Предыдущий | Оглавление | Следующий

Когда я с того места, где я находился, созерцал все это, то и другое Показалось мне прекрасным и изумительным. Звезды были такие, каких мы отсюда[1] никогда не видели, и все они были такой величины, какой мы у них никогда и не предполагали; наименьшей из них была та, которая, будучи наиболее удалена от неба и находясь ближе всех к земле, светила чужим светом[2]. Звездные шары величиной своей намного превосходили Землю. Сама же Земля показалась мне столь малой, что мне стало обидно За нашу державу, которая занимает как бы точку на ее поверхности.

(XVII. 17) В то время как я продолжал пристально смотреть на Землю, Публий Африканский сказал: «Доколе же помыслы твои будут обращены вниз, к Земле? Неужели ты не видишь, в какие храмы ты пришел? Все связано девятью кругами, вернее, шарами, один из которых – небесный внешний; он объемлет все остальные[3]; это – само высшее божество, удерживающее и заключающее в себе остальные шары. В нем укреплены вращающиеся круги, вечные пути звезд; под ним расположены семь кругов, вращающиеся вспять, в направлении, противоположном вращению неба[4]; одним из этих кругов владеет звезда, которую на Земле называют Сатурновой. Далее следует светило, приносящее человеку счастье и благополучие; его называют Юпитером. Затем – красное светило, наводящее на Землю ужас[5]; его вы зовете Марсом. Далее внизу, можно оказать, среднюю область занимает Солнце, вождь, глава и правитель остальных светил, разум и мерило вселенной; оно столь велико, что светом своим освещает и заполняет все. За Солнцем следуют как спутники по одному пути Венера, по другому Меркурий, а по низшему кругу обращается Луна, зажженная лучами Солнца. Но ниже уже нет ничего, кроме смертного и тленного, за исключением душ, милостью богов данных человеческому роду; выше Луны все вечно. Ибо девятое светило, находящееся в середине,– Земля – недвижимо и находится ниже всех прочих, и все весомое несется к ней в силу своей тяжести»[6].

(XVIII, 18) С изумлением глядя на все это, я, едва придя в себя, спросил: «А что это за звук, такой громкий и такой приятный, который наполняет мои уши?»[7] – «Звук этот,– сказал он,– разделенный промежутками неравными, но все же разумно расположенными в определенных соотношениях, возникает от стремительного движения самих кругов и, смешивая высокое с низким, создает различные уравновешенные созвучия. Ведь в безмолвии такие движения возбуждаться не могут, и природа делает так, что все, находящееся в крайних точках[8], дает на одной стороне низкие, на другой высокие звуки. По этой причине вон тот наивысший небесный круг, не-

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 85

сущий на себе звезды и вращающийся более быстро, движется, издавая высокий и резкий звук; с самым низким звуком движется этот вот лунный и низший круг; ведь Земля, девятая по счету, всегда находится в одном и том же месте, держась посреди мира. Но восемь путей, два из которых обладают одинаковой силой[9], издают семь звуков, разделенных промежутками, каковое число, можно сказать, есть узел всех вещей. Воспроизведя это на струнах и посредством пения, ученые люди открыли себе путь для возвращения в это место – подобно другим людям, которые, благодаря своему выдающемуся дарованию, в земной жизни посвятили себя наукам, внушенным богами[10]. (19) Люди, чьи уши наполнены этими звуками, оглохли. Ведь у нас нет чувства, более слабого, чем слух. И вот там, где Нил низвергается с высочайших гор к так называемым Катадупам[11], народ, живущий вблизи этого места, ввиду громкости возникающего там звука лишен слуха. Но звук, о котором говорилось выше, производимый необычайно быстрым круговращением всего мира, столь силен, что человеческое ухо не может его воспринять,– подобно тому, как вы не можете смотреть прямо на Солнце, когда острота вашего зрения побеждается его лучами».

(XIX, 20) Изумляясь всему этому, я все же то и дело переводил взор на Землю. Тогда Публий Африканский сказал: «Я вижу, ты даже и теперь созерцаешь обитель и жилище людей. Если жилище это кажется тебе малым, каково оно и в действительности, то «а эти небесные края всегда смотри, а те земные презирай. В самом деле, какой известности можешь ты достигнуть благодаря людской молве, вернее, какой славы, достойной того, чтобы ее стоило добиваться? Ты видишь–«а Земле люди живут на редко расположенных и тесных участках, и в эти, так сказать, пятна, где они живут, вкраплены обширные пустыни, причем люди, населяющие Землю, не только разделены настолько, что совершенно не могут общаться друг с другом, но и находятся одни в косом, другие в поперечном положении по отношению к вам, а третьи даже с противоположной стороны[12]. Ожидать от них славы, вы конечно, не можете.

(XX, 21) Но ты видишь, что эта же Земля охвачена и окружена как бы поясами[13], два из которых, наиболее удаленные один от другого и с обеих сторон упирающиеся в вершины неба, скованы льдами; средний же и наибольший пояс высушивается жаром Солнца. Два пояса обитаемы; из них южный, жители которого, ступая, обращены к вам подошвами ног, не имеет отношения к вашему народу; что касается другого пояса, обращенного к северу, то смотри, какой узкой полосой он соприкасается с вами. Ведь вся та земля, которую вы населяете, суженная с севера на юг и более широкая в стороны, есть, так сказать, небольшой остров, омываемый морем, которое вы на Земле называете Атлантическим, Большим морем, Океаном; но как он, при своем столь значительном имени, все же мал, ты видишь. (22) Разве слава твоя или слава, принадлежащая кому-либо из нас, могла из этих

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 86

населенных и известных людям земель либо перелететь через этот вот Кавказ, который ты видишь, либо переплыть через вон тот Ганг[14]? Кто в остальных странах восходящего или заходящего солнца или в странах севера и юга услышит твое имя? Если отсечь их, то сколь тесны, как ты, конечно, видишь, будут пределы, в которых ваша слава сможет распространяться! А что касается даже тех, кто о нас говорит теперь, то сколько времени они еще будут говорить?

(XXI, 23) Но что я говорю! Если отдаленные поколения пожелают передать своим потомкам славу, полученную каждым из нас от отцов, то все-таки, вследствие потопов и сгорания земли[15] (а это неминуемо происходит в определенное время[16]), мы не можем достигнуть, не говорю уже – вечной, нет – даже продолжительной славы. Какое имеет значение, если те, кто родится впоследствии, будут о тебе говорить, когда о тебе ничего не сказали те, кто родился в твое время? (XXII, 24) А ведь они были и не менее многочисленными и, конечно, лучшими мужами – тем более, что ни один из тех самых мужей, которые могли услышать наше имя, не смог добиться памяти о себе хотя бы в течение года. Ведь люди обыкновенно измеряют год по возвращению одного только Солнца, то есть одного светила; но в действительности только тогда, когда все светила возвратятся в то место, откуда они некогда вышли в путь, и по истечении большого промежутка времени принесут с собой тот же распорядок на всем небе, только тогда это можно будет по справедливости назвать сменой года[17]. Сколько поколений людей приходится на такой год, я не решаюсь и говорить. Ведь Солнце некогда, как показалось людям, померкло и погасло, когда душа Ромула переселилась именно в эти храмы[18]; когда оно вторично померкнет с той же стороны и в то же самое время, вот тогда и следует считать, что, по возвращении всех созвездий и светил в их исходное положение, истек год. Но – знай это – еще не прошло даже и двадцатой части этого года.

(XXIII, 25) Поэтому, если ты утратишь надежду возвратиться в это место, где все предназначено для великих и выдающихся мужей, то какую же ценность представляет собой ваша человеческая слава, которая едва может сохраниться на протяжении ничтожной части одного года? Итак, если ты захочешь смотреть ввысь и обозревать эти обители и вечное жилище, то не прислушивайся к толкам черни и не связывай осуществления своих надежд с наградами, получаемыми от людей; сама доблесть, достоинствами своими, должна тебя увлекать на путь истинной славы; что говорят о тебе другие, о том пусть думают они сами; говорить они во всяком случае будут.

Однако все их толки ограничены тесными пределами тех стран, которые ты видишь, и никогда не бывают долговечными, к кому бы они ни относились; они оказываются похороненными со смертью людей, а от забвения потомками гаснут».

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 87

(XXIV, 26) После того, как он произнес эти слова, я сказал: «Да, Публий Африканский, раз для людей с заслугами перед отечеством как бы открыта тропа для доступа на небо, то – хотя я, с детства пойдя по стопам отца и твоим, не изменял (вашей славе – теперь, когда меня ждет столь великая награда, я буду еще более неусыпен в своих стремлениях».

Он ответил: «Да, дерзай и запомни: не ты смертен, а твое тело[19]. Ибо ты не то, что передает твой образ; нет, разум каждого – эти и есть человек, а не тот внешний вид его, на который возможно указать пальцем. Знай же, ты – бог[20], коль скоро бог – тот, кто живет, кто чувствует, кто помнит, кто предвидит, кто повелевает, управляет и движет телом, которое ему дано, так же, как этим вот миром движет высшее божество. И подобно тому, как миром, в некотором смысле смертным, движет само высшее божество, так бренным телом движет извечный дух.

(XXV, 27) Ибо то, что всегда движется, вечно[21]; ибо то, что сообщает движение другому, а само получает толчок откуда-нибудь, неминуемо перестает жить, когда перестает двигаться. Только одно то, что само движет себя, никогда не перестает двигаться, так как никогда не изменяет себе; более того, даже для прочих тел, которые движутся, оно – источник, оно – первоначало движения. Но само первоначало ни из чего не возникает; ведь из первоначала возникает все, но само оно не может возникнуть ни из чего другого; ибо не было бы началом то, что было бы порождено чем-либо другим. И если оно никогда не возникает, то оно и никогда не исчезает. Ведь с уничтожением начала оно и само не возродится из другого, и из себя не создаст никакого другого начала, если только необходимо, чтобы все возникало из начала. Таким образом, движение начинается из того, что движется само собой, а это не может ни рождаться, ни умирать. В противном случае неминуемо погибнет все небо, и остановится вся природа, и они уже больше не обретут силы, которая с самого начала дала бы им толчок к движению.

(XXVI, 28) Итак, коль скоро явствует, что вечно лишь то, что движется само собой, то кто станет отрицать, что такие свойства дарованы духу? Ведь духа лишено все то, что приводится в движение толчком извне: но то, что обладает духом, возбуждается движением внутренним и своим собственным; ибо такова собственная природа и сила духа. Если она – единственная из всех, которая сама себя движет, то она, конечно, не порождена, а вечна. (29) Упражняй ее в наилучших делах! Самые благородные помышления – о благе отечества; ими побуждаемый и ими испытанный дух быстрее перенесется в эту обитель и в свое жилище. И он совершит это быстрее, если о« еще тогда, когда будет заключен в теле, вырвется наружу и, созерцая все находящееся вне его, возможно больше отделится от тела[22]. Ибо дух тех, кто предавался чувственным наслаждениям, предоставил себя в их распоряжение как бы в качестве слуги и, по побуждению страстей, по-

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 86

винующихся наслаждению, оскорбил права богов и людей, носится, выйдя из их тел, вокруг самой Земли[23] и возвращается в это место только после блужданий в течение многих веков»[24].

Он удалился, а я пробудился от сна.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Т. е. с Земли; возможно, звезды Южного полушария.

[2] Луна. При рассматривании из области Млечного пути Луна должна была казаться малой величины; еще меньшей величины должна была казаться Земля.

[3] Т. е. небо, несущее на себе неподвижные звезды. По учению стоиков, небо (небесный эфир) отождествлялось с божеством. Ср. Цицерон: «О природе богов», II, 47 сл., 65; «Тускуланские беседы», I, 68.

[4] По геоцентрическому учению, Земля неподвижна; вселенная ограничена небом неподвижных звезд, вращающимся вокруг Земли с запада на восток; в это небо концентрически заключены семь сфер, несущих на себе планеты и вращающиеся вокруг Земли с востока на запад. См. Цицерон, «О природе богов», II, 49 слл.

[5] Древние, в частности халдеи, приписывали небесным светилам, особенно планетам, способность оказывать влияние на судьбу человека. См. Цицерон, «О предвидении», II, 87; Гораций, Оды, 1,11,2 сл.

[6] Ср. Цицерон, «Тускуланские беседы», I, 40; «О природе богов», II, 98; «Об ораторе», III, 178.

[7] Гармония вращающихся сфер, по учению Пифагора. См. Платон, «Государство», X, 617 В; Аристотель, «О небе», II, 290.

[8] Т. е., с одной стороны, небо неподвижных звезд; с другой – круг, занимаемый Луной.

[9] См. I, 22. Круги, «обладающие одинаковой силой», – это круги Меркурия и Венеры. Семь звуков соответствуют семи звукам гептахорда (семиструнный инструмент) Терпаядра (VII век).

[10] Таким образом, Цицерон открывает доступ в область Млечного пути не только государственным деятелям я полководцам, но и певцам и музыкантам. См. Квинтилиан, «Обучение оратора», I, 10, 12 сл.

[11] Верхние пороги на Ниле. См. Геродот, II, 17; Плиний, «Естественная история»; VI, 181.

[12] Речь идет о жителях разных широт, в том числе и об антиподах; см. ниже, § 21.

[13] Учение о зонах (поясах) принадлежит Пармениду, Эратоофену и Аристотелю.

[14] Кавказский хребет и река Ганг считались восточными пределами Земли.

[15] По учению стоиков, по окончании «большого года» (см. ниже, § 24) происходит всеобщий пожар, существующий мир уничтожается и возникает новый (палингенез); затем начинается новый цикл. См. Цицерон, «О природе ботов», II, 118.

[16] Т. е. по истечении «большого года».

[17] Согласно легенде, Ромул исчез в 716 г.; беседа, о которой сообщает Сципион Эмя-лиан, относится к 149 г. Если промежуток времени в 567 лет меньше одной двадцатой части «большого года», то для Цицерона последний не меньше 11 340 лет.

[18] Т. е. в область Млечного пути. См. § 11.

[19] Ср. Цицерон, «Тускуланские беседы», I, 52.

[20] Ср. Цицерон, «Тускуланские беседы», I, 65.

[21] Ср, Цицерон, «Тускуланские беседы», I, 53 слл.; Платон, «Федр», 245 С Е.

[22] Ср. Цицерон, «Тускуланские беседы», I, 75; «О старости», 78; Платон, «Федон», 67 С – D.

[23] Ср. Платон, «Федон», 81 С – D.

[24] Ср. Платон, «Федр», 107 Е; 108 В – С; 249 А сл.; «Государство», I, 615, А.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.