Оглавление | Следующий

РАЗДЕЛ 1. ПОНЯТИЕ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА, ЕГО ЗНАЧЕНИЕ И СУЩНОСТЬ

РАЗДЕЛ 1. ПОНЯТИЕ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА, ЕГО ЗНАЧЕНИЕ И СУЩНОСТЬ

I. ВВЕДЕНИЕ

1

2

3

I. ЗНАЧЕНИЕ ВОЛИ В ПРАВЕ

1

2

II. ПОНЯТИЕ СУБЪЕКТА ПРАВА И СУБЪЕКТИВНЫХ ПРАВ

1

2

3

4

5

 

I. ВВЕДЕНИЕ

1

Вопрос о понятии и сущности юридического лица является одним из самых запутанных вопросов буржуазной идеалистической теории, в частности, теории гражданского права. Проблеме юридического лица посвящена большая литература. Создано огромное количество теорий, пытающихся раскрыть природу юридического лица, отыскать его «субстрат», определить содержание понятия юридического лица и соотношение этого понятия с понятием субъекта права.

Признавая в своем подавляющем большинстве юридическое лицо субъектом права, буржуазные юристы в своих исследованиях неизбежно сталкиваются с вопросом о том, что следует считать субъектом права и что такое субъективные права. Разнообразие методологических установок отдельных авторов в решении общего вопроса о субъекте права в значительной мере обусловливает и разнообразие видов юридического лица.. Различие же в оценке сущности, и значения категории субъекта права объясняется целым рядом причин. Далеко не последнее место в цепи этиx причин занимают философское и политическое мировоззрение того или иного автора, связь его с тем или иным направлением идеологической мысли — принадлежность к определенной юридической школе. Об относительной самостоятельности развития юридических теорий можно сказать тоже, что писал Энгельс о развитии философии: «Как особая область разделения труда, философия каждой эпохи располагает в качестве предпосылки определенным

2

мыслительным материалом, который передан ей ее предшественниками и из которого она исходит»[1].

Все же в конечном счете та или иная теория юридического лица может быть объяснена потребностями практики, историческими условиями существования и деятельности общественных образований, именуемых юридическими лицами, короче — классовыми и экономическими условиями данного общества. «Социологический эквивалент той или иной теории юридического лица может быть установлен — и это следует еще и еще раз подчеркнуть - лишь в конечном счете. Попытки вывести ту или иную конструкцию, например, теорию Гельдера о юридическом лице, как персонификации должностного имущества, и почти одновременно появившуюся с этой теорией теорию коллективной собственности Планиоля, непосредственно из экономических отношений, обречены на неудачу. Подобные попытки исходят из позиций вульгарного экономического материализма и игнорируют подлинное учение марксизма-ленинизма и их о взаимоотношении базиса и надстроек. Энгельс в своих письмах периода 90-х годов прошлого столетия Штаркенбургу, Шмидту, Мерингу блестяще показал всю несостоятельность некоторых марксистов, пытавшихся установить прямую зависимость любого явления человеческой культуры от экономического базиса. Действительность богаче этой схемы. «Согласно материалистическому пониманию истории, в историческом процессе определяющим моментом в конечном счете является производство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали. Если кто-нибудь это положение извратит в том смысле, что будто экономический момент является единственно определяющим моментом, тогда утверждение это превращается ничего не говорящую, абстрактную, бессмысленную.

2

Сказанное выше определяет наше отношение к буржуазной юридической теории. При разработке марксистской конструкции юридического лица не следует отказываться от достижений буржуазной науки права, от критического использования буржуазной юридической культуры. Не все то, что было написано буржуазными учеными, является неправильным. Было бы наивно полагать, что высшая мудрость марксистской науки права заключается в том, чтобы любое положение, выставленное буржуазной юриспруденцией, отвергать по формуле «у нас все наоборот». Такая методология зачастую обращается против тех, кто ею руководствуется: разнообразие мнений по одному и тому же вопросу в буржуазной науке права столь велико, что, отклонив одно известное ему высказывание буржуазного автора, такой «методолог», сам того не подозревая, ... , как марксистское, положение, выдвинутое ...признанным автором и нередко вполне справедливо лым рядом ...причин юридических теориях можно сказать то же, воззрение того или о философском идеализме: «Философским направлением есть только чепуха с точки зрения материального грубого, простого, метафизического. Наоборот, о деятельности ...рения диалектического материализма философский идеализм есть одностороннее, преувеличение как... развитие (раздувание, распухание) одной из черточек,

3

сторон, граней познания в абсолют, оторванный от материи, от природы, обожествленный»[2].

Уместно ли, однако, оценку философского идеализма, данную Лениным, распространять на область юридической идеологии? Ведь право является столь непосредственным орудием защиты классовых интересов, что, казалось бы на первый взгляд юридические теории не в состоянии в какой-либо мере объективно отобразить действительность. Однако это не так. Именно потому, что юридическая теория оперирует данными позитивного права, опирается на законодательство, она, если не считать крайних проявлений идеализма, не в состоянии окончательно порвать с действительностью в том ее виде, как она отображена в юридических нормах.

Необходимо оговориться, что здесь, как и в дальнейшем, речь идет о добросовестных буржуазных исследователях. Такими исследователями ни при каких обстоятельствах не могут считаться фашистские фальсификаторы науки. Вместе с тем относительная самостоятельность права как формы опосредствования экономических отношений создает условия для тщательной разработки юридических понятий и конструкций, некоторые элементы которых могут быть использованы и марксистской наукой права в качестве материала для создания марксистских юридических конструкций. В этих конструкциях должно быть отображено то общее что характеризует право как надстройку над экономическим базисом в различных социально-экономических формациях, и то особенное, что характерно для данного общественного строя. Та односторонность в объяснении правовых явлений, которая обусловлена классовыми интересами и классово ограниченным сознанием буржуазных юристов, может и должна быть преодолена советскими юристами, вооруженными методом материалистической диалектики.

3

В имущественном обороте СССР решающую рол играют юридические лица — советские государственные предприятия, колхозы, кооперативные организации, добровольные общества и союзы и т. д. Особенно важное место в процессе расширенного социалистического воспроизводства занимают государственные хозяйственные организации.

Советское государство в отличие от буржуазного государства само является хозяйствующим субъектом. Управление социалистическим хозяйством осуществляется через разветвленную систему государственных хозяйственных органов. Государственные предприятия, будучи органами хозяйственного управления, являются вместе с тем организациями, на которые возложена непосредственная хозяйственная деятельность (производство товаров, их распределение, оказание услуг и т. д.). Эти государственные предприятия (хозяйственные организации) действуют на основе хозяйственного расчета. В связи с этим хозяйственные взаимоотношения между социалистическими предприятиями имеют эквивалентно-возмездный характер. Эти отношения являются товарно-денежными отношениями. Будучи закрепленными юридически, эти отношения становятся правоотношениями. Государственные хозяйственные организации выступают в советском хозяйственном обороте в качестве самостоятельных носителей имущественных прав и обязанностей. Иначе говоря, они являются юридическими лицами.

Настоящая работа посвящена главным образом государственным юридическим лицам, в частности и в особенности государственным предприятиям. Правильная характеристика юридической личности государственного предприятия имеет большое практическое значение. Советское гражданское законодательство играет немаловажную роль в обеспечении подлинного хозрасчета в деятельности социалистических предприятий. Хозрасчетная самостоятельность предприятия должна быть закреплена юридически. Установление круга государственных предприятий, являющихся юридическими лицами, равно как четкое « ясное определение имущественных прав и обязанностей государственных предприятий, — таково одно из необходимых условий правильной организации выполнения народно-хозяйственного плана.

Анализ действующего законодательства о юридических лицах, арбитражно-судебная практика и, наконец, практика советского имущественного оборота дают богатый материал для некоторых выводов и предложений de lege ferenda. Эти предложения объясняются устарелостью ряда нормативных актов, регулирующих имущественно-правовое положение и надо надеяться, что когда-нибудь ей будет посвящена не одна работа. Автор настоящих строк не ставит своей целью исследовать этот вопрос во всей его полноте, как он этого заслуживает. Речь идет лишь о самой предварительной постановке проблемы в связи с задачей уяснения понятий объективного и субъективного прав и понятия субъекта права.

Вопрос о юридических действиях, т. е. волевых актах, с которыми закон связывает возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей, затрагивается в настоящей главе лишь в той мере, в какой это необходимо для раскрытия указанных выше понятий.

4

государственного предприятия, и необходимостью законодательного закрепления тех изменений, которые внесла жизнь в практику применения названных выше актов.

Автор надеется, что настоящая работа, посвященная выяснению содержания понятия юридического лица и характеристике видов юридических лиц в советском праве, — главным образом характеристике государственных предприятий и бюджетных учреждений, — содержит в себе некоторый материал, который может быть использован при разработке проекта нового Гражданского кодекса CСCР.

I. ЗНАЧЕНИЕ ВОЛИ В ПРАВЕ

1

Право, с точки зрения марксизма, — это возведенная в закон воля господствующего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями существования этого класса[3]. Необходимой предпосылкой правильного определения и раскрытия содержания важнейших юридических понятий (права в объективном смысле, субъекта права, юридического отношения и др.) является уяснение сущности и значения волевого момента в праве.

Для того чтобы правильно определить значение и сущность воли в праве, необходимо предварительно обратиться анализу содержания понятия воли. К сожалению, проблема воли как философская проблема до сих пор не притекала к себе внимания философов. Воле, как явлению человеческой психики, было уделено большее внимание. Удачное, основывающееся на материалистическо-диалектическом методе изучения психических явлений истолкование волевых процессов дает в своей, удостоенной Сталин и премии работе С. Л. Рубинштейн 3. Разумеется, юридическое исследовании о воле в праве должно опираться на общие философские основы учения марксизма и на все те материалы, которые ему дает марксистская идеология. Проблема воли в праве является большой темой, и надо надеяться, что когда-нибудь ей будет посвящена не одна работа. Автор настоящих строк не ставит своей целью исследовать этот вопрос во всей его полноте, как он этого заслуживает. Речь идет лишь о самой предварительной постановке проблемы в связи с задачей уяснения понятий объективного и субъективного прав и понятия субъекта права.

Вопрос о юридических действиях, т. е. волевых актах, которыми закон связывает возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей, затрагивается в настоящей главе лишь в той мере, в какой это необходимо для раскрытия указанных выше понятий.

2

Уже Гегель, хотя и на идеалистической основе, устраняет дуализм воли и мышления, не отождествляя, однако, эти две стороны духовной деятельности человека. По Гегелю, воля — это особый способ мышления, «...не надо представлять себе, — пишет Гегель, — что человек является с одной стороны мыслящим, и, с другой стороны, водящим, что у него в одном кармане мышление, а в другом воля, ибо это было бы пустым представлением. Различие между мышлением и волей есть лишь различие между теоретическим и практическим отношением; но они не представляют собою двух способностей, так как воля есть особый способ мышления: она есть мышление, как перемещающее себя в наличное бытие, как влечение сообщить себе наличное бытие»[4]. Невозможно обладать волей без интеллекта, но и невозможно мыслить без воли, ибо мысль есть деятельность. Сущее как содержание мыслимого есть опосредствованное, положенное нашей деятельности. Фишер, интерпретируя Гегеля, приходит к выводу, что него воля — это стремление мышления дать себе. Всякое хотение есть «частная форма мышления»; золи без интеллекта, так как хотеть — это значит хотеть чего-либо, иметь предмет или цель. Цель же есть предлагаемое и мыслимое содержание воли[5].

Однако, будучи объективным идеалистом, Гегель далек от действительного соотношения между мышлением и волей

11

государственного предприятия, и необходимостью законодательного закрепления тех изменений, которые внесла жизнь в практику применения названных выше актов.

Автор надеется, что настоящая работа, посвященная выяснению содержания понятия юридического лица и характеристике видов юридических лиц в советском праве,— главным образом характеристике государственных предприятий и бюджетных учреждений, — содержит в себе некоторый материал, который может быть использован при разработке проекта нового Гражданского кодекса СССР.

II. ПОНЯТИЕ СУБЪЕКТА ПРАВА И СУБЪЕКТИВНЫХ ПРАВ

1

Право, с точки зрения марксизма, — это возведенная в закон воля господствующего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями существования этого класса [6]. Необходимой предпосылкой правильного определения и раскрытия содержания важнейших юридических понятий (права в объективном смысле, субъекта права, юридического отношения и др.) является уяснение сущности и значения волевого момента в праве.

Для того чтобы правильно определить значение и сущность воли в праве, необходимо предварительно обратиться к анализу содержания понятия воли. К сожалению, проблема воли как философская проблема до сих пор не привлекала к себе внимания философов [7]. Воле, как явлению человеческой психики, было уделено большее внимание. Удачное, основывающееся на материалистическо-диалектическом методе изучения психических явлений истолкование волевых процессов дает в своей, удостоенной Сталинской премии работе С. Л. Рубинштейн [8]. Разумеется, юрист в своем исследовании о воле в праве должен опираться на общие философские основы учения марксизма о все-таки на те материалы, которые ему дает марксистская технология. Проблема воли в праве является большой темой,

10

и надо надеяться, что когда-нибудь ей будет посвящена не одна работа. Автор настоящих строк не ставит своей целью исследовать этот вопрос во всей его полноте, как он этого заслуживает. Речь идет лишь о самой предварительной постановке проблемы в связи с задачей уяснения понятий объективного и субъективного прав и понятия субъекта права.

Вопрос о юридических действиях, т. е. волевых актах, с которыми закон связывает возникновение, изменение или прекращение прав и обязанностей, затрагивается в настоящей главе лишь в той мере, в какой это необходимо для раскрытия указанных выше понятий.

2

Уже Гегель, хотя и на идеалистической основе, устраняет дуализм воли и мышления, «е отождествляя, однако, эти две стороны духовной деятельности человека. По Гегелю, воля — это особый способ мышления, «...не надо представлять себе, — пишет Гегель, — что человек является с одной стороны мыслящим, и, с другой стороны, болящим, что у него в одном кармане мышление, а в другом воля, ибо это было бы пустым представлением. Различие между мышлением и волей есть лишь различие между теоретическим и практическим отношением; но они не представляют собою двух способностей, так как воля есть особый способ мышления: она есть мышление, как перемещающее себя в наличное бытие, как влечение сообщить себе наличное бытие» [9]. Невозможно обладать волей без интеллекта, но и невозможно мыслить без воли, ибо мысль есть деятельность. Сущее как содержание мыслимого есть нечто опосредствованное, положенное нашей деятельностью.

Куно Фишер, интерпретируя Гегеля, приходит к выводу, что для него воля — это стремление мышления дать себе бытие. Всякое хотение есть «частная форма мышления»; нет воли без интеллекта, так как хотеть — это значит хотеть чего-либо, иметь предмет или цель. Цель же есть представляемое и мыслимое содержание воли [10].

Однако, будучи объективным идеалистом, Гегель далек от уяснения действительного соотношения между мышле-

11

нием и волей, с одной стороны, и бытием — с другой. Для Гегеля свобода воли составляет ее субстанцию и определение. Право же, по Гегелю, есть царство реализованные свободы, исходным моментом в праве является свободная воля. Идеалистическая система Гегеля не случайно завершается ее автором восхвалением и возвеличением реакционной полицейской прусской монархии.

С точки зрения марксизма сознание человека определяется общественным бытием. Сознание — осознанное бытие. Воля человека как одна из форм проявления человеческого сознания тесным образом связана с интеллектуальными и эмоциональными процессами. «Зачатки воли, — пишет С. Л. Рубинштейн, — заключены уже в потребностях, как исходных побуждениях человека к действию». Возникновение волевого действия предполагает установление осознанной связи между лицом, испытывающим влечение, субъективно выражающее его потребность, и .предметом, могущим удовлетворить эту потребность. «Существенной предпосылкой волевого акта является, таким образом, переход к предметным формам сознания».

Однако сознательные волевые действия всегда опосредствованы более или менее сложной работой сознания и непосредственно не вытекают из потребностей. Человек выбирает между различными побуждениями к деятельности, как ее мотивами, осознает результат деятельности как цель. Осознание цели играет существенную роль в волевом акте, но не следует забывать, что цель, определяющая волевой процесс, сама причинно детерминируется побуждениями.

С другой стороны, сами побуждения опосредствуются осознанной целью. Это приводит ко все более сознательному регулированию деятельности человека. Свобода волевого акта выражается в независимости от импульсов непосредственной ситуации. Всякое подлинное волевое решение есть избирательный акт, включающий сознательный выбор и решение. Деятельность человека включается в закономерную связь причин и следствий и в этом смысле необходима. Поэтому для марксизма свобода воли означает не что иное как способность принимать решения со знанием дела.

Волевой акт реализуется в действии. Действие сформировалось в общественном труде как акт трудовой деятельности. Можно отметить, что хотя действие человека

12

всегда направлено на определенный результат, однако одно и то же действие может дать множество результатов «какой-то из этих результатов является непосредственно сознательной целью действующего субъекта». Действие, которое воспринимается и осознается самим действующим субъектом как общественный акт, т. е. как действие, выражающее отношение действующего к другим людям, является поступком. Действие включается в деятельность, общественная сущность которой является предметом различных общественных наук.

Личность не тождественна ни с сознанием, ни с самосознанием, ибо она — историческая конкретная личность, находящаяся в реальном отношении с реальным миром. В системе тех связей и отношений, которые формируют человека, решающими являются общественные отношения, общественное бытие. Реальная личность — это общественное существо. Однако личность невозможна без наличия сознания или самосознания, ибо человек является личностью лишь в той мере, в какой он выделяет себя из природы и из окружающих его людей. «Личностью является человек, который относится определенным образом к окружающему». Психология человека обусловлена общественными отношениями, условиями материальной жизни, но психология изучает не общественное сознание, не идеологию, а сознание общественного индивида в деятельности.

«...Всякие дела, которые делает человек, обычно перерастают его, поскольку они являются общественными делами, но вместе с тем и человек перерастает свое дело, поскольку его сознание является общественным сознанием» [11].

Из изложенной выше концепции воли и характеристики значений воли в сознании человека как психологической личности вытекает, что было бы ошибочным отождествлять сознание, а тем самым и волю отдельного человека с общественным сознанием, в частности, с общественной волей и ее особым видом — волей господствующего класса, принимающей форму государственной воли. Нельзя сводить психологические закономерности к социальным. Но не меньшей ошибкой было бы утверждение, что между волей как психологическим явлением и общественной волей суще-

13

ствует полный разрыв. Образование общественной воли необходимо связано с волевыми актами людей, находящимися между собой в определенных общественных отношениях. Вместе с тем действия человека, его поступки, его поведение приобретают общественный характер, объективируются в социальных закономерностях. Это обстоятельство необходимо иметь в виду для того, чтобы понять :вязь и различие между волей в психологическом смысле и общественной волей, порождающей право.

3

Право относится к категории идеологических общественных отношений, т. е. таких общественных отношений, которые, прежде чем им сложиться, проходят через сознание людей [12]. Однако право — это не только форма общественнoго сознания. Право — содержание воли господствующего класса, объективизация этой воли в правилах поведения, т. е. в нормах, определяющих и направляющих поступки членов общества в целях обеспечения и упрочения господствующих в данном обществе материальных и идеологических общественных отношений.

Не случайно классики марксизма выделяют политическую и юридическую надстройку из прочих идеологических общественных отношений. Определяя зависимость форм общественного сознания от экономического базиса, Маркс писал: «Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка (разрядка моя. — С. Б.) которому соответствуют определенные формы общественного сознания» [13]. Точно так же и Энгельс, характеризуя влияние идеологических форм на ход исторической борьбы, различает «политические формы классовой борьбы и ее результаты — конституции (разрядка моя. — С. Б.), установленные победившим классом после одержанной победы и т. п., правовые формы и... отражение всех этих действительных битв в мозгу участников, политические, юридические, философские теории, религиозные воззрения и их дальнейшее развитие в систему догм» [14].

4

Таким образом, Маркс и Энгельс отличают юридическую надстройку, если понимать под последней право как совокупность норм, от правосознания как формы общественного сознания и от тех представлений о праве, которые имеются у отдельного человека. Определяя право, как возведенную в закон волю господствующего класса, Маркс тем самым подчеркивает, что право как совокупность норм — это содержание, результат воли. А это означает, что право как объективированная в системе норм доведения воля господствующего класса существует независимо от сознания и тем самым от воли отдельного человека[15].

Тезис об объективности права как явления, существующего независимо от сознания отдельного человека, еще не раскрывает, однако, механизма образования юридических норм. До сих пор мы оперировали понятием «воля господствующего класса» (применительно к бесклассовому социалистическому обществу можно говорить об общенародной воле), не раскрывая содержания этого понятия, исходя из него, как из некоей данности. Что эта за воля? Каков механизм ее образования?

Общеклассовая или общенародная (в бесклассовом социалистическом обществе) воля как источник юридических норм — это не воля в психологическом смысле, ибо психология имеет дело только с волей человека, с индивидуальным сознанием. Общеклассовая или общенародная воля, получающая свое выражение в юридических нормах, не может быть сведена к сумме индивидуальных воль. Еще Руссо в своем учении об общей воле (volonte gene rale) провел резкую грань между этой волей и волей всех [16]. Достаточно указать на то, что многие представители господствующего класса не сознают или сознают не в достаточной степени свои коренные общеклассовые интересы, определяемые объективными, вне их субъективных воль сложившимися материальными условиями существования. Чаще всего это случается с теми представителями господствующего класса, которые являются деятельным (в сфере производства) элементом этого класса.

19

Поэтому неправильно было бы характеризовать право, как продукт совпадения индивидуальных воль членов господствующего класса, как единый результат их одинаковой сознательной деятельности. Если материальные общественные отношения приобретают самостоятельное существование по отношению к людям, являющимся их непосредственными и косвенными участниками, то совершенно ясно, что осознание общеклассовой значимости этих отношений, обеспечивающих экономическое господство того или иного класса, не может быть результатом простого сложения отдельных сознаний его членов.

Далеко не всякий индивид поднимается до осознания общеклассовых интересов, хотя каждый под влиянием общих для всех условий материального производства в известной мере мыслит и волит, как любой другой член данного класса. Боля класса, как и всякая иная общественная воля, всегда есть нечто качественно отличное от индивидуальных воль членов класса, хотя в конечном счете опирается на те элементы в этих волях, которые, возможно, только в зародыше отражают классовые потребности и интересы. Когда Маркс и Энгельс утверждают в «Немецкой идеологии», что господствующие в данной общественной формации индивиды «должны конструировать свою силу в виде государства» и «придать своей воле, обусловленной данными определенными отношениями, всеобщее выражение в виде государственной воли, в виде закона — выражение, содержание которого всегда дается отношениями этого класса», — то едва ли можно сомневаться, что под «господствующими индивидами» подразумевается господствующий класс. Маркс и Энгельс здесь имеют в виду нe просто известную сумму индивидов, а тот или иной общественный класс.

Содержание закона дается отношениями класса, т. е. экономическим базисом, а не тем или иным отдельным отношением, в котором находится тот или иной индивид. Лишь общие условия существования класса формируют законодательную волю. Это положение подтверждается и дальнейшими высказываниями Маркса и Энгельса, содержащийся в «Немецкой идеологии»: «Подобно тому как от их (т. е. индивидов. — С. Б.) идеалистической воли или произвола не зависит тяжесть их тел, так от них не зависит и то, что они проводят свою собственную волю в форме закона, делая ее в то же время независимой от личного произвола каждого отдельного индивида среди них. Их личное господство должно в то же время конституироваться как общее господство. Их личная сила основывается на жизненных условиях, которые развиваются как общие для многих индивидов и сохранение которых они, в качестве господствующих индивидов, должны утвердить против других индивидов, и притом в виде действительных для всех условий. Выражение этой воли, обусловленной их общими интересами, есть закон» [17].

Эти высказывания Маркса и Энгельса имеют большое значение для правильного уяснения значения воли в праве, в частности, для правильной характеристики соотношения права объективного и права субъективного. Правило поведения, исходящее от государства (закон) или молчаливо одобренное им (обычай) и обеспеченное принудительной силой государства, либо устанавливает, каким должно быть или может быть поведение людей, отражающее ту или иную сторону их участия в процессе производства материальной жизни и в иной общественной деятельности, либо требует воздержания от действий, угрожающих данному общественному порядку. Общие интересы господствующего класса суть необходимое выражение основных условий его существования. Будучи выражением общих интересов, право, как совокупность норм, вместе с тем и тем самым выражает ют объективный интерес индивида, который определяется его позицией в общественном процессе производства и распределения и который, следовательно, является необходимой основой общеклассовых интересов.

5

Но кто же выражает общую волю, кто вырабатывает нормы, поддерживающие и закрепляющие господствующие в данном обществе отношения? «...Все потребности гражданского общества, — говорит Энгельс, — независимо от того, какой класс господствует в данное время, — необходимо должны пройти через волю государства, чтобы добиться законодательного признания» [18]. Каковы те общественно необходимые условия, которые определяют государственную волю, было выяснено выше. Но совершенно ясно, что государственная воля, получающая законодательное при-

17

знание, может быть выражена только живыми людьми. Процесс формирования юридических норм немыслим вне психологических актов воли живых людей, предлагающих, обсуждающих и утверждающих эти нормы. Право как совокупность юридических норм есть продукт сознательной деятельности тех представителей господствующего класса, которым принадлежат законодательные в широком смысле этого слова (т. е. нормотворческие) функции. Однако законодательная деятельность указанных лиц, составляющих соответствующие органы государственной власти, становится объективно значимой лишь в той мере, в какой она закрепляет общественно необходимые условия данной системы производства и способствует его дальнейшему упрочению и развитию.

Правила поведения, установленные государством, должны обеспечить осуществление тех целей, которые возникают как общественно необходимые цели. Получив свое выражение в нормах, воля соответствующих представителей господствующего класса (воля представителей народа з бесклассовом социалистическом обществе) превращается в волю этого класса (общенародную волю при социализме), потому что она соответствует общеклассовым (или общенародным) интересам и устраняет личный произвол отдельных индивидов. В этом случае, говоря словами Маркса и Энгельса, происходит самоутверждение интересов господствующих индивидов, в среднем типичном случае [19].

Таким образом, хотя без субъективных волевых актов невозможен процесс образования государственной воли и, стало быть, юридических норм, эти нормы являются объективацией воли господствующего класса или всего народа в целом, т. е. общественной воли.

С этим выводом связаны весьма важные последствия. :ли закон объективно является выражением государственной воли, то это означает, что он может сделаться независимым от той непосредственной цели, которой руководство-лея законодатель, издавая закон, и, следовательно, от го психологического волевого акта, который завершился изданием закона. Как только закон вышел в свет, он ставится социальным фактом, определяющим и регулирующим поведение многих людей, — их положение и роль в естественной жизни. Бесконечное разнообразие условий

18

развития данного явления не может быть охвачено или предусмотрено ни одним законом.

Закон действует, «гласит» до тех пор, пока словесный смысл, вложенный в него, позволяет суду или администрации, применяющим закон, регулировать через него те охраняемые государственной властью отношения, которые первоначально не предусматривались законодателем в качестве объекта такого регулирования, а развились уже после издания закона. Это обстоятельство означает, что закон жизненен, что он правильно отображает интересы господствующего класса или общенародные интересы и тем самым и общегосударственную волю к поддержанию и охране данных общественных отношений. В старом споре о том, какие цели преследует толкование законов — уяснение ли воли законодателя, т. е. обнаружение того, что хотел сказать законодатель, или уяснение того смысла, который объективно выражен в словесной формуле закона,—на наш взгляд, правы сторонники второй точки зрения.

Однако теория, считающая, что важно в законе не то, что хотел сказать законодатель, а то, что в действительности в законе выражено, забывает одно существенное обстоятельство, вытекающее из развитой выше концепции о процессе образования юридической воли, выраженной в законе. Если закон действует, если он сформулирован так, что может быть использован для регулирования отношений, которые первоначально и не имелись в виду в качестве объекта регулирования, то при уяснении смысла закона можно говорить об установлении воли законодателя.

Но под волей законодателя необходимо разуметь не психологические волевые процессы, протекавшие у лиц, обсуждавших и принимавших закон. Эти лица в момент утверждения закона учитывали и могли учитывать лишь определенный круг отношений, к которым закон по мысли законодателя должен был применяться и на которые он был рассчитан. Волей же законодателя, в том случае если закон продолжает действовать и при иных обстоятельствах, следует считать ту объективную волю господствующего класса или общенародную волю, которая продолжает существовать и после принятия закона, внося в практику его применения такие коррективы, которые вызваны условиями места и времени применения закона, короче — общественно необходимыми обстоятельствами.

Нельзя не согласиться с Регельсбергером, охарактеризо-

19

вавшими действие закона в .следующих словах: «...закон не стоит, так сказать, в безвоздушном пространстве. Он имеет назначением определять практическую жизнь и притом не как явление, существующее для себя, но как звено всего права, находящегося в действии. Согласно этому представляется возможным такое содержание закона, которое при его издании не было ясно самому законодателю; по крайней мере, во многих случаях этот вопрос может возбуждать сомнение. Таким образом, закон может иметь содержание, не покрываемое тем конкретным представлением законодателя, которое может быть обнаружено. Когда утверждают, что содержание закона есть воля законодателя, то при этом понимают такую волю, которая обнимает и не имевшееся в представлении законодателя содержание» [20].

Оглавление | Следующий



[1] Маркс и Энгельс, Соч., т. XXVIII, стр. 251.

[2] Ленин, Философские тетради, Партиздат, ст. 36, стр. 328

[3] Маркс и Энгельс, Соч., т. XXVIII, стр. 258—259.

[4] Гегель, Философия права, Соцэкгиз, 1933, стр. 32—33. Куно Фишер, Гегель, его жизнь, сочинения и учение, первый М.—Л., 1933, стр. 528—529.

[5] См.: Маркс и Энгельс, Соч , т. V, стр. 498. Достаточно указать, что в «Кратком философском словаре», вышедшем под редакцией М. Розенталя и П. Юдина (изд. 2-е, дополнен. Политиздат, 1940), слово «воля» вовсе отсутствует. Л. Рубинштейн, Основы общей психологии, Учпедгиз.

[6] См. Маркс и Энгельс, Соч , т. V, стр. 498.

[7] Достаточно указать, что в «Кратком философском словаре», вышедшем под редакцией М. Розенталя и П. Юдина (изд. 2-е, дополненное, Политиздат, 1940), слово «воля» вовсе отсутствует.

[8] С. Л. Рубинштейн, Основы общей психологии, Учпедгиз, М., 1940.

[9] Гегель, Философия права, Соцэкгиз, 1933, стр. 32—33.

[10] Куно Фишер, Гегель, его жизнь, сочинения и учение, первый полутом, М.—Л., 1933, стр. 528—529.

[11] См С. Л. Рубинштейн, Основы общей психологии, Учпедгиз, М., 1940, стр. 428—435, 438—442, 451, 454—456, 458—460, 468-469, 563—564, 566, 570.

[12] См С. Л. Рубинштейн, Основы общей психологии, Учпедгиз, М., 1940, стр. 428—435, 438—442, 451, 454—456, 458—460, 468-469, 563—564, 566, 570.

[13] О различии между материальными и идеологическими общественными отношениями см. Ленин, Соч., т. I, стр. 61,70.

[14] Маркс и Энгельс, Соч., т. XII, ч. 1, стр. 6.

[15] Маркс и Энгельс, Соч., т. XXVIII, стр. 245.

[16] См. Руссо, Общественный договор, перевод под ред. А. К. Дживелегова, М., 1906, стр. 47: «Общая воля и воля всех часто значительно расходятся: одна заботится только об общей выгоде, а другая имеет в виду лишь частную — и представляет сумму частных воль. Но отнимите у этих самых частных воль плюсы и минусы, которые друг друга уничтожают, и получится воля общая».

[17] Маркс и Энгельс, Соч., т. IV, стр. 311.

[18] Mapкс и Энгельс, Соч., т. XIV, стр. 671.

[19] См. Маркс и Энгельс, Соч., т. IV, стр. 311.

[20] Регельсбергер, Общее учение о праве, М., 1897, стр. 144.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.