Предыдущий | Оглавление | Следующий

Данциг. Пирмонт

Путешествие Петра за границу в 1716 и 1717 годах отличается от поездок 1711 и 1712 годов и продолжительностью, и дальностью. Никогда Петр так долго не находился за границей, как в это путешествие, относящееся к самому блестящему времени его внешней политики.

Накануне этого путешествия происходили довольно важные военные действия в Померании. Успехи русских войск сильно озадачивали даже союзников России, не говоря уже о ее противниках. Только прусский король оказался весьма довольным торжеством России, надеясь на получение значительных выгод при посредстве царя.

Достойно внимания случившееся около этого же времени первое знакомство Петра с английским адмиралом Норрисом. Летом 1715 года царь находился в Ревеле и много крейсировал в окрестностях этого города. Туда же прибыл Норрис с эскадрой, и царь несколько раз, иногда даже в сопровождении Екатерины, бывал гостем адмирала. Последний был также приглашаем к царю [1]. Знакомство с Норрисом возобновилось в 1716 году, в пребывание Петра в Копенгагене.

Уже с 1712 года завязались сношения между Россией и Мекленбургом. Затруднительное положение, в котором находился герцог Карл-Леопольд, заставило его искать покровительства у самого сильного из союзных государей, у царя. Чтоб упрочить себе это покровительство, герцог решился предложить свою руку племяннице Петра Екатерине Ивановне. В начале 1716 года в Петербурге был заключен брачный договор. На Западе стали подозревать, что Петр намеревался назначить в приданое племяннице кое-какие завоевания. Начали говорить о Висмаре. Куракин представлял Петру, что все эти планы «противны» двору английскому и что на Западе не желают, чтобы Россия имела сообщение с Германией посредством Балтийского моря [2].

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.134

27 января 1716 года Петр выехал из Петербурга. В Риге происходили переговоры между Петром и адъютантом прусского короля Грёбеном о военных действиях в Померании, в особенности же о городе Висмаре [3]. Затем Петр отправился в Данциг, куда прибыл и король Август. Уже до этого король испытывал превосходство России, содержавшей в Польше свои войска и нередко обращавшейся с ней, как с завоеванной страной. В Данциге Петр распоряжался, как у себя дома. Он был встречен русскими генералами; там было много русских войск; около Данцига находился русский флот. Король Август производил на современников скорее впечатление вассала, угождавшего своему ленному владетелю, нежели хозяина дома, принимавшего у себя почетного гостя. Видя, с какой надменностью Петр в Данциге обращался с королем Августом, современники в Западной Европе ужаснулись [4]. Прусские министры опять представляли своему королю опасность, грозившую ему со стороны Петра, но король выразил надежду, что Пруссия всегда будет в состоянии доказать России, какая разница существует между Польшей и Пруссией [5]. Во всяком случае, устраиваемые Петром в Данциге смотры казались демонстрациями, имевшими целью внушить современникам высокое понятие о значении России.

Петр был чрезвычайно недоволен настроением умов в Данциге и строго требовал прекращения всех связей между этим городом и шведами. Вопрос об отношениях царя и русского войска к Данцигу наделал довольно много шуму. Данциг обратился к Нидерландской республике и к английскому королю за помощью.

И осада Висмара не обошлась без неприятностей. Между русскими, прусскими и датскими генералами происходило разногласие. Князь А.И. Репнин, командовавший русскими войсками, явился поздно, так сказать, накануне сдачи города. Датский генерал Девиц объявил Репнину, что не может впустить русских в сдавшийся город. Дело чуть не дошло до насилия, но русские

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.135

войска не были впущены в Висмар, и Репнин был принужден вернуться назад. Петр, имея в виду высадку в Шонию, что, по его мнению, должно было иметь решительное влияние на ход войны, не хотел ссориться с Данией и ограничился сильными представлениями королю насчет поступка генерала Девица [6].

Все это происходило во время пребывания Петра в Данциге, где 8 апреля отпраздновали свадьбу племянницы царя с герцогом Мекленбургским. На пути из Данцига в Мекленбург, Петр в Штетине встретился с прусским королем. К сожалению, не сохранилось сведений о переговорах при этом случае [7]. На пути в Шверин Петр в разных местах встречал отряды русских войск. Во время пребывания Петра в Шверине происходили переговоры об условиях брака герцога, о городе Висмаре, об удовлетворении герцога за военные убытки, и, как считается вероятным, о проекте промена Мекленбурга на Курляндию.

Царь и его спутники, как видно из разных случаев произвольных действий, чувствовали себя в Мекленбургской области, как у себя дома, и не стеснялись нисколько распоряжаться по своему усмотрению. Насильственные меры герцога по отношению к дворянству были, по-видимому, одобрены царем. Такой образ действий русских раздражал не только противников, но и союзников царя. Германский император не переставал убеждать царя вывести свои войска из Мекленбурга. И Англия заявляла о своем неудовольствии по поводу действий русских [8].

Во время пребывания Петра в Гамбурге царь вел переговоры с приехавшим туда же королем датским и условился с ним о нападении на Шонию [9]. Вскоре оказалось, что другие союзники, Ганновер и Пруссия, были весьма недовольны этим соглашени-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.136

ем. Королю датскому представляли, в какой мере должно было казаться опасным появление в Германии, по пути в Данию, тридцатитысячного русского войска, и указывали, что русские войска будут содействовать разорению Мекленбурга, Померании, Голштинии и Дании, что царь, по всей вероятности, намерен взять себе или Висмар, или какую-либо укрепленную гавань в Померании, и что, допустив раз к себе столь опасных гостей, чрезвычайно трудно сбыть их с рук [10].

После свидания с Фридрихом IV Петр отправился в Пирмонт для лечения. Здесь он пробыл от 26 мая до 15 июня. Сюда приехал и Лейбниц, который несколько дней провел в беседах с царем о разных проектах, задуманных им для России. В письмах к разным знакомым Лейбниц восхвалял громадные способности царя, его опытность, многосторонние познания, его страсть заниматься механикой, астрономией, географией и проч.

Лечение, развлечения, беседы с Лейбницем не мешали Петру заниматься политическими делами. Дипломатические переговоры не прекращались. При царе были его министры. В Пирмонте явились представители различных держав и побывали у царя, чтобы пожелать ему успешного пользования минеральными водами. Между этими дипломатами находился императорский посол граф фон Меч, которому было поручено Карлом VI от имени императора просить Петра, чтоб он оставил свое намерение сделать высадку в Шонию и вывел свои войска из Меклен-бургской области [11].

Гораздо важнее были переговоры, веденные гессен-кассель-ским дипломатом, обер-гофмаршалом и тайным советником фон Кетлером. Сын ландграфа гессен-кассельского Карла был женат на сестре шведского короля Карла XII. Поэтому ландграф желал взять на себя роль посредника между Карлом XII и Петром. Кетлеру было поручено разузнать в Пирмонте, на каких условиях царь согласился бы заключить мир с Швецией. Посредством предварительного соглашения между Петром и шведским королем ландграф надеялся принудить и прочих противников

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.137

Карла XII к заключению мира. Отношения Петра к союзникам, однако, требовали крайней осторожности, и потому царь не дал решительного ответа [12].

Таким образом, в Пирмонте начались переговоры, которые затем продолжались в Гааге. Летом 1716 года Куракин в Гааге имел свидание с генерал-лейтенантом Ранком, бывшим шведским подданным, вступившим на службу ландграфа гессен-кассельского. Ранк передал следующие слова Петра, сказанные в Пирмонте в ответ на предложения Кетлера: «Можно ли со шведским королем переговариваться о мире, когда он не имеет никакого желания мириться и называет меня и весь народ русский варварами?» Передавая эти слова Петра, Ранк заметил Куракину, что царю несправедливо донесено об отзывах о нем Карла XII. «Я, — говорил Ранк, — был при шведском короле в Турции и в Стральзунде с полгода, и во все время Карл отзывался о царском величестве с большим уважением: он считает его первым государем в целой Европе. Надобно всячески стараться уничтожить личное раздражение между государями, ибо этим проложится дорога к миру между ними» [13].

Несмотря на представления императорского двора, несмотря на уверения ландграфа гессен-кассельского относительно склонности Карла XII к миру, Петр был убежден в необходимости продолжать военные действия и именно сделать высадку в южной части Швеции. Для такого морского похода Петр нуждался в свежих силах и потому был особенно доволен успехом лечения в Пирмонте.

Из Пирмонта Петр отправился в Данию. Между тем как он поехал через Росток и оттуда с галерным флотом приближался к Копенгагену, 5 000 человек конницы двигались из Мекленбурга через Голштинию, Шлезвиг, к острову Фюнен. Таким образом, Петр явился в Данию со значительными военными силами.

От успеха десанта в Шонию можно было ожидать окончания войны. «Кризис на севере» помешал этому успеху.

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.138

Кризис на Севере

Мысль о десанте в Швецию занимала Петра с давних пор. Для этой цели было необходимо содействие Дании. Уже в 1713 году царем было сделано предложение атаковать Карлскрону [14]. Затем в 1715 году был составлен проект о совместном действии русского и датского флотов.

Нападение на Швецию Петр считал необходимым средством принудить Карла XII к заключению мира. Король Фридрих IV при этом, однако, жаловался на недостаток в деньгах, рассчитывал на русские субсидии, медлил, извинялся разными затруднениями, в которых он сам находился, необходимостью прикрывать берега Норвегии и проч. Петр был очень недоволен и старался действовать на короля через русского посла в Копенгагене князя В.Л. Долгорукого.

Желая сосредоточить свои войска и свою эскадру в Дании, чтоб оттуда напасть на Швецию, царь принимал разные меры, для перевозки и прокормления солдат и моряков. При этом происходили частые столкновения с Данией. Долгорукий постоянно должен был хлопотать о том, чтобы Дания исполнила обещания, данные в мае 1716 года в конвенции, заключенной между царем и Фридрихом IV близ Гамбурга. Одним из важнейших; условий удачного исхода имевшегося в виду предприятия было число транспортных судов для перевозки значительных масс русских войск из Мекленбурга в Данию. Многое зависело от исполнения этого обещания со стороны датского короля.

Со всех сторон начали сосредоточиваться в Копенгагене значительные военные силы. Из Англии туда прибыл Бредаль с русской эскадрой, снаряженной в Англии. Из Ревеля ожидали прибытия большого русского флота; из Мекленбурга сухопутные войска должны были отправиться в Данию; галерный флот берегов Померании приближался к Варнемюнде. Таким образом, Петр, отправляясь в Данию, мог ожидать исполнения

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.139

ближайшем будущем своего желания нанести сильный удар самой Швеции и этим принудить Карла XII к миру. Первым условием успеха было согласие союзников.

Надежды Петра не сбылись. Военные действия сделались невозможными вследствие разлада между союзниками. Опасения чрезмерного могущества Петра росли. Сам Петр не доверял союзникам. До настоящего времени, впрочем, при недостаточном материале закулисной дипломатической истории, остается невозможным разъяснить вопрос, что было причиной неосуществления десанта в Шонию: царь обвинял союзников в неохоте к действиям, в умышленном замедлении хода дел; союзники же обвиняли царя в том, что он, серьезно думая о заключении сепаратного мира с Швецией, сам не хотел действовать. Дело в том, что интересы союзников шли врознь. Особенно Англия не желала чрезмерного унижения Швеции и возвышения России. И англичане, и датчане в это время относились к Петру враждебно, хотя их внутреннее озлобление и прикрывалось внешними формами приличия, учтивости и даже дружбы [15].

Петр мог быть доволен оказанным не только ему, но и царице Екатерине в Копенгагене приемом. Саксонский дипломат Лос писал барону Мантейфелю: «Король датский всячески старается угодить царю; королева отдала первая визит царице» и проч. Но в то же время Лос сообщил о некоторых случаях недоразумений, происходивших между Фридрихом IV и Петром. Царь хотел чаще видеться с королем, оставляя в стороне все правила этикета, король же иногда бывал недоступным, избегал встреч с Петром [16]. К тому же датчане объявили, что нельзя приступить к экспедиции в Шонию до прибытия адмирала Габеля, находившегося с датской эскадрой тогда у берегов Норвегии [17].

22 июля наконец царь, не вытерпев, отправился на шняве «Принцесса» в сопровождении двух судов для рекогносцировки шведского берега к северу от Копенгагена до Ландскроны и

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.140

дальше. Тут Петр увидел, что неприятель укрепил все удобные для десанта места. На третий день он возвратился в Копенгаген. Даже и после приезда Габеля старания Петра склонить датчан к ускорению действий не имели успеха. Петр писал к Апраксину: «Все добро делается, только датскою скоростью; жаль времени, да делать нечего».

Наконец в начале августа на копенгагенском рейде происходила торжественная церемония отправления соединенных эскадр «в поход». При этом Петр играл первенствующую роль. Он казался душой всего предприятия. Ему принадлежала инициатива похода. Он был главнокомандующим. Ему было оказываемо особенное уважение как начальнику.

Не прошло еще двух десятилетий, как Петр в Голландии учился морскому делу. С тех пор Россия сделалась сильной морской державой, первоклассным государством. Царь находился во главе союза, составившегося против Швеции, и, в качестве моряка и воина, как специалист в морской войне, он стоял возле адмиралов Англии, Голландии, Дании. Положение России, значение царя заставляли иностранных адмиралов признать Петра начальником экспедиции. В память этого события была выбита медаль, на которой царь был представлен окруженным трофеями с надписью: «Петр Великий Всероссийский, 1716 год», на другой стороне изображен Нептун, владеющий четырьмя флагами, с надписью: «Владычествует четырьмя» [18]. Барон Шафиров писал к князю Меншикову: «Такой чести ни который монарх от начала света не имел, что изволит ныне командовать четырех народов флотами, а именно: английским, русским, датским и голландским, чем вашу светлость поздравляю» [19].

Однако при всех любезностях, при всей торжественности морского этикета, скоро обнаружилось некоторое несогласие между начальствами союзных эскадр. Морской поход не повел ни к какому результату. Высадка на берега Швеции не состоялась. Нигде союзники не встретили шведского флота, благоразумно скрывавшегося в удобной и сильной шведской гавани

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.141

Карлскроне. Весь поход, таким образом, остался простой рекогносцировкой в больших размерах и обратился в прогулку, имевшую значение политической демонстрации [20].

Чрезвычайно рельефно Петр в письме к Екатерине характеризовал странное положение, в котором он находился. 13 августа он писал ей с корабля «Ингерманландия»: «О здешнем объявляем, что болтаемся туне, ибо что молодые лошади в карете, так наши соединения, а наипаче коренные сволочь хотят, да пристяжные думают; чего для я намерен скоро отсель к вам быть» [21].

Очевидно, царю надоело «болтание туне», так как от подобных военных действий нельзя было ожидать никакого успеха; он, по всей вероятности, скорее надеялся на дипломатические переговоры. На союзников нельзя было полагаться; нужно было думать о мире со Швецией помимо союзников. Мы знаем, что уже в Пирмонте царю было сделано предложение заключить сепаратный мир. Переговоры, происходившие в Голландии после пребывания царя в Дании, а немного позже съезд русских и шведских дипломатов на одном из Аландских островов заставляют нас считать вероятным, что уже во время пребывания в Дании при нерадении союзников царь мечтал о сепаратном мире.

Поэтому Петр должен был думать о возвращении в Копенгаген, где он предполагал сосредоточить все находившиеся в его распоряжении сухопутные силы. Для этого он нуждался в транспортных судах датчан. Как видно, царь все еще на всякий случай был занят мыслью о продолжении военных действий, о сильном ударе, который нужно нанести Швеции для окончания войны. Однако датчане медлили доставлением транспортных судов, и вследствие этого росло раздражение царя. Петр, еще находясь на флоте, прямо говорил адмиралам о нерадении: «Если датчане того не исполнят, то они будут причиною худого Северного союза» [22].

Приехав в Копенгаген 24 августа, Петр тотчас же спросил о

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.142

причинах замедления в отправке транспортных судов. Есть основание думать, что объяснения по этому поводу не были особенно дружескими. Союзники были недовольны друг другом.

В конце августа царь опять предпринимал поездки с целью рекогносцирования шведских берегов. При одной из этих поездок дело дошло до перестрелки. С русских кораблей стреляли по шведским батареям; одним из выстрелов с шведских батарей шнява «Принцесса», на которой находился Петр, «была ранена», как сказано в «Походном Журнале».

«Генеральный консилиум» у царя с министрами и генералами 1 сентября решил: отложить десант в Шонию до будущего лета. Особенно Меншиков, как видно из его писем к царю, считал такой десант делом чрезвычайно опасным. Именно на эти опасности и затруднения было обращено внимание в конференциях Петра с королем датским и с русскими и датскими генералами и министрами. Существенный вопрос состоял в том: как перевезти в такое позднее время на неприятельские берега тайком значительное войско; высадившись, надобно дать сражение, потом брать города Ландскрону и Мальмэ, но где же зимовать, если взять эти города не удастся? Датчане указывали, что зимовать можно при Гельзинегэре, в окопах, а людям поделать землянки. Но от такой зимовки, возражали русские, должно пропасть больше народу, чем в сражении. Наконец Петр велел объявить датскому двору решительно, что высадка невозможна, что ее надобно отложить до будущей весны [23].

После этого датчане, весьма недовольные Петром, начали требовать немедленного удаления русских войск из Дании [24]. Отношения между союзниками становились все более и более натянутыми. Петр должен был действовать осторожно: он боялся измены со стороны датчан. Зачем такая медленность с их стороны? Зачем дана неприятелю возможность укрепиться? Получались известия, что министр английского короля Георга Бернсторф с товарищами ведет крамолу, что генерал-кригско-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.143

миссар Шультен подкуплен и нарочно медлил транспортом, чтобы заставить русских сделать высадку в осеннее, самое неудобное время, «ведая», по словам Петра, «что когда в такое время без рассуждения пойдем, то или пропадем, или так отончаем, что по их музыке танцевать принуждены будем» [25].

В сентябре 1716 года дело едва не дошло до кризиса. Союзники обвиняли друг друга в измене. Король датский в появившейся немного позже особой «декларации о причинах, заставивших его отказаться от предполагаемого десанта» [26], говорил, что царь нарочно медлил перевозкой своих войск, а затем под предлогом позднего времени не хотел высаживаться на шведские берега, потому что находится в сношениях с шведским правительством.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Походные журналы, 1715, 62—64.

[2] Соловьев, XVII, 52.

[3] Роликов, доп., XI, 92—101.

[4] См. статью Рейхардта о короле Августе в журнале «Im neuen Reich», 1877, № 25.

[5] Droysen. «Gesch. d. preuss. Politib, IV, 2, 157—158.

[6] Соловьев, XVII, 55—56.

[7] Журнал, 1716, 21—22; Herrmann, IV, 84.

[8] См. многие любопытные подробности о пребывании в Мекленбур-ге по рассказам Эйхгольца в «Русской Старине», XII, 13—18.

[9] Соловьев, XVII, 56. «Материалы для истории русского флота», II, 71. Некоторые важные данные об отношениях Петра к Дании и о заключении этой конвенции в соч. «Studier til den store nordiske Krigs Historic, Af. Dr. E. Holm», Kjobenhavn, 1881, 1—43.

[10] Herrmann. «Peter d. Gr», IX.

[11] Там же.

[12] Из Марбургского архива у Германка, XIXII.

[13] Соловьев, XVII, 61—62.

[14] «Материалы для истории флота», IV, 87.

[15] См. подробности в моей статье «Путешествия Петра 1711—1717 гг.» в «Русском Вестнике», 1880, CLI, 161—168.

[16] Сб. История Отечества, XX, 61—64.

[17] Журнал, 1716 г.

[18] Hiversen. «Medafllen auf d. Thaten P. d. Gr». S. Pet., 1872, 46.

[19] «Материалы для истории флота», II, 110.

[20] Подробности см. в Походных журналах, 1716.

[21] См. Письма русских государей, 9, где число этого письма ошибочно показано 13 июля, вместо 13 августа.

[22] Журнал, 39.

[23] Соловьев, XVII, 59.

[24] Lamberty. «Memoires pour servir a 1'histoire du XVIII siecle», IX

[25] Сообщено Соловьевым, XVII, 59. Где, когда, кому все это было сказано Петром? Нельзя не сожалеть, что Соловьев не сообщил подробностей.

[26] Мы пользовались брошюрой «La crise du Nord», появившейся в 1717 году. Декларация эта напечатана также у Ламберта в «Memoires pour servir a ITiistoire du XVIII siecle», 624—627.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.