Предыдущий | Оглавление | Следующий

ГЛАВА V. РЕАЛЬНОЕ ТОЛКОВАНИЕ

 

§ 1. ЗАДАЧИ И СРЕДСТВА РЕАЛЬНОГО ТОЛКОВАНИЯ

§ 2. ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ ИСТОЧНИКИ

 

§ 1. ЗАДАЧИ И СРЕДСТВА РЕАЛЬНОГО ТОЛКОВАНИЯ

После того, как словесное толкование выполнило свою задачу и определило словесный смысл какой-либо нормы, наступает очередь реального толкования, имеющего целью раскрыть действительный, внутренний смысл ее с помощью всех данных, способных пролить свет на действительную мысль законодателя.

Эти данные сводятся к следующим категориям.

1. Каждая норма представляет собой только звено в общей цепи законодательства и соединена с другими нормами более или менее тесными логическими узами. «Отдельные положения права связаны между собой и являются членами более крупного целого. Они производят известный эффект в соединении с другими положениями, и только в этом соединении получают свое истинное освещение» (Регельсбергер).

Логическое отношение между нормами бывает различно: одна норма может развивать и дополнять другую, распространять или ограничивать ее в том либо ином направлении, подтверждать и обосновывать или, наконец, противоречить ей.

Примеры. Ст. 558 Хт. 1 ч. гласит: «владение, на которое нет притязаний от посторонних лиц, называется бесспорным; в противном случае оно почитается спорным». Следующая 559 ст. разъясняет эту норму: «притязания посторонних лиц на имущество тогда только делают владение спорным, когда поступили в судебные места не только явочные, но и исковые прошения».

Ст. 397 (п. 7) Xт. I ч. выставляет общее положение, что «благоприобретенным считается имущество, собственным трудом и промыслом нажитое», а ст. 399 (п. 3 и 4) ограничивает это положение, устанавливая из него изъятие и объявляя родовыми имущества, купленные у родственников, и строения, возведенные владельцем на родовой земле.

Отношение нормы к общей системе права, выражающееся в логической связи между нормами, вполне соответственно называть логическим элементом толкования.

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 53

2. Не только логическая связь с другими нормами, но и место, занимаемое нормой среди них и вообще в системе законодательства, отражается на ее значении. Смотря по тому, в каком отделе, в какой главе, под какой рубрикой, между какими нормами помещено данное правило, оно получает разный смысл, расширяясь или стесняясь в круге своего действия, приобретая те или иные оттенки. «В законах рубрика каждой главы служит для содержащихся там постановлений тем же, чем является знамя для солдат, принадлежащих к какому-нибудь отряду: она определяет предмет и объем своих постановлений» (Roels).

Пример. Ст. 21 гражд. зак. гласит: «запрещается вступать в четвертый брак». По своему ясному буквальному смыслу она относится ко всем гражданам. Однако из того обстоятельства, что она помещена в главе «о браке между лицами православного исповедания», вытекает, что она имеет в виду только православных.

Положение нормы в системе права можно назвать систематическим элементом толкования.

3. Каждый закон чем-либо вызван, на чем-либо основан, имеет свою причину (causa) или, как принято выражаться, основание (ratio, Grund). Этим общим термином объемлются несколько понятий и, притом, совершенно различных.

А. В логическом смысле основанием нормы служит какое-либо общее юридическое положение, из которого она вытекает, как логически необходимое следствие, как заключение из большой посылки силлогизма. Это общее положение обыкновенно называется юридическим принципом (ratio juris, Rechtsgrundsatz) и представляет собой формально-юридический элементтолкования.

Так, например, в ст. 574 Xт. 1 ч. говорится: «как по общему закону никто не может быть без суда лишен прав, ему принадлежащих, то всякий ущерб в имуществе и причиненные кому-либо вред или убытки с одной стороны налагают обязанность доставлять, а с другой стороны производят право требовать вознаграждение». В первой части этой статьи выставлен общий юридический принцип, из которого логически вытекает вторая ее часть.

Б. С законодательно-политической точки зрения основанием нормы является цель, ради достижения которой норма установлена. Деятельность законодателя не имеет характера бессознательного, бесцельного творчества. Нормы издаются для того, чтобы достигнуть тех или иных практических результатов, каковы, например, ограждение интересов лиц с незрелой волей, охрана семейного начала, развитие промышленности, обеспечение кредита и т. п.

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 54

Цель нормы (ratio legis, Zweck), является законодательно-политическим, или телеологическим элементом толкования.

В. Становясь на субъективную, психологическую точку зрения, можно назвать основанием нормы совокупность тех соображений и стремлений, которые побудили законодателя к ее изданию, и которые в психологии носят названием «0/швов».

Под понятие мотивов, между прочим, подходят юридическое основание и цель нормы в том виде, как их представлял себе законодатель. Поэтому, вместо того, например, чтобы говорить: «целью данной нормы является ограждение интересов несовершеннолетних лиц» можно выражаться так: «мотивом этой нормы было желание оградить несовершеннолетних лиц от эксплуатации». Но во избежание путаницы понятий правильнее будет выделить основание и цель норм из сферы мотивов и побуждений, руководящих законодателями и не обнимаемых понятиями: «основание» и «цель». Таковы: религиозные верования, этические принципы, философские идеи, существующие обычаи и нравы и т. п.

Так, например, ст. 21 Хт. 1 ч., запрещающая вступать в четвертый брак, не имеет юридического основания и не преследует особой практической цели: она создана законодателем потому, что он хотел санкционировать учение греческой церкви, т.е. по мотивам религиозного характера.

Мотивы норм в разъясненном только что смысле могут быть названы психологическим элементом толкования.

Г. Очень немногие нормы из числа изданных в течение известного периода времени заключают в себе безусловно новые правовые идеи. Большинство законов только подтверждает, изменяет, развивает, дополняет, разрабатывает и улучшает существовавшие раньше законодательные постановления. Если сравнить статьи какого-либо закона с прежним правом, то по отношению ко многим из них обнаружится, что они могут быть поняты только как воспроизведение этого прежнего права, иные представятся в качестве разрешения существовавших до той поры споров, иные-в качестве намеренного преобразования прежнего правопорядка» (Ленель).

С другой стороны, даже в своей реформаторской деятельности законодатель не является совершенно самобытным, ничьим примером не руководимым новатором. Очень часто он подражает законодателям других стран, заимствуя у них нужные ему нормы, и прислушивается к голосу современной науки права. Поэтому корни многих норм могут быть отысканы в постановлениях иностранных законодательств и в теоретических сочинениях по юриспруденции.

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 55

Источники норм составляют историческое основание их, или исторический элемент, и дают материал для исторического толкования.

Д. Помимо внутренних оснований, являющихся действительной причиной появления норм, существуют еще и внешние, а именно, так наз. поводы (occasio legis, Veranlassung). Этим именем обозначаются конкретные факты, побудившие законодателя обратить внимание на известные явления жизни и создать ту или иную форму.

Разница между внешним поводом и внутренним основанием нормы ясно обнаруживается из следующего примера. Ульпиан сообщает, что существовавшее в Риме запрещение женщинам вести чужие судебные дела было вызвано назойливостью некоей Карфании, бесстыдной, по его словам, женщины, надоедавшей претору своими кляузами. Это был повод к изданию преторского эдикта. Что же касается внутреннего основания, то оно, по словам Ульпиана, состояло в том, чтобы «женщины, в противность приличной их полу скромности, не вмешивались в чужие дела и не занимались мужскими обязанностями».

Повод представляет собой, по меткому выражению Колера, не что иное, как симптом общественного недуга, требующего вмешательства законодателя. Но подобно тому, как по симптомам болезни нельзя еще судить о лечебных средствах, которые должны быть применены, ибо выбор их должен обусловливаться характером болезни, так и от внешнего повода нельзя делать прямых заключений к ее содержанию, которое может быть определяемо при помощи ее внутренних оснований. Так, назойливость Карфании могла вызвать и другие меры, например, уголовное наказание за кляузничество. Поэтому повод не имеет непосредственного значения для выяснения смысла нормы; в лучшем случае он может только служить ключом к уразумению внутренних оснований, на которые она опирается, либо обнаружить полное отсутствие какого бы то ни было основания. Например, разрешение вступать в брак с родной племянницей последовало при Клавдие только ради того, чтобы он могжениться на Агриппине. Этот повод показывает, что никакого внутреннего основания данный закон не имел.

Итак, логическая связь, систематическое положение и основание-воттри категории, способных служить средствами для реального толкования норм. По этим рубрикам может быть распределен весь тот материал, который находится в распоряжении юриста, старающегося раскрыть внутренний смысл нормы.

Необходимость пользоваться всеми этими средствами для уяснения истинного смысла законов неоднократно признавал и сам постоянно пользовался и пользуется ими сенат. См. решения, указанные на стр. 51 -52.

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 56

§ 2. ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ ИСТОЧНИКИ

Прежде чем перейти к подробному исследованию каждого из средств реального толкования и определению их сравнительной важности, необходимо рассмотреть, из каких источников могут быть получаемы сведения относительно них.

Ближайшим и достовернейшим источником является действующее законодательство, в состав которого входит толкуемая норма. Очень часто в самом тексте законов мы находим разъяснение смысла данной нормы, либо из того же текста узнаем логическое отношение ее к другим нормам, положение в системе права, юридическое основание, цель, повод, происхождение.

Затем, эти сведения могут быть иногда почерпнуты и из других источников права: из существующих юридических обычаев, когда, например, обычай устанавливает известное понимание нормы или заключает в себе ее юридическое основание, из обязательных постановлений и распоряжений, поясняющих смысл нормы или указывающих ее цель, повод, источники и т.д.

Наконец, материал для реального толкования может быть добыт и из источников посторонних, лежащих вне действующего права, как то: из объяснительных записок и мотивов к законам, из протоколов заседаний редакционных комиссий и законодательных учреждений, из сочинений, мемуаров и переписки составителей законов, из исторических и юридических исследований и т.д.

Обычаи, законы и вообще действующие нормы заслуживают имени внутренних источников, а заключающиеся в них данные – внутренних; напротив, всякие другие источники, не входящие в состав действующего права, равно как и добываемые из них данные можно соответственным образом назвать внешними.

Обращаясь сначала к внутренним источникам, следует признать, что пользование ими при толковании норм составляет юридическую обязанность граждан. В самом деле, положение: «никто не может отговариваться неведением закона, установленным порядком обнародованного» (ст. 95 осн. зак.) означает, что каждый гражданин обязан знать обнародованный текст. законодательства.

Само собой понятно, что если знание законов требуется от частных лиц, то тем более обязательно оно для должностных лиц и в частности для судей.

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 57

Ст. 708 уст. о службе по опред. правит.:... «Закон, запрещающий всем вообще подданным отговариваться неведением законов, преимущественно подтверждается в отношении к лицам, состоящим в государственной службе».

Хотя 5 пункт 257 ст. уст. гражд. суд. требует от лиц, подающих исковые прошения в суды, «указания доказательств и законов, на коих иск основан», однако никакой санкции это правило не имеет, так что если оно не будет соблюдено, то суды сами обязаны подыскать соответствующие законы и на основании их решить дело (гражд. 81 № 129, 79 № 43 и др.).

Одинаковое значение с законами имеют в рассматриваемом отношении юридические обычаи, поскольку, конечно, они включены законом в состав действующего права, а также прочие внутренние источники в той мере, в какой они снабжены обязательной силой и должны быть принимаемы к руководству гражданами.

Не таково значение внешних источников. Они не входят в состав действующего права, а потому знание их ни для граждан, ни для должностных лиц необязательно. Конечно, знакомство с мотивами законов, историческими источниками их и подготовительными материалами полезно для скорейшего уразумения истинного смысла законов, и пренебрегать этими источниками было бы также неразумно, как, по меткому сравнению Дернбурга, «лезть в дом через крышу, когда можно с удобством войти в двери».

Тем не менее гражданам не может быть поставлено в вину, если они не обращаются к этим источникам для выяснения смысла законов. В одном только случае обращение к ним обязательно. Дело в том, что «знать» закон не значит иметь сведения о его существовании и хранить в памяти его текст. (scire leges поп hoc est verba earum tenere, sed vim ac potestatem). «Знать» закон означает понимать его смысл. Между тем возможны (хотя и крайне редки) случаи, когда закон сам по себе настолько неясен, что смысл его не может быть понят без помощи внешних данных, например, мотивов или объяснительной записки к нему. В таких случаях граждане не только в праве, но и обязаны обращаться к этим внешним данным, ибо не смеют ссылаться на непонимание закона.

Но подобно тому, как предписание «знать законы» относится естественным образом только к обнародованным нормам, так и требование «понимать законы» получает разумный смысл лишь в том случае, если имеется в виду понимание с помощью таких средств, которыми граждане могут пользоваться. Иначе получится глубокое противоречие, подрывающее принцип закономерности, именно, окажется, что граждане в праве не знать законов, если они не обнародованы, но обязаны знать неопубликованные и доступные лишь отдельным лицам законодательные материалы

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 58

и частные документы. Кроме того, само собой понятно, что при толковании законов граждане могут и обязаны пользоваться только подлинными источниками. Но так как нельзя требовать, чтобы они каждый раз занимались критической проверкой подлинности и правильности текста этих источников, то для выяснения смысла непонятных законов граждане обязаны пользоваться лишь официальными источниками, подлинность которых столь же достоверна, как и подлинность самих законов. Допустить противное значило бы вменить в обязанность гражданам быть учеными, ибо критика источников составляет филологическую деятельность и предполагает специальные знания.

Такими обнародованными и подлинными внешними источниками являются у нас: для Свода законов – Полное Собрание законов, для судебных уставов 1864 г. – извлечения из подготовительных материалов, напечатанные в официальном издании (государственной типографии) судебных уставов «с изложением рассуждений, на коих они основаны» (1866 г.), для некоторых законодательных актов новейшего времени (устава о векселях, положения о госуд. промысловом налоге и др.) – такие же издания государственной типографии с мотивами.

Из изложенного вытекают следующие правила пользования внутренними источниками.

1. Нормы должны быть толкуемы с помощью внутренних источников.

2. Если смысл нормы после толкования ее с помощью внутренних источников выяснился, то ни изменять, ни дополнять его на основании внешних источников нельзя; пользоваться ими можно только для проверки и подтверждения у лее полученного результата.

3. Если норма осталась неясной, несмотря на толкование ее с помощью всех внутренних источников, то необходимо обратиться для выяснения ее смысла к внешним источникам, официально опубликованным во всеобщее сведение.

Примеры. Мировой съезд отказал в иске о восстановлении нарушенного владения на том основании, что в мотивах к 4-му пункту 29 ст. уст. гражд. суд. сказано: «Из дел, касающихся не непосредственно недвижимых имений, мировым судам могут быть предоставлены, по закону, только споры о завладении имуществом и о других нарушениях права законного владения, если с сим не соединено какое-либо преступление». В данном же случае нарушение владения сопровождалось насилием, подлежавшим уголовного наказанию. Сенат, отменив решение съезда, разъяснил: «На основании 4 п. 29 ст. уст. гр. суд. дела о восстановлении нарушенного владения подлежат ведомству мирового судьи, если со времени

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 59

нарушения прошло не более 6 месяцев. Никакого другого ограничения подсудности этих дел мировым судьям не установлено, и посему заключение съезда, что восстановление нарушенного владения возложено на обязанность мировых учреждений тогда только, когда с нарушением владения не соединено какое-либо преступление, оказывается несогласным с точным смыслом закона. Съезд основал свое заключение на рассуждении, помещенном под 4 п. 29 ст. уст. гр. суд. изд. госуд. канц.; но это рассуждение, извлеченное, как показывает приведенный под ним источник, из объяснительной записки к первоначальному проекту о порядке производства гражданских дел у мировых судей, не может быть принимаемо в смысл дополнения текста законов» (гр. 69 № 642).

В 7 пункте приложения к 694 ст. I ч. Xт. Св. зак. сказано:

«В губерниях черниговской и полтавской все иски об ущербах и убытках, причиненных в недвижимом имуществе, подлежат трехлетней давности. Кто в течение сего времени иска не предъявил, тот теряет право на оный».

На эту статью сослался ответчик в деле о вознаграждении за убытки, причиненные повреждением мельницы, и в иске было отказано. Истец подал кассационную жалобу, в которой, цитируя исторические источники приведенной статьи, доказывал, что она к таким искам, как предъявленный им, неприменима. Сенат отверг кассационную жалобу: «Сопоставлением текста закона с цитированным артикулом, а равно и с другими постановлениями Литовского статуса проситель доказывает, что действующий закон не соответствует правилам этого статуса. Но приводимые просителем в подтверждение этого утверждения доводы не могут быть приняты в уважение, ибо если бы и было вполне ясно, что в Литовском статусе были существенно иные постановления, этим отнюдь не ослаблялась бы сила действующего закона» (1900 №41).

«Съезд при постановлении решения руководствовался не самой ст. 1162 уст. гр. суд., а мотивами к ней, которые не могут быть принимаемы в смысле дополнения к тексту закона» (79 № 82).

«Поверка точности закона с источниками, на коих он основан, и с другими, прежде действовавшими законами не может входить в сферу деятельности судебных учреждений в том случае, когда действующий закон не представляет никакой неясности» (90 № 40). Ср. реш. 90 № 47,70 № 526,89 № 15.

«Такое заключение, вытекающее из буквального смысла и цели закона 17 мая 1899 г., подтверждается вполне теми суждениями государственного совета, которые легли в основу этого закона и должны быть принимаемы в соображение при изъяснении его смысла, коль скоро в этом отношении возникают какие-либо сомнения» (гр. 1907 №№ 95 и 96). Ср. 1900 № 72, 1909 № 35, угол, дело 90 №31.

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 60

«Принятие судебным местом в основание решения начал гражданского права тогда может быть признано неуместным и неправильным, когда окажется, что из общего смысла существующих законоположений нельзя сделать того вывода, какой сделан судом, или когда вывод этот стоит в противоречии с ясно выраженными в законе правилами или с общим духом законов» (гр. 69 № 1292).

Предыдущий | Оглавление | Следующий










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.