Предыдущий | Оглавление | Следующий

Эти сношения не могли оставаться тайной. Двусмысленное поведение Мазепы решился разоблачить перед царем генеральный судья Кочубей, дочь которого находилась в близких сношениях с гетманом.

В сентябре 1707 года в Преображенском Приказе явился монах, который по поручению Кочубея, личного недоброхота Мазепы, донес о намерении гетмана передаться на неприятельскую сторону. Доносу этому не придали никакого значения, и он не имел последствий. Тогда Кочубей в начале 1708 года отправил другого доносчика, полковника Искру, с подробным изложением всех обстоятельств измены Мазепы.

Петр до того верил в преданность гетмана, что сообщил ему о доносе, сделанном Кочубеем и Искрой. Доносчики были арестованы и подвергнуты допросу. Кочубей поддерживал свои обвинения и сверх того представил думу, сочиненную будто бы Мазепой. В этой думе выражалось сетование на печальное положение Малороссии.

Доносчиков пытали; не выдержав пытки, они отреклись от своих показаний и объявили, что подали статьи и словесно доносили по злобе гетмана и все затеяли ложно. Их казнили близ Киева.

Таким образом, чрезмерное доверие царя к Мазепе и безрассудное варварство тогдашних приемов уголовной практики от-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.79

делили на некоторое время катастрофу Мазепы. Он остался цел и невредим и мог по-прежнему сообразовывать свои действия с обстоятельствами.

Недолго, однако, можно было медлить решением. Летом 1708 года Карл XII вступил в Малороссию. Ему казалось легкой задачей довести общее раздражение, господствовавшее в этой стране, до открытого бунта. Шведский генерал Левенгаупт в воззваниях ко всем жителям Украины проповедовал необходимость отложиться от царя, свергнуть ненавистное московское иго .

Узнав о приближении Карла, Мазепа сказал: «Дьявол его сюда несет! Все мои интересы превратить и войска великоросские за собою внутрь Украины впровадить на последнюю оной руину и на нашу погибель» [1].

Петр, не переставая верить в преданность гетмана, давал ему разные поручения, приказывал наблюдать за тем, чтобы не было никакой подсылки от неприятеля прелестных листов и т.п. Вместе с тем царь звал гетмана в главную квартиру. Мазепа не поехал, извиняясь старостью, болезнью, но уверяя царя в своей преданности. В то же время у него происходили совещания с полковниками о положении дел, о соединении с шведским королем. И тут Мазепа предоставлял исключительно себе право определить время, когда нужно будет приступить к крайним мерам. «Сам я знаю, когда посылать к шведскому королю», — говорил он.

К царю и Меншикову Мазепа отправлял письма с объяснениями, почему ему нельзя двинуться из Малороссии. Повторяемое Меншиковым приглашение немедленно явиться в главную квартиру начало беспокоить гетмана. Он боялся, что его хотят приманить и возобновить дело Кочубея или что узнали подробно о его сношениях с Станиславом Лещинским и Карлом. Он дал знать Меншикову о тяжкой, предсмертной болезни своей и об отъезде из Батурина в Борзну для соборования маслом от киевского архиерея. В то же время он сообщил в главную квартиру Карла XII о том, как обрадованы малороссияне пришествием

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.80

королевского войска, и просил протекции Карла и освобождения от тяжкого ига московского.

Между тем известие о мнимой опасной болезни Мазепы беспокоило Меншикова. Он пожелал самолично увериться в положении дел и спешил в Малороссию для свидания с гетманом. Узнав вместо приближения шведов о неожиданном приезде Меншикова, Мазепа должен был думать о спасении и бежал в шведский лагерь. Здесь он торжественно на Евангелии присягал, что для общего добра целой отчизны и войска запорожского принял протекцию короля шведского.

Меншиков, узнав еще в дороге об измене Мазепы, сделал тщетную попытку перехватить его на пути в шведский лагерь. 26 октября 1708 года он писал царю между прочим: «Советую, что при таком злом случае надлежит весьма здешний простой народ утвердить всякими обнадеживаниями чрез публичные универсалы», уверяя в то же время, что «в подлом народе никакого худа ни в ком не видать». В своем ответе царь сознавался в том, что «никогда не чаял злого случая измены гетманской». В царских универсалах к малороссиянам указывалось на целый ряд притеснений, чинимых им Мазепою. В письме царя к Апраксину сказано: «Новый Иуда, Мазепа, 21 год был в верности мне, ныне при гробе стал изменник и предатель своего народа».

Однако и Мазепа, в свою очередь, обратился с призывами к малороссиянам, выставляя на вид нарушение прежних прав их московским правительством и указывая на «тиранское иго», на намерение царя превратить казаков в драгунов и солдат и поработить себе народ навеки. Зато Мазепа называл Карла XII «всегдашним, всемогущим заступником обидимых, любящим правду, ненавидящим лжи», и выразил надежду, что шведы успеют спасти Малороссию от неволи и сохранить ей прежние права. «Спешите, — сказано в конце манифеста, — в Батурин, дабы не попался он в московские руки».

Сбылось именно то, чего опасался Мазепа. Недаром Петр высоко ценил ловкость и силу воли Меншикова. Он поручил ему немедленно занять Батурин. 31 октября Меншиков пришел с отрядом войска к этому городу. Гарнизон не пожелал вступить в

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.81

переговоры о сдаче, и поэтому Батурин был взят штурмом и сожжен.

Катастрофа Батурина произвела весьма сильное впечатление. В руках царских находилась теперь богатая казна гетманская; большие запасы артиллерии и амуниции, хранившиеся в Батурине, были захвачены Меншиковым, а большой хлебный магазин сожжен. Шведы не явились на помощь; приверженцы изменившего царю гетмана ошиблись в оценке своих сил и средств, столица гетманская погибла; повсеместное восстание, на которое рассчитывал Мазепа, становилось невозможным. Украина не хотела действовать заодно с гетманом. Быстрота действий Меншикова обрадовала царя, который писал своему другу по получении известия о взятии города: «За радостное письмо вам зело благодарны, паче ж Бог мздовоздаятель будет вам».

Петр отправился в Глухов для избрания нового гетмана; был выбран Скоропадский. Приехали в Киев митрополит Киевский с двумя другими архиереями, черниговским и переяславским, и торжественно предали Мазепу проклятию. То же самое было сделано и в Москве, в Успенском соборе, причем Стефан Яворский читал народу поучение про изменника Мазепу. В Глухове были казнены некоторые приверженцы гетмана [2].

Между тем и Петр, и Карл XII обратились к малороссиянам с манифестами. Царь говорил об измене Мазепы, обещал разные милости, указывал на образ действий шведского войска, которое всюду грабило церкви, убивало безоружных женщин и детей и проч. Карл говорил о намерении Петра ввести всюду католическую веру (!), указывал на вред нововведений царя и т.д.

Однако универсалы шведского короля и «проклятого» гетмана не производили никакого действия; переход старого гетмана на шведскую сторону не принес Карлу никакой пользы: крестьяне всюду с недоверием и ненавистью относились к шведам.

Военные действия начались еще зимою. Петр все еще желал

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.82

избегнуть пока непосредственного столкновения с неприятелем, но тем не менее писал Апраксину: «Не чаю, чтобы без генеральной баталии сия зима прошла, а сия игра в Божиих руках, и кто ведает, кому счастие будет?»

Царь сильно опасался турок и сам поспешил отправиться в Воронеж и Азов для принятия мер на случай объявления войны турками. Между тем продолжавшиеся военные действия в Малороссии не имели значения.

Об отчаянном положении Мазепы и о мере затруднений, с которыми боролись шведы, можно было судить по следующему обстоятельству. В конце 1708 года Мазепа решился войти в сношения с царем. К русским войскам явился убежавший вместе с Мазепою к шведам Миргородский полковник Данило Апостол; представленный царю, он объявил словесно, что Мазепа обещает предать в царские руки короля Карла и шведских генералов, если Петр возвратит ему гетманское достоинство и удостоверит в своей милости при ручательстве известных европейских дворов. Петр сначала не поверил Апостолу, но все-таки вступил в переговоры. Головкин писал Мазепе, обещая ему прощение. Однако скоро узнали о сношениях Мазепы с Станиславом Лещинским, происходивших в то же самое время. Поэтому царь прервал переговоры и в грамоте, разосланной по Малороссии, объявил о коварстве и обмане Мазепы [3].

Петр мог быть доволен Малороссией в это время. Только на запорожцев нельзя было надеяться. Они, очевидно, были склонны к измене и возмущению, оказывали дурной прием посланным царя, находились в тайных сношениях с Мазепой и наконец в марте 1709 года открыто решили «быть на Мазепиной стороне». Так как они пользовались всегда сочувствием в низшем слое украинского народа, их пример мог сделаться чрезвычайно опасным. Поэтому против запорожцев было отправлено войско, которое осадило и взяло Сечь. Большая часть казаков погибла в схватке. Происходили казни. «Знатнейших воров, — доносил Меншиков, — велел я удержать, а прочих казнить, и над Сечью прежний указ исполнить, также и все

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.83

их места разорить, дабы оное изменническое гнездо весьма вы-коренить». Петр был очень доволен донесением Меншикова и благодарил его за «разорение проклятого места, которое корень злу и надежда неприятелю была».

Таким образом, на Украине все было тихо. Приверженцы Мазепы не пользовались значением и влиянием. Станислав Ле-щинский ничего не мог сделать для поддержания Мазепы и его партии. И со стороны Турции не было пока никакой опасности. Карл XII оставался без союзников, между тем как царь выигрывал время для того, чтобы приготовиться к «генеральской баталии».

Весною 1709 года Петр несколько недель прожил в Азове. Он хворал и в письмах к своим жаловался на слабость. Между тем шведы в начале мая начали осаждать Полтаву; Меншиков писал царю, что намерен «сделать диверсию», но желает к этому делу прибытия самого царя. В конце мая царь выехал из Азова и 4 июня прибыл к армии.

Полтава. Выборг. Рига

7 июня Петр писал Апраксину: «Сошлися мы близко с соседями и, с помощию Божиею, будем, конечно, в сем месяце, главное дело с ними иметь».

Мы видели, как Петр, не надеявшийся на свои силы, в продолжение нескольких лет избегал «главного дела». Теперь оно сделалось неизбежным.

С тех пор как русские были разбиты при Нарве, они в продолжение девяти лет многому успели научиться, медленно приближаясь к желанной цели, постепенно готовясь к решительному бою со шведами. Петр сознавал громадное значение приближавшейся развязки, постоянно взвешивая затруднения, с которыми ему приходилось бороться, и значение сил и средств, которыми располагал неприятель. Карл, напротив, как кажется, уступал царю в осторожности и осмотрительности, не обращая достаточного внимания на силу русских и слишком высоко ценя превосходство своего войска.

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.84

Между тем как в русском войске единство политической и военной мысли, безусловное господство личной воли царя в минуту решения было громадною выгодою, на стороне шведов охота короля продолжать войну не соответствовала настроению утомленного, желавшего мира войска. Генералы Карла не разделяли оптимизма короля, были озабочены упадком Швеции.

Между тем как Петр во все время войны не переставал заботиться об администрации и законодательстве, Карл предоставил свое государство на произвол судьбы, довольствуясь исключительно деятельностью полководца. Тогда как развитие политической опытности царя шло чрезвычайно успешно с самого начала войны, постоянные походы, поглощавшие все время и все силы шведского короля, лишали его возможности готовиться к управлению делами вообще. Превосходя царя в качестве военачальника, Карл уступал ему политическими способностями. Петр медленно и с величайшею пользою для себя совершил длинный путь от Нарвы до Полтавы, между тем как Карл с юношеской опрометчивостью, надеясь на свое счастье, приближался к катастрофе. Петр мог пожинать плоды многолетних трудов и систематического учения в школе войны и политики; Карл, подобно азартному игроку, должен был лишиться результатов всех прежних побед в один миг, через «главное дело», сделавшееся неизбежным.

До последней минуты характеристической чертой в образе действий русских была крайняя осторожность. В русском лагере был «учинен воинский совет, каким бы образом город Полтаву выручить без генеральной баталии (яко зело опасного дела), на котором совете положено, дабы апрошами ко оной приближаться даже до самого города». С городом происходили сношения посредством пустых бомб, в которых летали письма через неприятельские линии; осажденные дали знать, что у них уже почти нет пороху и долго держаться не могут. По получении этих известий был собран новый военный совет, на котором положено, что другого способа к выручке города нет, как дать главную баталию. Русская армия тронулась и остановилась в таком месте, где шведы не могли принудить ее к главной баталии до окончания возводимых по указанию царя ретраншементов.

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.85

Скоро узнали, что Карл в ночной рекогносцировке, наткнувшись на казаков, был ранен в ногу.

27 июля началась битва нападением шведов на русскую конницу; они успели овладеть двумя еще не отделанными редутами; вскоре сражение завязалось по всей линии. Петр находился в самых опасных местах, лично воодушевляя войска; шляпа и седло его были прострелены. Не менее храбрости выказал и Карл. Пушечное ядро ударило в коляску, в которой везли раненого короля, и он приказал носить себя по рядам в носилках. После отчаянного двухчасового боя все было решено в пользу русских. Расстроенные, разбитые шведы обратились в бегство. В числе множества пленных, взятых русскими, находились: первый министр Карла XII граф Пипер, фельдмаршал Реншёльд и четыре генерала.

В кратких чертах сам Петр впоследствии в своей «Гистории Свейской войны» изложил главный ход битвы. Здесь сказано, между прочим: «Хотя и зело жестоко во огне оба войска бились, однако ж, то все долее двух часов не продолжалось: ибо непобедимые господа шведы скоро хребет показали, и от наших войск с такою храбростию вся неприятельская армия (с малым уроном наших войск, еже наивяще удивительно есть), кавалерия и инфантерия весьма опровергнута, так что шведское войско ни единожды потом не остановилось, но без остановки от наших шпагами и байонетами колоты» и проч.

После битвы, за обедом, к которому были приглашены пленные генералы и офицеры, Петр провозгласил тост за здоровье учителей своих в военном искусстве. «Кто эти учители?» — спросил фельдмаршал Реншёльд. «Вы, господа шведы», — отвечал царь. «Хорошо же ученики отблагодарили своих учителей!» — заметил фельдмаршал.

На другой день Петр послал Меншикова в погоню за бежавшим неприятелем. Он с 9000 войска догнал шведов 30 июня у Переволочны. Все население разбежалось, и шведскому войску не на чем было переправляться через Днепр. Отыскали две лодки, связали вместе, поставили на них повозку короля и таким образом переправили его ночью на другой берег. Нашлась лодка и для Мазепы. Большая часть войска осталась на левом берегу,

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.86

под начальством Левенгаупта. Весьма немногие переправившиеся кто как мог успели уйти; многие потонули. В это время шведы, не успевшие переправиться, были настигнуты Менши-ковым и, не имея ни пороху, ни артиллерии и совершенно упав духом, сдались военнопленными в числе 16 000 человек.

«И такс, — писал Петр, — Божиею помощию, вся неприятельская, толь в свете славная армия (которая бытием в Саксонии не малый страх в Европе причинила) к государю российскому в руки досталась».

Поздравляя Ромодановского «в свете неслыханною викториею», Петр прибавил: «Ныне уже без сумнения желание вашего величества [4], еже резиденцию вам иметь в Петербурхе, совершилось чрез сей упадок конечной неприятеля».

Курбатов писал царю: «Радуйся, яко есть надежда на исполнение издавна вашего желания — Варяжского моря во одержавши». В то же время он выразил надежду, что «преславная виктория поведет к миру» [5].

Упоенный радостью, Петр писал Екатерине тотчас же после битвы: «Матка, здравствуй! Объявляю вам, что всемилостивый Господь неописанную победу над неприятелем нам сего дня да-ровати изволил; единым словом сказать, что вся неприятельская сила наголову побита, о чем сами от нас услышите, и для поздравления приезжайте сами сюды». Немногим позже Петр в письме к Екатерине намекнул на значение битвы для всего положения дел в Польше: «Лещинский бороду отпустил для того, что корона его умерла». И в следующие годы 27 июля Петр и Екатерина часто поздравляли друг друга с годовщиною Полтавской битвы, «днем русского воскресенья», «началом нашего спасения», «началом нашего благополучия» и т.п. [6]

Меншиков был награжден чином фельдмаршала, а Петр, числившийся до того лишь полковником, по просьбе войска принял

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.87

чин «сухопутный — генерал-лейтенанта, а на море — шаутбе-нахта», т.е. вице-адмирала.

В Москве Полтавская битва праздновалась торжественно. Царевич Алексей Петрович устроил банкет для русских и иностранных министров; царевна Наталья Алексеевна и вельможи также «трактовали» многих несколько дней сряду; пушечная стрельба и колокольный звон продолжались семь дней; по вечерам горели потешные огни и проч.

Полтавской битвой все изменилось в пользу России, и были устранены все сомнения относительно ее будущего величия. На современников это событие произвело самое глубокое впечатление. Тот самый Лейбниц, который после Нарвского сражения желал дальнейшего успеха Швеции и считал возможным занятие Карлом XII Москвы и завоевание России до Амура, назвал теперь победу царя достопамятным в истории событием и полезным уроком для позднейших поколений. От очевидцев он узнал о том, как храбро сражались русские войска, и выразил убеждение, что последние превосходят все другие. Далее, он считал вероятным, что Петр отныне будет пользоваться общим вниманием и принимать весьма деятельное участие в делах всемирной политики. Лейбниц понимал, что между Полтавской битвой и реформами Петра существовала тесная связь. «Напрасно, — писал он, — опасались чрезмерного могущества царя, называя его туркою севера. Никто не станет препятствовать ему в деле образования своих подданных. Что касается до меня, то я очень рад водворению в России разума и порядка» и проч. С бароном Урбихом, русским резидентом в Вене, Лейбниц переписывался о медали в память Полтавской битвы [7].

Иностранцы, находившиеся в России, также понимали, что торжеством Петра в области внешней политики обуславливалось дальнейшее внутреннее развитие России. Джон Перри выразил убеждение, что при противоположном исходе Полтавского сражения неминуемо по всему государству поднялся бы всеобщий бунт и что повсеместная ненависть к реформам царя повела бы к реакции. Этим взглядам соответствовал позднейший отзыв

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.88

Вольтера, заметавшего о Полтавской битве, что это единственное во всей истории сражение, следствием которого было не разрушение, а счастье человечества, ибо оно представило Петру необходимый простор, чтобы идти далее по пути преобразований [8].

В какой мере изменился взгляд на Россию за границей, видно, между прочим, из следующего обстоятельства. Мы упомянули выше, как министр герцога Вольфенбюттельского по случаю переговоров о браке царевича с принцессой Шарлоттой указывал, как на препятствие к браку, на опасное положение в самой России царя Петра. В то же время он говорил о ничтожном значении его в ряду государей. «Едва ли, — было сказано в записке Шлейница, — царю будет возможно занять видное место в Европе [9], так как Швеция никогда не решится отказаться от Прибалтийского края в пользу России и так как Польша, Голландия и Англия никогда не допустят развития сил России на море». Тотчас же после Полтавской битвы совершенно изменилось мнение о значении России. В Вольфенбютгеле приходили в восхищение при мысли о сближении с Россией; вскоре было приступлено к составлению брачного договора, и дело уладилось в короткое время.

Со стороны Ганноверского курфюрста было изъявлено желание отказаться от союза со Швецией и сблизиться с Россией [10]. Всюду положение русских резидентов при иностранных дворах изменилось к лучшему, всюду самого царя встречали, поздравляли, приветствовали с похвалой и ласками.

Когда Петр, отправившись из Полтавы в Киев, выехал оттуда в Польшу, в Люблине его встретил обер-шталмейстер короля Августа Фицтум, посланный поздравить царя от имени короля с Полтавской викторией и пригласить его на свидание с королем в Торн. В местечке Сольцах к царю приехал камергер прусского короля с поздравлением и приглашением на свидание и с Фридрихом I. В Варшаве сенаторы польские поздравили его с викторией и благодарили за то, что этой викторией возвратил

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.89

им законного короля и спас их вольность [11]. Лещинский бежал в Померанию.

В конце сентября происходило свидание Петра с Августом в Торне. Несколько позже был заключен договор. Петр обещал помогать Августу в достижении польского престола; король обязался помогать царю против всех неприятелей. Целью союза было не конечное разорение Швеции, но приведение этого государства в должные границы и доставление безопасности его соседям. Король обещал царю предать суду виновников гибели Паткуля. 20 октября был прибавлен тайный артикул: «Княжество Лифляндское со всеми своими городами и местами его королевскому величеству польскому как курфюрсту саксонскому и его наследникам присвоено и уступлено быть имеет».

И со стороны Дании теперь была выражена готовность сблизиться с Петром. В Торн явился датский посланник Ранцау поздравить с викторией и домогаться о заключении оборонительного и наступательного союза против Швеции. Датский король сказал русскому резиденту князю Василию Лукичу Долгорукому, что этой победой царь не только себе, но и всему русскому народу приобрел бесконечную славу и показал всему свету, что русские люди научились воевать.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Воззвание это напечатано в «Русской Старине», XVI, 172—173.

[2] Соловьев, XV, 341—342. О казнях в Глухове говорит и Джон Перри.

[3] Соловьев, XV, 361—362.

[4] Как известно, Петр называл Ромодановского кесарем.

[5] Соловьев, XV, 380—381.

[6] См. мою статью «Peters des Grossen Briefwechsel mit Katharina» в сборнике «Historisches Taschenbuch», 1880, 223.

[7] Guerrier, 80—82, 87.

[8] Histoire de Pierre le Grand», изд. 1803, I, 216.

[9] «Sich in Europa considerabel zu machen», см. соч. Герье «Die Kron-prinzessin Charlotte». Bonn, 1875, 5—21.

[10] Guerrier, Leibniz, 80—82.

[11] Соловьев, XV, 385 и 386.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.