Предыдущий | Оглавление | Следующий

9. НЕУДАЧИ И НАДЕЖДЫ

ИЗВЕСТНО, что результаты идущих в России с 1992 г. «кардинальных» реформ неоднозначны, противоречивы. Наряду с рядом позитивных явлений в связи с реформами возникли и ширятся негативные процессы. Особенно болезненны те из них, которые несовместимы с требованиями современной цивилизованной рыночной (частноправовой) экономики – экономики как составной части современного правового гражданского общества.

По моему разумению, наиболее мягкое слово, которое можно подобрать для оценки результатов реформ, – это неудача. Хотя какая же это просто «неудача», когда после семи (семи!) лет кардинальных, решительных и жестких, основанных на силе государственной власти акций, объявленных «реформами», притом «либеральными» и «кардинальными», в российском обществе сложилось нечто иное – не порвавший с прошлым доминирующий строй кланового полукриминального капитализма, сориентированный на интересы меньшинства общества. И это не только усилило, обострило возникшие в обстановке перестройки беды, но и породило новые. Экономика страны находится в разрушенном состоянии, непрерывно падает производство, вовсю хозяйничают криминал и коррупция, произошло резкое обеднение многих слоев населения, в том числе большинства интеллигенции, и одновременно произошло невероятно сказочное обогащение небольшого слоя новорусских богатеев, «назначенных» олигархов, в основном выходцев из былой партийно-комсомольской номенклатуры.

И если в начале 1998 г. показалось, что вот–вот вслед за стабилизацией рубля прекратится падение производства, начнется многократно обещанный промышленный «бум» и будто бы уже формируется «средний класс» (впрочем, весьма странный – состоящий не из работников науки, учителей, врачей, инженеров, а в основном из челноков, банковских служащих, дилеров, мастеров валютных операций), то после обвала 17 августа 1998 г. надежды рухнули. Страну обдало холодом крупной беды – тотальной экономической катастро-

Алексеев С.С. Частное право.  – М.: «Ста­тут», 1999. С.111

фы. Что же – результат обескураживающий и, к несчастью, желанный для коммунистов, всех противников демократических и рыночных реформ, получивших поистине подарок, козырные карты для того, чтобы восстановить население страны против «всех этих реформ», «рынка», «демократов».

Словом, страна подошла к критическому рубежу. И значит, настал момент истины. Время правды, когда нужно перестать врать, закрывать глаза на действительное положение дел. Время стыда, когда всем нам, причастным к свершившимся преобразовательным акциям, следует повиниться перед бедствующими стариками и детьми, голодающими учителями и врачами. Время честных оценок и самооценок, когда следует навсегда и решительно положить конец любым попыткам по-большевистски, сверху, диктаторски, навязывать обществу абстрактные, на поверку утопические и потому неоправдавшиеся реформаторские схемы. Главное же, настало время наконец–то честно разобраться с причинами неудачи. И тогда попытаться, дай Бог везения, что–то исправить и стать на путь истинно демократического развития.

ПРИЧИН провалов в реформах, по данным сторонников истинно либеральных взглядов, – несколько. Это и ложный, по-пиночетовски понимаемый «либерализм», когда рынок и рыночные блага утверждаются не по воле и не в интересах самих людей, а по схемам авторитарной власти, большевистскими методами. Это, надо полагать, и ошибочная стратегия «рыночных реформ», когда «свободные цены» императивно вводятся властью в условиях еще огосударствленного, неприватизированного хозяйства. Такой же оценки, судя по сути проведенных мер и их результатам, заслуживает сама позже осуществленная «приватизация» – позор ваучеров и неудачное сплошное акционирование, к тому же заведомо ущербное, так как акционерные общества – правовая форма, вообще не приспособленная и по самой своей сути не способная быть способом приватизации и потому приводящая по преимуществу к смене вывесок да к бесконтрольному хозяйствованию чиновников и директоров, неважно – «красных» или «белых».

И все же есть, кажется, основания выделить из всех этих причин одну. Возможно – главную. Во всяком случае, такую, по которой, исходя из изложенных в этой книге данных, позволительно выска–

Алексеев С.С. Частное право.  – М.: «Ста­тут», 1999. С.112

заться с профессиональной стороны, притом достаточно определенно и жестко.

В ПОПЫТКАХ определить наше дальнейшее развитие мы по большей части сосредоточиваем внимание на власти, на властных персонах. На том, кто «красный», кто «розовый», а кто «радикальный реформатор», т.е. порой на сугубо лексических штампах, во многих случаях самоприсвоенных политическими деятелями, а по сути очень далеких от идей и дел тех или иных персон. И кажется, невдомек нам, что есть главная причина, а в ней – центральный пункт, от которого действительно решающим образом зависит успех реформ, будущее нашего Отечества.

На мой взгляд, главная причина неудачи идущих в нашей стране реформ – это недооценка права. Права как решающего средства и важнейшего элемента формирующегося гражданского общества.

Причем здесь есть общезначимые вещи, относящиеся просто–напросто к элементарным требованиям правопорядка.

Вот, скажем, так называемые «неплатежи», которые стали фактом обыкновенным, чуть ли не само собой разумеющимся, находящим объяснение в существующих жизненных реалиях, трудностях, проблемах. Сначала это были в основном неплатежи между организациями, главным образом государственными. Затем (отчасти из–за неплатежей между организациями) все большее число предприятий и учреждений стало не выплачивать своим работникам заработную плату. Точнее – выплачивать ее несвоевременно, с задержками. Но вот неплатежи, «задержки» в 1996 – 1998 гг. приобрели небывало массовый масштаб, стали хроническими, длительными: заработная плата не выплачивается несколько месяцев, а то и год–другой. Они вскоре обернулись социальным напряжением, ростом социальных и политических акций, все большими требованиями к власти, требованиями изменения экономического курса, отставки Правительства, Президента.

Но при всем том мало кто обратил и ныне обращает внимание на то, что массовые систематические неплатежи заработной платы и пенсий, в особенности со стороны государства, – это, наряду с показателем многих других бед, свидетельство того, что государство считает допустимым в одностороннем порядке не выполнять самую простую, элементарную обязанность, возлагаемую действующим

Алексеев С.С. Частное право.  – М.: «Ста­тут», 1999. С.113

правом, законом. И отсюда – свидетельство несостоятельности всей юридической системы страны, ее неспособности решить самую элементарную юридическую задачу – обеспечить возврат неплательщиками своих долгов

Ведь обеспечение государством возврата неплательщиками долгов относится к таким, притом немногим, звеньям любой юридической системы (к их числу, к примеру, принадлежат еще защита собственности, соблюдение договоров, исполнение судебных решений), коюрые образуют исходные «клеточки», своего рода «протоматерию» права и без которых ни о каком «праве» вообще не может быть речи. Недаром в совсем недавнее время последствием неплатежей являлась «долговая яма» – знак деловой несостоятельности и позора. Да и в современную пору официальное признание состояния «банкротства» означает, по сути дела, утрату тем или иным лицом нормального делового и юридического статуса, переход лица в своего рода деловое и юридическое «небытие». И, строго говоря, нет решительно никаких оснований для того, чтобы не распространять юридические и деловые нормы о банкротстве непосредственно на государство. По современным юридическим представлениям государство, упорно не уплачивающее долги своим гражданам, – это банкрот в самом точном юридическом значении (да к тому же «банкрот» в том еще упречном значении, что оно злоупотребляет своим качеством публичного органа власти, своими публичными полномочиями односторонне принимать юридически обязательные решения).

Другой факт – это уже упомянутый обвал, случившийся в финансовом хозяйстве России в августе 1998 г. В атмосфере продолжающихся в последнее время официальных славословий по поводу «успехов реформ» 17 августа произошла внезапная и резкая девальвация рубля – он по отношению к американской валюте, к доллару, разом подешевел в 2–3 раза. Взметнулись в 1,5–2 раза цены, сначала на импортные товары, потом и на отечественные. Начался ажиотажный спрос на дешевые товары, за день–два опустели полки многих магазинов. Вкладчики заспешили за своими вкладами в банки. Те в свою очередь прекратили выдачи по вкладам. Стали нарастать банкротства.

Что же случилось?

А случилось то, что и не могло не случиться при том варианте проведения рыночных реформ, которые под маркой «кардинальных» и «либеральных» с 1992 г. начали реализоваться в России. Реформ,

Алексеев С.С. Частное право.  – М.: «Ста­тут», 1999. С.114

которые сконцентрировались на мерах финансовой стабилизации, но которые не обеспечили устойчивого, восходящего развития собственного производства (что должна была бы дать приватизация). И когда исчезли, исчерпали себя искусственные подпорки, поддерживающие при непрерывно падающем производстве курс рубля (иностранные займы, пирамида ГКО), и его цена стала реальной, сообразной с действительным экономическим положением в обществе, девальвация рубля оказалась неизбежной. Плюс к тому Правительство со своей стороны объявило так называемый дефолт – отказ или отсрочку в выполнении своих денежных обязательств, в том числе – по оплате ГКО, приобретенных зарубежными банками, другими зарубежными инвесторами. И вдобавок объявило об отсрочке платежей по долгам коммерческих банков. И все это стало крупным финансовым скандалом, существенно подорвавшим, как это вскоре было признано, финансовое положение страны со всеми вытекающими отсюда отрицательными последствиями.

«Дефолт» – звучит красиво, и здесь, в этом понятии, есть особые грани, связанные с банковскими, денежными операциями. Но с юридической стороны перед нами – просто–напросто привычный в нашем обществе неплатеж или «задержка» платежа. Только такого рода ситуация в данном случае произошла не втихую, не в виде последствия как будто бы объяснимых «трудностей» и не в отношении «своих» сограждан, которые чуть ли не обязаны терпеть любые акции идола–государства, попавшего в беду.

В данном случае без тени смущения государство – именно само государство! – открыто объявило, что оно не будет выполнять свои элементарные юридические обязательства Не будет выполнять перед всеми своими партнерами, в первую очередь – зарубежными И дополнительно еще – своим односторонним актом вторглось в частноправовые отношения других лиц: "дало" отсрочку в выполнении обязательств коммерческими банками.

И вот здесь надо видеть, что отрицательные последствия разразившегося кризиса касаются не только сугубо финансовых проблем, но и проблем юридических. Дефолт объявлен перед всем миром, он адресован главным образом тем людям (зарубежным нашим партнерам), для которых выполнение элементарных юридических обязательств – строжайшая норма, а объявление о их невыполнении со стороны государства – да еще при отсутствии хотя бы извинительных интонаций – свидетельство не только финансовой, но прежде всего

Алексеев С.С. Частное право.  – М.: «Ста­тут», 1999. С.115

правовой несостоятельности государства. И это уже скандал, чрезвычайная – по нормальным порядкам правового государства – ситуация!

После того, как вслед за девальвацией рубля и объявленным «дефолтом» нашу страну охватил жесточайший кризис, было объявлено, что подобные последствия оказались для руководящих российских кругов «неожиданными». Наверное – да, действительно неожиданными. У правительственного руля в то время находились руководители, которым чуть ли не официально присвоено звание «молодых реформаторов», но для которых право и правовые нормы по существовавшим в прошлом нравам и партийно–комсомольской выучке – не более чем формальность, с которой можно не очень–то считаться.

Во всяком случае, если вернуться к положению дел внутри нашей страны, поражает то спокойствие, которое характерно для официальной оценки массовых, из года в год тянущихся «неплатежей» и «задержек». Тут обычно звучат слова о трудностях, о невзгодах для трудящихся и другие в общем правильные суждения. Но никто не дает оценки существующего положения дел с точки зрения права. Ведь если давать такую оценку – и давать ее всерьез, с позиций правового государства, – то надо было бы признать, что и здесь по крупному счету — длящаяся годы чрезвычайная правовая ситуация, касающаяся государства в целом.

И ее суть в том, что вопреки формальным записям в Конституции, на деле государственная власть не считает для себя обязательным выполнение самых элементарных обязанностей, предусмотренных действующим российским законодательством. И выходит, положение дел в данной области государственной и общественной жизни в принципе такое, когда осуществление общественно значимых задач, в том числе задач по реформированию общества, не имеет –.при всех декларациях и каких–то действиях на этот счет – надлежащих предпосылок с правовой стороны.

НО И НЕ ЗДЕСЬ, не в этих, казалось бы, элементарных, а на деле крайне существенных условиях общественной жизнедеятельности, касающихся состояния правопорядка в нашем Отечестве, – центральный пункт, сама суть проблемы. Недооценка права при проведении реформ заключается по крупному счету в том, что в России при приступе и при проведении реформ изначально не было и в последующем не утвердилось стратегического расчета на право. И потому

Алексеев С.С. Частное право.  – М.: «Ста­тут», 1999. С.116

потенциал права не используется как решающее средство формирования и как необходимый элемент современного гражданского общества.

А это значит, что в России нет необходимой социально–правовой основы для сколько–нибудь существенных действительных либерально–демократических преобразований. И нет основы для свободной конкурентной цивилизованной рыночной экономики. Той основы, которая выражается как раз в фактическом прочном утверждении в реальной жизни современного гражданского законодательства, построенного на частном праве.

Ведь все случившееся в нашей стране при приступе к «кардинальным реформам» решительно, вопиюще не соответствует опыту передовых демократических стран Европы и Америки, где расцвет экономики произошел не только благодаря небывалому научно–техническому прогрессу, но в не меньшей степени – в результате того, что именно ко второй половине XX в. начала частного права –именно права! – в качестве непреложной реальности вошли в действительность, в жизнь и быт людей. И когда на основе возвышения прав человека экономическая свобода (свобода защищенной, уверенной, ориентированной на право личности) не соскальзывает в базарно–разбойничью вольницу, а переводится в созидательную активность, экономический риск и творчество, соединенные с персональной ответственностью за результаты собственного дела.

В нашей же стране реформаторские акции, объявленные в конце 1991 г. в качестве «радикальных» и «либеральных», начались в такой социально–правовой среде, когда – будь даже указанные акции более отработанными и освобожденными от большевистского нетерпения и государственного своеволия – в принципе, по определению не могли привести к ожидаемым результатам, к созданию продуктивной, свободной и конкурентной рыночной экономики.

Ибо к 1991 – 1992 гг., хотя и было издано несколько «рыночных» законов, общая социально–правовая среда в России оставалась огосударствленной, публично–правовой, настроенной на государственное всевластие, команду, ленинский постулат – «мы ничего частного не признаем». Такая социально–правовая среда в принципе, по главным своим характеристикам сохраняется до настоящего времени.

А как же тогда понимать, возникает вопрос, то обстоятельство, что подобная ситуация мало в чем изменилась в связи с тем, что в России к середине 1990–х гг. все же был издан и вступил в действие

Алексеев С.С. Частное право.  – М.: «Ста­тут», 1999. С.117

основной массив современного гражданского законодательства – две (из трех) части Гражданского кодекса?

Дело, надо полагать, не только и даже не столько в том, что основные «реформаторские» меры были уже проведены в огосударствлением хозяйстве и маховик огосударствленной полурыночной полукриминальной экономики вовсю заработал, так сказать, в автоматическом режиме. Причем заработал так, что воротилам планового капитализма Гражданский кодекс со всеми его принципами не очень–то нужен. А если «нужен», то лишь в том узком, ограниченном значении, которое рождено коммунистическим строем, т.е. в значении сугубо «оформительского» документа, который даже может прикрыть «теневые» акции по переделу собственности, обретению источников богатств, подпольных коммерческих акций. Словом, режим огосударствленной полукриминальной жизни получил в виде формально понимаемого престижного Кодекса даже какие–то новые подпорки. Пожалуй, даже – благообразное, престижное прикрытие.

Основное, что предопределяет нынешние экономические и социальные беды и отсутствие обнадеживающей перспективы, заключается в том, что в стране изначально и до сих пор не взят твердый курс на воплощение в жизнь начал частного права, а отсюда и курс на формирование действительно правового гражданского общества, составной частью которого должна стать современная рыночная экономика. А в этой связи нет и твердой государственной воли на придание действительно высокого статуса Гражданскому кодексу в его истинном значении, на решительное и последовательное проведение в жизнь его частноправовых начал.

К сожалению, Гражданский кодекс и ныне, увы, понимается по большей части не в качестве духовно–правовой основы формирующегося современного гражданского общества, адекватной социально–правовой среды цивилизованного рынка, а всего лишь – как и в советские времена – в виде документа, пригодного главным образом для «оформительских» целей и решения текущих конфликтных ситуаций. Оказывается, и сейчас с фундаментальными положениями гражданского законодательства можно даже не считаться, открыто и безнаказанно во имя интересов текущего момента (скажем, во имя увеличения «собираемости налогов») нарушать его нормы, попирать принципы частного права.

Более того, как мы видели, можно не только не считаться с началами, с «духом» гражданского законодательства, но и использовать

Алексеев С.С. Частное право.  – М.: «Ста­тут», 1999. С.118

гражданско–правовые нормы для дел и целей, далеких от нормального, делового функционирования современной рыночной экономики, существа современного правового гражданского общества. В том числе – для коммерческой деятельности, сконцентрированной только на одном – быстром, по принципу «любой ценой» персональном обогащении. А порой и хуже того – на прикрытии акций криминального характера. Добавим сюда и то, что все это, к несчастью, вполне логично сочетается со все еще могущественным «криминальным частным правом», с нравами его «законов» и разборок.

КАК ЖЕ БЫТЬ? Наш извечный вопрос – что делать? И что делать именно в наших условиях? В условиях, когда для действительного эффекта «от частного права» нужно время, и немалое. А в нашем Отечестве, деформированном более чем семидесятилетним срывом в соблазнительную утопию и близкой угрозой губительной катастрофы, такого сколько–нибудь длительного времени просто нет. Слишком велики все эти, скажем мягко, деформации, грозящие наступлением тотальной беды.

И еще в условиях, добавлю, когда не так уж много надежды по вопросам права (частного права!) на власть. И не только потому, что уж очень сильными и цепкими остаются традиции власти, доставшиеся нам от имперского и коммунистического прошлого, напрочь несовместимые с ценностями частного права. Но и просто потому, что для власти ныне и в центре, и на местах, даже настроенной на служение обществу и человеку, не остается, кажется, ничего иного, как главным образом «залатывать дыры», что–то «спасать», создавать условия, зачастую только маломальские, для «выживания». А для этого действительно приходится прибегать к мерам преимущественно административного порядка. Какое уж тут частное право? Тем более, когда и гражданские законы, их формальные установления на практике нередко используются в неправедных, подчас криминальных целях.

И здесь еще – наше отечественное правосознание. Правосознание, настроенное у многих людей на необходимость достижения в обществе просто–напросто дисциплины и порядка, максимум – «диктатуры закона» (не очень–то задаваясь вопросом – что это за законы?). И вдобавок еще — наше сохранившееся предубеждение против «частного» вообще, его будто бы некой низменности, ущербности – его

Алексеев С.С. Частное право.  – М.: «Ста­тут», 1999. С.119

социального имиджа, изначально будто бы уступающего по шкале социальных ценностей «общественному» и «государственному».

Итак, что же делать?

Тут прежде всего нужно нечто очень простое. Нужно, как уже говорилось, видеть правду – видеть нашу жизнь такой, какая она есть. И в этой связи отдавать ясный отчет в том, что стратегический расчет на право и тем более – на частное право, расчет на то, что именно правовые начала сыграют решающую роль в реформировании общества, в нашем будущем в полной мере может возникнуть только в качестве органической части переориентации нашей общей социальной стратегии. Такой переориентации, когда место «просто рынка» и идола «личного обогащения любой ценой» – пусть и «за счет других» – займет великое достижение цивилизации, культуры, разума –правовое гражданское общество. В том числе — и цивилизованная свободная и конкурентная рыночная экономика как органическая часть правового гражданского общества. А отсюда – на первое место в нашей жизни выдвинутся реальное экономическое дело, творчество, солидарность и ответственность, реализуемые на основе права.

Именно тогда, при такой общей переориентации нашей социальной стратегии раскроется и глубокий человеческий смысл частноправовых начал, выраженных в современном российском гражданском законодательстве.

ДА, ЕСТЬ НАДЕЖДА. Наше внимание и понимание правовых вопросов, понятно, довольно значительно зависит от общего состояния дел в стране, от господствующих в обществе представлений. Но существует и встречная зависимость. А порой отыскивается в вещах, казалось бы, вторичных, своего рода ключик для овладения и решения всего комплекса сложных вопросов.

Таким ключиком в нашем Отечестве и призвано стать частное право.

Тем более, что есть твердая основа для того, чтобы этот ключик «сработал», дал ожидаемый эффект. Жизнь свидетельствует – крупное человеческое дело, связанное с постижением и овладением великими ценностями цивилизации и культуры, тогда приобретает ключевое значение, когда они выстраданы обществом, людьми.

А кто, как не мы, наше российское общество – общество, прошедшее через ужасы большевистского тоталитаризма, воистину вы–

Алексеев С.С. Частное право.  – М.: «Ста­тут», 1999. С.120

страдало право. Выстрадало ничуть не меньше, чем, скажем, Германия, Италия, Испания – страны, для которых беды фашистских режимов сделали неотвратимым в послевоенное время новое возвышение права на основе культуры прав человека, а отсюда – наряду со всем другим – небывалое развитие современной свободно–конкурентной рыночной экономики.

И наше российское общество выстрадало право, вдобавок к сказанному, в нашем сложном бытии еще и тем, что оказалось вынужденным проходить через новые несчастья и страдания в связи с неудачами реформ на пути к правовому гражданскому обществу.

Так что есть надежда!

Лишь бы нашлись у нас, людей современной эпохи, силы, понимание, профессиональное мастерство, гражданственный настрой и, если угодно, правовое подвижничество, мужество.

Хотя бы для начала – силы для реальных шагов по реализации потенциала частного права в нашей действительности, для решения существующих здесь сложных проблем.

Предыдущий | Оглавление | Следующий










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.