Предыдущий | Оглавление | Следующий

В Пруссии тогда говорили, что Петр за оказанную Дании помощь требовал датской Померании и что Дания не только согласилась на эту уступку, но даже предлагала царю вдобавок Штетин; прусское правительство, рассчитывавшее на приобретение Штетина, должно было негодовать на царя за такие намерения; недоброжелатели России, очевидно, хотели сеять раздор между Петром и вернейшим из его союзников, Фридрихом Вильгельмом I [1].

Защитники несчастного Мекленбурга, ганноверское и английское правительства, распускали слух, что Петр изменил союзникам, что маска снята, что он не хочет сделать десанта, так как желает заключить сепаратный мир. Наконец даже в Дании стали говорить о замыслах Петра против самой Дании. Не мог же он, говорили там, без всякой цели привести в Данию такое большое войско; надобно опасаться его враждебных замыслов, надобно беречь Копенгаген! В Копенгагене поставили всю пехо-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.144

ту по валам и прорезали на валах амбразуры [2]. Жителям Копенгагена тайком внушали, что необходимо вооружиться для отражения ожидаемого нападения [3].

Все это происходило в то самое время, когда датским королем в честь царя и царицы были устраиваемы придворные празднества и когда Петр находился в довольно благоприятных отношениях к адмиралу Норрису [4]. А именно Норрис и мог сделаться опасным царю.

Со стороны Англии в это время намеревались нанести удар Петру, русскому флоту и русскому войску. Англичане хотели разом положить конец значению России на Балтийском море. Есть сведение, что король Георг I поручил адмиралу Норрису напасть на русские корабли и транспортные суда, арестовать самого Петра и этим принудить его со всем войском и флотом тотчас же удалиться в Россию. К счастью, английские министры выставили на вид, что столь насильственный образ действий может иметь чрезвычайно пагубные последствия, и что прежде всего пострадают английские купцы, находящиеся в России. По другим известиям, Норрис не мог исполнить приказания, потому что оно было прислано из ганноверской, а не из английской канцелярии [5]. О Норрисе рассказывали даже, будто он брался уничтожить весь русский флот и перерезать в одну ночь все русские войска, находившиеся на острове Зеландия. Переполох, впрочем, скоро кончился, потому что с русской стороны не обнаруживалось никакого враждебного намерения. Англичане довольствовались внимательным наблюдением за действиями царя, о котором отзывались в самых резких выражениях, утверждая, что для укрепления своего господства на Балтийском море он мечтает о присоединении Мекленбурга к России [6]. Король Георг I обратился к императору Карлу VI с требованием, чтобы тот в

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.145

качестве главы германской империи подумал о средствах к спасению Северной Германии от перевеса [7]. Из Ганновера не переставали приходить в Берлин внушения, что царь хочет овладеть Гамбургом, Любеком, Висмаром и укорениться в империи. К счастью для Петра, Фридрих Вильгельм I оставался его верным союзником, обо всем сообщал русскому посланнику Головкину и в самых дружеских выражениях говорил о России [8]. Несмотря на все эти опасности, грозившие в Дании царю и его войску, пребывание Петра в Копенгагене окончилось довольно благополучно. В первых числах октября царские войска начали обратно перевозиться из Дании в Мекленбург. Происходили разные увеселения при датском дворе. Царь и король обменялись любезностями и учтивостями и уверениями в дружбе. Но были также признаки недоверия и сильной подозрительности.

Очевидно, союзники России боялись ее. Считали возможным, что царь поступит с своими союзниками в Западной Европе так же, как он поступал в Польше. Петра считали способным ко всевозможным интригам, к самым смелым предприятиям. Поэтому нужно было придумать поводы удалить его и его войско из Западной Европы. С разных сторон делались усилия возбудить в общественном мнении целой Европы враждебные чувства против царя. Образовалась целая литература по этому предмету. В различных брошюрах посыпались жалобы на образ действий русских войск в Померании, Мекленбурге и Голштинии. Победы России в одной брошюре названы предвещанием светопреставления [9].

Важнейшее место между этими произведениями публицистики занимает явившаяся в переводе с английского языка в 1717 году брошюра «Кризис севера, или беспристрастное рассуждение о политике царя, по поводу датской декларации относительно несостоявшегося десанта в Шонии». Автором английского подлинника, который, как кажется, вовсе не был напечатан, считался граф Карл Гилленборг.

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.146

Содержание этой брошюры следующее: после общей характеристики Петра, его способностей, его «чисто политического духа» говорится о его честолюбии, о его страсти к накоплению богатств и к расширению могущества, о его путешествии по Европе в 1697 и 1698 годах и особенно о его пребывании в Англии, имевшем целью дать России возможность построить флот. Далее указано, не без сожаления, на неосторожность королей польского и датского при заключении союза с царем, на уменье Петра воспользоваться ошибками, сделанными Карлом XII, и на основание Петербурга. Затем следует очерк истории дипломатических переворотов о мире, краткое замечание о значении Полтавской битвы и указание на намерение Петра завоевать не только Лифляндию, Эстляндию и Финляндию, но со временем и всю Швецию. В довольно резких выражениях говорится о коварстве Петра в обращении с союзниками, т.е. с Польшей и Данией, которых он заставлял будто по пустому тратить силы и средства на борьбу со Швецией, с той целью, чтобы впоследствии тем удобнее воспользоваться изнеможением этих государств для своих честолюбивых планов. Таким образом, продолжает автор, Россия сделается в ближайшем будущем соперницей Англии, захватив в свои руки всю торговлю на севере Европы, а также торговлю с Персией и Турцией, что при успешном развитии промышленности в России становится еще более вероятным и удобоосуществимым. Наконец, автор прямо обвиняет Петра в том, что он имеет в виду взять себе остров Готланд, но, убедившись в невозможности привести в исполнение этот план, он отказался от участия в предприятии на Шонию, чем нанес сильный ущерб интересам своих союзников. Потом говорится о слухах касательно тайных переговоров между Петром и Карлом XII; такой образ действий автору кажется предосудительным; Петр характеризуется как интриган, каждую минуту готовый жертвовать пользой своих союзников. Из всего этого, по мнению автора, следует, что царь сделался чрезвычайно опасным для всей Европы и т.д. Поэтому нужно остерегаться его, противодействовать ему и, между прочим, препятствовать сближению Карла XII с Петром; иначе же все христианство не перестанет беспокоиться. Одним словом, дело дошло до кризиса,

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.147

и это обстоятельство заставляет каждого желать мира и покоя. Нужно всеми мерами стараться возвратить Швеции ее прежнее значение и проч.

Как видно, ничтожность России, по мнению автора этой брошюры, «La crise du Nord», считалась условием счастья Европы. В видах интересов всей Западной Европы вообще, а Англии, Голландии и Швеции в особенности, восстановление прежнего положения на северо-востоке, каково оно было до 1700 года, казалось автору необходимым средством мира и тишины.

Таковы были результаты пребывания Петра в Северной Германии и в Дании. Он мог быть доволен тем громадным значением, какое получила Россия. В письме к царевичу Алексею от 11 октября 1715 года он говорит: «Всем известно есть, что пред начинанием сея войны наш народ утеснен был от шведов, которые не только ограбили толь нужными отеческими пристаньми, но и разумным очам к нашему нелюбозрению добрый задернул завес и со всем светом коммуникацию пресекли. Но потом, когда сия война началась (которому делу един Бог руководцем был и есть), о коль великое гонение от сих всегдашних неприятелей, ради нашего неискусства в войне, претерпели и с какою горестию и терпением сию школу прошли, дондеже достойной степени вышереченного руководца помощию дошли! И тако сподобился видеть, что оный неприятель, от которого трепетали, едва не вящее от нас ныне трепещет. Что все, помогающу Вышнему, моими бедными и прочих истинных сыновей российских равноревностных трудами достижено». Говоря затем о значении военного искусства, царь замечает, что «воинским делом мы от тьмы к свету вышли, и которых не знали в свете, ныне почитают».

Все это, сказанное Петром накануне его путешествия в Западную Европу, подтвердилось еще более событиями 1716 года. Хотя и не произошло никаких особенно замечательных военных действий, все-таки приготовления к десанту в Шонию обнаруживали необычайную предприимчивость и смелость Петра, показывали, что Россия и на суше, и на море располагала весьма значительными средствами. Опасения, высказываемые на Западе относительно становившегося тягостным перевеса России, могли служить меркой результатов усилий Петра.

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.149

терине, оставшейся в Шверине: «О здешнем объявляю, что наш приезд сюды не даром, но с некоторою пользою» [10]; а к Апраксину: «Мы здесь по желанию короля прусского приехали и место небесполезное учинили» [11]. Прежний союз между Пруссией и Россией был скреплен. Король обязался, в случае нападения на Россию с какой-либо стороны с целью отнять у нее завоеванные у шведов области, гарантированные Пруссией, помогать россии или прямо войском, или диверсией в земли наладчика. Немного позже Фридрих Вильгельм письменно уверял царя в постоянстве своей дружбы, прося его быть уверенным, что никто не будет в состоянии когда-либо расторгнуть союз Пруссии с Россией [12]. Прощаясь с царем, король подарил ему великолепную яхту и «янтарный кабинет» [13]. В свою очередь царь обещал королю прислать ему пятьдесят великанов из русских солдат для его гвардии [14].

Довольно важным оказалось пребывание Петра в Гавельберге в следующем отношении. В сентябре 1716 года прусский король заключил с Фрацией секретное условие об охранении утрехтского и баденского договоров и об умиротворении севера; по случаю свидания с Петром в Гавельберге Фридрих Вильгельм счел нужным побудить царя следовать той же политике и присоединиться с этой целью к союзу. Этот вопрос был предметом бесед в Гавельберге, причем, однако, король не открывал царю, что он уже заключил договор с Францией. Прусский дипломат Книпгаузен затем был отправлен в Голландию с целью действовать на царя в этом направлении [15].

6 декабря 1716 года Петр прибыл в Амстердам. Туда же в

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.148

Пребывание в Голландии

На пути из Копенгагена в Голландию, поздней осенью 1716 года Петр остановился в Шверине. Сюда явился и гессен-кассельский дипломат Кетлер, начавший, как мы видели, во время пребывания Петра в Пирмонте переговоры о сепаратном мире со Швецией. Из донесения Кетлера о переговорах, происходивших в Шверине, видно, что Петр изъявил готовность возвратить Швеции Финляндию, за исключением Выборга, между тем как Кетлер непременно хотел удержать за Швецией Петербург и всю Лифляндию. Любопытно то обстоятельство, что при этом случае зашла речь и о Польше и что Петром было выражено желание сохранить там ограничение монархической власти [16].

Затем в местечке Гавельберге (12—17 ноября) происходило свидание между Петром и королем Фридрихом Вильгельмом I. Прусский король крепко держал сторону России. Когда Петр еще из Копенгагена дал знать берлинскому двору, что высадка в Шонию отложена, то здесь без возражения приняты были причины, представленные царем, и вся вина сложена на датчан. Сам король объявил Головкину, что считает все внушения ганноверского двора ложными, происходящими от личной злобы Бернсторфа, и поэтому отклонил свидание с английским королем. Из Ганновера не переставали приходить в Берлин внушения о разных замыслах царя, но Фридрих Вильгельм не обращал на это никакого внимания и, в противность ганноверскому правительству, внушал царю, чтоб он не выводил своих войск из Мекленбурга, потому что если шведский король нападет на Данию, то без русских войск ни Дании, ни Пруссии нельзя будет с ними успешно бороться, а король английский не поможет [17]. При таких обстоятельствах встреча короля с царем достигла своей цели. Петр писал из Гавельберга Ека-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.150

начале февраля 1717 года прибыла и Екатерина, после того как она в Везеле 2 января родила царевича Павла Петровича, скончавшегося тотчас же после рождения [18].

В Голландии Петр оставался несколько месяцев. В продолжение этого времени он был занят столько же вопросами внешней политики, сколько приобретением разносторонних сведений в области хозяйства, наук и искусств. Во время первого пребывания царя в Голландии (1697—98) он был юношей; его занимало главным образом кораблестроение; двадцатью годами позже, он приехал в Голландию с гораздо большим запасом сведений, с более широким кругозором. В первый свой приезд он явился в Голландию неопытным государем малоизвестного, чуждого Европе Московского царства, ныне же он мог считаться представителем великой державы, знаменитым полководцем, влиятельным членом союза государств, заключенного против Швеции. Со времени первого пребывания Петра в Голландии дипломатические сношения между Россией и Нидерландами сделались более оживленными. С тех пор русские дипломаты в Амстердаме и в Гааге, Матвеев и Куракин, играли довольно важную роль. Россия все более и более участвовала в общеевропейских делах, а главный город в Нидерландах, Гаага, именно в это время сделался средоточием дипломатических дел в Европе [19].

Мы видели выше, как возрастающее могущество России не нравилось генеральным штатам. Между царем и Голландией накануне приезда Петра в Амстердам происходили разные, хотя и не особенно важные дипломатические столкновения. В Голландии не одобряли образа действий Петра, в Данциге опасались, что русские станут мешать свободе торговли на Балтийском море, жаловались на притеснения голландских купцов в России и проч.

Из писем шведского дипломата Прейса, в то время находив-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.151

шегося в Гааге, видно, что генеральные штаты не особенно обрадовались приезду царя. Ходили слухи о намерении Петра продолжать в Голландии тайные переговоры о мире с Швецией. Шведский дипломат барон Герц еще до приезда Петра в Голландию находился в сношениях с Куракиным. Нельзя сомневаться в том, что поездка Петра в Голландию состояла в самой тесной связи с этими переговорами, хотя и об этой, так сказать, закулисной истории дипломатических сношений до нас дошли лишь весьма отрывочные данные.

В конце февраля Петр заболел, но именно во время болезни его происходили довольно важные переговоры между Россией и Англией. Петр намеревался иметь свидание с королем Георгом; последний пробыл некоторое время в Ганновере и через Голландию вернулся обратно в Англию. В кружках дипломатов рассказывали, что свидание царя с королем должно было состояться в одном местечке между Утрехтом и Лейденом. По другим известиям, местом свидания был назначен город Флардинген [20]. Свидание не состоялось, отчасти по случаю болезни царя, но особенно, как кажется, вследствие некоторого разлада между Россией и Англией. Поводом к этому разладу послужил вопрос о русских войсках, находившихся в Северной Германии. Пока эти войска оставались в Мекленбурге, английский король считал положение ганноверских владений опасным. Поэтому он старался принудить царя к выводу своих войск из Северной Германии. Переговоры об этом происходили именно во время болезни Петра, в Гааге. Однако Петр не обращал внимания на просьбы и представления английского короля, императора, германского сейма и отвечал всем в общих выражениях. Из бесед с бароном Шафировым, политические способности которого произвели глубокое впечатление на императорского посла барона Геемса, последний узнал о полном разладе между союзниками и из этого заключил, что можно ожидать скорого заключения мира со Швецией [21]. Англичане грозили насильно принудить русские войска оставить Меклен-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.152

бургскую область, а русские дипломаты грозили сосредоточить еще большее количество войска в Северной Германии. Таким образом, отношения к Англии остались неопределенными. Шведский дипломат Прейс писал в это время: «Геемс говорит, что трудно выразить ту ненависть, которую он встретил в министрах царя к английскому королю; она доходит до того, что Шафиров назвал Бернсторфа мошенником (fripon[22].

Особенно натянутыми оставались отношения Петра к Дании. Именно в это время явилась вышеупомянутая «декларация» Дании по поводу несостоявшейся высадки в Шонию. Из донесений Прейса мы узнаем, как резко говорил царь об этой манифестации короля Фридриха IV. Скоро появилась и другая брошюра «Письмо одного мекленбургского дворянина к своему другу в Копенгаген», в которой были выставлены на вид интриги Дании и в которой образ действий царя оправдывался во всех отношениях [23]. Утешением в это тяжелое время были дружеские отношения с Пруссией. Фридрих Вильгельм I и его министр Ильген постоянно говорили о необходимости тесной дружбы между обеими державами [24].

Среди всех этих забот, о которых свидетельствует многосложная переписка царя с Меншиковым, Шереметевым, Апраксиным и др., было получено из Англии важное известие об арестовании шведского посла Гилленборга по случаю открытия тайных сношений Швеции с партией претендентов-Стюартов. Сообщая об этом происшествии царю, русский посол Веселовский называл этот случай «очень полезным интересам вашего царского величества». Петр был действительно рад этому эпизоду и ожидал войны между Англией и Швецией. К Апраксину он писал: «Ныне не правда ль моя, что всегда я за здоровье сего начинателя (Карла XII) пил? ибо сего никакою ценою не купишь, что сам сделал». Тотчас он отправил подробные инструкции Веселовскому о предложении Англии русской по-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.153

мощи в случае войны. Тем не менее отношения между Россией и Англией оставались холодными. К тому же в бумагах, найденных у Гилленборга, было упомянуто о русском дворе, именно о царском медике Эрскине (Areskin), приверженце Стюартов. По поводу этого дела возникла переписка с английским двором. Царь отправил в Англию Толстого, но Толстой был принят холодно, и отношения между Англией и царем оставались натянутыми [25].

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Droysen. «Gesch. d. preuss. Pol.», IV, 174.

[2] Соловьев, XVII, 59.

[3] Droysen, IV, 174.

[4] Журнал 1716 г., 90—95.

[5] Соловьев, XVII, 60.

[6] Mahon. «History of England», I. 342. «Jt is certain, that if the Czar be let alone three years, he will be absolute master in those seas».

[7] IV, 2, 177—181.

[8] Соловьев, XVII, 61; Droysen, IV, 2, 210.

[9] См. некоторые подробности об этой полемике в моей статье «Путешествия Петра» в «Русском Вестнике», CLI, 186 и след.

[10] Письма российских государей, I, 50.

[11] «Материалы для истории русского флота», II, 156.

[12] Droysen, IV, 2, 210.

[13] Письма российских государей, I, 50. Mem. de Frederique Sophie Wtthelmine, Brunswick, 1810, I, 45. Сборник московского главного архива, вып. I.

[14] Scheltema, II, 7.

[15] См. записку Л. ле Драна, сост. в 1726 г., напеч. в Сб. исторического общества, XXXIV .

[16] Dass nicht zugegeben werden durfe, dass sich daruber jemalen einer Souverain machte, cm. Herrmann, «Peter d. Grosse u. d. Zarewitsch Alexei», XV.

[17] Соловьев, XVII, 61.

[18] Петр приписывал этот несчастный случай пренебрежению, оказанному царице во время ее путешествия через Ганноверские владения. См. Соловьева, XVII, 63.

[19] Гашар (Gachard) замечает в «Bulletin de 1'acad. royale de Belgique», 1878, т. 46, 511: «On salt que le Haye etait consideree, a cette epoque, comme le centre des negotiations de 1'Europe».

[20] Чтения Московского общества истории и древностей, 1877, 8; Herrmann. «P. d. Gr. u. Zar. Alexei», 191—192.

[21] Lamberty, X, 105—106.

[22] Чтения, 1877, II, 7—8.

[23] Lamberty, IX, 628—636.

[24] Соловьев, XVII, 73—74.

[25] Соловьев, XVII, 664—667.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.