистских акций и рекламных кампаний выступает как распро­страненное средство политической борьбы не только во внешнеполитической деятельности в условиях меж­дународных конфликтов, но и как присущее внутрипо­литической деятельности. И в этом состоит еще одна его характерная особенность.

Так, например, рассматривая психологическую войну в широком смысле как целенаправленное и пла­номерное использование политическими оппонентами пропаганды и других средств (дипломатических, воен­ных, экономических, политических и т. д.) для прямого или косвенного воздействия на мнения, настроения, чувства и в итоге на поведение противника с целью заставить его действовать в угодных им направлениях, современные российские политологи отмечают, что, будучи компонентом системы политических отношений, психологическая война присутствует в различных из­мерениях этой системы не только как внешняя, но и как внутренняя политика.

Во внутренней политике психологическая война обычно ограничивается пропагандистским противостоянием политических оппонентов, хотя может приобретать в отдельных случаях и более сложный комплексный характер. Внутриполитическими примерами психо­логической войны являются пропагандистские столк­новения в ходе любой избирательной кампании или борьбы за власть.

Здесь психологическая война выступает в качест­ве действий, направленных на ослабление морально­го духа политических оппонентов, на подрыв автори­тета их руководителей, на дискредитацию их действий, в конечном счете, на оказание давления на взгляды отдельных людей и общественное мнение в целом для достижения конкретных целей.

Эволюция организационных форм борьбы за власть развивается от использования явного прямого насилия вплоть до вооруженного (восстания, революции, воен­ные перевороты и т. п.) к технологиям тайного прину­ждения людей (информационно-пропагандистские кам­пании, политические игры, политическое лоббирование и т. п.).

В развитых странах западной демократии и в Рос­сии борьба за власть трансформировалась в инфор­мационно-психологическую борьбу (психологическую войну), основными организационными формами кото­рой выступают психологические операции внутри собственной страны. Переходный период и кризисные условия, в которых находится Россия, сопряжен с множеством издержек в духовной сфере, что в опре­деленной мере усиливает перепитии политической борьбы с широкомасштабным и массовым использова­нием психологических манипуляций, зачастую прида­вая ей излишне драматический характер и высокий уровень социально-психологической напряженности в обществе.

Понятия психологической войны и психологических операций заимствовано из области внешнеполитиче­ских, межгосударственных отношений и военного ис­кусства и перенесено в сферу внутригосударствен­ную — в сферу борьбы за политическую власть внутри страны. Правомерность такого переноса определяется масштабностью и накалом противоборства, высокой значимостью победы для политических оппонентов, подобием организационной и целевой структуры пред­принимаемых действий, аналогичностью (сходством) применяемых методов и средств, действием общих закономерностей информационного воздействия на психику человека и общественную психологию (на индивидуальное, групповое и массовое сознание).

Для того чтобы терминологически выделить и от­личать организационные формы скрытого принужде­ния людей во внутриполитической борьбе от исполь­зуемых во внешнеполитической и военной сферах, где они являются дополнительным составным компонентом военного противоборства и межгосударственного дав­ления и международных конфликтах и кризисных си­туациях, целесообразно использовать для их обозна­чения термин «информационно-психологические операции». Тем более что понятие «информационно-пси­хологические операции» в отличие от «психологических операции» более точно отражает содержание и специ­фику воздействия на население и оппонентов в по­литической борьбе, так как в самом названии под­черкивается роль информации и информационного воздействия на человеческую психологию в этом про­цессе. Вместе с тем, следует отметить, что в последнее время понятие «информационно-психологические опе­рации» используется и для обозначения соответствую­щих комплексных технологий межгосударственного воз­действия в сфере международных отношений.

В психологических операциях, используемых во внешнеполитической и военной сферах, в зависимости от масштабности действий выделяются обычно уровни их организации и проведения. В информационно-пси­хологических операциях, используемых во внутрипо­литической борьбе, также можно выделить несколько уровней: во-первых, федеральный или общероссийский, во-вторых, региональный уровень, и, в-третьих, мест­ный. В наиболее явном виде и рельефной форме осу­ществление информационно-психологических опера­ций проявляется на федеральном уровне.

Для иллюстрации масштабности, планомерности и целенаправленности информационно-психологиче­ских операций в политической борьбе на общероссий­ском уровне воспользуемся моделью функциональной блок-схемы организационной структуры команды по проведению выборной кампании высшего должност­ного лица государства и комментариями к ней, кото­рая разработана А. Цветковым на основе анализа теории и практики управления социально-политиче­скими процессами [127, с. 18].

Команда имеет трехуровневое иерархическое по­строение. Первый уровень — ядро команды, включает в себя координатора, осуществляющего общее ру­ководство; руководителей направлений; помощни­ка координатора и технического работника.

Второй уровень включает в себя специалистов, решающих конкретные (узкие) задачи в рамках оп­ределенного направления.

Третий уровень — это работники, выполняющие текущие задания руководителей направлений и узко­профильных специалистов. Их количество определя­ется конкретным объемом работ.

Кроме того, параллельно с командой, но в тесном взаимодействии работают служба безопасности; фи­нансовая служба; доверенные лица; специалисты раз­личного профиля; независимые эксперты.

Анализ предложенной А. Цветковым схемы и ком­ментариев к ней, публикации других авторов по дан­ной проблеме, позволяют сделать следующие выводы: организационная структура, формируемая для прове­дения избирательной кампании на федеральном уров­не, позволяет функционально обеспечить планирова­ние, разработку и осуществление направленных на население страны и политических оппонентов инфор­мационно-психологических операций для достижения политических целей посредством изменения мнений, чувств и отношений, а в конечном итоге, поведения в процессе выборов; в качестве основной манипулятивной технологии выступает формирование позитивно­го имиджа продвигаемого кандидата (партии, дви­жения) с одновременными действиями по созданию негативного имиджа основного политического оппо­нента (по схеме «антиреклама»); информационно-пси­хологические операции в политической борьбе струк­турно могут быть представлены как состоящие из трех основных компонентов: информационно-рекламной и/ или информационно-пропагандистской деятельности, демонстрационных действий, организационно-практи­ческой деятельности; информационно-пропагандист­ская (информационно-рекламная) деятельность осу­ществляется в виде кампаний, акций и отдельных мероприятий с использованием средств массовой коммуникации, а также прямых контактов с различ­ными аудиториями с применением соответствующих приемов и эффектов воздействия на психику людей (например, использование технологии формирования и распространения слухов и т.п.); демонстрационные действия представляют собой акции и мероприятия, основное отличие которых от реальных практических действий заключается в ориентации в первую очередь не на их результат, а на использование как средства психологического воздействия на людей. В качестве таких действий могут выступать, например, угроза применения каких-либо санкций и мер по отношению к конкретным лицам или организациям; проведение благотворительных акций в период предвыборной борьбы; выдвижение и принятие значимых социаль­ных программ (например, по экологической безопас­ности, защите товаропроизводителей, малоимущих и т. п.) и др.

Признаками отличия демонстрационных действий от реальных практических дел выступают их приуро­ченность к выборам, сопровождение эффектной рек­ламной кампанией, а также зачастую отсроченностью планируемых основных (конечных) результатов и со­циально-значимых последствий на послевыборный период; организационно-практическая деятельность реализуется в виде мероприятий и акций обеспечи­вающего характера, которые направлены на оказание психологического воздействия на определенных лиц и группы людей или создание условий, повышающих его эффективность и информационно-психологических операций в целом или отдельных акций, ее составляю­щих.

В структуре этой деятельности возможно выделить три основные группы организационно-практических действий. Во-первых, действия, направленные на ор­ганизационное, финансовое, материально-техническое и иное обеспечение информационно-пропагандист­ских (информационно-рекламных) акций с использо­ванием средств массовой коммуникации. Во-вторых, направленные на обеспечение демонстрационных действий, различных акций поддержки, митингов, демонстраций, собраний, встреч и т. п. В-третьих, дей­ствия по проведению различных переговоров, при­влечению влиятельных сторонников, организации финансовой и иной поддержки, проведению выгод­ных решений в органах исполнительной и законо­дательной власти на различных уровнях и т. п. Основные организационные формы таких действий современные политологи обозначают как политические игры и лоб­бирование.

Политические игры — это метафорическое на­именование политического маневрирования, интриг, закулисных сговоров, сделок, скрытых замыслов за фасадом внешне безупречных политических отноше­ний. Кроме этого могут применяться некоторые не­ординарные способы и средства как на «грани зако­на», так и противоправные, которые мы в нашей работе по вполне понятным причинам не рассматри­ваем. Такого рода действия, как правило, тщательно скрываются и не афишируются, но, как показывают наблюдение и анализ опыта политической борьбы в современной России, признаки ведения такого рода действий довольно часто присутствуют в процессе проведения некоторых избирательных кампании. Это, например, шантаж, угрозы физического или эконо­мического воздействий, проводимые как в отношении оппонентов, так и в отношении сторонников. Могут осуществляться специально разработанные кри­зисные операции с использованием способов и средств, указанных в предыдущей главе, при описа­нии сущности кризисных технологий, применяемых в экономической конкуренции.

Основы психологической защити от информационно-психологического воздействия

При рассмотрении психологических защит, ис­пользуемых в политических отношениях и межсубъ­ектном взаимодействии, как достаточно продуктивный зарекомендовал подход, который основывается (при выделении базовых защитных установок) на эволю­ции форм защитного поведения. В рамках данного под­хода в качестве наиболее филогенетически древних способов защиты выделяются бегство, замирание, пря­тание (уход в укрытие), встречное нападение и стрем­ление повлиять на поведение противника. Эти спо­собы защиты можно наблюдать практически у всех видов животных (последний, в частности, выражает­ся в особых сигналах подчинения или в использова­нии разного рода хитростей). Аналогичные формы защит наблюдаются и в истории человеческих отно­шений, что особенно проявляется в военных дейст­виях.

Таким образом, рассмотрение эволюции способов защиты, начиная от животного мира до человека, вклю­ченного в систему социальных отношений, позволяет выделить пять основных форм защиты. К этим пяти исходным формам защиты обычно относят следующие:

1) бегство и различные его ослабленные виды — отступление, уклонение, задержки;

2) маскировка (как аналог замирания у животных и зачастую у человека, особенно при физиче­ской опасности), т. е. стремление стать неза­метным для противника;

3) уход в укрытие, использование естественных и создание искусственных препят­ствий для противника в виде стен, рвов и пр., а как облегченная модификация — использо­вание переносимых преград: щитов, кольчуг, доспехов и т. п.;

4) нападение как активная форма защиты («луч­ший способ защиты — нападение»);

5) управление поведением действительного или потенциального противника, в частности, его на­мерениями (угрозы, задабривание, применение хитростей, обманных маневров и иных уловок.

Выделенные исходные формы защиты обознача­ются как базовые защитные установки. Прежде чем перейти к краткому рассмотрению их содержания, отметим две исходные предпосылки, исходя из кото­рых можно провести выделение базовых защитных установок.

Во-первых, рассмотрение будет осуществляться преимущественно с позиции личности, на которую осуществляется информационно-психологическое воз­действие в различных информационно-коммуникатив­ных ситуациях.

Во-вторых, все многообразие информационно-коммуникативных ситуаций будет рассматриваться через три основных их типа: межличностные (воздей­ствие личности на личность), контакт-коммуникаци­онные (воздействие на личность при проведение соб­раний, митингов, различных зрелищных мероприятий), масс-коммуникационные (воздействие на личность средств массовой информации).

Отметим, что при наложении на информационно-психологическое взаимодействие исходные базовые защитные установки, как и в случае межличностного взаимодействия, можно трансформировать в следую­щие формы защиты личности с соответствующим из­менением их содержания: уход, изгнание (вытеснение), блокирование (блокировка, преграда, ограждение), управление (манипулирование), затаивание (замира­ние, маскировка), игнорирование.

1. Уход— увеличение дистанции, прерывание контакта, выход за пределы досягаемости воздействия. Проявлениями этого вида защит являются:

а) в межличностных ситуациях — смена темы беседы (на более безопасную), нежелание обострять отношения (обход «скользких тем», «острых углов»), стремление уклониться от встреч с тем, кто является источником неприятных переживаний (отказ, перенос, уклонение от встреч); избегание травмирующих ситуа­ций, под различными предлогами прерывание встреч, бесед и т. п. Крайним предельным выражением дан­ной тенденции может стать полная замкнутость, отчу­жденность, отказ от контактов с людьми;

б) в контакт-коммуникационных ситуациях — уход под различными предлогами (для себя и окружающих) с митингов, собраний, различных зрелищных меро­приятий и т. п. или различные формы отказа от уча­стия и присутствия на подобных мероприятиях;

в) в масс-коммуникационных ситуациях — отклю­чение от определенных каналов средств массовой информации, от просмотра конкретных теле- и радио­программ, отказ от чтения некоторых газет, статей, рубрик и т. п.

2. Изгнание (вытеснение) — увеличение дистан­ции, удаление, вытеснение источника воздействия.

а) в межличностных ситуациях — удаление из мест проживания, работы, отдыха (из среды обита­ния); изгнание из дома (смягченная форма — «видеть тебя не хочу»; «уйди, чтобы я тебя не видел»; «уйди с глаз долой» и т. п.), удаление куда-то под определен­ным предлогом (перевод, увольнение с работы и т. п.); уничижение как трансформация уничтожения в ду­ховную форму в виде осуждения, насмешек, колко­стей, унижения и т. п. (т. е. частичное уничтожение какой-либо части другого — черт характера, привы­чек, поступков, намерений, склонностей и т. д.); ос­корбление и провоцирование конфликта, ссоры, оби­ды, что вынуждает источник воздействия прервать контакт, разорвать отношения, уйти и таким образом увеличить дистанцию.

Крайними формами здесь могут выступать кон­фликты, приводящие к физическому воздействию, например, путем драки и как предельное выражение — уничтожение источника воздействия;

б) в контакт-коммуникационных ситуациях — «захлопывание» выступающих, их прерывание, насмешки,

реплики, оскорбления, свист и другие демонстративные действия и помехи, вынуждающие коммуникатора пре­рвать контакт и удалиться. Эти способы могут транс­формироваться в такие формы, как забрасывание различными предметами и другие виды физического воздействия. Это особенно характерно для некоторых категорий участников зрелищных мероприятий и спор­тивных болельщиков. Они могут выскакивать на сце­ну, на игровое поле, пытаться физически воздейство­вать на артистов, игроков и спортивных судей;

в) в масс-коммуникационных ситуациях — мягкие формы аналогичны как и в случае «ухода» и представ­ляют собой отключение от каналов информации. В пре­дельном выражении могут трансформироваться в попытки физического уничтожения источника ком­муникации. Примером может служить нападение в Москве на телецентр «Останкино» во время событий октября 1993 года.

3. Блокировка (ограждение, преграда) — контроль воздействия, достигающего субъекта защиты, выстав­ление преград, ограждение психики от внешнего воз­действия:

а) в межличностных ситуациях — отчужденность (официальность, ведение беседы с использованием физических разделительных преград, например, через стол, увеличение межличностного пространства), раз­личные психологические барьеры (недоверие, насто­роженность, враждебность), смысловые и семантиче­ские («я вас плохо понимаю», «мне трудно понять в чем суть...» и т. п.), ролевые («я на работе», «при ис­полнении служебных обязанностей», «мне сейчас некогда, занят, не сейчас, потом...» и т. п.), приниже­ние источника воздействия («непрофессионал», «сла­бый специалист», «несерьезный», «безответственный», «пройдоха», «все это и так известно», «в этом нет ничего нового», «не понимает сложности ситуации», «несет чушь, бред, галиматью», «делает все, только чтобы выделиться», «гребет под себя») и т. п.;

б) в контакт-коммуникационных ситуациях —повышение негативизма, критичности, эмоциональ­ная отчужденность, также используются психологи­ческие барьеры, принижение источника (внутреннее осмеяние, развенчание авторитета и т.п.), невнима­тельность (отвлечение и переключение внимания на другие объекты, не связанные с содержанием воздействия) и т. д.;    

в) в масс-коммуникационных ситуациях — анало­гично предыдущему пункту «б».

4. Управление — контроль за процессом воздейст­вия, влияние на его характеристики и источник (воз­действия) :

а) в межличностных ситуациях — демонстрация угрозы (опасности); «подкуп» и стремление «умилости­вить», стать другом, членом одной общности («своих не бьют»); стремление разжалобить (плач, жалобы, ноющие интонации, вздохи, несчастный вид); ослабить или дестабилизировать активность (неожиданным от­влечением и т. п.); спровоцировать желаемое поведе­ние (в том числе различные приемы межличностных манипуляций как способ защиты). Предельное выра­жение — психологическое и физическое подчинение другого, помыкание им (например, в тоталитарных религиозных сектах, некоторых асоциальных группи­ровках с криминальным лидером и т. п.);

б) в контакт-коммуникационных ситуациях возмож­ности управления очень слабые. В некоторых ситуаци­ях возможно использование обратной связи как спосо­ба управления (например, в зрелищных мероприятиях выражение реакции на выступление с помощью апло­дисментов, вызова на бис, различные проявления не­одобрения, недовольства выступающими и т. п.);

в) в масс-коммуникационных ситуациях — управ­ление практически невозможно. В некоторых ситуа­циях за счет использования обратной связи как спо­соба управления может достигаться определенный управляющий эффект (изменения рейтинга популяр­ности определенных каналов телевидения, сокраще­ния или увеличения покупаемости периодических изданий и т. п.).

5. Затаивание (маскировка) — контроль инфор­мации о самом субъекте защиты, ее искажение, со­крытие или сокращение подачи:

а) в межличностных ситуациях — маскировка, обман, сокрытие чувств, проявлений эмоций, задерж­ка или отказ от действий, чтобы не проявлять себя (не навлекать беду);

б) в контакт-коммуникационных ситуациях — мас­кировка, сокрытие чувств, проявлений эмоций, задерж­ка или отказ от действий (особенно при нахождении в толпе, чтобы не поддаться «эффекту толпы», психи­ческому заражению и не совершить поступков, о ко­торых потом можно будет сожалеть);

в) в масс-коммуникационных ситуациях — отсроч­ка реакций, поспешных выводов и оценок, задержка или отказ от действий и поступков, вызываемых ин­формационным воздействием (для последующего ра­ционального и взвешенного анализа с привлечением дополнительных данных).

6. Игнорирование — контроль информации об ис­точнике воздействия, наличии или характере угрозы (опасности); ограничение количества такой информа­ции или ее искаженное восприятие.

Вполне обоснованной является существующая в настоящее время точка зрения, что использование дан­ной формы защиты оправданно, несмотря на кажу­щуюся, при первом взгляде, неэффективность и даже вредность для человека такого защитного механизма. Использование такой формы защиты вполне целесооб­разно, если сама информация и ее распространение служат способом манипулирования личностью, или ко­гда остальные формы защиты по каким-либо причинам не задействуются, а психика нуждается в ограждении от чрезмерного травмирования эмоциональными фак­торами, вызываемыми внешней информацией. В связи с этим, задействование механизмов внутриличностной психологической защиты оправдано;

а) в межличностных ситуациях — игнорирование информации, затрудняющей или препятствующей определенной деятельности (например, преувеличи­вающей силу и возможности соперника, трудности достижения поставленной цели, для того чтобы чело­век отказался от этого и т. п.); игнорирование инфор­мации об определенных действиях, направленных на человека со стороны источника воздействия (напри­мер, в ситуации, когда ваш руководитель, коллега или близкий человек находятся в состоянии эмоциональ­ного возбуждения и адекватно ответить ему — значит вступить в конфликт, который позднее трудно, а по­рой невозможно локализовать); в то же время воспри­ятие адекватности оценки ситуации может снижаться, например, на основе стереотипизация («да он просто хулиганит», «перебесится, и все будет нормально» и т. п.), умаление степени угрозы посредством объясне­ния позитивными намерениями источника воздейст­вия («она желает мне добра») и т. д.;

б) в контакт-коммуникационных ситуациях — иг­норирование информации, затрудняющей или препят­ствующей определенной деятельности или информации как средства манипулирования личностью в толпе, в массовых скоплениях людей (например, для пре­дотвращения повышения эмоциональной восприимчи­вости, тревожности, внушаемости, подверженности пси­хическому заражению; для блокировки эмоций, чувств, действий как спонтанной реакции на призывы и другие воздействия, стимулирующие проявление определенных чувств, потребностей, поведения и т. п.) и т. д.;

в) в масс-коммуникационных ситуациях — игно­рирование информации как средства манипулирова­ния личностью в различных аспектах (слухов, мнимых прогнозов, конъюнктурных оценок и т. п.).

Конечно, любая обобщенная модель — это всегда лишь определенная схематизация явлений, происхо­дящих в действительности. В нашей реальной жизни исходные формы защиты видоизменяются, образуют причудливые сочетания и комбинации в зависимости от индивидуальных особенностей людей, условий и конкретных ситуаций. Так, в управлении процессом взаимодействия, затаивание может выступать как самостоятельная пассивная форма или как сочетание с активными способами защиты.

При блокировке воздействия игнорирование ин­формации выступает как одна из разновидностей этой формы защиты. Ее выделение в отдельную самостоя­тельную форму защиты может быть оправдано тем, что в этом случае максимально активно задействуются механизмы внутриличностной психологической защи­ты, обладающие спецификой действия на психику человека.

6.5. Акмеологическое сопровождение политической деятельности и место в нем политического консалтинга

Складывающийся опыт социально-экономических преобразований и функционирования различных струк­тур в новых условиях свидетельствуют о том, что возни­кает социокультурная потребность в постоянном мони­торинге слежения, исследования, прогнозирования, проектирования, моделирования и способствовании раз­витию явлений акмеологического типа. В связи с ре­шающим значением политического фактора в жизнедея­тельности современного общества и всех его структур.

Прежде всего здесь становится все более очевидной необходимость проведения системной акмеологической работы, создания самого типа акмеологической деятель­ности, которая способна обеспечить необходимый акмеологический сервис в сфере политики.

Акмеологическая деятельность является особым типом сервиса функционирования политических струк­тур, к рамках которых осуществляется политическая. Эта акмеологическая деятельность предназначена для рефлексивно-критического анализа, использования информационного потока для непосредственного или опосредованного построения механизма оптимизации всех «параметров» основного вида деятельности. В сфе­ре политики предметом акмеологической деятельности можно считать реальный творческий потенциал субъ­ектов политики, стратегии, модели и технологии его развития и продуктивного задействования, а также условия и факторы, которые необходимо создать для достижения цели — творческой самореализации пер­сонала политической сферы.

Опыт акмеологических служб, конкретных акмеологов и практических психологов свидетельствует о том, что многоплановые акмеологические задачи наи­более эффективно решаются на основе создания це­лостной архитектоники их труда. Система социально-психологического сопровождения здесь может сыграть исключительно незаменимую роль. Под социально-психологическим сопровождением принято понимать целостный и непрерывный процесс изучения и ана­лиза, формирования, развития и коррекции всех субъ­ектов труда и жизни, которые попадают в предметное поле деятельности акмеологической (психологической) службы или конкретного акмеолога (практического психолога). Оно осуществляется в рамках целостной исследовательско-развивающей технологии в инте­ресах оптимизации труда и жизни социальных субъ­ектов, для наиболее продуктивной реализации их творческого потенциала и поддержания комфортного психического состояния и наивысшей продуктивности

Социально-психологическое сопровождение труда и жизни субъектов политики в организационном пла­не выражает стратегию, тактику и технику задейство­вания инструментария психодиагностики, формирова­ния, развития и коррекции их психофизиологических, психологических и социально-психологических харак­теристик, обеспечивающих нормальное психическое состояние в реальных условиях труда и жизни. По своей сущности оно представляет собой системное операционное обеспечение, важное звено механизма реализации гуманных психологических функций пер­соналом — субъектами политики, акмеологами, прак­тическими психологами и др., для достижения опти­мальных показателей жизнедеятельности в политиче­ской сфере.

Такая целостная психотехнология складывается из самостоятельных диагностической, формирующе-раз-вивающей и корректирующей технологий, которые используются в рамках общей концепции социально-психологического сопровождения. Ключевую роль в задействовании данной привлекательной, но не про­стой интегративной технологии играет акмеолог (прак­тический психолог). Данный вопрос в силу своей важ­ности и, в некоторой степени, нестандартности требует системного и развернутого описания.

Прежде всего, социально-психологическое сопро­вождение труда и жизни в сфере политики детермини­руется интересами оптимального и в то же время ус­пешного политического функционирования. Уровень подготовленности современных субъектов политики к выполнению профессиональных функций и активной социально-ценностной жизни определяет степень оп­тимальности всех сторон его жизнедеятельности. При этом он во многом исходит из общесоциальных и поли­тических целей. Следовательно, обеспечение всесторон­ней профессиональной подготовленности субъектов политики является приоритетной задачей для социаль­но-психологического сопровождения.

Практическому политику небезынтересно узнать о выделении в последние годы в рамках социально-пси­хологического сопровождения наиболее продуктивно­го направления — акмеологического направления. Именно здесь по-новому решаются вопросы профес­сионализации кадров, создания продуктивных моделей, алгоритмов и технологии развития и задействования их творческого потенциала. Кроме того, включение прак­тического психолога в систему акмеологического сопро­вождения открывает возможность более продуктивно реализовывать творческий потенциал сотрудников в рамках единой деятельностной концепции.

Результаты изучения данных вопросов показали, что для широкого внедрения акмеологического сопровождения в политические структуры имеются определенные возможности. К ним целесообразно отнести непосредственно акмеологические, психологические, педагогические, организационные и потребностные предпосылки.

Непосредственно акмеологические предпосылки заключаются в том, что акмеология как наука, учебная дисциплина и практика сформировалась. Она везде проявляет себя как продуктивная интегративная об­ласть человековедения. Акмеология как наука, беру­щая начало на стыке естественных, общественных и технических наук, изучает феноменологию активного социального субъекта (человека, группы), закономер­ности, механизмы и способы его развития на ступенях зрелости и особенно при достижении им наиболее высокого уровня— АКМЕ [91, с. 76]. Как учебная дисциплина, она вооружает этим знанием конкретно­го социального субъекта — человека, коллектив. Ак­меология как практика, в рамках продуктивных моде­ли, алгоритма, технологии способствует продвижению политика к собственным вершинам в политической деятельности и жизненной стратегии, развивая все его макрохарактеристики как индивида, личности, субъ­екта труда, индивидуальности.

Психологические предпосылки акмеологического сопровождения политической деятельности социального субъекта состоят в том, что развитие творческого, про-, фессионально компетентного руководителя базируется на развитии его творческих способностей. Высоко­продуктивные технологии решения данной задачи, как показывает опыт, основываются на возможностях раз­вивающей психологии.

Педагогические предпосылки заключаются в утвер­ждении субъект-субъектных взаимоотношений в про­цессе жизнедеятельности и сочетании продуктивного опыта с использованием инновационных элементов сотворчества политиков с руководимым персоналом в процессе труда. Результатом такого процесса являет­ся выработка наиболее приемлемого варианта взаи­модействия. Здесь определяющую роль играет акмеологическая культура участников сотворчества. Если для профессиональной деятельности ключевую роль иг­рает сотворчество всех субъектов, то для достижения наивысшего) окончательного его результата эффектив­но проявляет себя убеждающее психолого-педаго­гическое воздействие. Его модель разработана А.Ю. Панасюком [92].

 

Организационные предпосылки состоят в том, что в целом в стране утверждается перспективность ак­меологического подхода в социальной практике. В рам­ках единой государственной службы начинают функ­ционировать и акмеологические службы. В различных социальных сферах для создания таких служб имеют­ся реальные основания. Структуры социально-психо­логических служб, группы профессионального отбо­ра и другое являются тем основанием, на котором сформированы и продолжают создаваться акмеологи­ческие службы. Они на скоординированной основе и при уточнении функций смогли бы успешно решать вопросы акмеологического сопровождения политиче­ской деятельности.

Потребностные предпосылки состоят в том, что преобразования в стране не только выявили широ­кий круг противоречий в обществе, но и порождают новые, которые усиливают дискомфортность многих людей. Особым психологическим перегрузкам под­вергаются субъекты политики. Без преодоления мно­гочисленных противоречий, дискомфортности и психологических блокаторов затруднено достижение общенациональных, корпоративных и личных целей. Возможности акмеологического сопровождения, как доказывают результаты его осуществления в рамках государственной службы Российской Федерации, позволяют «смягчать социально-психологические уда­ры» и добиваться безболезненного преодоления тех сложившихся стереотипов, которые не соответству­ют утверждающимся тенденциям в развитии об­щества.

Потребность в акмеологическом сопровождении в сфере политики кроме того обусловлена общей направленностью на повышение профессионализма персонала политических структур. Продуктивная самореализация конкретного человека в политике может быть достигнута при создании необходимых для того условий. С одной стороны, это комфортные условия для раскрытия творческого потенциала, а с другой — активизация, развитие всех компонентов творческого потенциала конкретного человека и его продуктивная самореализация в социально-ценност­ной жизнедеятельности.

Изучение современной акмеологической практики, а также учет предпосылок и потребностей в оптимиза­ции труда и жизни позволяют обоснованно предложить для политических структур вариант акмеологического сопровождения. Его внедрение, как свидетельствует опыт, раскрывает невостребованные возможности для более продуктивной реализации профессиональных функций каждым политиком. Такая работа наиболее продуктивно и целостно может проводиться в рамках единой концепции Государственной акмеологической службы Российской Федерации.

Центральной задачей предлагаемого акмеологиче­ского сопровождения, наряду с другими, следует счи­тать развитие профессиональной компетентности по­литиков. Основное внимание, безусловно, отводится развитию профессионально-важных качеств, которые необходимы для выполнения конкретной профессио­нальной деятельности как ведущего компонента тру­да политика. Опыт показывает, что акмеологическое сопровождение в сфере функционирования полити­ческих структур целесообразно вести по следующим направлениям:

• акмеологическое моделирование политической деятельности, приоритетное место в котором занимает лидерство;

экспертный мониторинг профессионализации кадров и развитие их творческого потенциала в процессе политической деятельности;

акмеологический сервис — социально-психоло­гическое, психотехнологическое и педагогиче­ское обеспечение жизнедеятельности персона­ла политических структур;

организация системной деятельности акмеоло­гической службы в конкретных условиях функ­ционирования политических структур.

Для современного политического деятеля важно представлять основное содержание работы по реали­зации данных направлений. Рассмотрим этот вопрос более подробно. Акмеологическое моделирование по­литической деятельности включает:

• анализ политических целей, задач, объективно необходимых политических функций и предпо­сылок продуктивного выполнения всей полити­ческой деятельности в общем контексте труда и с учетом жизненных интересов конкретного политика;

• разработка и апробация прогностической и нормативной моделей политической деятельности персонала, а также целостной концепции оптимизации реальных сторон труда политика (всех видов выполняемой деятельности, поли­тических отношений, индивидуального разви­тия и совокупных результатов жизнедеятель­ности);

• подготовка обоснованных предложений по ис­пользованию продуктивных алгоритма, техно­логии и процедуры осуществления труда поли­тиком во взаимосвязи всех его сторон, а также выработка критериев, показателей оценки уров­ней его эффективности;

• осуществление системно-структурного анали­за имиджа, менталитета и стиля деятельности субъектов политики, а также формулирование требований к ним в соответствии с интересами политических структур и возможностями кон­кретного человека.

Экспертный мониторинг профессионализации политических деятелей и развитие их творческого потенциала предполагает решение таких вопросов, как:

• разработка исследовательско-диагностических и экспертных процедур социально-психологиче­ского анализа и прогнозирования труда, выпол­няемого политиками, оценка их профессиональ­ной компетентности и содействие в выработке стратегии продуктивного развития собственно­го творческого потенциала;

• создание и использование инструментария и методик развития творческого потенциала и качеств политических лидеров, необходимых им для эффективной профессиональной деятель­ности;

• разработка социально-психологических основ подбора, расстановки кадров в политических структурах, их профессионального становления и подготовки, а также методики оценки уровня профессиональной компетентности в соответ­ствии с выработанными критериями и показа­телями;

• выявление общих социально-психологических закономерностей развития профессиональной компетентности политиков и учет конкретных результатов их профессионализации, а также разработка научно-практических рекомендаций по диагностике и экспертизе.

Социально-психологическое, психотехнологиче­ское и педагогическое обеспечение жизнедеятельно­сти субъектов политики осуществляется по следующим направлениям:

• изучение условий и факторов, влияющих на результативность политической деятельности, состояние конкретного субъекта политики, ко­торые существенно влияют на государственные и личные интересы, социально-психологиче­скую обстановку в политической структуре, коллективе, семье;

• формирование и развитие акмеологической куль­туры персонала, потребности у них к творческой самореализации и способности к осуществлению оптимальной профессиональной деятельности, коммуникации, поведения;

• подготовка субъектов политики к творческому использованию продуктивных технологий в повседневных и нестандартных условиях;

• обеспечение психологической безопасности персонала политической структуры, комфорт­ных условий его деятельности, а также восста­новление психологического ресурса субъектов политики;

• психологическое содействие политическим кад­рам при решении проблем в психологически сложных ситуациях (конфликты, преодоление блокаторов в профессиональной деятельности, во взаимоотношениях между людьми и др.)

• психологическое обеспечение эффективной по­литической рекламы, имиджа привлекательного политического деятеля.

Организация системной деятельности акмеоло­гической службы в конкретной политической струк­туре предполагает системно-целостное решение за­дач политической деятельности, всего труда и жизни, которые ориентированы на конкретного политиче­ского лидера, его семьи или ближайшего окруже­ния, коллектива. Весь комплекс жизнедеятельностных вопросов решается в соответствии с принятой мо­делью целостной технологии. В акмеологическом сопровождении функционирования политических структур одной из центральных задач выступает оптимизация профессиональной деятельности и под­готовки к ней. При этом в круг основных вопросов включаются:

• диагностика и анализ политических, эконо­мических, и социально-психологических про­цессов, морально-психологического состояния политических лидеров и прогнозирование их развития;

• выработка оптимальной модели, алгоритма и технологии реализации персоналом политиче­ских функций и продуктивной коммуникации в процессе жизнедеятельности;

• разработка механизма гармонизации целей и задач труда с интересами и потребностями субъ­ектов политики;

• осуществление психодиагностики, психотерапии и коррекции психологических характеристик и поведения субъектов политики для содействия им в овладении оптимальным стилем политиче­ской деятельности, высокой культуры общения и комфортного психического состояния;

• участие в планировании и отработке программ профессионального совершенствования персо­нала и содействие ему в практическом реше­нии социально-психологических проблем;

• оказание психологической помощи политическим кадрам и подготовка их к самостоятельной са­морегуляции с использованием продуктивных акмеолого-психологических технологий и эффек­тивной практики.

В рамках акмеологического сопровождения по­литической деятельности постоянно присутствует политическое консультирование. При этом деятель­ность политического психолога предполагает исполь­зование различных средств и способов психологиче­ской работы в сфере политической деятельности и отношений. Одной из результативных форм оказания психологической помощи субъектам политики являет­ся политическое психологическое консультирование (ППК).

Сущность консультирования состоит в оказании помощи клиенту посредством его психологического просвещения, а также в выработке на основе резуль­татов психодиагностики специальных рекомендаций по изменению определенных психологических факторов, затрудняющих нормальное функционирование личности. ППК адресовано психически здоровым людям с целью обеспечения эмоциональной, смысло­вой, экэистенциональной поддержки человека в ситуа­циях затруднения, возникающих в ходе его профес­сионального, личностного и духовного бытия.

Консультирование как первичный уровень оказа­ния психологической помощи ориентировано в боль­шей степени на самостоятельную внутреннюю работу пациентов и обращено к сознаваемому и рефлексии субъекта.

Консультирование как вид психологической прак­тики решает следующие задачи:

• расширение сознания и повышение психоло­гической компетентности;

• эмоциональную поддержку и внимание к пере­живаниям клиента;

• изменение отношения к проблеме (от «тупика» к «выбору решения»);

• повышение стрессовой и кризисной толерант­ности;

• развитие реалистичности и плюралистичностимировоззрения;

• повышение ответственности клиента и выработ­ку готовности к творческому освоению мира.

Изучение практики психологической помощи позво­ляет выделить два главных типа стратегий ППК. Их можно обозначить как монологическую и диалогическую, хотя, разумеется, в каждом конкретном случае консуль­тативного воздействия используются обе эти стратегии. Однако при этом ведущей является одна из них.

Политический психолог, придерживающийся мо­нологической стратегии, выступает как носитель ис­тины, а клиент является лишь объектом приложения его сил. При этом, разумеется, учитываются особен­ности реципиента. В рамках описываемой стратегии выделяются два подтипа. К первому из них относится императивная стратегия, когда желаемый результат воздействия прямо указывается или провозглашается субъектом воздействия, на понимание и исполнение предписаний которого должна быть направлена актив­ность объекта психологического консультирования. Наиболее ярким примером такого воздействия явля­ется применение директивного гипноза или методов рациональной психотерапии.

Второй подтип представляет манипулятивная стратегия, которая не предполагает прямого провоз­глашения цели воздействия, а достигается посредст­вом активности клиента, организуемой субъектом психологического консультирования так, чтобы она развивалась в желательном для него (субъекта) на­правлении. Конечно, психолог искренне стремится к благу клиента, но при этом сам решает, в чем должно состоять такое благо. Примером такого воздействия может считаться нейролингвистическое программи­рование.

Напротив, диалогическая стратегия исходит из признания принципиального равноправия взаимодей­ствующих партнеров и в этом смысле стремится абст­рагироваться от возможных различий в их социаль­ном статусе (начальник — подчиненный, психолог — клиент и т. д.)

Консультационное воздействие может быть рас­смотрено как включающее три уровня: базисный, ми­ровоззренческий и специальный. К базисным относится группа психотехник, создающая основную психоло­гическую ткань воздействия (организация общения с клиентом, практика новых социальных отношений, продуцирование эмоциональных и продуктивных про­цессов в их единстве, механизмы переживания). Ми­ровоззренческие воздействия составляют ценностный фундамент консультирования, совокупность опреде­ленных идей, которые усваиваются участниками взаи­модействия. Отдельные психотехнические средства, такие, как тактика ведущего консультирование, прие­мы эмпатического слушанья, интерпретация, внуше­ние, техника драматизации и др., представляют со­бой специальные воздействия.

С точки зрения обратившегося за помощью, мож­но также выделить три уровня запросов: инструмен­тально-экспрессивный; смысловой; экзистенциональный. Анализ практики консультирования показывает, что наиболее распространенным является запрос кли­ента на совершенствование инструментального уров­ня (изменение стилевых характеристик, развитие социальных навыков, что способствует адаптации в текущей ситуации). Иногда клиент обращается и к смысловому уровню (просьба разобраться в жизни, изменить ситуацию или принять решение, при этом не желая выходить за пределы привычных смысловых ориентации). Однако при проведении консуль­тирования необходимо выходить и на третий уровень регуляции деятельности, который является показате­лем зрелости личности, источником развития которой является взаимодействие двух личностных механиз­мов: свободы и ответственности.

В последние годы в области психологического консультирования четко обозначилась тенденция вы­деления в качестве значимых для проведения консуль­тативной беседы разного рода технологий. Под тех­нологией ППК подразумевается совокупность приемов и средств, которые на каждом из этапов консультиро­вания применяет психолог-консультант для определе­ния и правильного решения проблемы клиента, а так­же совокупность принципов, на основании которых строится им этот вид деятельности.

Как правило, методологическая основа, которой пользуется психолог, задает организующие принципы для процесса консультирования. На основе публикаций последних лет представляется возможным сформули­ровать основные принципы работы психолога-кон­сультанта, сложившиеся в отечественной консульта­тивной практике:

• принцип активности, ответственности личности и деятельного опосредования психологических и социально-психологических образований;

• принцип выделения и трактовки психологиче­ской проблематики (как психотехнической по предмету, методу( и диалогического характера психоконсультационного взаимодействия;

ш принцип органического единства интеллектуаль­ных и эмоциональных аспектов психики, сим­волической материализации социально-психо­логических феноменов и активизации гумани­стических ценностей;

• принцип системности в деятельности психоло­га-консультанта, обратной связи и принятия им особого соответствующего эмоционального от­ношения к клиенту.

В основе технологий взаимодействия лежит ока­зание воздействия на клиента с помощью особым образом сформулированных вопросов консультанта (например, использование эффекта парадокса), прак­тики акцентирования эмоциональных переживаний, применения уточняющих и углубляющих формулировок, приема активного слушания, различных форм перефразирования и интерпретации слов клиента и т. д. Проделанный анализ практики консультирова­ния позволяет сформулировать предположение о том, что наиболее эффективной при работе с проблемами клиентов может оказаться пятишаговая модель пси­хологического консультирования, предложенная Г.С. Абрамовой. Модель состоит из пяти шагов или пяти стадий, на которых психологом-консультантом последовательно решаются определенные задачи.

Предыдущий | Оглавление | Следующий










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.