Предыдущий | Оглавление | Следующий

ГЛАВА IV. Правовые взгляды Полибия

На правовые воззрения Полибия заметное влияние оказали предшествующие античные представления о справедливости, праве и законе, основанные на рационально-теоретическом подходе к явлениям социально-политической жизни. Оперируя традиционными для древнегреческой правовой мысли терминами — «эвномия» (благозаконие), «дике» (правда, справедливость), «темис» (справедливость), «номос» (закон), «диеноме» (беззаконие) и др.[1], — он, в частности, воспринял и развил идею различения естественного права и позитивного полисного закона, восходящую к софистам.

Полибий называет справедливость должным основанием и мотивом поступков отдельных людей и одного государства в отношении другого (ХХI,21,9; ХХI,24,12).Эти поступки (действия) должны строиться в соответствии с общепризнанными, справедливыми законами (дикайон номой) (I,83,4). Влияние воззрений Платона на отдельные аспекты его правового учения достаточно очевидно, особенно в том, что касается анализа состояния законности при различ-

75

ных формах государственного устройства и выявления связи между состоянием законности и образом правления. Так, положение Платона о законности как критерии отличия законной монархии от тирании (Политик, 300 и далее; Законы, 715d) Полибий использует в своей трактовке исторического процесса становления и развития государственности (VI,7,2—4).

Серьезное влияние на взгляды Полибия оказали некоторые аспекты учения Аристотеля, прежде всего суждения философа о естественном и условном (волеустановленном) праве[2]. Под естественным правом Аристотель понимал то, что везде имеет одинаковое значение и не зависит от признания или непризнания его в законодательстве того или иного государства; условное же (и в этом смысле искусственное) право составляет совокупность установленных людьми соглашений и законоположений (Этика, V,10). Аристотель отмечал наличие писаного и неписаного законов, причем обычаи (неписаное право) относятся им, скорее, к условному, чем естественному праву (Политика, 111,1 l,6,1287b; VII,12,6,1324b, 11).

Разделяя идею о совпадении законного и справедливого, Полибий в то же время конкретизировал само понятие справедливости. Его подход отразил своеобразие исторического и политического процессов эпохи эллинизма, а также влияние идей стоицизма (греческого и римского). Как известно, стоики касались вопросов права во всех трех частях своей философии — логике, физике, этике (Диоген Лаэртский, VII,39)[3]. В соответствии с философией стоиков явления мироздания не хаотичны, они определяются причинной связью, сущность которой выражается категорией «судьба». Судьба соединяет и выражает божественное и естественное в развитии событий: «Судьба — это разум мироздания или закон всего сущего в мироздании, управляемом провидением, сообразно с которым ставшее стало, становящееся становится и предстоящее станет»[4]. Основополагающий момент этики стоиков — утверждение об общности природы мира и природы человека как ее части. Жить согласно разуму для них означает жить по природе, «не делая ничего, что запрещается «общим законом», а закон этот — верный разум, всепроникающий и тождественный с Зевсом, направителем и распорядителем всего сущего» (Диоген Лаэртский, VII,88). Это и есть доб-

76

родетель. Следовательно, человек, желающий жить в соответствии с требованиями судьбы, должен быть апатичен, т.е. разумно устремлен и бесстрастен,— только тогда возможно достижение гармонии мира и человека. Действуя, люди либо согласуют свои поступки с долгом, либо поступают с ним вразрез. Например, почитать родителей, отечество — поведение, согласующееся с долгом. Противно долгу противоположное поведение, когда не думают о друзьях, предают отечество и т.д. Есть поступки, которые не относятся ни к надлежащим, ни к ненадлежащим — к ним разум не толкает и не отвращает от них. В соответствии с этим понятие долга формулируется стоиками как действие, внушаемое разумом (Диоген Лаэртский, VII,107— 109). Общность изложенных положений к некоторых высказываний Полибия, к примеру следующего: «Мы убеждены, что совершенство отдельного человека удостоверяется единственно умением сохранить самообладание и благородство души среди всесокрушающих превратностей судьбы» (VI, 1,6), — говорит о том, что историк понимал долг, основываясь на этическом учении Стой (VI,6,7).

Внимание Полибия занимает естественно-исторический генезис основных этико-правовых понятий. Трактуя в историческом плане понятие долга, он указывает на естественность зарождения и развития представлений о должном поведении. Жизненная практика людей, входящих в общение в предгосударственной форме, заставляет их задуматься над значением того или иного (положительного либо отрицательного) примера поведения. Тот, кто поступает разумно, поступает добродетельно, в соответствии с долгом. Долг, по Полибию, составляет основу справедливости. Последняя раскрывается им как некое общее требование, согласно которому люди должны действовать в политической сфере. Понятие справедливости трактуется историком с учетом требований политической философии стоиков как синоним естественного, «общепризнанного» права, Этическому учению Стой Полибий стремился следовать не только в теоретизировании. Свое понимание долга применительно к конкретной ситуации он выразил так: «Долг каждого эллина — защищать и скрывать слабости соотечественников перед властителями, смиряя гнев их в практической жизни» (XXXVIII,6). Характерно также вы-

77

оказывание Полибия о необходимости соблюдения «общечеловеческих законов», обязательного даже по отношению к противнику в войне. Нарушение их — нарушение общечеловеческих прав (III,58,5—11). Схожи по характеру также суждения стоиков и Полибия о природе власти тирана и царя.

Вместе с тем следует отметить различия в правопонимании стоиков и Полибия. В основе несовпадения их взглядов лежит определенный историзм и в целом государственническая нацеленность политико-правовых исследований Полибия, гораздо меньший интерес к чисто философской проблематике: в попытке охватить события истории в их мировой взаимосвязи он больше занят проблемами справедливости общепризнанных законов и прав внутри государства, и в особенности в межгосударственных политических связях. Кроме того, традиционная тема соотношения законного и справедливого привлекает его в новом повороте — исследование форм и ситуаций, когда государство, выдвинутое исторической судьбой на роль гегемона, придерживалось бы общепризнанных справедливых правил мирного и военного времени.

Происхождение и развитие государственности Полибий тесно связывает с происхождением права. Люди, собирающиеся в силу естественной необходимости в сообщество, на первом этапе похожее на стадо животных, подчиняются вожаку, поскольку он выделился из однородной толпы «телесной силой и душевной отвагой» (VI,5,7). Мерой власти вожака была физическая сила. Такое состояние Полибий называет господством «силы и страха» (VI,4,2). Co временем человеческие отношения эволюционируют в сторону упорядочения и смягчения. В основе такой эволюции лежат все более утверждающиеся среди людей понятия красоты, правды, справедливости («дике»). Эти понятия, по Полибию, возникают естественно-исторически, постепенно, на протяжении длительного времени из опыта общения людей: «Допустим, что кто-то получил от другого поддержку и помощь в беде и вместо благодарности вздумал бы когда-либо вредить своему благодетелю; подобный человек, понятно, должен возбуждать недовольство и раздражение в свидетелях как потому, что они огорчаются за ближнего, так и потому, что ставят себя в подобное положение» (VI,6,6).Taк возникает в обществе представление о

78

долге. Опыт людей наполняет его смыслом, это понятие приобретает силу и значение в связи с тем, что примеры соответствующего ему поведения получают положительную оценку («знаки благоволения»), а идущие вразрез с ними — «презрение и хулу» (VI,6,8). Отсюда возникают представления о подлом и прекрасном в поведении людей.

Совокупность утвердившихся среди людей представлений и формирует правила поведения, в основе которых лежит справедливость. Ее сущность заключается в осознании людьми силы и значения долга, красоты, правды, прекрасного, благородного и их антиподов. Эти представления превращают отношения людей в «товарищеские прочные связи». Лишь теперь царство отваги и силы уступает место настоящему царству (монархии).

В контексте излагаемого Полибием учения о происхождении государства проблема происхождения права исследуется с точки зрения роли этико-правовых критериев поведения в становлении «государственной жизни». В центре внимания Полибия сначала оказываются этические нормы, регулирующие личные отношения людей, затем нормы, возникшие из них, но относящиеся к осуществлению власти царем. Таким образом, представления о должном, красивом, правдивом, справедливом как критерии поведения людей предшествуют законам в государстве. Законы определяются требованиями справедливости, правдивости, исходят из них.

В целом правопонимание Полибия по своему характеру и содержанию традиционно для античности. При этом своеобразие взглядов историка на право отражает специфику его общемировоззренческой и теоретико-методологической позиции. Особенно ярко это своеобразие проявилось в подходе к вопросам происхождения права, которые он трактует исторически.

Определяя роль права в политической жизни государства, Полибий подчеркивает: «Я полагаю, что каждому государству присущи два начала — обычаи и законы. Те из них заслуживают соревнования, которые вносят благонравие и умеренность в частную жизнь людей, в государстве же водворяют крепости и справедливость; нравы и обычаи противоположные достойны осуждения. Если, таким образом, у какого-

79

либо народа мы наблюдаем добрые обычаи и законы, мы смело можем утверждать, что хорошими окажутся здесь и люди, и общественное устройство их. Точно так же, если мы в частной жизни людей видим любостяжание, а в государственных деяниях — неправду, очевидно, можно с большей вероятностью предположить, что и законы их, и нравы частных лиц, и весь государственный строй негодны» (VI,47,3—4). Приведенное рассуждение свидетельствует о том, что Полибий, акцентируя внимание на способности законов творить в политической сфере соответствующий порядок, считал право (законы и обычаи) необходимым структурообразующим элементом государственной жизни.

По всему тексту «Всеобщей истории» разбросаны замечания, суждения и размышления автора, касающиеся природы и роли права. Он проводит различие между законом и обычаем, общечеловеческими законами и законами писаными и т.д.

Излагая историю греко-македонских отношений, он упрекает Филиппа Македонского в нападении на греческие храмы; причем оценку такого поведения как справедливого и законного историк считает неверной (V,9,6) и противопоставляет ему поведение Антигона (также царя Македонии), который после победы над Клеоменом, будучи властным поступить со Спартой и ее гражданами по своему усмотрению, не только не причинил им какого-либо зла, «но возвратил им свободу и их исконное государственное устройство...» (V,9,9). Указывая на давность приобретения некоторых земель царем Сирии Антиохом, Полибий считает. такое основание «законнейшим и справедливейшим» (V,67,6). В одной из своих речей на союзном собрании ахейцев (она приводится во «Всеобщей истории»), призывая к восстановлению дипломатических отношений с царем Евменом и ссылаясь на писаный закон Ахейского союза, он утверждает, что отказ от дипломатических отношений с царем шел вразрез с законом, противоречил «справедливости и благопристойности» (XXXIV,7).

Действия людей, противоречащие законам Ахейского союза, носят одновременно и противозаконный и «постыднейший» характер — так передает Полибий основное содержание речи одного из политических деятелей союза (ХХII,11,3). В XXXVIII книге (2,2)

80

устами Сципиона Младшего он называет убийство пленных «нарушением законов божеских и человеческих».

Зачастую Полибий при рассмотрении межгосударственных отношений не применяет дихотомии «закон — справедливость», а подходит к их оценке с точки зрения справедливости (1,83,4; IV,18,7; VIII,51; XXIV,11,3; IV,12,2; IV,31,8). Ее конкретный смысл меняется в зависимости от ситуации, которую оценивает историк. Однако общим для этих ситуаций является то, что они складываются в межгосударственном общении. В этой связи Полибий говорит о законах войны, о справедливом и благородном образе взаимоотношений государств, о справедливости как основе таких отношений.

Справедливость, таким образом, определяется Полибием как нечто предшествующее праву, действующему в полисе (обычному праву и законодательству), и определяющее его. Справедливость — это высшее мерило, которое способно урегулировать отношения людей и тогда, когда для конкретного случая нет нормы закона или обычая. Поэтому особое значение имеет соблюдение справедливости в отношениях разных государств. Справедливо то, что благородно, правдиво, отвечает требованиям долга (11,6,1). При этом справедливое, согласно Полибию, часто совпадает с политически полезным и целесообразным (III,8,10; XXXVIII,2,3).

Напротив, те законы, которые установлены в противоречии со справедливостью, не отвечают этим критериям. Рисуя образ тирана, деспота, он отмечает, что в отношении их даже убийство справедливо и полезно. Весьма показательно следующее утверждение, вложенное Полибием в уста одного из политических деятелей Греции периода римских завоеваний: «Если долг чести велит сохранять верность писаным договорам, то в большей еще мере бесчестно идти войной на своих спасителей» (ХХ,36,12). Тем самым он подчеркивал, что поступать в межгосударственных отношениях вопреки справедливости — дело более бесчестное, нежели поступать вопреки принятым и письменно оформленным договорам.

Полибий различает закон и обычай. Обычай существует наряду с законом и соответствует ему. Чаще

81

обычай понимается как установление, исторически предшествующее закону, а иногда и определяющее его. Так, в римском государстве политическая власть принадлежит сенату в силу обычая; и если кто-либо решит в какой-то мере изменить это установление, он должен выступить с проектом соответствующего закона, согласуемого с общим смыслом сложившегося обычая (VI,16,3).

Полибием в целом верно отражены фактическое положение сената в системе римских государственных органов и реальный объем его полномочий. Поскольку в Риме того времени (IIII вв. до н, э.) не существовало писаной конституции, правовое положение сената определялось совокупностью неписаных правил (обычаев) и политической практикой, что в известной мере содействовало превращению сената из органа консультативного в правительствующий орган[5].

Характерная черта обычая — его освященность веками. Так, обычай использовать жребий имел место и значение у древних ахейцев. В этой связи Полибий упоминает, что одно из войск Ахейского союза формировалось с помощью жребия (11,58,2). Однако тот же жребий мог стать и показателем демократических преобразований. Например, при Клеомене в Спарте земельные участки распределялись по жребию. Вообще учреждение чего-либо путем жребия Полибий считал признаком демократического устройства государства, поскольку в этом случае происходит в известном смысле уравнивание прав и возможностей (VII, 10). Им приводятся примеры обычаев распределения военной добычи: «Согласно обычаю из общей доли ... царь Клеомен получил 0,5 %» (VI,62,1). Характерная черта обычая — древность, сочетаемая с действенностью. Такие обычаи Полибий называл «исконными» Констатируя Моральное преобладание одного народа над другим, историк видел основу этого в «исконных обычаях» (VI,52,10). Другой пример действенности обычая— принесение клятвы, понимавшейся Полибием одновременно и как норма ритуального, религиозного характера, и как необходимое юридико-формальное условие соглашения, договора и т.д. Клятва и договор, как считает Полибий, — «это величайший залог верности у людей» (IХ,31,6). Клятва, которой освящались договоры (481 г., 348 г., 280 г.) римлян с Кар-

82

фагеном, придавала им высшую силу: нарушивший договор считался преступившим не только договор, но и «божеский закон». Клятва также давалась людьми (свободными и рабами) в том, что они совершат какие-то действия или воздержатся от определенных действий[6] (VI,33,1—2).

В рассуждениях Полибия о различии между эллинскими и римскими обычаями (VI,56,13,15) содержатся положения о взаимозависимости нравов, обычаев, законов, об обусловленности законов и обычаев социально-политической действительностью. Итогом этих рассуждений служит объяснение имеющихся преимуществ государственного строя и правовой системы римлян перед эллинскими, что вообще соответствовало основному тезису Полибия относительно превосходства и достоинств политико-правового устройства Рима.

Полибиево понимание обычая предполагает прежде всего его правовой характер. Обычай трактуется им по преимуществу как правило, регулирующее поведение людей и политические отношения в государстве.

Однако это не означает, что историк не отличал, к примеру, правовой обычай от религиозного (VI,53,2; V, 106,5). В этой связи представляет интерес отношение Полибия к действиям Этолийского союза. Приводя в IV и V книгах большое количество примеров жестокостей и вероломства этолян в отношениях с Ахейским союзом, историк находил им объяснение в силе воздействия старинных, непреодоленных еще обычаев (этос). Впрочем, отмечает Полибий, существование отдельных обычаев у них поддерживалось желанием безнаказанно грабить как противников, так и союзников, обходя при этом законы, принятые союзным собранием (XIII,1). По своей природе обычай — это освященное веками, действующее правило, не охватываемое рамками писаного установления (закона), но подтверждающее и дополняющее его. Обычай играет значительную роль в политической жизни народов и в международном общении. Он не всегда нуждается в официальном признании, так как зачастую действует в силу традиции и собственной значимости.

Полибий уделил определенное внимание анализу закона, его природы и роли в политической жизни.

83

Закон понимался историком как прошедшее соответствующую процедуру утверждения писаное установление— решение народного собрания, постановление сената и т.д. Он специально не анализирует различия между законом (номос) (VI,45,46), постановлением народного собрания (догма) (IV,26,4; IV,27,2; XVIII,5,2; ХХ,4,6; XXVII,18,1), решением сената (VI,12,3; ХХХ,5,12).

В законодательстве Ликурга важнейшим Полибий называет закон о земельной собственности. Кроме того, он упоминает законы о денежном имуществе и о наследственной власти царей в спартанском государстве (VI,45,3—5), отмечает сходство спартанских и критских законодательных установлений, сравнивает их (VI,46). В числе писаных Полибий называет законы Пританида (V,93,8). В законодательстве Спарты он выделяет «законы страны, народные постановления, предписания властей» (XXIV,7,4). Под законами страны, по всей вероятности, им подразумеваются законы Ликурга, под народными постановлениями и предписаниями властей — продукт законодательной деятельности органов государственной власти Лакедемона. «Народные постановления» применительно к другим государствам Эллады обозначали решения союзного народного собрания в Ахейском, Этолийском, Беотийском союзах (ХХ,10,4; ХХI,43,27; 13,10; ХХ,6). Лолибий различает постановления, принятые союзным собранием, и постановления, принятые на собраниях отдельных полисов — членов союза (XXIII,17,2—3). Кроме союзного законодательства он упоминает решения народного собрания полисов — членов симмахии (военного союза) (IV,30,2). Его внимание привлекали договоры, положившие начало образованию Ахейского союза. Полибий приводит примеры заключения договоров между полисами, исторически первыми образовавшими этот союз, причем непосредственная цель исследования состоит в демонстрации справедливого характера этих соглашений, основанных на равенстве полисов. Упоминаются также «клятвы, законы и договоры, на которых покоится союз ахейцев» (XXIV, 10,5).

Различение Полибием закона и права является отражением особенностей исторического развития политико-правовых реалий эллинизма, учета опыта предшествующих политико-правовых исследований. Смысл

84

такого различения у Полибия состоит в том, что право, обозначаемое как общечеловеческие установления, есть проявление и выражение всеобщей справедливости. В целом справедливость предшествует и определяет закон и правовые обычаи Правовая концепция Полибия с учетом устоявшейся в литературе традиции может быть обозначена как естественно-правовая[7].

Историк подчеркивает то взаимодействие, которое существует между государством, законами и обычаями, констатирует роль права в обеспечении разумной политической жизни, значение благозакония как основы, жизненно важной для государства. Законы и обычаи являются формой выражения справедливости. Сущность права (как общезначимых установлений и законов) проявляется в связи с раскрытием историком двуединой цели государственного общежития — властвования и главенства над «многими народами» (VI,50,3—4). Благом, которое предоставляет это государственное общежитие, он называет гражданское равенство и политическую свободу, т.е. право открыто выражать свои мысли, участвовать в государственных делах, другими словами — жить в государстве, свободном от внешнего влияния, по его собственным законам.

Сложные «мировые» процессы, происходившие в Средиземноморье в эпоху эллинизма, сопровождались расширением политических горизонтов, вовлечением все большего числа государств в международное общение.

В плане общей оценки народов Полибий противопоставлял народам, «воспитанным в законном порядке и государственных учреждениях», народы варварские и смешанные (1,65,7). К первым относятся эллины, римляне, македоняне и др., ко вторым — почти все народы, населяющие ойкумену, к примеру нумидяне (североафриканские племена), относительно которых Полибий пишет, что им присуще «врожденное непостоянство в привязанностях и вероломство перед богами и людьми» (XIV,1,4). Акарнаны, будучи эллинским племенем, честны и потому «всегда, во всех делах, личных или общественных, ставят долг выше всего и во всех почти обстоятельствах поступают таким образом больше, чем какой-либо иной из эллинских народов» (IV,30,4). Наоборот, резко отрицатель-

85

но историк писал об этолянах и иллирийцах, называя их плутами и ворами: «Скопища плутов и воров гибнут больше всего от того, что участники их нарушают взаимные права и вообще не блюдут верности в отношениях друг к другу» (XIV,29,4).

Полибий находит зависимость, в силу которой отсутствие или неразвитость государственных и юридических институтов у народа предполагает его низкий общий уровень развития. Эта мысль подготавливает и обосновывает тезис более широкого значения: там, где существуют «хорошие обычаи и законы, есть основания утверждать, что хорошими здесь будут и люди и их общественное устройство» (VI,47,3). В подтверждение сказанного Полибий проводит сравнительный анализ некоторых «основных», по его мнению, законов Спарты и Крита (VI,45,46).

Полибий придавал большое значение характеру и содержанию законов, их влиянию на политический строй страны, нравы населения и т.д. Так, он утверждал, что начало порче нравов римлян было положено законом народного трибуна Гая Фламиния, регулировавшим распределение земель в одной из областей Средней Италии (232 г. до н.э.). Закон был проведен вопреки желанию сената в интересах плебса (Плутарх. Катон Старший, 4; Брут, 14). По мнению Полибия, Гай Фламиний провел этот закон из желания снискать популярность у народа. Однако этот закон привел к войне римлян с воинственными племенами боев и галатов и к последующей «порче нравов» (11,21,7).

Законы и устройство государства для Полибия находятся в нерасторжимой связи. Государство, оказавшееся под чужой властью, часто подвергалось политической реорганизации, и в нем изменяли «государственное устройство и законы». Так было в 146 г. до н.э., когда римское войско под командованием консула Л. Муммия разгромило войска Ахейского союза. Был разрушен Коринф, распущен Ахейский союз, города его были поставлены в зависимость от римских наместников в Македонии. В городах был введен одинаковый государственный строй — у власти была поставлена проримски настроенная олигархия.

Описывая события, непосредственно предшество-

86

вавшие падению Ахейского союза, Полибий с осуждением говорит о мероприятиях стратега Критолая: «Он возбранял властям взыскивать что-либо с должников, не принимать тех, кого приводили бы для заключения под стражу за долги, отсрочить до окончания войны разбор жалоб по недоимкам в товарищеские казнохранилища» (XXXVIII,9,11). Эти демократические мероприятия, предпринятые Критолаем в отчаянной попытке противостоять военной мощи Рима, Полибий называет «недальновидным угодничеством» перед «толпой».

Противопоставляя царство тирании, Полибий видит достоинство царского правления в том, что здесь господствуют хорошие законы и обычаи, придерживаясь которых царь и подданные сосуществуют в согласии. Благородному образу осуществления власти царем соответствуют, по Полибию, высокие нравственные идеалы, господствующие в среде подданных. Тирания характеризуется им как деспотия. Как и Платон, Полибий считает тиранию царством беззакония и террора и наделяет тирана всеми человеческими пороками. С именем тирана, утверждает Полибий, соединяется ненавистнейшее представление: «Оно обнимает собой все неправды и беззакония, известные людям» (II,59,6). Состояние дел в условиях тирании характеризуется как беззаконие и рабство. Он обосновывает законность убийства тирана таким рассуждением: «Убийство граждан почитается величайшим преступлением, достойным суровейшего возмездия. Однако убийство вора или прелюбодея, несомненно, не наказуемо, а убийца предателя или тирана стяжает себе всеобщее уважение и почет» (II,56,14—15). Убийство тирана ненаказуемо потому, что тиран по своей природе беззаконен, его деятельность ставит его вне закона. -Примеров такой деятельности во «Всеобщей истории» приведено немало. Вывод Полибия состоит в том, что тиран, поставивший себя вне закона и права, должен понести заслуженное наказание. Вообще суть наказания состоит, по Полибию, в исправлении и перевоспитании преступника. Вместе с тем наказание— это воздаяние, равное самому преступлению (11,56,13; V,ll). Следовательно, убийство тирана (без приговора суда и других процедур) есть действие правомерное и моральное.

Законность понимается Полибием как повинове-

87

ние действующим исконным обычаям и законам не только со стороны граждан, но и носителей власти. В истинной демократии, например, исконным обычаем установлено почитать богов, почитать родителей и старших, повиноваться законам. При этом в государстве верховную власть имеют постановления народного большинства (VI,4,5). В аристократическом государстве законность обеспечивается правлением такого меньшинства, при котором «правящими людьми бывают справедливейшие и рассудительнейшие по выбору» (VI,4,3). Состоянием законности эти государства оправдывают звание «свободных». Свободное государство противопоставляется Полибием тираническому.

Вопросы законности, справедливости, гуманности затрагиваются Полибием и при освещении темы войны и мира, рассмотрении истории и современного ему состояния международных (в тогдашнем понимании) отношений. Их правовая сторона привлекала внимание Полибия. Здесь он искал примеры гуманного отношения победителя к побежденному, метрополии к колонии, гегемона союза к его членам и т.д. Он восхвалял отношения, основанные на справедливости, договорах, верном понимании долга, благородства.

Высоко оценивал Полибий мир, который ставится им выше, чем «гражданское равенство, право открыто выражать свои мысли, свобода...» (IV,31,4). Однако мир не представляет большой ценности, если он не предполагает справедливых отношений государств: «Мир справедливый и почетный — прекраснейшее и плодотворнейшее состояние, но нет ничего постыднее и гибельнее, чем мир, купленный ценой позора и жалкой трусости» (IV,31,8).

Свобода государства может отстаиваться двумя путями — мирным и военным. Первый всегда предполагается Полибием как необходимый этап в развитии отношений государств: лишь тот имеет право на войну, кто, во-первых, исчерпал все мирные возможности в отстаивании своих интересов и, во-вторых, смог доказать справедливость предпринимаемой войны. Войне предшествуют мирные отношения государств, основанные на праве. Их Полибий называет «правовыми» (111,30 и ел.). Существующие разногласия по своему характеру являются «распрями мирного свойства» (VIII, 1,7). Они разрешались заключением но-

88

вых соглашений, взятием заложников, клятвами и т.п. В этой связи Полибий большое значение придает нормам договоров межгосударственного (межполисного) значения. Например, доискиваясь причин Пунических войн, он подвергает сравнительному анализу тексты и отдельные статьи договоров 509, 481, 348 и 280 гг. до н.э., которые хранились в римских архивах. Отношения между Римом и Карфагеном, регулировавшиеся ими, Полибий называет «правовыми отношениями» (Ш,21—28), а действия, нарушающие договоры,— правонарушениями (111,21,9). Правонарушение влекло прекращение действия договоров и вступление в силу «законов и обычаев войны».

Анализируя статьи договоров Рима и Карфагена, Полибий отмечал высокую степень их разработанности. Субъектами международных правоотношений были, по Полибию, государства и частные лица; интересы частных лиц охранялись государствами; действие договоров распространялось на союзников Рима и Карфагена (111,21—24,25,29). В предшествующее время, когда Рим и Карфаген были примерно равными противниками, договоры носили справедливый характер. Взаимные притязания сдерживались уступками. Сначала их делали римляне, позже — пуны. С течением времени карфагенянам приходилось с помощью дипломатических маневров удовлетворять все более ужесточавшиеся требования римлян, которые сначала были справедливы (10,3), а затем стали «противны всякому праву» (28,2).

Доказанная справедливость войны — чрезвычайно важный фактор межгосударственных отношений. Следуя Деметрию Фалерскому, Полибий утверждает, что «если народы причину войны считают законной, то тем большее значение получают победы и тем малозначительнее становятся поражения; последствия получаются обратные, когда причину войны признают бесчестной или незаконной» (XXXVI,2). Справедливость войны также может быть доказана изменением ситуации, в которой заключался договор (IХ,37,3) (XVIII,46,5). Война, как правило, должна быть объявлена соответствующим органом государства (IV,37,1). Могут быть войны, начало которым положено не формальным решением (определением), а вероломным нападением противника. Характерные тому примеры Полибий приводит из истории Этолийского союза

89

(IV,5,9—10). «Признаюсь, и я считаю войну делом страшным», — подчеркивал Полибий (IV,31,3). Однако война не есть абсолютно неправовое состояние. По мнению Полибия, она имеет свои Законы. О них историк рассуждает в соответствии со своими взглядами на наказание: «Отнимать у неприятеля и уничтожать крепости, гавани, людей, корабли, плоды вообще всего того, потеря чего обессиливает противника, выгодна для борющегося и облегчает ему достижение цели,— к тому обязывают законы и правила войны. Но без всякой нужды сокрушать храмы, вместе с ними кумиры и все подобные сооружения, уничтожение коих не сулит ни малейшей выгоды одному и нисколько не ослабляет сил другого... Для людей доблестных задача войны состоит не в гибели и уничтожении провинившихся, но в исправлении их и в возмещении ошибок» (V,11,3—6). Соблюдение общечеловеческих законов «почитается обязательным даже по отношению к врагам», а нарушение их есть «нечестивейшее злодеяние» (II,58,6-8).

Более всего соответствует законам войны гуманное отношение к захваченным в плен и вообще к побежденному противнику. Однако, тут же замечает Полибий, мстительность и ожесточение воюющих часто переходят всякую меру (XXII,15,10). Политика Рима в войне живо обсуждалась эллинами: одни осуждали ее, другие признавали, указывая на то, что правом обладает сильнейший. Сам Полибий занял промежуточную, компромиссную позицию. Так, оy считал, что политика Рима вообще благородна и основывается на справедливости, хотя в отдельных случаях римляне поступали слишком жестоко.

Довольно часто автор «Всеобщей истории» применяет выражения «общечеловеческие законы», «законы божеские», «общечеловеческие права», «божеский закон» и т.д. Они отражали тогдашние представления о регуляции межличностных и межгосударственных отношений, о нормах международного общения.

Политика, согласно Полибию, может соответствовать законам и обычаям, может и нарушать их. Политика, основанная на справедливости, благородна и дальновидна, она есть проявление благородства, мужества, честности народа и соответствующего государства. Порча нравов в обществе неизбежно ведет к

90

изменению законов и обычаев, что ускоряет перерождение государства.

Основная задача правовых исследований Полибия состоит в том, чтобы найти и показать степень воздействия права на политическую жизнь государства, проследить во взаимодействии сочетание власти судьбы и целенаправленной политической деятельности людей.

Воспрепятствовать силе судьбы может лишь смешанная форма правления, в которой существенную роль наряду с государственным устройством играет право. При этом рассуждения Полибия строятся в соответствии с его взглядами на законы и обычаи как на правовые выражения принципа каждой отдельной государственной формы. Поэтому соединение законов и обычаев правильных форм есть средство обеспечения стабильного существования государства, максимального раскрытия его возможностей. Это не значит, что автор «Всеобщей истории» считал наилучшим механическое соединение правовых «систем» трех простых форм государства в одну. В подходе к этому вопросу обнаруживается присущий вообще взглядам Полибия историзм; он рассматривает проблематику права в государстве смешанной формы устройства в контексте сравнительно-исторического анализа прошлых и современных ему государств — Крита, Карфагена, Спарты и Рима (VI, 18,44,45,47,50). Особое внимание при этом Полибий уделяет доказательству того, что рациональная целенаправленная деятельность ряда поколений римлян позволила создать лучшее государственное устройство, лучшие законы и обычаи в государстве. По мнению Полибия, Рим в международных отношениях придерживается в целом требований долга и справедливости, международных соглашений.

В целом при изложении своих взглядов на явления правовой сферы Полибий оперирует такими фундаментальными понятиями, как право, закон, долг, справедливость. Соотношение этих понятий рассматривается им с позиций выяснения влияния естественного права на политическую жизнь и законодательство. С позиций исторического подхода к развитию правовых явлений он уделяет больше внимания роли права как во внутригосударственной жизни, так и в · международных отношениях.

91

Взгляды Полибия на право логически упорядочены и в определенной степени систематизированы. Правовое учение Полибия нацелено на то, чтобы показать естественно-закономерный ход политических событий, проявление этих событий в правовой сфере, значение и роль права в государственной жизни, взаимовлияние государственных и правовых феноменов, роль права в обеспечении надлежащей организации политической жизни государства смешанной формы. Трактовка вопросов права (как и государства) имела у Полибия важную практическую цель — в теоретической форме предвосхитить историческое развитие политико-правовой реальности.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Mauersberger A. Polybios — lexikon. B. 1. Berlin, 1956.

[2] Подробнее см.: «Нерсесянц В.С. Право и закон. М., 1983, с. 105 и сл.; Он же: Политические учения Древней Греции, с. 209.

[3] Антология мировой философии, т. I, ч. 1, с. 475 и сл. О влиянии стоицизма на Полибия в общем плане см.: Утченко С.Л. Политические учения Древнего Рима, с. 89—91.

[4] Антология мировой философии, с. 482.

[5] История древнего мира. Расцвет древних обществ. Книга вторая. М., 1982, с. 465—466.

[6] Характерен в этой связи приводимый Полибием исторический пример официального признания римлянами в специальном постановлении роли клятвы. Приводя эпизод из истории II Пунической войны, историк сообщает, что несколько римлян, ранее попавших в плен к карфагенянам, были отпущены Ганнибалом с клятвенным обещанием вернуться. Один из римлян, уже выйдя за пределы лагеря карфагенян, вернулся за якобы забытой вещью, тем самым посчитав клятву исполненной. Однако римские сенаторы «не забыли велений долга», отказались от выкупа пленных и издали закон, повелевающий побеждать или умирать в сражении и не оставляющий побежденному никаких надежд на спасение. Пленные были возвращены Ганнибалу, включая того, кто считал обещание исполненным (VI, 58).

[7] Нерсесянц В.С. Из истории правовых учений: два типа правопонимания.— В кн.: Политические и правовые учения: проблемы, исследования и преподавания. М., 1978, с. 19.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.