Предыдущий | Оглавление | Следующий

Этот рассказ, сам по себе не лишенный правдоподобия, не подтверждается никакими другими данными. Как бы то ни было, царь оставался в лагере, разделяя с войском всю опасность отчаянного положения.

Рассказывают далее, что царь, когда не было надежды на спасение, писал сенату, что он с войском окружен в семь кругов сильнейшей турецкой силой, что предвидит поражение и возможность попасть в турецкий плен. «Если, — сказано в этом мнимом письме царя к сенату, — случится сие последнее, то вы не должны меня почитать своим царем и государем и не исполнять, что мною, хотя бы то по собственноручному повелению от нас, было требуемо, покамест я сам не явлюся между вами в лице моем; но если я погибну и вы верные известия получите о моей смерти, то выберете между собою достойнейшего мне в наследники».

Этот рассказ не соответствует историческому факту и оказы-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.112

ваеггся легевдой, выдумкой позднейшего времени [1]. Петр не предавался в такой мере отчаянию, не считал себя погибшим и не думал как о средстве спасения России о выборе царя из членов сената, между которыми даже не было лиц, пользовавшихся особенным доверием Петра. В сущности, даже нет основания придавать такому письму, если бы даже оно и было написано, значение геройского подвига, свидетельствовавшего будто о самоотвержении и патриотизме.

Нет сомнения, что русское войско накануне кризиса сражалось храбро. Немного позже Петр в письме к сенату хвалил доблесть армии, сознавал, впрочем, что «никогда, как и начал служить, в такой дисперации не были» [2]. Тут-то именно оказалось, что русское войско со времени Нарвской битвы научилось весьма многому. Однако храбрость и дисциплина при громадном превосходстве сил турок не помогали, и приходилось думать о заключении перемирия.

К счастью, и в турецком лагере желали прекращения военных действий: янычары волновались; к тому же получено известие, что генерал Рённе занял Браилов. Захваченные в плен турки объявили, что визирь желает вступить в мирные переговоры. Это заявление подало русским слабую надежду выйти мирным путем из своего ужасного положения.

Шереметев отправил к визирю трубача с письмом, в котором предлагалось прекратить кровопролитие. Ответа не было, и Шереметев послал другое письмо, с просьбой о «наискорейшей ре-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.113

золюции». На это второе письмо визирь прислал ответ, что он от доброго мира не отрицается и чтоб прислали для переговоров знатного человека [3]. Тотчас же Шафиров с небольшою свитой отправился в турецкий лагерь. Из данного ему царем наказа видно, что Петр считал свое положение чрезвычайно опасным. В наказе было сказано: «1) Туркам все города завоеванные отдать, а построенные на их землях разорить, а буде заупрямятся, позволить отдать; 2) буде же о шведах станут говорить — отданием Лифляндов, а буде на одном на том не могут довольствоваться, то и прочая помалу уступить, кроме Ингрии, за которую, буде так не захочет уступить, то отдать Псков, буде же того мало, то отдам и иные провинции, а буде возможно, то лучше б не именовать, но на волю сатанинскую положить; 3) о Лещинском буде станут говорить, позволить на то; 4) в прочем, что возможно, салатана всячески удовольствовать, чтоб для того за шведа не зело старался» [4].

Как видно, царь прежде всего думал об удержании за собой Петербурга. Для этой цели он был готов жертвовать в случае необходимости разными русскими областями. То обстоятельство, однако, что при открытии переговоров не было вовсе речи о капитуляции всей русской армии, но лишь о заключении между Россией, Турцией и Швецией окончательного мира, свидетельствует о жалком образе действий визиря. Если бы турки продолжали военные действия и принудили русских сдаться, то положение Порты при ведении переговоров было бы гораздо выгоднее. Здесь, очевидно, действовал подкуп. Царь позволил Шафирову обещать визирю и другим начальным лицам значительные суммы денег.

О ходе переговоров, продолжавшихся два дня, мы знаем немного. В молдавских источниках рассказано, что турки действительно заговорили об отдаче шведам завоеванных областей. Об особенно деятельном и успешном участии Екатерины в переговорах упомянуто в некоторых источниках; однако при отсутствии

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.114

более точных данных об этом деле мы не можем определить меру заслуги, оказанной в данном случае Екатериной Петру и государству. Как бы то ни было, благодаря, как кажется, более всего продажности турецких сановников, ловкий Шафиров уже 11 июля мог известить царя о благополучном окончании переговоров. Главные условия были следующие: 1) отдать туркам Азов в таком состоянии, как он взят был; новопостроенные города: Таганрог, Каменный Затон и Новобогородицкой, на устье Самары, разорить; 2) в польские дела царю не мешаться, казаков не обеспокоить и не вступаться в них; 3) купцам с обеих сторон вольно приезжать торговать, а послу царскому впредь в Царыраде не быть; 4) королю шведскому царь должен позволить свободный проход в его владения, и если оба согласятся, то и мир заключить; 5) чтоб подданным обоих государств никаких убытков не было; 6) войскам царя свободный проход в свои земли позволяется. До подтверждения и исполнения договора Шафиров и сын фельдмаршала Шереметева должны оставаться в Турции.

Легко представить себе радость русских, когда они узнали о заключении мира: радость была тем сильнее, чем меньше было надежды на такой исход. Один из служивших в русском войске иностранцев говорит: «Если бы, поутру 12 числа кто-нибудь сказал, что мир будет заключен на таких условиях, то все сочли бы его сумасшедшим. Когда отправился трубач к визирю с первым предложением, то фельдмаршал Шереметев сказал нам, что тот, кто присоветовал царскому величеству сделать этот шаг, должен считаться самым бессмысленным человеком в целом свете, но если визирь примет предложение, то он, фельдмаршал, отдаст ему преимущество в бессмыслии».

Петр, привыкший в последние годы к победам, тяжко страдал в несчастии. Излагая положение дела и изъявляя сожаление, что должен «писать о такой материи», он сообщил сенату об условиях договора, прибавляя: «И тако тот смертный пир сим кончился: сие дело есть хотя и не без печали, что лишиться тех мест, где столько труда и убытков положено, однако ж, чаю сим лишением другой стороне великое укрепление, которая несравнительною прибылью нам есть».

Из этих слов видно, какое значение Петр придавал Петербургу

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.115

и вообще северо-западу, «другой стороне». Меншиков вполне разделял взгляд Петра на этот предмет. Он писал царю о своей радости по случаю скорого окончания войны. Затем он заметил: «Что же о лишении мест, к которым многой труд и убытки положены, и в том да будет воля оныя места давшего и паки тех мест нас лишившего Спасителя нашего, Который, надеюсь, что по Своей к нам милости, либо паки оныя по времени вам возвратит, а особливо оный убыток сугубо наградить изволит укреплением сего места (т.е. Петербурга), которое, правда воистинно, несравнительною прибылью нам есть. Ныне же молим того же Всемогущего Бога, дабы сподобил нас вашу милость здесь вскоре видеть, чтоб мимошедшие столь прежестокия горести видением сего парадиза вскоре в сладость претворитись могли» [5].

Петр без препятствия мог с войском возвратиться в Россию. Исполнение договора, заключенного с турками, встретило затруднения. Помехою этому, между прочим, был сам Карл XII, крайне раздраженный состоявшимся между Турцией и Россией соглашением и не желавший пока покидать турецкие владения, в которых он находился. Царь приказал Апраксину не отдавать Азова туркам прежде, чем не получит от Шафирова известия, что султан подтвердил прутский договор и Карл XII выслан из турецких владений. Шафиров и молодой Шереметев, находившиеся в руках турок, очутились в весьма неловком положении. Царь медлил выдачей Азова. Чего стоило ему очищение и разорение этой крепости, видно из его письма к Апраксину, от 19 сентября: «Как не своею рукою пишу: нужда турок удовольствовать... пока не услышишь о выходе короля шведского и к нам не отпишешься, Азова не отдавай, но немедленно пиши, к какому времени можешь исправиться, а испражнения весьма надобно учинить, как возможно скоро, из обеих крепостей. Таганрог разорить, как возможно низко, однако же, не портя фундамента, ибо может Бог по времени инаково учинить, что разумному досыть» [6].

Между тем турецкие сановники дорого поплатились за Прутский договор. Султан узнал через недоброжелателей визиря, что

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.116

при заключении мира дело не обошлось без русских обозов с золотом, отправленных в турецкий лагерь. Визирь был сослан на остров Лемнос; некоторые из сановников, участвовавших в заключении мира, были казнены.

Отношения к Турции после Прутского договора не только не улучшились, но становились все более и более натянутыми. Каждую минуту можно было ожидать возобновления военных действий. Шафирову, однако, удалось избегнуть нового разрыва с Портой; в своих письмах к царю он сильно жаловался на происки французского посла, постоянно действовавшего в интересах Швеции и старавшегося возбуждать Порту против России. Дошло до того, что султан требовал уступки некоторой части Малороссии, чтобы заручиться миролюбием России. Все это заставило Петра наконец очистить Азов и срыть Таганрог. При посредстве Голландии и Англии был заключен в Адрианополе 24 июня 1713 года окончательный мир с Турцией [7].

Союзники царя, турецкие христиане, очутились в отчаянном положении. Недаром Кантемир в лагере на берегу Прута умолял царя не заключать мира с Турцией. Он сам, а вместе с ним и многие молдаване, переселились в Россию; Молдавия же жестоко пострадала от опустошения огнем и мечом турками.

В надежде на успех русского оружия и черногорцы, и сербы ополчились против Порты. После получения известия о Прутском договоре они должны были подумать о мире с Турцией. Однако сношения между ними и Россией с тех пор не прекращались. У черногорцев Петра восхваляли в народных песнях. В 1715 году владыко Даниил прибыл в Петербург, где просил помощи для борьбы против Турции и получил сумму денег, портрет царя и манифесты к населению Черной Горы [8].

Хотя греки и не принимали непосредственного участия в этих событиях, однако неудача Петра на Пруте все-таки была страшным ударом, нанесенным и их интересам. Афинянин Либерио

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.117

Коллетти, хотевший набрать несколько тысяч греков для действий против турок, узнал в Вене о Прутском мире. «Теперь, — говорил он в отчаянии, — все греки, полагавшие всю надежду свою на царя, пропали» [9].

Петр сам, как мы видели, надеялся на приобретение вновь Азова при изменившихся к лучшему обстоятельствах. Он не дожил до этого. Однако во все время его царствования поддерживались сношения с христианами на Балканском полуострове. Многие молдаване, валахи, сербы и проч. вступили в русскую службу. Вопрос о солидарности России с этими племенами, поднятый Юрием Крижаничем, с того времени играл весьма важную роль в восточных делах. Недаром известный «Серблянин» для турецких христиан надеялся на Россию, как на источник и умственного, и политического развития этих подданных султана. Во время Петра кое-что было сделано для просвещения этих народов. Сербский архиепископ Моисей Петрович, приехавший в Россию поздравить Петра с Ништадтским миром, привез от своего народа просьбу, в которой сербы, величая Петра новым Птолемеем, умоляли прислать двоих учителей, латинского и славянского языков, также книг церковных. «Будь нам второй апостол, просвети и нас, как просветил своих людей, да не скажут враги наши: где есть Бог их?» Петр велел отправить книг на 20 церквей, 400 букварей, 100 грамматик. Синод должен был сыскать и отправить в Сербию двоих учителей и проч. [10]

Прутский поход, имевший весьма важное значение в истории восточного вопроса, не лишен значения и для истории Северной войны. Попытка Карла XII победить Петра посредством турецкого оружия оказалась тщетной. Несмотря на страшную неудачу в борьбе с Портой, положение Петра относительно Швеции оставалось весьма выгодным. Кризис 1711 года в Молдавии не мог уничтожить результатов Полтавской битвы. Однако до мира с Швецией было еще далеко. Борьба продолжалась с тех пор еще целое десятилетие.

ГЛАВА IV. Продолжение Северной войны и дипломатические сношения во время путешествий Петра за границу в 1711—1717 годах

Англичанин Перри, писавший о России и Петре Великом в 1714 году, замечает, что Петр своими частыми поездками отличается от всех прочих государей. Петр, говорит Перри, путешествовал в двадцать раз более, нежели другие «потентаты». Во множестве поездок царя обнаруживается исполинская сила и энергия; его личное присутствие всюду оказывалось необходимым. Оно оживляло работу, поддерживало стойкость его сотрудников, устраняло разные препятствия успеха в делах, водворяя в подданных царя ту неутомимость, которой отличался он сам. Путешествия царя свидетельствуют о той предприимчивости, которая не нравилась большей части его подданных, любивших сидеть дома и посвящать себя домашним занятиям.

Целью большей части путешествий Петра было руководство военными действиями. Первыми заграничными путешествиями его были Азовские походы. Затем события Северной войны заставляли Петра часто и долго находиться то в шведских, то в польских провинциях. Здесь он занимался осадой крепостей, руководил движениями войск, участвовал в битвах. Заботы во время разгара войны не давали царю возможности быть туристом, наблюдать особенности посещаемых им стран, изучать нравы и обычаи их жителей. Однако и эти походы должны были сделаться общеобразовательной школой для царя, столь

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.119

способного всюду учиться, везде сравнивать русские нравы и обычаи с иноземными и заимствовать для своей родины полезные учреждения. Один из современников царя Алексея Михайловича замечает, что участие его в польских походах во время войн за Малороссию, пребывание его в Лифяяндии и в Польше оказались весьма важным средством образования и развития царя и что по возвращении его из-за границы обнаружилось влияние этих путевых впечатлений. В гораздо большей степени Петр должен был пользоваться своим участием в походах, как школой для усовершенствования своего образования вообще.

Заграничные путешествия Петра после Полтавской битвы имеют свою особенность. Царь, встречаясь с государями Польши, Пруссии и проч., ведет с ними лично переговоры о мерах для продолжения войны и об условиях заключения мира. Таково свидание Петра вскоре после Полтавской битвы с Августом II в Торне, с Фридрихом I в Мариенвердере. На пути в турецкие владения в 1711 году он в Ярославле, в Галиции, занят переговорами со Шлейницем об условиях брака царевича Алексея; в Яворове он обедает вместе с князем Семиградским, Ракоци, затем он знакомится с Кантемиром и проч.

Особенно частым посетителем Западной Европы Петр сделался после неудачного Прутского похода. Как бы для отдыха после этого опасного и богатого тяжелыми впечатлениями периода царь отправился через Польшу и Пруссию в Дрезден и Карлсбад, и тут уже он после страшного напряжения военной деятельности мог посвящать себя лечению, отдыху, мирным занятиям, развлечениям. Скоро, однако, оказалось необходимым самоличное участие Петра в военных операциях и дипломатических переговорах.

Путешествия Петра в 1711 и 1712 годах

В августе 1711 года мы застаем Петра в Польше. Оттуда он отправился в Дрезден, где, впрочем, не было короля Ав-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.120

густа [11]. При этом саксонский дипломат Фицтум старался узнать кое-что о политических видах Петра и особенно тщательно расспрашивал его о намерении вступить в близкие сношения с Францией. Царь уверил Фицтума, что пока нет ни малейшего соглашения между Россией и Людовиком XIV, и что он желает более всего окончить войну со Швецией к собственному и его союзников удовлетворению [12].

Во время пребывания своего в Карлсбаде Петр, между прочим, переписывался с Шафировым и Шереметевым о турецких делах, вел переговоры о браке царевича Алексея и проч. В Торгау, где в октябре 1711 года происходило бракосочетание царевича, Петр впервые видел Лейбница, который в это время был занят составлением разных проектов о распространении наук в России, об устройстве магнитных наблюдений в этой стране и проч. «Умственные способности этого великого государя громадны», — писал Лейбниц, лично познакомившись с царем [13].

Затем в Кроссене Петр имел свидание с прусским кронпринцем Фридрихом-Вильгельмом, который двумя годами позже вступил на прусский престол и во все время своего царствования, до кончины Петра, оставался верным союзником и другом России. Здесь происходили переговоры о способах продолжения войны. Уже до этого союзники осаждали Стральзунд, однако же безуспешно, вследствие раздора между русскими, саксонскими и датскими генералами, участвовавшими в этом предприятии [14].

Именно эти неудачные военные действия в Померании и заставили Петра в 1712 году после краткого пребывания в Петербурге отправиться за границу, к русскому войску, находившемуся около Штетина. Тут он был весьма недоволен образом действий датчан, не поддерживавших достаточно усердно операции русских.

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.121

В раздражении он писал королю Фридриху V: «Сами изволите рассудить, что мне ни в том, ни в другом месте собственного интересу нет; но что здесь делаю, то для вашего величества делаю». Не было точно определенной программы действий союзников. Петр писал русскому резиденту в Копенгагене: «Наудачу, без плана, я никак делать не буду, ибо лучше рядом фут за фут добрым порядком неприятеля, с помощию Божиею, теснить, нежели наудачу отваживаться без основания» [15].

В этих местах, в Грейфсвальде, Вольгасте, Анкламе, на берегу Померанского залива, Петр пробыл несколько недель. Он смотрел здесь датский флот, на котором был принят с особенной честью. Несмотря на то, что датский король отдал свой флот в распоряжение царю, датские адмиралы не исполняли приказаний Петра. Спор об артиллерии, необходимой для осады Штетина, начавшейся уже в 1711 году, продолжался. Петр был крайне недоволен. 16 августа он в Вольгасте имел свидание с королем польским; было решено брать остров Рюген, бомбардировать Стральзунд, но при недружном действии союзников нельзя было ожидать успеха. В раздражении Петр писал Меншикову: «На твое письмо, кроме сокрушения, ответствовать не могу... что делать, когда таких союзников имеем, и как приедешь, сам уведаешь, что никакими мерами инако сделать мне невозможно; я себя зело бессчасным ставлю, что я сюда приехал; Бог видит мое доброе намерение, а их и иных лукавство; я не могу ночи спать от сего трактованы» [16]. В этом же тоне Петр писал и к Долгорукому: «Зело, зело жаль, что время проходит в сих спорах»; и к Крюйсу: «Желал бы отсель к вам о добрых ведомостях писать, но оных не имеем, понеже многобожие мешает; что хотим, то не позволяют, а что советуют, того в дело произвести не могут» и проч. [17]. Переговоры с королями прусским, польским и датским, переписка с разными вельможами, неудача в военных действиях — все это лежало тяжелым бременем на Петре.

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.122

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] В первый раз об этом мнимом письме говорилось в «Анекдотах» Штелина, который при этом ссылается на устный рассказ князя Щербатова. Устрялов уже в 1859 году в Месяцеслове, изд. Академией наук, доказал несостоятельность этой легенды. Соловьев замечает (XVI, 94): «Мы не считаем себя вправе решительно отвергать достоверность этого письма». Особенно тщательно был исследован этот вопрос в прекрасной статье Витберга («Древняя и новая Россия», 1875, III, 256 и след.). Он решительно отвергает достоверность рассказа, и мы вполне соглашаемся с его доводами. Возражения Белова в «Древней и новой России», 1876, III, 404, не могли изменить нашего взгляда. Особенно важным оказывается разногласие между тоном и содержанием достоверного письма от 15 июля и мнимым письмом от 10 июля.

[2] Соловьев, XVI, 96.

[3] Мы следуем рассказу Соловьева, основанному на архивных данных. По молдавским источникам, визирь, узнав о взятии Браилова, сделал первый шаг к открытию переговоров.

[4] Соловьев, XVI, 91.

[5] Соловьев, XVI, 96 и 97.

[6] Там же, 103.

[7] Многие подробности, в письмах Толстого и Шафирова к царю у Соловьева, XVI, 104—129.

[8] Кочубинский, 70—93; Соловьев, XVI, 130, 403—405.

[9] Соловьев, XVII, 99—100.

[10] Там же, XVIII, 194.

[11] Любопытные подробности о пребывании Петра в Дрездене см. в статье Вебера в «Archiv fur Sachsische Geschichte». Leipzig, 1873, XI, 337—351; и в сб. Исторического общества, XX, 38 и след.

[12] Guerrier, I, 114—121, приложения, 170—194.

[13] Сб. Исторического общества, XX, 45—51.

[14] См. статью Кустодиева «Петр Великий в Карлсбаде в 1711 и 1712 гг.» Будапешт, 1873.

[15] Соловьев, XVII, 7; Голиков, IV, 128.

[16] Там же, 7.

[17] «Материалы для истории русского флота», IV, 60; I, 322.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.