Предыдущий | Оглавление | Следующий

ГЛАВА I. Отношения к Турции до 1700 года

Уже за полтора столетия до Петра Великого в Западной Европе возникла мысль склонить Московское царство к участию в борьбе против Оттоманской Порты. Испанский король Филипп II старался в 1557 году вооружить царя против султана. В этом же смысле действовал папа Григорий XII [1]. В 1573 году епископ Фюнфкирхенский Анатолий Веранций представил императору Максимилиану II проект войны с Турцией, в которой должна была участвовать Россия. Предполагалось тогда задобрить царя обещанием завоевания и отдачи ему Крымского полуострова. В 1593 году епископ Лезинский Пьетро Чедолини представил папе Клименту VIII записку, в которой развивалась мысль, что император и король польский сделаются непобедимыми лишь при посредстве тесного союза с московским царем, так как султан никого так не боится из христианских государей, как московского царя, подданные которого исповедуют ту же самую веру, какую исповедуют поданные султана. Епископ утверждал, что в случае крайней опасности, а именно нападения султана на Австрию и Италию, можно ожидать спасения только от союза с московским царем.

Зато французский король Генрих IV в своем знаменитом про-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.14

екте общего христианского союза государств («Association ou republique tres-chretienne») не хотел допустить к участию в таком союзе московского царя, которого называл «Knes scythien», на том основании, что московитяне принадлежат к варварским народам, и далее потому, что не должно присоединять к трем различным вероисповеданиям, существующим в Западной Европе, еще четвертый, своеобразный, чуждый элемент — православную церковь.

Однако именно религиозное значение Московского государства заслуживало особенного внимания государственных деятелей в Западной Европе, наблюдавших за ходом дел на Востоке. В 1622 году французский путешественник де Ге (des Hayes) сделал замечание, что кавказские народы, признающие над собою власть султана, охотно предпочли бы последнему московского царя на том основании, что они одинаковой с ним веры.

Таким образом, мысль о привлечении России к участию в борьбе против ислама была высказываема довольно часто. В этом направлении старался действовать на Венецианскую республику и Паоло Сарпи около половины XVII века; однако венецианское правительство считало московитян слишком отдаленным и неизвестным народом и поэтому не желало следовать советам Сарпи [2]. Несмотря на такого рода затруднения, сближение между Россиею и Западною Европою все-таки состоялось. Неоднократно являлись русские дипломаты в Венеции и в Риме. Между Московским государством и западноевропейскими державами заключались союзные договоры. При осаде Азова оказали московскому царю помощь австрийские, бранденбургские и венецианские инженеры. Московское царство становилось все более и более известным Западной Европе.

Спрашивалось, однако, насколько и дальше для западноевропейских держав окажется выгодным действовать заодно с Московским государством против Оттоманской Порты?

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.15

По случаю взятия Азова с разных сторон России было выражено живейшее сочувствие. Во время пребывания в Венеции Бориса Петровича Шереметева в 1697 году к нему приехал сенатор и от имени дожа и сената говорил, что «дож и сенат желают при Божией помощи ему, великому государю, обладати и царствующим градом Константинополем и в том обещаются они чинити ему, государю, морем всякую помощь» [3]. Когда Петр в местечке Коппенбрюгге гостил у курфюрстин Бранденбургской и Ганноверской, одна из них за столом выразила надежду, что Петр успеет прогнать турок из Константинополя [4]. В этом же смысле, как мы видели выше, выразился иезуит Вольф в своей проповеди в присутствии Петра во время пребывания последнего в Вене [5]. Такого же содержания были стихи, сочиненные Лейбницем по поводу сближения царя с императором и польским королем [6].

Во время своего путешествия по Западной Европе царь постоянно был занят восточным вопросом. Во многих письмах его к приятелям в Москву рассказаны подробности о военных действиях австрийцев против турок, о подвигах Евгения Савойского и проч.[7] Однажды он послал патриаху Адриану напечатанный в голландских газетах памфлет, в котором были осмеяны султан и турки [8]. Патриарху же он писал, как мы видели, что «до последнего издыхания» не перестанет действовать против врагов христианства.

Азов должен был служить базисом операций в дальнейшей борьбе против Турции. Город этот из турецкого сделался русским; мечети в нем превращены в церкви. Совещаясь с боярами о средствах извлечь наибольшую пользу из такого завоевания, Петр заметил: «Ныне же, аще воля есть, радети от всего сердца

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.16

в защищение единоверных своих и себя к бессмертной памяти просим, понеже время есть и фортуна сквозь нас бежит, которая никогда к нам так близко на юг бывала: блажен, иже имется за власы ея» [9]. В особенных заседаниях обсуждался вопрос о сооружении на юге значительного флота. Возникла мысль образования «кумпанств» для постройки кораблей. Зажиточные люди обязывались соразмерно их средствам содействовать в известный срок сооружению судов. Таким образом, правительство надеялось в непродолжительном времени располагать флотом, состоящим из 48 судов. Образовались 17 светских и 18 духовных «кумпанств».) Закипела работа, над которою наблюдало особо учрежденное ведомство [10].

Кумпанства обязывались употреблять при постройке судов значительное число иностранцев. Петр, уезжая за границу, надеялся на успешный ход этого дела [11]. Кроме того, он мечтал о постройке канала, долженствовавшего соединить Волгу с Доном; 350 000 рабочих под руководством полковника Бракеля должны были трудиться над этим предприятием, которое, однако, не имело успеха[12]4. Все это находилось в самой тесной связи с предположением царя продолжать турецкую войну. Недаром иностранные дипломаты с напряженным вниманием следили за этими работами. В одной брошюре, изданной в Аугсбурге в 1698 году, высказана была надежда на завоевание царем «Константинопольской и Требизондской империи», причем было сделано замечание, что все державы нуждаются в союзе царя и что, например, Венецианская республика предпочла бы видеть царя победителем Стамбула, чем дожить до завоевания Турции австрийцами [13]. Венецианский дипломат Рудзини удивлялся бес-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.17

печности турок, не обращавших достаточного внимания на усиление Московского государства, на громадные приготовления Петра к войне. Очевидно, продолжает Рудзини в своем донесении, москвитяне намереваются прежде завладеть Крымом, а потом уже сделать нападение на Константинополь. Однако в то же время Рудзини сомневался в успехе русских. «Если бы, — писал он, — громадным размерам этого царства соответствовали дух и сила воли, то Московия была бы весьма великою державою; в разных частях ее насчитывается до 400 000 солдат. Но в нраве москвитян, по природе малодушных, едва ли есть задатки благородной храбрости, которая служит подспорьем дисциплины и успеха» и проч. Рудзини считает разве только возможным, но далеко не вероятным, чтобы русские успели добиться господства на Черном море [14]. Такое же мнение было высказано в то время папским нунцием в Варшаве [15].

В Швеции царь заказал для компанейских судов 600 чугунных пушек. Узнав об этом, король Карл XI в доказательство своего участия к успехам христианского оружия в войне с турками подарил царю 300 пушек [16]. Во время своего путешествия Петр надеялся убедить к участию в войне с турками Голландию; но переговоры в Амстердаме и Гааге по этому поводу не повели к желанной цели. И Англия, и Голландия действовали в пользу мира с Портою, имея в виду вооружиться всею силою против перевеса Людовика XIV. Европейские державы, не желая участвовать в войне с турками, одобряли намерения Петра продолжать эту войну; однако он для успешных действий нуждался прежде всего в помощи императора. При этом все старания царя уговорить Леопольда к более энергичному ведению войны оставались тщетными. Петр требовал, кроме удержания всех своих завоеваний, еще крепости Керчи в Крыму и выразил желание, чтобы союзники продолжали войну, пока турки не согласятся на уступку этой кре-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.18

поста. Император возразил, что русским надобно взять Керчь оружием, обещая, впрочем, поддерживать при предстоящих переговорах требования России [17].

Прежде всего Россия должна была стараться удержать за собою Азов. На Западе было высказываемо опасение, что турки, воспользовавшись отсутствием Петра, займут вновь эту крепость [18]. Однако успешные военные действия русских в 1697 году устранили такую опасность. Плейер заметил в одном из своих донесений, что русские в борьбе с турками и татарами действуют гораздо успешнее прежнего. В окрестностях Азова были построены разные форты. Турки и татары, осаждавшие Таванск, не имели успеха, и Петр в Амстердаме в честь храброго таванского гарнизона праздновал его подвиг фейерверком и балом [19]. Впрочем, особенно важных успехов не было ни в 1697, ни в 1698 году.

Успехи русского оружия, однако, пробудили в обитателях Валахии и Молдавии мысль свергнуть ненавистное иго турок и отдаться под покровительство России.

Во время пребывания царя за границей приехал в Москву тайно посланный валахским господарем Константином Бранкованом дворянин его Гергий Кастриота и слезно молил московское правительство спасти Валахию от турок и немцев, от мусульман и папистов и принять ее под царскую державу в подданство [20]. С предложением подданства прислал в Москву и молдавский господарь Антиох Кантемир капитана своего Савву Константинова. Кастриота даже представил следующий проект военных действий: наступить с сухого пути на Очаков, ключ Черного моря, нужнее Азова; отсюда можно нападать на Крым, на Буджаки; послать войско в молдавскую землю; к этому войску скоро пристанут местные жители. Петр, узнав обо всем этом во время своего пребывания в Голландии, поручил гетману Мазепе разведать о пристанях при Черном море от лимана

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.19

Днепровского до гирла Дунайского, о путях и станах через Буджаки в Молдавию и Валахию. Очевидно, он хотел распространить военные действия до берегов Дуная [21].

Склонность западноевропейских держав к заключению мира с турками положила конец смелым проектам Петра. Между тем как он мечтал о завоевании Керченской крепости и беседовал с английским инженером Перри о средствах превращения этого места в сильную русскую гавань и распространения русской торговли в Средиземном море [22], между тем как русскому дипломату Возницыну было вменено в обязанность при переговорах о мире настаивать непременно на уступке Керчи России [23], в октябре 1698 года в местечке Карловиче, на правом берегу Дуная, открылся мирный конгресс, который кончился уже в январе 1699 года.

Еще во время своего пребывания в Голландии Петр велел спросить амстердамских бургомистров, давно ли высокомочные штаты, после всех уверений в желании успехов христианскому оружию, приняли на себя роль посредников [24]. Теперь же в Карловиче дипломаты Англии и Голландии действительно играли такую роль и своим посредничеством содействовали скорому заключению мира.

Россия не могла не участвовать в переговорах в Карловиче. Однако положение ее оказалось далеко не выгодным. Нельзя было и думать о приобретении Керчи. Никто не изъявлял готовности заступиться за интересы России. Возницын не хотел воспользоваться посредничеством голландцев и англичан для переговоров с Турциею и поэтому вступил в прямые, но тайные сношения с турецким уполномоченным Маврокордато, на которого старался действовать подкупом. В этих тайных сношениях Возницын доходил до того, что советовал туркам затянуть переговоры до начала войны за испанское наследство, так как во

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.20

время названной войны турки могли бы рассчитывать на более успешные действия в борьбе с австрийцами. Одновременно с этим, однако, Возницын убеждал царя готовиться к усиленному продолжению турецкой войны, замечая: «Если б дойтить до Дуная — не только тысячи — тьмы нашего народа, нашего языка, нашей веры, и все миру не желают» [25].

Не имея возможности заключить мир, Возницын начал вести переговоры о перемирии. Оно было заключено за два дня до заключения мира между прочими державами и Турциею. При этом случае оказалось, что Россия находилась в полнейшем уединении и что интересы ее в особенности расходились с интересами Австрии.

Для заключения окончательного мира с Турцией Россия должна была готовиться к продолжению войны. Работы над сооружением флота были усилены. Петр Лефорт, находившийся в это время в Воронеже, с восхищением писал своему отцу о великолепном флоте, состоявшем из ста судов. Сам Петр после стрелецкого розыска наблюдал за успешным ходом работ в Воронеже; сообщая Виниусу разные подробности об этом, он, однако, прибавил: «Только еще облак сомнения закрывает мысль нашу, да не укоснеет сей плод наш, яко фиников, которого насаждающие не получают видеть». Собственноручно, по сделанному им самим чертежу, Петр заложил 60-пушечный корабль «Предестинацию». Над этим кораблем он работал без помощи иноземных мастеров, при содействии только своих товарищей, работавших с ним в Амстердаме и Детфорде. Одновременно с этим Крюйс был занят исправлением компанейских судов. «Здесь препараториум великий, — писал царь из Воронежа в Москву, — только ожидаем благого утра, дабы мрак сумнения нашего прогнан был» [26].

Во все это время Петр зорко следил за ходом переговоров в Карловиче. Возницын писал, что турки склонны к миру и что нет ни малейшего основания ожидать нападения со стороны Порты. По совету Возницына царь назначил в Константинополь

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.21

для окончательных переговоров чрезвычайным посланником опытнейшего из дельцов посольского приказа, думного дьяка Емельяна Украинцева, который в продолжение двух десятилетий до этого не раз имел случай участвовать в переговорах с турецкими дипломатами.

По данному ему наказу Украинцев должен был отправиться в Константинополь на нарочно для этой цели приготовленном военном корабле. Сам царь намеревался проводить его с сильною эскадрою до Керчи. В подобном действии заключалась довольно сильная политическая демонстрация. Царь хотел показать всему свету, что располагает флотом и нисколько не стесняется появиться с ним на Черном море.

В Константинополе уже слышали о строении военных судов на Воронеже и на Дону, но мало о том беспокоились, в полном убеждении, что большие суда не могут выйти из Дона в море; турецкие моряки головою ручались султану, что русские корабли сядут на мель в мелководных гирлах. Но Петр, самолично ознакомившийся с этою местностью и составивший собственноручно подробные карты устьев Дона, не замедлил доказать неосновательность расчетов турок.

За границею при известии о намерении царя предпринять морскую прогулку рассказывали, что Петр в свите Украинцева отправится и в самый Константинополь совершенно так же, как он участвовал в путешествии послов, Лефорта, Головина и Возницына по Западной Европе [27]. Однако Петр хотел ограничиться рекогносцировкой морского пути до Керчи и демонстрациею, внушавшею туркам о твердом намерении царя в случае их упорства продолжать войну при помощи сильного флота.

Весною 1699 года в Воронеже изготовлено было 86 военных судов, предназначенных к походу в Азовское море. В том числе было 18 кораблей, имевших каждый от 36 до 61пушек. Должность адмирала после Лефорта, скончавшегося в начале этого же года, занимал Ф.А. Головин. Надзор над флотом имел вице-адмирал Крюйс. Петр довольствовался званием командора на 44-пушечном корабле «Апостол Петр», но, разумеется, руково-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.22

дал всем предприятием. 27 апреля флот отплыл из Воронежа; 16 мая он прибыл к Азову, где Петр внимательно осмотрел новопостроенные укрепления.

Около половины июня весь флот очутился в Азовском море. Сам царь, дождавшись крепкого западного ветра, который поднял воду в донских гирлах, с искусством опытного лоцмана вывел корабль за кораблем из донского устья в открытое море. Собственноручным письмом он поздравил своих сотрудников, оставшихся в Москве, с благополучным выходом флота в море. По случаю происходивших у Таганрога последних приготовлений к морскому походу Крюйс писал: «Мы принялись за килеванье, конопаченье и мазанье кораблей с такою ревностью и с таким проворством, как будто на адмиралтейской верфи в Амстердаме. Его величество изволил сам работать неусыпно топором, теслом, конопатью, молотом, смолою гораздо прилежнее и исправнее старого и хорошо обученного плотника». По вечерам Петр в эти дни был обыкновенно занят составлением подробной инструкции для Украинцева. Главные требования России, о которых должен был заявить русский посланник в Константинополе, состояли в окончательной уступке Азова России и в безусловном прекращении всякой годовой дачи татарам.

После устройства у Таганрога «обучительной баталии», или забавного боя, эскадра отплыла в дальнейший путь и 18 августа пришла под Керчь с пальбою из всех орудий в знак приветствия. Когда турецкому паше в Керчи на его вопрос: зачем пришел столь большой караван, отвечали, что для провожания царского посланника, он объявил, что не пропустит чужестранный корабль в Черное море, и ни под каким видом не соглашался дать Украинцеву конвой. «В таком случае, — велел сказать ему Головин, — мы проводим своего посланника со всею эскадрою». Турки предлагали Украинцеву ехать в Константинополь сухим путем, но Украинцев объявил, что поедет морем. «Видно, вы нашего моря не знаете, — говорили турки, — недаром зовут его черным: во время нужды на нем бывают сердца человеческие черны».

Крюйс побывал в Керчи у адмирала Гассан-паши, который удивлялся, что англичане и голландцы, лучшие друзья турок,

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.23

служат московскому царю. Крюйс отвечал, что голландцы и англичане друзья тоже и России. На замечания адмирала об опасности плавания по Черному морю Крюйс возразил, что в русской службе много офицеров, которые не раз ходили по Черному морю и легче найдут путь из Керчи в Константинополь, нежели турки из Константинополя в Керчь. К тому же Крюйсу удалось осмотреть керченские укрепления и вымерять фарватер. В тот же день Ф.А. Головин посетил турецкого адмирала и пробыл у него с час. При этом совещании присутствовал и царь под видом квартирмейстера адмиральской шлюпки, в одежде саардамского плотника.

Убедившись, что турки не помешают Украинцеву отправиться морем в Константинополь, Петр с эскадрою возвратился в Азов, откуда в сентябре прибыл в Москву, между тем как Украинцев на корабле «Крепость», состоявшем под командою опытного голландского шкипера Памбурга, несмотря на все предостережения турок, отправился в путь. Сначала небольшая турецкая эскадра служила конвоем русскому кораблю, но нетерпеливый Памбург поставил все паруса и вскоре скрылся из виду конвоя. В полдень 2 сентября он без лоцмана вошел в цареградское гирло, плыл удачно Босфором, внимательно осматривая берега и измеряя глубину пролива; 7 сентября царский корабль пришел к Царьграду с пушечною пальбою и бросил якорь в виду сераля, министров и народа. Турки спрашивали Украинцева неоднократно: много ли у царя кораблей, все ли оснащены и как велики? и очень досадовали на голландцев, зачем они учат русских кораблестроению. Многие тысячи посетителей — между ними был и султан — приезжали для осмотра русского корабля и хвалили прочность его работы. Разнесся слух, очень встревоживший турок, что большая русская эскадра стоит под Треби-зонтом и Синопом и грозит нападением на эти места. Особенно перепугались турки, когда Памбург, угощая на своем корабле знакомых ему французов и голландцев, в самую полночь открыл пальбу из всех орудий к великому ужасу султана, жен его, министров, народа: все вообразили, что Памбург давал сигнал Царскому флоту, ходившему по морю, идти в пролив к Константинополю. Султан в крайнем раздражении требовал строгого на-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 2. — М.: ТЕРРА, 1996. C.24

казания Памбурга; однако Украинцев успокоил турок, и этим дело кончилось .

Во время переговоров с турецким правительством, продолжавшихся не менее восьми месяцев, Украинцев жаловался на дипломатов Англии, Голландии и Венеции, нисколько не желавших содействовать успеху России. Серб Савва Рагузинский сообщил Украинцеву, что «послы христианские, которые в Царьграде, все противны миру нашему, и потому не доведется им ни в чем верить; у всех у них то намерение, чтоб москвичей в дальнюю с турками войну вплесть». Иерусалимский патриарх утверждал также, что, «конечно, римляне, лихтеры и кальвины не желают, чтоб был мир у великого государя с султаном, и православным христианам они естественные враги». Украинцев узнал также, что и польский дипломат старался препятствовать заключению мира между Турциею и Россиею [28].

Чрезвычайно трудно было склонить Порту к уступке Азова, к согласию на постройку около этой крепости еще других русских фортов. Большим затруднением служил далее вопрос об уступке лежавшей на Днепре крепости Кизикермен.[29]

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] См. статью Пирлинга «Gregoire XIII et Bathori» в журнале «Revue des questions historiques», январь 1882 г.

[2] См. некоторые любопытные частности обо всем этом в статье Цинкейзена «Der Westen und der Norden im dritten Stadium der orientalischen Frage» в сб. «Historisches Taschenbuch», 1858, 485 и след.

[3] Записка путешествия Шереметева. Москва, 1773, 38.

[4] См. письмо Лейбница к младшему Лефорту в соч. Герье, I, 18

[5] «Et si fata volunt, Caesar, Czar Saxoque juncti Europa poterunt peliere barbariem», см. соч. Герье, I, 24.

[6] Памятники дипломатических сношений, VIII, 1363.

[7] См., например, письма к Ромодановскому у Устрялова, III, 76.

[8] Русская Старина, 1878, I, 1—9.

[9] Соловьев, XIV, 236.

[10] Гордон, III, 79—80; Елагин. История русского флота. СПб., 1864, и проч.

[11] См. письмо Лефорта от 22 января 1697 г. у Поссельта, И, 381— 82. Устрялов, II, 497—531.

[12] Желябужский, 115. Плейер у Поссельта, III, 314, 633.

[13] Acxtelmeier. «Das Muscowittische Prognostieon oder der glorwudige Czaar Peter Alexowiz», Augsburg, 1698.

[14] Устрялов, II, 314.

[15] «Fontes rerum austriacarum», XXVII, 370, 378, 431.

[16] Theiner, 364.

[17] Соловьев, XIV, 261—262.

[18] Письмо Туртона у Поссельта, II, 375.

[19] Устрялов, III, 78—84; Гордон, III, 98—156.

[20] См. также донесение Плейера у Устрялова, III, 632—642.

[21] Устрялов, III, 246—247, 477—478.

[22] Соловьев, XIV, 328.

[23] Об этих беседах рассказывает подробно Перри; см. немецкое издание 218—219.

[24] Устрялов, III, 112.

[25] Соловьев, XIV, 329; Устрялов, III, 480—484.

[26] Устрялов, III, 251—252.

[27] Поссельт, II, 540.

[28] Матвеев из Гааги доносил царю, что султан прислал 300 человек с прещением, чтобы он так не стрелял, но что Памбург объявил, что когда все они взойдут на корабль, то он взорвет его и проч. Устрялов, III, 532. Достойно внимания, что, когда Памбург побывал с визитами у разных послов, француз и голландец приняли его хорошо, англичанин же его к себе не пустил. Соловьев, XIV, 332—333. Соловьев, XIV, 336 и след.; Устрялов, III, 360 и след.

[29] Плейер у Устрялова, III, 651.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.