Предыдущий | Оглавление | Следующий

Введение

В конце XIX – начале XX вв. марксистский социализм и коммунизм получил широкое распространение в странах Европы, да и за ее пределами. В марксистской концепции осчастливливания человечества, во многом заимствованной у утопистов-социалистов XVIXIX вв., значительное, если не решающее место занимали идеи государства. Именно оно, согласно учению Маркса и Энгельса, должно было привести обездоленные массы к светлому райскому будущему. На государство возлагалась роль главного орудия созидания коммунистического общества, инструмента, используемого как для ликвидации режима эксплуатации и гнета, так и для строительства благой общественной и политической структуры.

Отрицая мир нищеты, социальных и политических конфликтов, угнетение человека человеком, отвергая мир социального и политического неравенства, коммунистическая идеология набрасывала контуры строя социальной справедливости, политического и социального равенства, общества благоденствия и достойного существования коллективов, а вместе с ними и индивидов. Строю, основанному на эксплуатации одних социальных групп другими, строю, в котором подвергалось унижению человеческое достоинство, коммунизм противопоставлял общество народного благоденствия, в котором свободное развитие каждого должно было явиться условием свободного развития всех. Государство в таком обществе должно было быть не инструментом подавления народа, а органом, заботящимся о народном благе, действующим в интересах прежде угнетаемых масс.

Надо ли говорить, что эти идеи коммунизма в условиях острых социальных и политических противоречий упали на благодатную почву и проросли мощным движением всех обездоленных с целью создания

Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. С. 7

строя, казавшегося им справедливым. Феномен коммунизма, отрицавшего частную собственность, отвергавшего угнетательский порядок существующего общества, на деле означал стремление к лучшему, гуманному строю. Он оптимистически отражал веру в силу человеческого разума, мобилизовывал такие мощные чувства, как любовь к человечеству, ненависть к социальному неравенству. Марксизму удалось увлечь яркие умы многих гуманных людей, но в конечном счете он привел к массовому угнетению и ужасным преступлениям, равных которым нет в истории человечества. Привлекательность марксизма была во многом следствием того, что в конце XIX – начале XX вв. многие, даже наиболее демократические страны не были достаточно восприимчивы к страданиям и несправедливости начальной фазы развития промышленности. Идеи революции, проповедуемые марксизмом, будоражили массы, но мы знаем, что наш коммунистический режим не пришел к человечеству благодаря свободно выраженной воле народа. Более того, слияние ленинизма как большевистской интерпретации марксизма с отсталыми автократическими традициями России превратило коммунистическую идеологию в инструмент политического и социального угнетения. Следует сразу же отметить, что это не совпадало с первоначальными моральными побуждениями коммунизма, в том числе и в его большевистском варианте.

Признание факта, что в конечном счете коммунистические государства, в том числе и бывший СССР, добились многого в развитии экономики, особенно в тяжелой промышленности (прежде всего в начальной фазе своего функционирования), не исключает того, что относительный прогресс был куплен ценой огромного количества человеческих жертв. Эти жертвы из-за сверхсекретности коммунистических режимов не поддаются никакому точному учету, хотя различные авторы пытаются путем соответствующих известных и вычисленных статистических фактов определить миллионы и десятки миллионов загубленных человеческих жизней за десятилетия господства коммунистических государств.

Крах СССР и коммунистического правления в ряде стран Центральной и Юго-Восточной Европы не означает в целом краха коммунистического мировоззрения вообще. Идеи коммунистического государства пережили крах СССР. Новоявленных сторонников коммунистической доктрины подкупает описание могущества и блеска государственного строя, выхваченное из страниц древней и средневековой истории или из социалистической утопии, хитросплетенной вождями коммунизма, и они полагают, что государство может стать кормильцем, заботящимся о каждом члене этой политической структуры. Они, эти новоявленные защитники коммунистического государства, полагают, что причиной распада и гибели СССР и других коммунистических государств явились происки каких-то враждебных сил и деятель-

Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. С. 8

ность архитекторов перестройки. Но на самом деле причина коренилась в самой тоталитарной коммунистической системе. Смерть такого государства была неминуемой, ибо задушив в своих объятиях общество, поднявшись над ним и раздавив его, оно погибло как паразит, как жалящее само себя насекомое.

В убыстрении увядания коммунизма как политического движения и действующего режима сыграли роль многие факторы, среди которых особое влияние оказали идеи прав человека, отвечавшие интересам огромных социально и политически сознательных масс. Коммунистические авторитарные режимы оказались бессильны противостоять идеям прав человека и достоинства человеческой личности, идей демократии и свободы выбора.

Однако, не затрагивая всех других причин ускорения процесса увядания коммунизма (поскольку цель настоящей работы не в этом), отметим, что очевидно важными причинами провала коммунистических государств являются причины внутреннего, доктринального плана. Коммунистическая доктрина в целом, особенно в ее ленинской интерпретации, исходит из ошибочного понимания исторического развития и ложной концепции природы человека. Поэтому провал коммунистической идеологии и коммунистического учения о государстве – это прежде всего провал интеллектуальный, провал ошибочного, классового подхода к пониманию государственности.

Марксо-энгельсовское учение о коммунизме было воспринято основателем большевистской партии Лениным, который, не разрабатывая этого учения, отошел от него по многим вопросам (о мирной или насильственной революции, об отношении к частной собственности, о возможности одновременной победы социализма и коммунизма во всех странах и т.д.). Воспринял Ленин частично и марксистские идеи о государстве – прежде всего классовую конструкцию государства и идею диктатуры пролетариата. Можно утверждать, что идеи государства были наименее разработанными Лениным, и потому говорить о Ленине как о теоретике государства, как это делалось в течение 70 лет господства коммунистического режима в СССР, не представляется возможным.

Так, для ленинского общего отношения к государству характерно непонимание того, что государство – это прежде всего исторически сложившаяся организованная социальная сила, управляющая обществом. Для Ленина чуждо не только выработанное мировой прогрессивной политической мыслью понимание государства как определенной политической структуры в интересах всего общества, но даже и такая часть марксовой доктрины государства, как отнесение его вообще к управляющему устройству, о чем мы подробнее скажем ниже. Государство, по Ленину, это – прежде всего и только – машина для по-

Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. С. 9

давления, угнетения господствующим классом его классовых противников. «Машина», «дубинка», «аппарат» насилия – вот все, что видел вождь большевизма в таком сложном социальном институте, как государство, в тайну которого человеческая мысль стремилась проникнуть десятки веков.

В то время, когда Ленин сдавал экстерном экзамены на юридическом факультете Петербургского университета для получения звания «юрист», в России наблюдался взлет юридической, государ-ствоведческой мысли. Б.Н. Чичерин, С.А. Муромцев, Н.М. Коркунов, М.М. Ковалевский и многие другие создавали блестящие труды, в которых исследовались характерные черты, признаки, особенности государства, его природа и т.п. Это был ренессанс русской передовой политико-правовой мысли. Он продолжен в начале XX столетия работами Б.А. Кистяковского, С.А. Котляревского, Е. Трубецкого, А.С. Алексеева, П.И. Новгородцева, Н.И. Палиенко, В.И. Гессена, Б.М. Хвостова, А.И. Елистратова и другими, разрабатывавшими общую теорию государства и права, а также одну из самых прогрессивных доктрин XIXXX вв. – доктрину правового государства. В трудах этих государствоведов рассматривались проблемы власти и властных отношений, акты властвования и акты подчинения, свойства государственной власти, ее публичность, всеобщность, политический характер, организация государственной власти, носители государственной власти, государственные функции и их распределение, признаки государства, суверенитет и независимость, пределы государственной власти, связанность государства правом, соотношение государства и личности, права личности и др. Все эти названные проблемы на протяжении всей публицистической деятельности Ленина – вне его поля зрения.

Ленин недооценивал и даже просто игнорировал богатое теоретическое наследие прошлого, как зарубежное, так и отечественное, обращая внимание только на роль государства как «машины классового господства», «машины угнетения» и «подавления». Он и его последователи выпячивали также хозяйственно-организаторскую деятельность государства в условиях тоталитарного социализма. Многие стороны государства и его особенности рассматривались Лениным (в отличие от Маркса и Энгельса) походя, схематично и упрощенно или вообще не подвергались никакому анализу.

Основной источник, на котором основано содержание настоящего исследования, – это пятое издание так называемого «полного» собрания сочинений В.И. Ленина, состоящее из 55 томов. Автор не оставил без внимания ни одной, даже небольшой по объему, статьи, работы Ленина, стремясь найти и в полной мере использовать абсолютно все в той или иной мере относящееся к вопросам государства. Были широко использованы и рассекреченные в 1992 г. архивные ма-

Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. С. 10

териалы (ранее никогда не публиковавшиеся работы Ленина, скрытые до той поры в бункерах партархива). Не прошел автор и мимо многочисленных жизнеописаний Ленина, созданных как в бывшем Союзе, так и за рубежом. Но свидетельства лиц, хорошо знавших Ленина и стремящихся объяснить его личность, черты характера, позволили лучше оценить государствоведческую позицию основателя советского государства, важнейшими рефренами которого были: «беспощадно», «расстрелять» и т.д.

Во всем собрании сочинений Ленина мы практически не встречаемся со ссылками на работы теоретиков государства и права, несмотря на то, что в России в то время издавалась замечательная политико-юридическая литература. Ленин проходит мимо нее, не видит в ней демократического содержания. Идеи политических мыслителей древности, средневековья и нового времени – все они за пределами ленинских интересов. Поэтому так схематичны, убоги и бездоказательны его суждения о самодержавии и буржуазной государственности. Живший долгие годы в европейском зарубежье, Ленин прошел мимо развивающегося там демократического процесса, актуальных проблем политической свободы, механизма ее гарантий, проблем правового государства, разделения властей и т.п. Обойдены произведения даже таких мыслителей, как Монтескье, Руссо, представителей французского и английского Просвещения, документы великих революций XVII и XVIII вв., конституционные проекты декабристов и т.п.

Даже по вопросу о происхождении государства у Ленина нет никакого анализа или даже ссылок на многочисленные теории происхождения государства. Для него (судя по ленинским работам) существует лишь классовая (марксистская) теория происхождения государства и теологическая теория, причем Ленин ничего не говорит о различных модификациях этой доктрины. Для него в этом вопросе не существуют теории политического дарвинизма, государства как проявления естественной солидарности и организации безопасности, органической теории государства в ее многочисленных разновидностях (от Платона до современности), патриархальной и патримониальной теории, теории насилия, договорной теории происхождения государства (в ее различных вариантах), психологической теории, социологической теории и др. Об этих теориях у Ленина, которого официальная советская и марксистская зарубежная мысль возвела в ранг величайшего теоретика государства и права, нет даже упоминания. Так как в данной работе речь пойдет о взглядах Ленина на государство, то мы скажем попутно, что у Ленина почти нет никаких высказываний о праве, кроме нескольких самых общих суждений. Объясняется это правовым нигилизмом Ленина, его резко отрицательным отношением к праву, законам, правосудию и т.п.

Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. С. 11

У Ленина, за исключением «Государства и революции» и нескольких его иных небольших работ, нет систематизированных высказываний о государстве вообще, его происхождении, природе, функционировании, особенностях и основных чертах. Самое большее, с чем мы встречаемся в ленинских сочинениях по этому вопросу, – это классовая идея о государстве, заимствованная у основоположников марксизма. Но главное – это обличение прошлой и существующей государственности, с ограниченным набором слов и фраз вроде «антидемократическое» государство, «машина подавления» и т.п. Ленинские произведения свидетельствуют о том, что другой теории происхождения государства и его сущности, кроме марксо-энгельсовской классовой теории, Ленин фактически не знал. Встречающиеся крайне редко его высказывания о теологических теориях в счет не идут, так как эти высказывания носят крайне общий обзорный характер. О теориях, владевших умами мыслителей XVIIXIX вв. и начала XX в., он ничего не писал и вообще не ясно, знал ли их Ленин, а если знал, то в каком объеме. Как отмечалось, труды государствоведов и юристов прошлого и современности, в том числе и русских, Лениным не обсуждаются в его работах.

Главное место в ленинских публикациях, во всяком случае, одно из главных, занимают проблемы внутрипартийной и межпартийной борьбы. Этому посвящена большая часть ленинских работ. Полемика, полемика и полемика. Если что и есть, то лишь общая критика предшествующей и современной ему государственности. Но даже и в этом вопросе у Ленина нет никакой целостной критики государственности (самодержавной и буржуазной), а есть критика только отдельных сторон организации и функционирования политической машины. Ни в коем случае Ленин не теоретик государства. Он сугубый прагматик, а вся теория для него содержится в десятке подобранных им сочинений Маркса и Энгельса. Поэтому можно утверждать, что имевшая место апология Ленина как теоретика государства является совершенно неосновательной. Ленин никогда не был «теоретиком» государства, даже утопического. Его обуревали марксистские мифы о государстве и образы государства у представителей различных систем утопического социализма, если он знал их по первоисточникам (о чем судить невозможно, ибо нет достаточных к тому оснований), а не из произведений Маркса и Энгельса. В работах Ленина о государстве даже не рассматривался вопрос о пределах вмешательства государства в общественную и личную жизнь. Его единственное, как нам кажется, упоминание о правовом государстве содержится в работе «Аграрные прения в III Думе» (декабрь 1908 г.), да и то с чужих слов. При этом Ленин отождествил правовое государство с помещичьим (17, 309)[1]. Таков уровень Ленина как «теоретика» государства.

Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. С. 12

О понимании («теоретическом») Лениным государства служит его следующее определение, высказанное в докладе о разрухе 9 июня (27 мая) 1917 г.: «...Государство есть машина, которую рабочий класс и капиталисты тащат в разные стороны...» (32, 206). Что теоретического в этом определении и есть ли это вообще определение? Или ленинское определение государства в его статье «Карл Маркс» (июль – ноябрь 1914 г.): «Государство, это организованное насилие, возникло неизбежно на известной ступени развития общества, когда общество раскололось на непримиримые классы, когда оно не могло бы существовать без «власти», стоящей якобы над обществом и до известной степени обособившейся от него» (26,75). И далее следует приводимая цитата из работы Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Дальше марксо-энгельсовских цитат, да и то используемых не полностью, Ленин в определении государства не пошел. Он предпочел пользоваться уже устоявшимися догмами марксизма, отбросив те из них, которые говорили о многоаспектности, многогранности такого сложного понятия, как государство.

В то время, когда Ленин излагал свои взгляды на государство, в юридической литературе рассматривались различные ипостаси государства: государство как организация, как структура, государство как управляющее устройство, государство как арбитр и государство как легализованное принуждение. Ленин фактически отвергает первые три ипостаси государства и все сводит не просто даже к организованному, легализованному принуждению, а к организации классового насилия, классового принуждения.

Не рассматривается Лениным и юридическая теория государства, которая видит основание государства в правах народов, связывает понятие государственной власти с категорией прав человека. Эти права первичны по отношению к власти, что признано и зафиксировано в принципах и нормах международного права (особенно после второй мировой войны).

В советской литературе, исходящей из оценки государства как органа господства одного класса над другим (или другими), концепция государства-арбитра как противоречащая марксизму-ленинизму, естественно, отрицалась. Но зато всемерно разрабатывалась проблематика государства как машины насилия, проблематика, которая была в основе марксистско-ленинских суждений о государстве. Она и стала главной темой советских исследований. Проблемы правового государства, широко разрабатывавшиеся в зарубежной литературе, не получили в советской литературе признания. Считалось, что поскольку государство творит право, его органы издают законы, другие нормативные акты, то в любой момент оно может отменить или изменить их. Вопросов о связанности самого государства изданными им актами старались не касаться, как не касался этого и Ленин, для которого тотальность

Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. С. 13

государства была несомненной. К тому же идея общечеловеческих ценностей и формы ее осуществления в правовом пространстве, способные связывать государство определенным путем, находились под запретом или просто отменялись; они как бы отменялись понятием классовых ценностей.

Но такая организация государственной власти, которая попирает права человека, не признает за личностью право на жизнь, личную неприкосновенность и свободу, организация государства, осуществляющая террор и насилие против народа, не может создать государство в его современном понятии. Да и в глубокой древности античные мыслители считали, что там, где нет верховенства права, отсутствует и какой-либо государственный строй, уступая место анархии. Все эти суждения, отвечающие современной общей теории государства, были чужды Ленину, который ни в теории, ни на практике не признавал вытекающее из этих положений право граждан на неповиновение, вплоть до насильственного сопротивления нелегитимному, террористическому режиму государственной власти. Ведь с точки зрения конституционализма XIXXX вв., мимо которого прошел Ленин, конституции должны устанавливать пределы государственной власти так, чтобы она не могла вообще вторгаться в среду гражданского общества, вмешиваться в него. Возможно, что Ленин не просто прошел в стороне от этой идеи, а отверг, отмел ее начисто. Ведь она противоречила надзаконности пролетарской диктатуры, столь близкой его сердцу.

Беспредельная государственная власть, к тому же имеющая надзаконный характер, всегда была источником подавления и угнетения народных масс. Маркс и Энгельс своей идеей (а далеко не учением) диктатуры пролетариата, которую они за время своей жизни высказали несколько раз (причем, скорее, как метафору), продолжили идею авторитарной власти, на этот раз со стороны всего класса «пролетариата», хотя никакой класс, взятый в целом, не может физически осуществить свое господство. Это возможно только от имени тех или иных социальных групп диктатором или небольшим кругом лиц, присвоивших себе право говорить от лица народа и т.п. (за исключением, разумеется, демократического режима, при котором правит большинство, да и то относительное).

Взяв идею диктатуры «пролетариата» у Маркса и Энгельса, Ленин сделал ее основой своей политической идеологии, превратив ее в альфу и омегу большевизма. Обещая, что при помощи государства диктатуры «пролетариата» будет осуществлено вторжение в права частной собственности и создание предпосылок нового социалистического и коммунистического общественного строя, Ленин наделил коммунистическое государство мифической энергией и силой всемогущего Левиафана. Вместо того чтобы свести деятельность госу-

Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. С. 14

дарства до роли инструмента в механизме защиты прав человека и достоинства человеческой личности, защиты человеческих потребностей, Ленин и большевики возложили на всемогущее коммунистическое государство роль главного орудия истории человеческого общества. Но это означало превращение государства в автократическое и тоталитарное, поднявшееся на недосягаемую высоту над обществом и подавившее его. Перекрыв все каналы ограничения власти коммунистического государства, большевики привели к тому, что все мечты человечества о благой свободной жизни, о расширении индивидуальной инициативы и политически независимой социальной солидарности обернулись в XX столетии катастрофой. Вторжение, вмешательство коммунистического государства в права личности, ее подавление или просто сведение на нет привели к гибели десятков миллионов людей, истреблению генофонда так называемых социалистических государств и показало отвратительные черты коммунистического тоталитаризма.

Конечно, Ленин не был теоретиком государства. У него не было никакой четкой системы идей касательно государства вообще. Самое большее, что можно сказать о нем, – это то, что Ленин был архитектором государства диктатуры «пролетариата», тоталитарного государства, создавшим учение о безбрежном классовом насилии «пролетариата» над абсолютным большинством народа.

Основу ленинских представлений о государстве, опиравшихся на марксистские исследования, составляет идея классового насилия, которая рассматривается в марксизме-ленинизме как сущность политических и правовых явлений. Эта идея насилия, классового насилия, является одним из главных мифов марксизма-ленинизма.

Но идеология насилия вовсе не плод марксо-энгельсовской доктрины. С глубокой древности политическая мысль различала (но в ином, нежели марксистское, понимании классов) две стороны деятельности государства – организованное насилие и общее благо.

Идея классовой борьбы сформировалась в условиях, когда общественная структура характеризовалась острыми противоречиями различных социальных групп. Поэтому марксистская теория насилия понятна в историческом контексте ее формирования. Но XX век дал нам много иного. Классовый подход, в той или иной мере оправданный для периода, когда общество разделено на остропротиворечивые социальные группы, не применим к обществу, в котором существует сложная социальная структура. Сегодня, например, бессмысленно оперировать термином «пролетариат». К тому же, по мере формирования постиндустриального общества, организованное насилие государства все более отходит на задний план, а на передний выдвигается общесоциальная деятельность государства. О социальном мире и гражданском согласии, которые достигаются прежде всего за счет консенсуса

Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. С. 15

большинства членов общества по поводу основных принципов общественно-политического устройства, Ленин даже не помышлял. Ибо он не был теоретиком, способным проникнуть в глубь исторического развития; он не видел того, чего не могли видеть Маркс и Энгельс, и что он должен был увидеть в XX столетии, что уже бросалось в глаза, кричало о тенденциях развития государства.

Коммунизм, и особенно его большевистское направление, был самым ярким политическим и интеллектуальным заблуждением нынешнего столетия. И в первую очередь это относится к большевистской мифологии государства, рассматривающей государственную власть лишь как орудие насилия в прошлом и насильственную политическую организацию для достижения построения идеального общественного строя, строя, отвечающего интересам «пролетариата» и всех тех, кто причислен большевизмом к «трудящимся массам».

Совокупность всех высказанных Лениным по вопросу государства идей не позволяет ни в коей мере аттестовать его как теоретика государства. Ленин от начала и до конца – публицист прагматистского толка, изменяющий свои убеждения в пределах самого короткого времени, в зависимости от того, что ему выгодно. Ему на деле чужда всякая философия государства, и он, судя по всему, никогда не читал или не осилил гегелевскую «Философию права». Теоретическое мышление не только по вопросам государства, но и вообще, не его конек. Его удел – заимствование марксистских догм по вопросам государства, их интерпретация, причем зачастую далекая от правильного отражения рассматриваемых положений, от истины.

Следует, однако, отметить, что на первых порах своей партийной и публицистической деятельности Ленин не был максималистом в полном смысле этого слова. Так, в рецензии на книгу К. Каутского «Берн-штейн и социал-демократическая программа», написанной в конце 1899 г., Ленин соглашается с Каутским, что если Бернштейн пришел искренне к убеждению ошибочности своих прежних воззрений, то долг его с полной определенностью высказать это убеждение (4, 199). Некоторое время спустя, в «Заявлении редакции «Искры»«, напечатанном в 1900 г., Ленин писал, что будет вести «Искру» в духе строго определенного направления, выраженного словом «марксизм». Ленин продолжает, что он стоит за последовательное развитие идей Маркса и Энгельса, отвергая расплывчатые и оппортунистические поправки, которые вошли в моду «с легкой руки Эд. Бернштейна, П. Струве и многих других» (4, 358).

Ленин вряд ли и сам себя относил к теоретикам. Он, скорее, идеолог. В «Беседе с защитниками экономизма» (6 декабря 1901 г.) Ленин говорил, что идеолог лишь тогда заслуживает названия идеолога, когда он идет впереди «стихийного движения, указывая ему путь, когда он умеет раньше других разрешить все теоретические, политические,

Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. С. 16

тактические и организационные вопросы, на которые 'материальные элементы» движения стихийно наталкиваются» (5, 363). У Ленина «идеолог» – чуть ли не Бог, и таким идеологом он считал себя, хотя его деятельность постоянно свидетельствовала о неумении разрешать теоретические вопросы.

Правда, Ленин утверждал – и это положение его стало крылатым, – что без революционной теории не может быть и революционного движения и что лишь партия, руководствующаяся передовой теорией, может выполнить роль передового борца. Это положение, сформулированное в работе «Что делать?» (осень 1901 – февраль 1902 г.) было как бы кредо Ленина. Он не раз говорил, что не смотрит на теорию Маркса как на нечто завершенное и неприкосновенное, что социалисты всех стран должны развивать ее во всех направлениях, применительно к каждой отдельной стране (4, 184). Здесь основатель большевистской партии пытается доказать, что теория Маркса дает лишь общие руководящие положения, которые применяют по-разному во Франции, Германии и России. Но теория, если она есть теория, претендующая на истину, не может зависеть от разнообразных условий, в которых она действует. Предполагается, что приведенное ленинское положение было направлено на обоснование любого изменения, любой в тактических или стратегических интересах интерпретации марксистской теории. Эта, зачастую искажающая, интерпретация марксистской теории о государстве была характерна для Ленина. Он преуспел лишь в развитии теории о партии, которая заменяет своим руководством целый класс.

Однако и здесь Ленин допускал любую вольность. Так, в духе марксизма он в работе «Что делать?» писал, что «классовое политическое сознание может быть принесено рабочему только извне, то есть извне экономической борьбы, извне сферы отношений рабочих к хозяевам. Область, из которой только и можно почерпнуть это знание, есть область отношений всех классов» (6, 79). Иными словами, Ленин соглашается с марксовым положением, что самостоятельно рабочий класс не может выработать социалистическое сознание, что последнее привносится пролетариату извне интеллигенцией. Спустя три года в речи на III съезде РСДРП в апреле (мае) 1905 г. Ленин говорит прямо противоположное. «Здесь, – отмечал он, – говорили, что носителями с.-д. идей являлись преимущественно интеллигенты. Это неверно. В эпоху «экономизма» носителями революционных идей были рабочие, а не интеллигенты» (10, 162). Это ошибочное положение противоречило тому, что Ленин писал в работе «Что делать?». К тому же есть огромная разница между понятиями: «носители с.-д. идей» и «носители революционных идей». Если подобные противоречия и есть ленинская ди-

Розин Э. Ленинская мифология государства. М.: Юристъ, 1996. С. 17

алектика, то тогда объяснимы любые взаимоисключающие «теоретические» положения.

С этими оговорками насчет «теоретичности» работ Ленина мы приступим теперь к рассмотрению того, что до недавнего времени в СССР официально считалось не только теорией государства и общества, но и ее высшим достижением.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] В дальнейшем все ссылки на работы Лепима будут даваться по полному собранию сочинений В.И. Ленина (5-с издание). Первая цифра – номер тома, вторая – страницы.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.