Предыдущий | Оглавление | Следующий

IV. ПОНЯТИЕ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА. КОРПОРАЦИЯ И УЧРЕЖДЕНИЕ

1

4

 

1

Прежде чем начать изложение своих взглядов о субъекте права, автор одной из лучших работ о юридическом лице, Салейль предупредил слушателей, которым он читал лекции на эту тему, чтобы они не ожидали от него новой системы или теории юридического лица. «Ничего нет легче, — пишет Салейль, — как отказаться воспринять идеи других; но сколь бесполезен нередко такой отказ». Задача заключается, указывает Салейль, не а том, чтобы обязательно создать свою маленькую теорию, представляющую интерес только для люоителей, а в том, чтобы, идя широкой дорогой теорий, отображающих жизнь, отобрать и обобщить те идеи, которые соответствуют эпохе, требованиям жизни и вскрывают сущность явлений [1].

Нельзя не согласиться с этим мнением. Автор этих строк также не ставит перед собой цели создания новой теории юридического лица. Задача заключается в том, чтобы на основе достижений марксистской науки о праве и общих положений материалистической диалектики попытаться раскрыть содержание понятия юридического лица, определить значение и роль юридических лиц в советском гражданском обороте.

34

Что касается юридических лиц буржуазного права, то в настоящей работе преследуются цели скорее методологического порядка; автор ни в какой мере не претендует на исчерпывающее освещение вопроса. В настоящей главе дается лишь общая характеристика юридического лица и видов юридических лиц, а также выясняются социальная сущность и закономерность развития этого общественного образования в буржуазном государстве.

Юридическое лицо — субъект права. Оно прошло длинный путь развития. Процесс его образования своими корнями уходит в римское право. Однако юридическое лицо не получило в римском праве значительного развития. Несмотря на широкое развитие внешней торговли и ростовщичества, в основе римского хозяйства, как общества рабовладельческого, лежало натуральное производство.

Среди исследователей истории развития юридического лица в древнем Риме широко распространено мнение, что понятие юридического лица зародилось; в отношении городских общин, имущество которых постепенно было обособлено, выделено в самостоятельную единицу, в связи с чем муниципии, как территориальные объединения собственников-рабовладельцев, стали уподобляться субъектам права По свидетельству Ельяшевича, «для римских юристов муниципии не абстрактное единство, а живая совокупность живых людей... муниципии в их представлении — это muni-cipes»; «...в юридическом воззрении римлян община всегда выступает как совокупность живых лиц, ее составляющих» [2]. Миттейс, который в общем стоит на той точке зрения, что римская общинная корпорация есть совершенно самостоятельное целое, не связанное какими-либо жизненными нитями со своими членами, однако, также признает, что товарищеская идея (genossenschaftliche Gedanke) не была чужда римскому праву на всех этапах его развития. Доказательством этого является трактовка munera — налогов и обязанностей, лежащих «а муниципии, как обязанностей всех municipes. Связь общины как субъекта права с ее членами Миттейс усматривает также в том, что лесные и луговые угодья общины являются собственностью ее сочленов (Gemeindegenossen) как физической совокупности (als physischer Gesamtheit).

35

Лишь в императорское время, по мнению Миттейса, товарищеская идея полностью исчезла под влиянием формализирующего воздействия римского центрального управления и окончательно утвердилась мысль, что община — это отличный от членов, ее составляющих, субъект права [3].

В развитии римского гражданского оборота наступил момент, когда universitas или корпорация стала рассматриваться как самостоятельное, отличное от членов univer-sitas единство, уподобляемое физическому лицу — persona (municipium personae vice fungitur}. Наступил момент, когда права и обязанности возникли у объединения (корпорации) как целого, когда они перестали быть травами и обязанностями участника объединения. «Долг объединению не является долгом отдельным лицам и то, что должно объединение, не должны отдельные лица» [4].

Понятие целого, отличного от составляющих его частей, было перенесено и на другие коллективы — союзы римских откупщиков, ремесленные союзы, религиозные общества, похоронные коллегии и т. д. Все эти союзы не достигли той ступени развития, которым характеризуется корпорация нового времени. Хотя имущество союза уже в республиканский период и обособилось от личного имущества его членов, однако это обособление имело значение лишь во внутренних отношениях союза с его членами, а не по отношению к третьим лицам. Для третьих существовал не союз как целое, а физические лица, участники союза.

В эпоху принципата за союзами начинают признавать правоспособность, союз уподобляется лицу. Одним из первоначальных признаков, свидетельствующих о развитии юридической личности союзов, явилось усвоение ими процессуальной правоспособности. Затем за союзами, как таковыми, стали признавать право собственности на имущество, составленное из взносов членов. Наступает момент, когда изменения в личном составе членов перестают влиять на отношения союза с третьими лицами. Однако полностью союзы не были уравнены в правах с муниципиями. До появления кодификации Юстиниана они не пользовались testamentifactio passiva. Союз для древних юристов не перестает оставаться множественностью. Он трактуется как

36

единство лишь вовне, в отношениях с третьими. Союзное имущество — это, однако, не обычная особенность (condominium) объединившихся в союз лиц, а нечто большее, приближающееся к совместной собственности, т. е. собственности общей руки. Для римских союзов характерно общее обладание, совершенно уклоняющееся от обычного римского condominiumа, но близко подходящее к тем явлениям, которые германисты конструировали при помощи совокупной собственности» (Gesamteigentum) [5]. «Товарищеская идея», по мнению Миттейса, гораздо ярче проявляется в союзах, чем в муниципиях. Миттейс утверждает, что в источниках нигде не говорится о том, что; имущество союза в такой же мере чуждо его члену, как имущество колонии или муниципии чуждо индивиду, проживающему на территории муниципии или колонии. При роспуске недозволенного союза его имущество делилось между членами. Имущество союза мыслилось как принадлежащее его сочленам [6].

Ближе всего к universitas были муниципии и иные территориальные образования. Universitas отлична от коллектива, имущество которого — это общая собственность лиц, его составляющих. Universitas не смешивается с совокупностью индивидов, из которых она состоит. По Ульпиану, universitas может состоять из одного человека. Раб принадлежит не отдельным гражданам, составляющим муниципию, a universitas. Но universitas римлян, как единство во множественности, никогда полностью не отрывалась от индивидов, ее составляющих. Universitas — это и единство и множество. «Этим объясняются тексты,—говорит Са-лейль, — которые отличают universitas от ее членов, рассматриваемых как singuli, отождествляя иногда universitas . последними в той мере, в какой они рассматривались как целостность и коллективность» [7]. Поэтому municipes=muni-cipium. Римскому праву было чуждо резкое противопоставление universitas индивидам, ее составлявшим: права и обязанности universitas в конечном счете обслуживают интересы реальных пользователей — живых людей [8].

37

Германисты пытались опровергнуть характеристику римской корпорации, данную выше. Гирке, защищая свой излюбленный тезис о коренном различии германского и римского права, утверждал, что римская корпорация — это фингированное лицо, совершенно отличное от индивидов, его составляющих, между тем как средневековые германские союзы (товарищества — Genossenschaften) — объединения, в которых переплетены интересы союзной личности и ее членов таким образом, что права членства не противопоставляются правам союзной личности. По мнению Гирке, немецкая корпорация — реальное совокупное лицо (reale Gesamtperson); между этим совокупным лицом и физическими лицами существует живое общение и взаимодействие — лично-правовая связь [9].

Возвеличенная Гирке немецкая Genossenschaft, трактуемая им в качестве идеальной формы общественного образования, является более высокой формой объединения, чем средневековая общность имущества по типу gesamte Hand (en main, commune), т. е. собственность общей руки.

Едва ли необходимо доказывать, что собственность общей руки является живым свидетельством сохранения семейно-подворного имущества в рамках территориальной общины, а также коллективных форм обладания цехового и иных видов сословного имущества. Это так называемая совместная собственность; совместная собственность или собственность общей руки неделима в том смысле, что каждый из ее участников не имеет заранее определенной доли в этой собственности. В германской совместной собственности каждый из участников имеет одинаковое право совместно со всеми другими участниками на имущество, общей руки. Доля участника может быть исчислена по общему правилу только в момент ликвидации совместной собственности.

Несмотря на это, в отличие от корпорации субъектами права совместной собственности остаются ее участники. Следовательно, отсутствуют предпосылки для того, чтобы

38

Субъектом права считать коллектив, владеющий имуществом по принципу общей руки. Развитие товарного хозяйства и капиталистических отношений разрушает собственность общей руки. Во Франции эта форма собственности исчезла довольно быстро и не нашла своего отражения во французском гражданском кодексе. В Германии собственность общей руки была модернизирована и введена в гражданский кодекс в форме супружеского имущества, отчасти в форме имущества простого товарищества. Genossenschaf ten же в собственном смысле в новое время выступают в качестве торговых товариществ,—начиная с полного товарищества и кончая акционерным обществам.

В товариществе проявляется единство коллектива как особого субъекта права и множественность членов, сохраняющих за собой права, не поглощаемые единством. По мнению Салейля, являющегося восторженным поклонником Genossenschaftstheorie Гирке, товарищество представляет из себя промежуточную фигуру между юридической личностью, поглощающей входящие в ее состав индивидуальности (таковы, например, с точки зрения Салейля альтруистические ферейны, т. е. ассоциации, преследующие идеальные цели), и объединением типа gesamte Hand. Салейль считает идеальным такую форму объединения индивидов, в которой общее имущество рассматривалось бы одновременно «как объединенная собственность коллектива и как неделимая сосойственность по отношению к каждому из членов ассоциации» [10]. Модернизированными Genossenschaften являются, по мнению сторонников GenossenschaftstheoSrie, торговые товарищества. Складочный капитал акционерного общества принадлежит этому обществу, наряду с этим каждый акционер имеет право на долю в капитале, соответствующую внесенному им паю.

Для целей настоящего исследования важно подчеркнуть, что такое модернизированное товарищество имеет мало сходных черт со средневековыми братствами, цехами, германской маркой и т. д. То, что германисты и их последователи считают е буржуазном обществе Genossenschaft, есть не что иное, как разновидность общественного образования, являющегося субъектом права, т. е. юридическим лицом.

39

Римские юристы не доработались до понятая юридического лица. Они уподобляли муниципии, союзы, императорскую казну (фиск) лицу, но отсюда они не делали вывода о том, что существуют два вида лиц — люди и коллективные образования. Universitas трактовалась как лицо, но лицом (persona) по римскому праву являлся только человек.

Лишь в буржуазном обществе понятие юридического лица получило свою законченность и определенность. Широкое развитие коллективных образований в буржуазном обществе тесным образом связано с процессом концентрации и централизации капитала, с появлением разнообразных капиталистических объединений. Таковы различные виды торговых товариществ. Буржуазное законодательство в конце концов признало имущественную правоспособность за различного рода политическими, профессиональными, культурными, научными и т. п. обществами, союзами и учреждениями, поскольку эти организации для достижения своих целей становятся участниками гражданского оборота. Юридическим лицом сделалось и само государство, как казна (фиск). В этом своем качестве государство приравняло себя к прочим участникам гражданского оборота, выступая как частный собственник.

Французский гражданский кодекс, изданный в самом начале XIX в., в эпоху свободной конкуренции, не знает фигуры юридического лица. Правда, Торговый кодекс, изданный вскоре после Кодекса Наполеона, признал торговые товарищества юридическими лицами. Отсутствие каких-либо упоминаний о юридическом лице в общегражданском законодательстве объясняется боязнью французской буржуазии перед организациями рабочего класса и ее ненавистью ко всякого рода феодальным сословно-корпоративным образованиям. Наконец, нельзя не учитывать и влияние на создателей кодекса французской просветительной философии и ее индивидуалистических учений о праве и государстве.

Новейшие буржуазные кодексы — германский, швейцарский, китайский, итальянский и другие — официально признали удовлетворяющие определенным требованиям коллективные образования субъектами права — моральными или юридическими лицами.

40

Чем вызвано признание различных общественных образований, определенным образом организованных коллективов субъектами права?

Ответ на этот вопрос облегчается предыдущим изложением. Если катая выше характеристика соотношения права и экономики, значения волевого момента в праве, понятия субъекта, права и субъективного права правильна, то задачу определения понятия юридического лица на три четверти можно считать решенной.

Выше было установлено, что правосубъектность человека не прирожденное его качество, но общественное свойство. Юридическая личность — общественное отношение. Выше мы пришли к выводу, что право в объективном смысле, являясь формой выражения производственных отношений, регулирует поведение людей, что воля в юридическом смысле имеет своей предпосылкой психологическую волю, что право как выражение этой воли приобретает относительно самостоятельное по отношению к первоначально реализуемым через нее целям и задачам существование. Право же в субъективном смысле — это принадлежащая лицу юридическая власть, обеспечивающая определенное поведение обязанного субъекта и реализующаяся в поведении (деятельности) носителя этой власти. Подчиняясь общим условиям производства и обмена, индивид вынуждается и к соответствующему поведению. Его способность иметь права и обязанности и возникающее на этой основе субъективное право, т. е. способность к определенному поведению, одновременно являющаяся и способностью вызывать определенное поведение других лиц, отнюдь не определяется личным произволом индивида, его индивидуальной волей, но есть лишь проекция воли господствующего класса.

В какой мере эти условия образования субъективного права и его носителя субъекта права — физического лица — пригодны для объяснения того, почему не только люди, но и определенным образом организованные и признанные государством коллективы людей обладают субъективными правами и являются субъектами права? В дальнейшем эти организованные человеческие коллективы мы будем именовать общественными образованиями. К общественным образованиям следует отнести не только союзы и объединения физических лиц, но и так называемые учреждения, а в социалистическом государстве и его органы.

41

В буржуазном обществе развитие юридических лиц — хозяйственных союзов, связано с процессом аккумуляции капитала, с универсальностью товарного производства и рыночного оснащения. Предпринимательские союзы осуществляют общий интерес собственников, объединяемых самим процессом капиталистического развития — конкуренцией, порождающей монополию. Экономические предпосылки таких объединений, коренящиеся в самих условиях капиталистического производства, были охарактеризованы еще Марксом и Энгельсом. По поводу акционерного общества как важнейшей формы концентрации и централизации капитала Маркс писал: «Колоссальное расширение размеров производства и возникновение предприятий, которые были невозможны для отдельного капитала». По мнению Маркса, в акционерном обществе происходит превращение действительно функционирующего капиталиста в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами, и собственников капитала в чистых собственников, чистых денежных капиталистов [11]. В акционерном обществе функция управления процессом производства отделяется от собственности на капитал. «Капиталистическое производство, ведущееся акционерными обществами, — пишет Энгельс, — это уже вовсе не частное производство, а производство в интересах многих объединившихся лиц» [12].

В акционерном обществе в наибольшей степени проявляется то противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения, которое является основным противоречием капиталистического общества. Но юридически, т. е. с точки зрения закрепления того поведения, которое обеспечивает порядки, выгодные и угодные господствующему классу, акционерные общества, равно как и другие экономические объединения частных собственников средств производства, выражают и закрепляют те же частнособственнические интересы, которые теперь представлены как общие интересы определенным образом организованной группы лиц. «Средства производства и само производство по существу своему стали общественными; но они были подчинены форме присвоения, основанной на частном единичном производстве, свойственном тому времени, когда каждый владел своим собствен-

42

ным продуктом и сам выносил его на рынок» [13]. Этим и объясняется живучесть юридических форм, в частности, акционерной формы объединения частных собственников.

Живучесть юридических институтов, созданных в условиях одной экономической формации и нередко используемых ,в другой экономической формации, является результатом того, что экономика и право вступают на неодинаковый путь развития. В знаменитом Введении к «К критике политической экономии» Маркс записал: «...Собственно трудный пункт, который надлежит здесь разобрать, заключается в следующем: каким образом производственные отношения, как правовые отношения, вступают в неравное развитие. Следовательно, например, отношение римского частного права (к уголовному и государственному праву это относится меньше) к современному производству» [14]. Руководствуясь при познании общественных явлений методом восхождения от абстрактного к конкретному, Маркс пришел к выводу, что «...простые категории суть выражения условий, в которых может реализоваться неразвившаяся конкретность, до установления более многостороннего отношения или связи, которые идеально выражаются в более конкретной категории, в то время как более развитая конкретность сохраняет эту же категорию как подчиненное отношение» [15]. Таково, например, владение, которое играет подчиненную роль в условиях развившейся собственности и самостоятельную роль в тот период, когда частная собственность только начинала зарождаться. Деньги исторически возникли и существовали раньше капитала, банков, наемного труда и т. д.: «Чистота (абстрактная определенность), с которой в древнем мире выступают торговые народы— финикийцы, карфагеняне,—дана как раз самим преобладанием земледельческих народов» [16]. В подтверждение своих выводов о значении абстрактных категорий в неразвившейся конкретности Маркс в качестве примера приводит и акционерные компании «...одна из последних форм буржуазного общества, акционерные компании, выступает также и в начале последнего, в виде больших привилегированных и наделенных монополиями торговых компаний».

43

Вот почему в своей самой абстрактной форме право частной собственности как владение, пользование и распоряжение вещью существует уже там, где еще не вполне развились условия, в которых она (частная собственность) может полностью реализоваться. Но именно в неразвившейся конкретности, в античном мире, в основе которого лежало натуральное производство, частная собственность выступает во всей своей чистоте и определенности.

По той же причине и юридическое лицо, будучи абстрактным выражением единства поведения организованного человеческого коллектива, зародившись как понятие universitas еще в древнем Риме, было использовано и получило свое полное развитие в буржуазном обществе.

Право в своих самых абстрактных проявлениях выражает общие, внешние условия существования данного общества. Юридические институты, как и право в целом, в особенности гражданское право, не отражают полностью производственных отношений. Абстрактные, т. е. общие, черты права собственности как владения, пользования и распоряжения вещью являются необходимыми и достаточными как для закрепления античных, основанных на рабском труде отношений, так и для закрепления и развития отношений капиталистической эксплоатации. Иное дело, что содержание понятий владения, пользования и распоряжения вещью существенно изменилось и в буржуазном обществе весьма далеко от их первоначального натуралистического смысла. Эти абстрактные черты права делают также возможным использование и расцвет акционерной формы, возникшей на заре развития буржуазного общества, на более поздних этапах его развития [17].

Общий интерес участников данного коллектива, выраженный в единой цели, для достижения которой он организован, и определяемая этой целью общая воля участников объективируются в определенной хозяйственной деятельности этого коллектива. В связи с этим организованный коллектив выступает в гражданских правоотношениях не как простая сумма отдельных собственников, но как единство, т. е. как субъект гражданских прав и обязанностей.

44

Эти права и обязанности вытекают из общей для всех участников данного союза деятельности, приобретающей поэтому самостоятельное значение. В качестве юридических лиц в буржуазном обществе выступают не только союзы лиц (корпорации), но и учреждения, преследующие культурные, лечебные, благотворительные и иные цели и обслуживающие неопределенный круг лиц (больницы, музеи и т. д.). Но и в основе деятельности учреждения как юридического лица лежит обособление определенного вида деятельности людей, объединяемых общей целью.

Оказанное выше относится и к деятельности государства как организации господствующего класса, ибо для выполнения своих функций и государство должно иметь соответствующую материальную базу, а поскольку оно существует для поддержания существующих условий производства, оно включается в господствующую систему имущественных отношений в качестве юридического лица( Различного рода культурные объединения и общества, наконец, рабочие союзы в буржуазно-демократическом государстве являются особыми субъектами гражданского права потому, что для достижения общих для членов данных объединений целей они обособляют соответствующее имущество и совершают имущественные сделки.

Обособление определенной группы людей в целях обеспечения и осуществления тех или иных, продиктованных данными общественными условиями интересов должно вылиться в надлежащую организационную форму. Эта организационная форма создает необходимые для данного общественного образования единство и порядок в его деятельности, делает его организацией.

Государство всегда решало и решает вопрос о том, при каких условиях степень обособленности тех или иных общих интересов, выражающих общественные, в первую очередь производственные, отношения людей, является основанием для признания за тем или иным общественным образованием (организацией) возможности быть самостоятельным носителем прав и обязанностей.

Разумеется, решающее значение в этом процессе играют интересы господствующего класса. Поэтому буржуазное государство, признав на заре своего развития капиталистические объединения (торговые товарищества) юридическими лицами, долго отказывалось признать правоспособность за рабочими союзами, за культурными ассо-

45

циациями и иными, преследующими не хозяйственные, а «идеальные» цели, общественными образованиями. Энгельс в письме к Бебелю от 30 декабря 1884 г. отметил, что в избирательной программе рабочего класса Англии должно также содержаться требование полной свободы для профессиональных союзов (трэд-юнионов) и «...признание их в качестве юридических лиц со всеми правами последних» [18].

Таковы общие «сходные положения, от которых надо отправляться при уяснении сущности юридического лица. Юридическое лицо — общественное образование. Основой или «субстратом» его являются люди, находящиеся в определенных отношениях между собой. Будучи субъектом права, юридическое лицо способно формировать и изъявлять волю, составляющую необходимую предпосылку механизма действия права. Эта воля определяется и направляется целью, ради которой создано юридическое лицо. Психологическая воля и в данном случае является той предпосылкой, без которой немыслима юридическая воля общественного образования как объективированной и независимой от отдельных волений сферы возможного и осуществляемого поведения человеческого коллектива. Единство поведения этой группы людей является следствием общих для них условий материальной и духовной жизни, определяется общей целью, поставленной перед ним государством, и т. д.

4

Изложенные выше положения, совпадающие с теорией реальности юридического лица как социального (явления, защищаемой многими буржуазными юристами, справедливы не только по отношению к союзам лиц (корпорациям), но и пригодны для обоснования юридической личности учреждений. Единое понятие юридического лица должно отразить единство общих условий его образования. Для обоснования правильности этого утверждения необходимо в кратких чертах ознакомиться с историей развития учреждений и с теориями учреждения в буржуазной науке права.

В гражданском законодательстве некоторых капиталистических стран (например, в германском и швейцарском гражданских кодексах) и в буржуазной теории различают два вида юридических лиц: а) корпорации (союзы лиц) и

46

учреждения (установления). В литературе, однако, нет единого мнения о критериях разграничения понятий «корпорация» и «учреждения». Различными авторами на первый план выдвигается один из следующих критериев:

1) Корпорация — это союз лиц, который существует и действует в интересах этих лиц, непосредственно связанных между собой и корпорацией членскими правами и обязанно­стями; учреждение — общественное образование, действующее в интересах пользователей (дестинатаров), не свя­занных непосредственно между собой и учреждением в качестве его членов (больницы, музеи и т. д ).

2) Состав членов корпораций заранее известен и опре­делен, между тем как круг лиц, пользующихся услугами учреждения, является неопределенным (больница обслуживает больных, которые по выздоровлении уступают свое место другим больным, неопределенным является круг лиц, пользующихся различными культурными, благотворительными учреждениями, и т. д.).

3) Основой (субстратом) корпорации являются люди, основа же учреждения — это так называемое целевое имущество, предназначенное для удовлетворения тех целей, ради которых учреждение создано.

4) Цель и содержание деятельности корпорации определяются общей волей самих членов корпорации, учреждение же организуется по воле лица, стоящего вне учреждения, а возможно, уже и переставшего существовать: цель здесь привнесена извне (создание библиотеки, больницы или иного учреждения в силу акта завещательной воли учредителя); поэтому органом, вырабатывающим волю учреждения после его образования, является назначенная либо учредителем, либо органами государственной власти администрация, высшим же органом корпорации считается общее собрание членов или аналогичный ему орган [19].

Указывают также, что между корпорацией и учреждением существуют образования переходного типа: имеются учреждения с корпоративным устройством и корпорации, сближающиеся по своему устройству с учреждениями. В качестве примера можно указать на университеты. Последние в средние века являлись корпорациями, затем в новое время стали учреждениями с корпоративным уст-

47

ройством. Тип корпоративного учреждения или корпорации, близкой по своему устройству к учреждению, возникает главным образом из корпораций, преследующих так называемые идеальные, т. е. культурные, научные, воспитательные и тому подобные дели, сходные с целями, осуществляемыми учреждениями.

Не все иностранные законодательства знают деление на корпорации и учреждения. Например, оно неизвестно английскому праву. Английское право все юридические лица считает корпорациями.

Понятие учреждения было чуждо римскому праву. Поскольку речь идет о целокупности, выступающей вовне как единство, уподобляемое лицу, римские юристы говорят об universitas или corpus. Если кто-либо предназначал имущество для какой-нибудь общеполезной цели, он передавал его или физическому лицу или корпорации sub modo. Учреждения в собственном смысле начали развиваться в древнем Риме лишь с того момента, когда официальной религией было признано христианство. Христианская община постепенно превратилась в учреждение. Произошло это тогда, когда община накопила достаточное количество имущества, предназначенного для религиозных, а затем и нерелигиозных целей, и это имущество стало рассматриваться как собственность церкви, а церковь — как особое установление, через которое осуществляется божье попечение о верующих на земле. Обособление церкви от ассоциации верующих сделалось возможным и по той причине, что в связи с обращением в христианство больших масс людей и превращением христианства в господствующую религию, непосредственное участие рядовых верующих в управлении делами церкви значительно уменьшилось, а затем и вовсе было сведено на нет. Церковь перестала быть коллегией верующих, она получила вневременное, отчужденное от воли и интересов верующих существование; ее имущество принадлежит не коллективу верующих, но божественной и вечной цели. Сами верующие суть только дестинатары этого имущества. «Институтная идея (т. е. идея учреждения. — С. Б.). — говорит Суворов, — выросла на основе развития церковных учреждений».[20]

48

Идея учреждения распространяется и на другие, зависящие от церкви благотворительные общественные образования — госпитали, богадельни, приюты, убежища и т. д. Эти организации в своем развитии превращаются в субъектов имущественных прав и обязанностей, обладающих самостоятельным ло отношению к дестинатарам существованием. Сначала имущество этих учреждений считалось либо собственностью Христа, либо собственностью церкви, либо собственностью бедных. В дальнейшем имущество, завещанное для благотворительных целей, управляемое специально назначенной завещателем администрацией, становится автономным по отношению « церкви, хотя епископы и осуществляют контроль за расходованием этого имущества и над деятельностью благотворительного учреждения [21].

Однако римские юристы не создали теории учреждения. Различные благотворительные общественные образования трактуются ими как universitas, но не personarum a rerum. Была создана персонификация по признаку той цели, для достижения которой выделено имущество. Бедные, больные, бесприютные и т. д. рассматривались как personae incertae [22].

Не создали понятия учреждения и средневековые юристы, изучавшие, пропагандировавшие и применявшие римское право. По-прежнему всякое общественное образование трактовалось как universitas.

Канонисты впервые назьали корпорацию лицом; вначале наименование лица применялось только по отношению « церкви. У легистов корпорация — это всякое человеческое соединение. Имущество легистами не олицетворялось. До Савиньи понятие юридического лица совпадало с понятием корпорации. Однако уже канонисты вкладывали в

49

понятие корпорации (поскольку речь шла о церковных организациях), по выражению Суворова, институтное содержание [23].

Понятие учреждения не привилось во французском праве. «Во Франции юристами было затрачено много усилий для того, чтобы создать понятие, адэкватное немецкому понятию Stiftung, но эти усилия оказались напрасными. То, что во Франции называют etablissement dutilite publdque, есть либо признанная общественно-полезной {dutilite pub-lique) ассоциация, преследующая так называемые идеальные или альтруистические цели, либо связанная с определенным материальным субстратом (здание госпиталя, школы, музея и т. д.) организация, могущая быть образована актом воли одного лица (путем пожертвования) в том случае, если она также признается dutilite publique Государственным советом. Хотя такое решение вопроса и не является последовательным, ибо, как правильно замечает Салейль, правосубъектность не воплощается в зданиях, однако французское право не знает понятия частного учреждения (Stiftung), образованного за счет пожертвова-ния для достижения постоянно действующей общеполезной цели. В этих случаях приходится удовольствоваться пожертвованиями и возложениями (lвeralises и legs sub modo), не создающими новых субъектов права [24].

1Как уже указывалось выше, английское право также не знает понятия учреждения. Оно довольствуется понятием корпорации и понятием trustee, т. е. доверенного управления чужим имуществом. Trustee — это те, кому имущество передается in trust, т. е. в доверенное управление; trustees становятся формальными собственниками этого имущества (trust property), но управляют им исключительно в интересах другого лица, подлинного собственника, именуемого бенефициантом. На правах доверительной собственности осуществляется управление имуществом, предназначенным для благотворительных или культурных целей, т. е. институт trustee заменяет собой учреждение. По общему правилу trustees не приобретают прав юридического лица. Для toipo чтобы принять форму юридического

50

лица, они должны быть организованы в форме корпорации [25]. Из вышесказанного вытекает, что учреждение выросло из корпорации, что субстратом и учреждения и корпорации являются люди. И корпорация и учреждение — Существенные образования, охватываемые единым понятием юридического лица.

В отличие от физического лица необходимой предпосылкой или условием возникновения юридического лица является сознательная волевая деятельность людей — органов государственной власти, определенной группы или, наконец, одного физического дееспособного лица. Те юридические отношения, которые связывают определенный или неопределенный круг лиц при наличии поставленной ими или перед ними единой цели, общих интересов, (вызывающих одинаковое поведение, а стало быть, одинаковые права и обязанности, обособляясь от физических субъектов этих отношений, приобретают новое качество: участником правоотношения является новый субъект права — юридическое лицо. Юридическое лицо является носителем новых субъективных прав, отличных от субъективных прав людей, создавших организацию.

Процесс образования и деятельности юридического лица невозможен вне государственной воли в той или иной форме ее проявления. Но этот процесс немыслим и вне проявления воли определенной группы людей или даже воли одного человека. В этом и заключается отличие юридического лица от общественного класса, как и от всякой иной, независимо от воли людей объективно сложившейся однородной человеческой группы, члены которой занимают одинаковую позицию в общественном разделении труда или в иных отправлениях общественной жизни.

Конечно, юридическое лицо не есть телеологический продукт деятельности людей. Право, субъект права, в част-

51

ности юридическое лицо, — это социальная реальность, необходимый продукт развития общества. Но история делается живыми людьми, жизнь общества немыслима вне воли людей. Вне волевой деятельности немыслимо и право. Та цель, для достижения которой объединяется группа люде или которая ставится перед ними государством и поэтом} обособляется от других целей, продиктована общественными условиями и поэтому общественно необходима. Но достижение этой цели требует соответствующих волевых усилий людей, их интересы, предопределенные классовым интересом, общностью условий производства и т. д., должны быть осознаны. Цель, будучи объективно обусловлена, в сознании людей, которые хотят ее достичь, выступает в качестве фактора, определяющего их деятельность. Поэтому не только воля данной группы людей или отдельного человека определяет цель юридического лица, но и сама цель, поскольку она возникла, определяет и направляет деятельность этой воли.

Выше было отмечено, что правила поведения, установленные для членов данного общества, являются не суммой и не равнодействующей воль одинаково и с одинаковой степенью сознательности волящих индивидов. В действительности эти правила поведения — результат объективного осознания общих интересов класса его передовыми представителями. С точки зрения механизма образования норм они — продукт психологической волевой деятельности этих представителей. Поэтому юридические нормы обязывают индивида к тому поведению, которое объективно обеспечивает господство данного класса, хотя с точки зрения отдельного члена этого класса, субъективно, его устремления и интересы требуют иного поведения.

Нет необходимости доказывать, что сказанное выше справедливо вдвойне по отношению к членам подавляемого класса. Поскольку интересы господствующего класса отождествляются с интересами всего общества, постольку поведение, предписываемое и дозволяемое члену подчиненного класса, с точки зрения юриста имеет то же содержание, что и поведение, предписываемое и дозволяемое прочим гражданам. Однако, как известно, в буржуазном обществе объем действительных субъективных прав трудящегося уже объема субъективных прав буржуа. Объективно представленная субъекту юридическая власть для рабочего есть только юридическая возможность, превра-

52

щаемая в действительность лишь в той мере, в какой это позволяют интересы господствующего класса, соотношение классовых сил, существующие условия производства и воспроизводства материальной жизни.

Оказанное выше mutatis mutandis относится и к юридическому лицу. Далеко не все члены соединения лиц, именуемого корпорацией, в одинаковой мере осознают и предусматривают цель, для достижения которой создается корпорация и вытекающие из этой цели последствия. Лицо, становящееся акционерам путем покупки акции, зачастую преследует только одну цель — оно желает вложить в ценную бумагу свои сбережения; нередко с уставом и задачами акционерного общества новоиспеченный акционер не знаком, хотя с момента покупки акции он становится членом общества и формально имеет все те права и несет все те обязанности, которые предусмотрены уставом. Чем шире круг лиц, вовлекаемых в корпорацию, чем текучее их состав, тем слабее становятся связи между членом ее и корпорацией в целом, тем сильнее обособляется данное общественное образование в качестве особого субъекта права; тем скорее единство поведения данного, все расширяющегося и сменяющегося круга лиц, объективируется как сфера субъективных прав постоянного и неизменяемого по своим специальным целям и задачам целого. Однажды образовавшееся единство имеет свою логику развития, свое самостоятельное движение, свое самостоятельное существование. Чем уже круг лиц, составляющих корпорацию, тем сильнее связи между ними и целым, тем яснее те движущие силы, которые создают феномен юридического лица. Тем легче в этих случаях государству отказать в признании правосубъектности за данным соединением лиц.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Saleilles, указ, соч., р. 307.

[2] Ельяшевич, Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве, СПБ, 1910, стр. 258, 260.

[3] Mitteis, Rdmisches Privatrecht bis auf die Zeit Diokletians, erster Band, 1935, S. 341—345.

[4] L. 7. § 1. D. 3. 4, перевод И. С. Перетерского.

[5] Ельяшевич, указ, соч , стр. 402.

[6] Mitteis, указ, соч , S. 345—347.

[7] Salelies, указ, соч , р. 89.

[8] Там же, р. 91. По мнению Суворова, понятия «corpus» и «universitas» не заключают в себе чего-либо фиктивного или воображаемого. Суворов полагает, что и в римском праве «юридическая лич ность — это организованный союз граждан и членов коллегии» — см. Суворов, Об юридических лицах по римскому праву, изд. 2-е, 1900, стр. 23.

[9] Gierke, Deutsches Privatrecht, erster Band, 1895, S. 460—461, 479—480.

[10] Sа1еiis, указ. соч., р. 205.

[11] Маркc и Энгельс, Соч., т. XIX, ч. 1, стр. 475.

[12] Маркс и Энгельс, Соч., т. XVIII. 2, стр. 105.

[13] Маркс и Энгельс, Соч., т. XIV, Стр. 273

[14] Маркс и Энгельс, Соч., т. XII, ч. 1. стр. 200.

[15] Там же, стр. 192.

[16] Там же, стр. 198.

[17] Более развернутая попытка объяснения причин использования юридических форм, созданных в древнем Риме, в буржуазном обществе предпринята мной в статье — Вопросы собственности в рукописи Маркса «Формы, предшествующие капиталистическому способу производству», «Советское государство и право», 1940, № 11.

[18] Маркс и Энгельс, Соч., т. XXVII, стр. 442.

[19] О теориях корпорации и учреждения см. Saleilles, указ, соч., 116-126, 231-233.

[20] Суворов, Об юридических лицах по римскому праву, изд. 2-е, 1900, стр. 46.

[21] О развитии понятия учреждения в связи с деятельностью церкви и церковных благотворительных организаций см. Sаlеilles, p. 135—151; Суворов, ар. 30—36, 45, 47.

[22] В конечном итоге Салейль приходит к выводу, что римское право поздней империи знало настоящие учреждения, действующие под контролем публичного церковного права, хотя само понятие учреждения и не было выработано римскими юристами (указ, соч., р. 151), Суворов также считает, что юриспруденция эпохи христианства не оказалась в силах сконструировать понятие учреждения: ...«она (юриспруденция.— С.Б.) решительно оставалась на прежней римской точке зрения, что юридическим субъектом гражданского права, кроме отдельных лиц, может быть только союз людей» (указ, соч., стр. 32—33).

[23] Суворов, указ, соч , стр 45; см. также Л Л Г ер ваге н, Развитие учения о юридическом лице, СПБ, 1888, стр. 18—24.

[24] Planiol, Traite elementaire de droit civil, t. I, 1937, p. 1061; см. также Saleilles, указ, соч., р 117, 128—131.

[25] О доверенном управлении по англо-американскому праву см. А. В. Бенедиктов, Правовая природа государственных предприятий, стр. 90—96 и Jenks, The Boak of english law, fourth, revised, edition, p. 379. Английское право признает и так называемую единоличную корпорацию (corporation sole), состоящую не из группы едино-враменных членов, но из последовательно сменяющих друг друга единоличных членов, из которых в каждую данную минуту существует только один; например, каждый епархиальный епископ и каждый настоятель прихода представляет единоличную корпорацию (см. § 17 Свода английского гражданского права, под ред. Э. Дженкса, перевод Л. А. Лун-ца, стр. 22, и Jenks, указ, соч., Юриздат, М., 1940, р. 146—147).










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.