Предыдущий | Оглавление | Следующий

 

При Петре начали изменяться воззрения относительно этой привычки. Еще до отправления за границу царь позволил привоз табака, причем должна была взиматься пошлина [1]. Нашлись спекулянты, взявшие на откуп торговлю табаком.

Духовенство было крайне недовольно таким либеральным отношением правительства к этому вопросу. Корб рассказывает, что патриарх предал анафеме одного богатого русского купца, взявшего на откуп торговлю и заплатившего при этом 15 000 рублей [2]. Однако трудно поверить, чтобы Адриан так открыто решился противодействовать воле строгого царя.

Еще во время пребывания в Гааге царь вошел в переговоры с английскими купцами, выразившими желание взять на откуп торговлю табаком в России. Эти переговоры продолжались и в бытность царя в Лондоне. Во главе акционерного общества, с которым, наконец, был заключен договор о монополии при ввозе табака в Россию, находился маркиз Кармартен [3]. Сохранилось известие, что английским купцам, изъявившим опасение, не будет ли патриарх сопротивляться табачной продаже, Петр сказал: «Не опасайтесь, я дал об этом указ и постараюсь, чтобы патриарх в табачные дела

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.233

не мешался; он при мне блюститель только веры, а не таможенный надзиратель» [4].

Россия не довольствовалась привозом табака из-за границы. Еще при Петре началось разведение и распространение культуры этого растения [5].

К довольно важным нововведениям принадлежала и перемена в летосчислении. В ознаменование грядущего перерождения своего народа Петр хотел разграничить старое время от нового резкой чертой, и 20 декабря 1699 года повелел: по примеру всех христианских народов вести летосчисление не от сотворения мира, как было до сих пор, а от Рождества Христова, и считать новый год не с 1 сентября, а с 1 января.

По рассказу Перри, Петр на возражения русских, что начало мира не могло случиться зимой, т.е. с 1 января, а непременно 1 сентября, т.е. во время жатвы и собирания плодов, смеясь, стал объяснять, показывая глобус, что Россия составляет лишь часть земного шара, что в других странах в январе бывает тепло, что при времясчислении нужно принять в соображение високосные дни и проч. Замечание Перри, что царь при введении нового календаря руководствовался желанием «сообразоваться и в этом отношении с остальной Европой» [6], подтверждается царским указом, в котором указано на другие европейские страны, а именно на пример православных народов, как-то: валахов, молдаван, сербов, болгар, малороссиян и греков. «А в знак того доброго начинания и нового столетнего века, — сказано далее в указе, — в царствующем граде Москве, после должного благодарения к Богу и молебного пения в церкви, и кому случится и в дому своем, по большим и проезжим знатным улицам, знатным людям и у домов нарочитых духовного и мирского чина, перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых, против образцов, каковы

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.234

сделаны на гостином дворе и у нижней аптеки, или кому как удобнее и пристойнее, смотря по месту и воротам, учинить возможно, а людям скудным кому ждо хотя по деревцу или ветви на вороты или над хороминой своей поставить и чтоб то поспело ныне, будущего января к 1-му числу» и проч. Затем было предписано, как все в этот день должны поздравлять друг друга «новым годом и столетним веком», какая должна быть стрельба из «пушечек и, буде у кого есть, и из мушкетов», иллюминация и проч.[7]

Плейер рассказывает как очевидец об этом празднестве. Пальба из 200 орудий, поставленных на Красной площади, и из мелкого ружья по частным дворам не умолкала целую неделю. Ночью везде горели огни и хлопали ракеты. Торжество заключилось 6 января, в день Богоявления Господня, крестным ходом на Иордан. Вопреки прежнему обычаю, царь не участвовал в процессии, а стоял в офицерском мундире при своем полку, выстроенном вместе с другими полками на Москве-реке. Все солдаты были хорошо обмундированы и вооружены. Но красивее всех был царский «лейб-регимент» (Преображенский полк) в темно-зеленых кафтанах [8].

Все эти явления доказывали, что в самом начале XVIII века, «века просвещения», Россия, подражая другим народам в летосчислении, в нравах и обычаях, находилась в общей с ними почве культурного развития. Характер державной власти государя, до тех пор в значительной степени духовный, напоминавший некоторым образом роль жреца, калифа, изменился совершенно. Прежние цари участвовали в процессиях, отчасти даже прислуживали патриархам. Петр, в офицерском мундире, был лишь скромным зрителем духовного действия. Он как представитель власти служил государству. Во всем этом проявлялся процесс секуляризации России, заключался протест против византийских начал, господствовавших до того в жизни Московского государства.

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.ИКОГО 235

Важное преобразование коснулось духовенства. В октябре 1700 года умер патриарх Адриан. Петр, находившийся в то время под Нарвой, получил от Курбатова письмо следующего содержания: «Избранием патриарха думаю повременить. Определение в священный чин можно поручить хорошему архиерею с пятью учеными монахами. Для надзора же за всем и для обора долговой казны надобно непременно назначить человека надежного; там большие беспорядки... Из архиереев для временного управления, думаю, хорош будет Холмогорский (Афанасий); из мирских, для смотрения за казной и сбора ее, очень хорош боярин Ив. Александрович Мусин-Пушкин или стольник Дм. Петрович Протасьев» [9]. В свою очередь, боярин Стрешнев в письме к царю предлагал тотчас же назначить патриарха, указывая при этом на некоторых кандидатов [10].

Несколько недель Петр медлил с решением. 16 декабря 1700 года состоялся указ: Патриаршему Приказу и разряду не быть; дела же о расколе и евреях ведать преосвященному Стефану, митрополиту Рязанскому и Муромскому, который с тех пор назывался «екзархом святейшего патриаршего престола, блюстителем и администратором». В январе 1701 года указано было «ведать св. патриарха домы, архиерейские и монастырские дела боярину Ивану Александровичу Мусину-Пушкину; сидеть на патриаршем дворе в палатах, где был Патриарший разряд, и писать Монастырским Приказом» [11].

Боярин Мусин-Пушкин считался человеком многосторонне образованным; Плейер пишет о его занятиях «философскими и богословскими науками», о его знакомстве с латинским языком и проч.[12]

Мы видели, что в 1690 году Петр не имел влияния на решение вопроса о назначении патриарха, оставался, так сказать, в меньшинстве и мог быть недоволен назначением Адриана. Кан-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.236

дидат Петра Маркелл не сделался патриархом именно потому, что был человеком ученым и просвещенным. Теперь же в решении Петром вопроса о патриаршестве заключалась чрезвычайно важная реформа. Яворский по своим способностям и познаниям в глазах государя был лучшим кандидатом. К тому же сделавшись не патриархом, а лишь «блюстителем патриарших дел», он должен был сделаться орудием в руках светской власти. С учреждением Монастырского Приказа, с назначением Мусина-Пушкина управление духовными делами перешло главным образом в руки светской власти; люди, заведовавшие Монастырским Приказом, находились в полной зависимости от царя. Современники иностранцы смотрели на эту перемену как на проявление начала цезаропапизма [13]. Ходили слухи о намерении царя конфисковать имущество церквей и монастырей и заменить прежние доходы духовенства царским жалованьем [14].

Патриаршество, введенное в 1589 году, окончательно и формально было отменено лишь «духовным регламентом» в конце царствования Петра. В сущности же этот вопрос был уже решен в 1700 году. Высшее духовное место оставалось упраздненным. Не раз в продолжение XVII века патриархи становились опасными соперниками царя. Патриарх Филарет превосходил царя Михаила умом, способностями, значением и влиянием; не без труда царь Алексей освободился от совместничества патриарха Никона. Исторические воспоминания служили уроком для Петра: мы знаем, что ему хорошо были известны все подробности истории с Никоном [15]. Мысль Курбатова отложить избрание патриарха, замечает Соловьев, не могла не понравиться Петру, если только эта мысль не была уже у него прежде. Враги преобразований постоянно вооружались против них во имя религии, во имя древнего благочестия, которому изменял царь, друг «еретиков» немцев. Было известно, что духовенство смотрело

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.237

очень неблагосклонно на нововведения и на новых учителей; патриарх Иоаким вооружался против приема иностранцев в русскую службу; патриарх Адриан писал сильные выходки против брадобрития, но потом замолк. От него Петр не мог ожидать противодействия своим планам; но мог ли он быть уверен в его преемнике? где найти такого архиерея, который бы вполне сочувствовал преобразованиям? а если нет, то патриарх, по своему значению, будет необходимо нравственной опорой недовольных; царь в постоянном отсутствии из Москвы; без царя патриарх на первом плане, и, если этот патриарх не сочувствует царю, которым многие недовольны, — благоразумно ли было к сильной борьбе внешней и внутренней присоединить возможность борьбы с патриархом ? Такого рода соображения должны были заставить царя приступить к важной перемене — отмене патриаршеского сана [16].

Выше уже было замечено, что в то время, когда в девяностых годах Петр бывал гостем в Немецкой слободе, завязались близкие отношения между ним и Анной Монс. Это обстоятельство не могло не повредить супружеским отношениям Петра к царице Евдокии.

Царица считалась современниками женщиной умной, но не отличавшейся красотой [17]. Когда гораздо позже, в преклонных летах, после долгого времени несчастий она находилась некоторое время при дворе внука, императора Петра II, она производила впечатление женщины добродушной и опытной в светских делах [18]. Однако не могло быть и речи о каком-либо образовании ее, о каких-либо сведениях, о способности сочувствовать обширным планам царя-преобразователя. Сохранились некоторые письма царицы к Петру, написанные в первое время брака; они ограничиваются обыкновенными фразами. Евдокия называет в них мужа, между прочим, своим «лапушкой». Нежные слова

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.238

вроде «свет мой», «радость моя» и т.п., встречаемые в этих кратких и бессодержательных записках, не свидетельствуют еще об особенно глубоких чувствах: подобные выражения в то время считались необходимой принадлежностью эпистолярного стиля в отношениях между родными.

Как бы то ни было, Петр вскоре после брака начал пренебрегать супругой; в народе об этом знали и порицали юного царя [19]. Особенно Плещеев и Лефорт обвинялись в обращении внимания царя на некоторых отличавшихся красотой обитательниц Немецкой слободы [20]. Рассказывали также, что сестра Петра Наталья сеяла раздор между царем и Евдокией. Однако эти данные заимствованы из довольно мутного источника, именно из показаний женщин, подвергнутых пытке по случаю стрелецкого розыска в 1698 году [21]. Гораздо вероятнее рассказы современников, утверждающих, что царица отталкивала от себя мужа ревностью и ненавистью к иностранцам. Как кажется, существовал некоторый антагонизм между царем и его товарищами, с одной стороны, и родственниками царицы — с другой. Петр не ладил с одним из братьев царицы [22], а ее дядю, Петра Абрамовича Лопухина, в начале 1695 года пытали «в государственном великом деле», а на другой день он умер [23].

Дальнейших известий об этом эпизоде мы не имеем. В народе прошел слух, что царь собственноручно пытал несчастного, «обливал его двойным вином и жег» [24]. Другой Лопухин несколько позже называл царя «сыном еретическим», «исчадием антихриста», обвиняя его в том, что он «извел» В.В. Голицына, П.А. Лопухина и прочих [25]. Когда накануне отправления Петра за гра-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.239

нипу весной 1697 года из Москвы сочли нужным удалить некоторых ненадежных людей, были назначены: отец царицы Федор Абрамович Лопухин — воеводой в Тотьму, его брат Василий Абрамович — воеводой в Чаронду, другой брат, Сергей Абрамович, — стольником в Вязьму [26].

За границу также проникли слухи о холодности отношений между Петром и Евдокией [27]. Когда в Вене после аудиенции послов был торжественный обед по предварительно составленной программе, комиссар аудиенции барон Кенигсакер должен был провозгласить здоровье царицы Евдокии, но этого тоста не было предложено, быть может, потому, что знали о натянутых отношениях между Петром и Евдокией [28].

Еще находясь в Лондоне, Петр послал повеление боярам, 2I.K. Нарышкину и Т.Н. Стрешневу, также духовнику царицы склонить ее к добровольному пострижению. Стрешнев отвечал, что она «упрямится». По возвращении из Лондона в Амстердам Петр писал Ромодановскому: «Пожалуй, сделай то, о чем тебе станет говорить Тихон Никитич». Царица не соглашалась [29].

Возвратившись в Москву в конце августа 1698 года, Петр тотчас же побывал у Анны Монс. Австрийский посол Гвариент, рассказывая об этом, замечает, что царь, как видно, «одержим , Прежней неугасимой страстью» [30]. Патриарх, как рассказывали, явившись к Петру, извинялся в том, что не успел склонить царицу к удалению в монастырь, причем обвинял некоторых бояр у и архиереев, старавшихся будто бы помешать этому делу. Далее, носился слух, что Петр в доме почтмейстера Виниуса в течение четырех часов беседовал с Евдокией, уговаривая ее [31].

Три недели спустя Наталья взяла от Евдокии сына ее, царевича Алексея, из кремлевских чертогов в свои хоромы, в

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.240

село Преображенское. Евдокия же была отправлена в самой простой карете, без свиты в Суздальский Покровский девичий монастырь; там через десять месяцев по именному царскому повелению она была пострижена под именем инокини Елены. Мало того, царь оставил ее без денежных средств, так что бывшая царица вынуждена была обращаться к брату своему, Абраму Лопухину, с тайными просьбами о присылке съестных припасов [32].

Царевичу Алексею во время окончательного разлада отца с матерью было восемь лет. Соловьев пишет: «В древней летописи русской находится любопытный рассказ, как великий князь Владимир разлюбил жену свою Рогнеду, как та хотела его за это убить, не успела и приговорена была мужем к смерти; но когда Владимир вошел в комнату Рогнеды, чтобы убить ее, то к нему навстречу вышел маленький сын их, Изяслав, и, подавая меч Владимиру, сказал: «Разве ты думаешь, что ты здесь один?» Владимир понял смысл слов сына и отказался от намерения убить жену. Но обыкновенно мужья и жены, когда ссорятся, забывают, что они не одни; и Петр, постригая жену, забыл, что он не один, что у него оставался сын от нее» [33].

Связь между Петром и Анной Монс продолжалась около десяти лет [34]. Монс иногда являлась при больших празднествах, к которым приглашались иностранные дипломаты . Родственники ее получали в дар дома и вотчины. Сохранились некоторые записки ее подруги, Елены Фадемрехт, к царю; между прочим, она пишет: «Свету моему, любезнейшему сыночку, чернобровенькому, черноглазенькому, востречку дорогому» и проч. Анна Монс впоследствии вышла замуж за прусского посланника и вскоре после этого умерла [35].

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.241

Нет сомнения, что Петр охотно находился в обществе иностранцев. Плейер пишет, что в то время, когда Петр работал на верфях в Воронеже, там присутствовали и «женщины немки». То были обывательницы Немецкой слободы. Когда некоторые из них захворали, Петр на несколько дней отложил свой отъезд из Воронежа [36]. Нет сомнения, что это общество нравилось царю и потому, что представительницы Немецкой слободы отличались от тогдашних русских женщин большим образованием и внешним лоском приемов общежития. Мы знаем, какое было в ту пору положение русских женщин; их ничему не обучали; они почти никогда не являлись в обществе мужчин; коснея в нравственном и умственном застое, они были скорее рабынями, чем подругами, товарищами своих мужей.

Нужно было думать о средствах к развитию в женщинах самостоятельной воли, умственных способностей, склонности к усвоению внешних форм цивилизации.

Здесь главным образом можно было помочь делу переменой в характере заключения браков. В этом отношении достоин внимания указ патриарха Адриана, запрещающий священникам венчать молодых, не убедившись в добровольном согласии на брак жениха и невесты [37]. Гораздо более основательно и целесообразно взялся за дело Петр, определив указом в апреле 1702 года, что каждому венчанию за шесть недель должно предшествовать обручение, дабы жених и невеста могли распознать друг друга и в случае нелюбви заблаговременно отказаться от вступления в брак [38].

Перри пишет, что около этого же времени русские женщины по желанию царя стали являться на вечерах и семейных праздниках [39]. Мы уже видели выше, что сестры Петра начали одеваться в немецкое платье; в 1701 году с трех племянниц

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.242

его, дочерей царя Ивана, были писаны портреты известным художником ле Брюйном; царевны при этом случае имели «Coiffure a 1'antique»; царь мечтал о заключении браков царевен с иностранными принцами. Позже Петр познакомился с мариенбургской пленницей Екатериной, история которой тесно связана с весьма важными явлениями в истории женщин в России. Нельзя удивляться тому, что русские женщины в высших классах общества большей частью были довольны нововведениями, доставлявшими им против прежнего гораздо более выгодное положение, что они охотно являлись на устраиваемые по приказанию Петра «ассамблеи», что они мало-помалу становились способными оказывать некоторое влияние на дела, что, наконец, в продолжение нескольких десятилетий они играли первенствующую роль в истории России.

История Петра чуть ли не на каждом шагу представляет собой крайности. Тот самый царь, который немедленно после возвращения из-за границы грозно свирепствовал против стрельцов, участвуя самолично в пытках и казнях, оказывался в то же время во многих правительственных распоряжениях и законах представителем гуманности и просвещения.

До сих пор царя считали полубогом. Никто не приближался к его двору, не обнажив головы; все обращавшиеся к нему падали ниц и проч. Петр желал изменить все это: 30 декабря 1701 года запрещено было подписываться уменьшительными именами, падать перед царем на колена, зимой снимать шапки перед дворцом. Петр говорил: «Какое же различие между Богом и царем, когда воздавать будут равное обоим почтение? Менее низкости, более усердия к службе и верности ко мне и государству — сия-то почесть свойственна царю» [40].

Между тем как русские вельможи привыкали окружать себя многочисленной дворней, Петр обыкновенно являлся с небольшой свитой. Около этого же времени царь по случаю возгоревшейся войны со Швецией хотел было приказать дворянам отпустить на волю лишних дворовых людей, чтобы сии послед-

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.243

ние могли служить в войске. Советники царя уговорили его отказаться от исполнения этого намерения [41].

К этому же времени относится старание царя убавить число нищенствующих монахов, также число лишних писцов и подьячих в приказах; далее, он стремился развить промышленную и торговую деятельность русских; им внушалось «торговать так яЕе, как торгуют иных государств торговые люди, компаниями»; через учреждение ратуш и бурмистрских палат царь надеялся приучить подданных к некоторому самоуправлению и проч. Рядом с введением гербового сбора, с разными мерами для улучшения военного устройства, с учреждением Комиссии для составления «Уложения», причем образцами должны были служить французские, английские и шотландские законы, шло учреждение арифметических и навигаторских школ, составление русских учебников по разным предметам, переводов иностранных трудов на русский язык, устройство типографий. Из множества писем Петра к разным людям видно, в какой степени царь во всех этих мерах принимал самоличное участие, как он знал обо всем происходившем, как инициатива во всех этих нововведениях принадлежала исключительно ему. То он мечтал о перестройке Кремля по образцам немецкой архитектуры или Версальского замка, то беседовал с патриархом Адрианом об учреждении в Москве университета в самых обширных размерах. Иностранцы, следя за всем этим, не могли надивиться кипучей деятельности, смелой предприимчивости царя; дипломаты в каждом донесении своим правительствам сообщали новые известия о задумываемых царем проектах. Так, например, Плейер в своих письмах к императору Леопольду пишет то об учреждении Петром Андреевского ордена, то о его намерении учредить «Академию всех факультетов для русского дворянства», то о предположении вызвать из-за границы профессоров астрономии и математики, то о желании пригласить из-за границы труппу актеров и актрис и проч.

Как видно, надежды Лейбница и его единомышленников на

Брикнер А. Г. История Петра Великого: В 2 т. Т. 1. — М.: ТЕРРА, 1996. C.244

плодотворную деятельность Петра в ближайшем будущем не оказались тщетными. Царь принимался за дело преобразования, хотя и далеко не систематически, но энергично и упорно. Многие реформы могли казаться как бы случайными; многие указы и распоряжения имели характер афоризмов; в отношении к разным мерам царь останавливался на половине дороги. К тому же Петру приходилось бороться с ужасными затруднениями. С одной стороны, вопросы внешней политики, а главным образом события Северной войны, отвлекали его внимание в совершенно ином направлении; с другой — оказывалась необходимой отчаянная борьба царя-преобразователя против реакционных элементов в народе, против сторонников начал татарско-византийской эпохи истории России.

 

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] ПСЗ, III, № 1570. См. письмо Ромодановскому у Устрялова, III, 433. Дневник Гордона, II, 507. Поссельт, II, 727.

[2] Diarium, стр. 186.

[3] Памятники дипломатических сношений, VIII, 1050, 1185, 1243. Некоторые заметки в донесениях Гофмана, в сочинении Задлера о Петре. В С.-Петербургской Публичной библиотеке брошюра: «The case of the contractors with the Czar of Moscovy for the sole importation of Tobacco».

[4] Соловьев, XV, 168.

[5] См. мое соч. «Посошков как экономист», 209 и след.

[6] Перри, нем изд., 378.

[7] Желябужский, 158-160.

[8] Устрялов, III, 648.

[9] Соловьев, XV, 117.

[10] Устрялов, IV, 2. 162—163.

[11] ПСЗ, № 1818 и 1829.

[12] Устрялов, IV, 2, 554.

[13] Перри, нем изд., 328, 329.

[14] Донесение Плейера у Устрялова, IV, 2, 554. Письмо фан дер Гульста там же, 669.

[15] «Русский архив», 1863, стр. 627, и «Русский Вестник», 1864 (XLIX), 320—333.

[16] Соловьев, XV, 117—118.

[17] Замечания Кохена в сочинении Бергмана о Петре Великом, I, 167.

[18] Письма леди Рондо, изд. Шубинского, 32.

[19] См. ст. Соловьева «Школа Посошкова» в «Библиографических записках», 1861, № 5.

[20] А1ех. Gordon. «Gesch. Peters d. Gr.». Leipzig, 1755, I, 142.

[21] Устрялов, III, 190.

[22] Кохен у Бергмана, I, 186.

[23] Желябужский, 40.

[24] Соловьев, XIV. Приложения VI.

[25] Соловьев, XIV. Приложения VI.

[26] Соловьев, XVI, 285—286.

[27] Кто-то писал Лейбницу: «On dit qu'il n'aime gueres la Tsarisse sa femme»; 27 ноября 1697 года. См. соч. Герье, II, 31.

[28] Устрялов, III, 150.

[29] Там же, 189.

[30] «Von der alten unerloschenen Passion regirt». Устрялов, III, 621.

[31] Донесение Гвариента у Устрялова, III, 622, 623.

[32] Устрялов, III, 190.

[33] Соловьев, XIV, 286—287.

[34] Korb. Diarium, 84, 87.

[35] Усгрялов, IV, 2, 292, I, 145 и след. Соловьев, XVI, 68 и след. Некоторые любопытные данные см. в соч. Скайлера «Peter the Great» в журнале «Scribner's Monthly Magazine». Dec., 1880, 215.

[36] Устрялов, IV, 2, 255, 562.

[37] Соловьев, XIV, 154—155.

[38] ПСЗ, № 1907. И Плейер пишет об этом указе, см. Устрялов, IV, 2, 576.

[39] Перри, нем. изд., 315.

[40] Соловьев, XV, 115.

[41] Перри, нем. изд., 321, и донесение Плейера, у Устрялова, IV, 2, 576.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.