Предыдущий | Оглавление | Следующий

(15) Но впоследствии и Филипп, намеревавшийся воевать с персами, и Александр[1], пошедший на них войной, оправдывали эту войну своим желанием отомстить за храмы Греции. Греки не считали нужным даже восстанавливать их, дабы у их потомков было перед глазами вечное доказательство злодеяний персов[2]. Как много было народов,– как, например, тавры на берегах Аксинского Понта[3], как египетский царь Бусирид[4], как галлы[5], как пунийцы[6],– считавших человеческие жертвоприношения делом благочестия, весьма угодным богам!

И действительно, правила жизни настолько не сходны, что критяне и этоляне считают морской разбой почетным делом[7], а лакедемоняне объявляют своими все те земли, куда могло долететь их копье. Афиняне имели обыкновение клятвенно объявлять от имени государства, что им принадлежат все те земли, на которых растут оливы и хлебные злаки[8]. Галлы считают для себя постыдным сеять хлеб своими руками[9]; поэтому они, вооруженные, снимают урожай с чужих полей. (16) А мы, якобы самые справедливые люди, не позволяем заальпийским народам сажать оливы и виноград, дабы наши сады олив и виноградники стоили дороже[10]. Когда мы так поступаем, то говорят, что мы поступаем разумно, но не говорят, что справедливо,– дабы вы поняли, что между благоразумием и справедливостью существует различие. Между тем Ликург, придумавший наилучшие законы и справедливейшее право, велел земли богачей обрабатывать плебеям, словно они были рабами[11].

(X, 17) Но если бы я пожелал описать виды права, установлений, нравов и обычаев, различные не только у стольких народов, но и в одном городе и даже в нашем, то я доказал бы вам, что они изменялись тысячу раз: наш истолкователь права Манилий[12] говорит, что насчет легатов[13] и наследств в пользу женщин ныне существуют одни права, а он сам, в свои молодые годы, говорил о других, когда Вокониев закон[14] еще не был издан. Именно этот закон, предложенный в интересах мужчин,– сама несправедливость по отношению к женщинам. И в самом деле, почему бы женщине не иметь своего имущества? Почему у девы-весталки наследник может быть, но его не может быть у ее матери? И почему – если для женщины следует установить предельную меру имущества – дочь Публия Красса[15], если она единственная у отца, могла бы, без нарушения закона, иметь сто миллионов сестерциев, а моя дочь не могла бы иметь и трех миллионов?... [Лакуна]

(XI, 18) [Если бы сама природа] для нас установила права, все люди пользовались бы одними и теми же [законами], а одни и те же люди не пользовались бы в разные времена разными законами. Но я спрашиваю: если долг справедливости человека и честного мужа – повиноваться законам, то каким именно? Всяким ли, какие только ни будут изданы?[16] Но ведь доблесть не приемлет непостоянства, а природа не терпит изменчивости; законы же поддерживаются карой, а не нашим чувством справедливости. Таким

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 60

образом, право не заключает в себе ничего естественного; из этого следует, что нет даже людей, справедливых от природы. Или законы, как нам говорят, изменчивы, но честные мужи, в силу своих природных качеств, следуют той справедливости, которая существует в действительности, а не той, которая таковой считается? Ведь долг честного и справедливого мужа – воздавать каждому то, чего каждый достоин[17]. (19) Как же, следовательно, отнесемся мы прежде всего к бессловесным животным? Ведь не люди посредственного ума, а выдающиеся и ученые мужи, Пифагор и Эмпедокл[18], заявляют, что все живые существа находятся в одинаковом правовом положении; они утверждают, что тем, кто нанесет повреждение животному, грозит бесконечная кара. Итак, нанести вред дикому животному – преступление и это преступление... [для того,] кто [не] захочет [его избегнуть, оказывается пагубным.] [Лакуна]

(XII, 20) А если человек пожелает следовать справедливости, не будучи при этом сведущ в божественном праве, то он примет законы своего племени, словно они являются истинным правом, законы, которые при всех обстоятельствах придумала не справедливость, а выгода. И в самом деле, почему у всех народов приняты различные и отличающиеся одни от других законы, но каждое племя установило для себя то, что оно признало полезным для себя? Но в какой мере польза расходится со справедливостью, дает понять сам римский народ, который, объявляя войны при посредстве фециалов, нанося обиды законным путем и всегда желая чужого и захватывая его, завладел всем миром (Лактанций, «Instit. div.», VI, 9, 2–4).

Ведь всякая царская власть или империй, если я не ошибаюсь, добываются посредством войны и распространяются путем побед. Но война и победы основаны более всего на захвате и разрушении городов. Эти действия неизбежно связаны с оскорблением богов, таковы же и разрушения городских стен и храмов; им подобно и истребление граждан и жрецов, и с ними вполне сходно разграбление сокровищ священных и мирских. Следовательно, римляне совершили святотатств столько же, сколько у них было трофеев; триумфов по случаю побед над богами они справили столько же, сколько и по случаю побед над народами; добыча их столь велика, сколько до сего времени у них остается изображений плененных ими богов (Тертуллиан, «Апология», XXV, 14–15).

(21) Итак, Карнеад ввиду того, что положения философов были шатки, осмелился опровергать их, поняв, что опровергнуть их возможно. Его доказательства сводились к следующему: люди установили для себя права, руководствуясь выгодой, то есть права, различные в зависимости от обычаев, причем у одних и тех же людей права часто изменялись в зависимости от обстоятельств; но права естественного не существует; все люди и другие живые существа под руководством природы стремятся к пользе для себя; поэтому справедливости либо не существует вообще, либо – если какая-нибудь и существует – это величайшая нелепость, так как она сама себе вредит, заботясь о чужих выгодах. И он приводил следующие доводы: всем народам, процветающим благодаря своему могуществу, в том числе и самим римлянам, чья власть простирается над всем миром,–

Цицерон. Диалоги. О государстве. О законах. – М., Наука. 1966. – С. 61

«ели только они пожелают быть справедливыми, то есть возвратить чужое,– придется дернуться в свои хижины и влачить жизнь в бедности и нищете (Лактанций, «Instil, div.», V, 16, 2–4).

(22) Благу отчизны всегда и во всем отдавать предпочтенье[19], не обращая внимания на человеческие распри; правило это теряет всякий смысл. И действительно, что другое представляет собой выгода для отчизны, если не невыгоду для другого государства или для другого народа? Это значит расширять пределы отчизны, насильственно захватывая чужие земли; укреплять свою власть, взимать большую дань. (23). Кто таким образом приобретет для отечества эти «блага», как они их называют, то есть, уничтожив государства и истребив народы, набьет казну деньгами, захватит земли, обогатит сограждан, того превозносят похвалами до небес и видят в нем высшую и совершенную доблесть; таково заблуждение не только народа и неискушенных людей, но и философов, которые даже преподают наставления в несправедливости, дабы неразумие и злоба не были лишены обоснования и авторитета (Лактанций, «Instit. div.», VI, 6, 19, 23).

(XIII, 23) ФИЛ.–...ведь все, обладающие властью над жизнью и смертью людей,– тиранны, но предпочитают, чтобы их называли царями, по имени Юпитера Всеблагого[20]. Когда же определенные люди, благодаря своему богатству, или происхождению, или каким-либо преимуществам, держат государство в своих руках, то это клика, но называют их оптиматами. А если наибольшей властью обладает народ и все вершится по его усмотрению, то это называется свободой, но в действительности это есть безвластие. Но когда один боится другого (и человек – человека, и сословие – сословия), то, так как никто не уверен в своих силах, заключается как бы соглашение между народом и могущественными людьми. Так возникает то, что Сципион восхвалял,– объединенный род государственного устройства; и в самом деле, мать справедливости не природа и не добрая воля, а слабость. Ибо, когда предстоит выбрать одно из трех – либо совершать беззакония, а самому их не терпеть, либо их и совершать и терпеть, либо не делать ни того, ни другого, то наилучший выход – их совершать, если можешь делать это безнаказанно; второе – их не совершать и не терпеть, а самый жалкий удел – всегда биться мечом, и совершая беззакония, и страдая от них. Итак, те, которые достичь первого [не могли, объединились на втором, и так возникло смешанное государственное устройство.] [Лакуна]

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Царь Александр Македонский я его отец Филипп III.

[2] См. Павсаний, «Описание Эллады», X, 35, 2.

[3] Черное море. «Понт Аксинский» – негостеприимное море; обычное название – Понт Евксинский – гостеприимное море. См. Овидий, «Тристии», IV, 4, 55 слл. Имеются в виду человеческие жертвоприношения Артемиде. См. Еврипид, «Ифигения в Тавриде»; Геродот, IV, 103. Высказано предположение, что иранское слово axsama (синий) было осмыслено греками как axemos, а впоследствии заменено словом euxeinos.

[4] По мифу, сын Посейдона, убитый Гераклом. Имеется в виду принесение чужеземцев в жертву богам. См. Аполлодор, II, 5, 11.

[5] См. Цезарь, «Записки о галльской войне», VI, 16

[6] См. Диодор Сицилийский, V, 31 сл.; XIX, 14; Энний, «Анналы», фрагм. 237 Уормингтон.

[7] Об этолянах см. Фукидид, I, 5. Критские пираты, вместе с киликийскими, действовали против римлян.

[8] См. Плутарх, «Алкивиад». 15.

[9] См. Цезарь, «Записки о галльской войне», VI, 22; Диодор Сицилийский, V, 32

[10] Этот запрет был издан сенатом в 154–125 гг. Для Масоилии было сделано исключение.

[11] Имеются в виду илоты – коренное ахейское население Лаконики, превращенное дорийскими завоевателями в полусвободных, прикрепленных к земле.

[12] Консул 149 г., известный юрист, участник диалога «О государстве». См. Цицерон, «Об ораторе», I, 212.

[13] Легат – имущество, отказанное по завещанию.

[14] Закон, проведенный в 169 г. (или в 174 г.) трибуном Квинтом Воконием Саксой; он лишил женщин права наследовать по гражданину первого разряда, т. е. владевшему имуществом в 100000 ассов, и ограничил легацию (см. прим. 27). См. Гай, «Институции», II, 226, 272.

[15] Публий Лициний Красс Муциан, консул 97 г., отец триумвира 60 г., был усыновлен Публием Лицинием Крассом Богатым.

[16] См. Цицерон, «О законах», I, 15 слл.; Платон, «Государство», I, 339 С.

[17] См. Платон, «Государство», I, 331 слл.

[18] О Пифагоре см. прим. 50 к кн. I. Эмпедокл Акрагантский – около 494–434 гг. – в своей философской поэме «Очищения» отразил представления Пифагора о природе животных и о метемпсихозе (последовательное переселение души в другие существа, сопровождающееся ее очищением).

[19] Гай Луцилий (148–102), фрагм. 1337 Маркс.

[20] Ср. I, 50.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.