Предыдущий | Оглавление | Следующий

b) Правительственная власть

§ 287

От решения отличается выполнение и применение решений государя, вообще проведение и обеспечение уже принятого решения, применение существующих законов, сохранение учреждений, меры, направленные на общую пользу, и т. п. Это дело подведения вообще выполняется правительственной властью в себе, в которую входят также судебная и полицейская власти, более непосредственно связанные с особенным в гражданском обществе и выявляющие в этих особенных целях всеобщий интерес.

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 329

§ 288

Общие особенные интересы, которые существуют в гражданском обществе, но находятся вне в себе и для себя сущего всеобщего в государстве (§ 256), подлежат ведению корпораций, общин и объединений прочих промыслов и сословий, их начальства, представителей, управляющих и т. п. Поскольку дела, которыми они ведают, с одной стороны, касаются частной собственности и интересов этих особенных сфер и их авторитет основан на доверии членов сословий и граждан, но, с другой стороны, эти сферы должны быть подчинены высшим интересам государства, то замещение этих должностей должно в общем совершаться посредством сочетания выбора, совершаемого заинтересованными лицами, с последующим утверждением и назначением высшими инстанциями.

§ 289

Поддержание всеобщего государственного интереса и законности в этих особенных правах и их сведение к ним требует попечения со стороны представителей правительственной власти, государственных чиновников, исполнительной и высших совещательных, коллегиально-конституированных органов, которые сходятся в высших, соприкасающихся с монархом инстанциях.

Примечание. Подобно тому как гражданское общество является ареной борьбы частных индивидуальных интересов, борьбы всех против всех[1], так и здесь происходит конфликт между частным интересом и совместными особенными делами и конфликт того и другого с высшими точками зрения и распоряжениями государства Корпоративный дух, зародившийся в правомочии особенных сфер, переходит в самом себе в государственный дух, обретая в государстве средство сохранения особенных целей. В этом состоит тайна патриотизма граждан в этом аспекте – они знают государство как свою субстанцию, ибо оно сохраняет их особенные сферы, их правомочия и авторитет, а также их благосостояние. Поскольку в корпоративном духе содержится непосредственное укоренение особенного во всеобщем, он является источником той глубины и силы, которые государство обретает в умонастроении.

Управление корпоративными делами посредством своих собственных управителей часто оказывается неумелым, ибо хотя им хорошо известно состояние своих дел и интересов, но их осведомленность о связи более отдален-

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 330

ных условий и общих точек зрения значительно менее полна и недостаточно отчетлива; этому способствуют и другие обстоятельства, например тесные личные связи и во многом равное положение управителей с теми, кто должен быть им подчинен, их разнообразная зависимость и т. д. Однако эту особую сферу можно рассматривать как сферу, предоставленную моменту формальной свободы, где находят поприще для своих проявлений собственное познание, решение и осуществление, а также различные мелкие страсти и фантазии, – и все это тем в большей степени, чем меньшее значение для всеобщих интересов государства имеет содержание дела, которое Может оказаться испорченным, выполненным хуже, с большей затратой усилий и т. д., и чем в большей степени такое требующее больших усилий и нелепое выполнение столь незначительных дел находится в прямом отношении с удовлетворением и высоким мнением о себе, которые из этого черпаются.

§ 290

В правительственных делах также существует разделение труда (§ 198). Формальная, но трудная задача организации ведомств состоит в том, чтобы внизу, где гражданская жизнь конкретна, управление ею велось бы конкретным образом, но чтобы эта деятельность была разделена на свои абстрактные разветвления, которыми ведают особые учреждения в качестве разделенных центров; их деятельность как внизу, так и в области высшей правительственной власти должна снова соединяться и становиться доступной конкретному обозрению.

Прибавление. Главный пункт, имеющий основное значение для правительственной власти, – это разделение функций: правительственная власть связана с переходом всеобщего в особенное и единичное, и ее функции должны быть разделены по отдельным отраслям. Трудность заключается в том, чтобы они наверху и внизу вновь соединялись. Ибо, например, полицейская и судебная власти, правда, расходятся, но в какой-то функции они снова сходятся. Выход, к которому здесь прибегают, часто состоит в том, что государственный канцлер, премьер-министр, совет министров назначаются, чтобы таким образом упростить высшее руководство. Но это может привести к тому, что все вновь будет исходить сверху, от министерской власти, и дела будут, как выражаются, централизованы. С этим связаны величайшая легкость,

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 331

быстрота, эффективность всего того, что должно совершаться во всеобщих интересах государства. Такого рода управление государством было введено Французской революцией, разработано Наполеоном и по сей день существует во Франции. Во Франции нет корпораций и коммун, т. е. тех кругов, в которых особенные и всеобщие интересы совпадают. В средние века эти круги в самом деле обрели излишнюю самостоятельность, представляли собой государства в государстве, вели себя непреклонно в качестве для себя существующих корпораций; однако, хотя этого следует избегать, все-таки можно утверждать, что в общинах заключена настоящая сила государства. Здесь правительство обнаруживает правомерные интересы, которые оно должно уважать, а поскольку администрация может лишь способствовать реализации этих интересов, но вместе с тем должна и надзирать за этим процессом, индивид находит защиту в осуществлении своих прав, и, таким образом, его частный интерес оказывается в связи с сохранением целого. С некоторого времени преимущественно занимаются организацией сверху, и именно на эту организацию направлены главные усилия, низшую же, массовую сторону целого с легкостью оставляют более или менее неорганичной, а между тем чрезвычайно важно, чтобы она стала органичной, ибо лишь тогда она будет представлять собой силу, власть; в противном случае она – лишь толпа, множество расщепленных атомов. Правомерная власть налична только при условии органичного состояния особенных сфер.

§ 291

Правительственные дела по своей природе объективны, для себя по своей субстанции уже решены (§ 287), и индивиды должны выполнить и осуществить их. Между теми и другими нет непосредственной естественной связи; поэтому индивиды не предназначены к выполнению этих функций своей природой, личностью и рождением. Объективным моментом для их предназначения к этому служит знание и доказательство их пригодности, – доказательство, которое обеспечивает государству его потребность в чиновниках и вместе с тем представляет собой единственное условие, которое гарантирует каждому гражданину возможность посвятить себя всеобщему сословию.

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 332

§ 292

Субъективная сторона – то, что этот индивид избирается из нескольких для занятия должности и уполномочивается ведать публичными делами, причем поскольку объективный момент не состоит здесь (как, например, в искусстве) в гениальности, необходимым образом существует несколько таких индивидов и преимущество одного из этих нескольких над другими не есть нечто абсолютно определяемое, то установление этой связи между индивидом и должностью как двумя друг для друга всегда случайными сторонами принадлежит власти государя как решающий и суверенной государственной власти.

§ 293

Особенные функции государственного управления, которые монархия передает ведомствам, составляют часть объективной стороны присущего монарху суверенитета; их определенные различия также даны природой вещей; и подобно тому как деятельность ведомств есть исполнение обязанности, так и осуществляемая ими функция есть связанное со случайностью право.

§ 294

От индивида, связанного суверенным актом (§ 292) с официальной должностью, требуется, чтобы он выполнял свою обязанность, субстанциальное в его отношении, в качестве условия этой связи: как следствие этого субстанциального отношения он обретает имущество, обеспеченное удовлетворение своей особенности (§ 264) и освобождение своего внешнего положения и служебной деятельности от всякой субъективной зависимости и влияния.

Примечание. Государство не рассчитывает на службу, связанную с произволом и прихотями (как, например, правосудие, отправлявшееся странствующими рыцарями), именно потому, что такая служба произвольна и зависит от минутного настроения, а также и потому, что она совершается в соответствии с субъективными воззрениями и в зависимости от настроения может вообще не совершаться и заменяться осуществлением субъективных целей. Другой крайностью, противоположной деятельности странствующего рыцаря, может считаться в отношении к государственной службе деятельность слуги государства, связанного со своей должностью только по необходимости и не имеющего ни подлинных обязанностей, ни прав.

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 333

Государственная служба требует жертвования самостоятельным и случайным удовлетворением субъективных целей и именно этим дает право находить такое удовлетворение в сообразном долгу выполнении служебных обязанностей, и только в нем. В этом заключается, с этой стороны, связь между всеобщим и особенным интересом, которая составляет понятие и внутреннюю прочность государства (§ 260). Должностное отношение не есть и договорное отношение (§ 75), хотя здесь и налицо двойное согласие и выполнение обязательств с обеих сторон. Лицо, назначенное на должность, призвано не для отдельных случайных действий по службе, подобно мандатарию, но связывает с этим отношением основной интерес своего духовного и особенного существования. То, что оно должно совершить и что ему доверено, не есть также внешнее по своему качеству, лишь особенное дело; ценность его в качестве внутреннего отлична от его внешних черт и еще не терпит ущерба при несовершении стипулированного (§ 77). Однако то, что обязан выполнять государственный служащий, есть, как оно непосредственно есть, ценность в себе и для себя. Нарушение права посредством невыполнения обязанностей или нанесения позитивного ущерба (действия, несовместимые со службой, а то и другое таковы) есть поэтому нанесение ущерба самому всеобщему содержанию (ср. «негативное бесконечное суждение»,§ 95), а следовательно, проступок или даже преступление. Посредством обеспеченного удовлетворения особенной потребности устраняется внешняя нужда, которая могла бы заставить искать средства для такого удовлетворения с помощью способов, не соответствующих служебной деятельности и долгу. Во всеобщей государственной власти те, кто уполномочен заниматься государственными делами, находят защиту от другой субъективной стороны, от частных страстей управляемых, чьи частные интересы и т. д. нарушаются утверждением значимости противостоящего им всеобщего.

§ 295

Обеспечение государства и тех, кто находится под его управлением, от злоупотреблений властью ведомствами и их чиновниками заключается, с одной стороны, непосредственно в их иерархии и ответственности, с другой – в правах общин, корпораций, посредством чего привнесению субъективного произвола в доверенную чиновникам власть ставится для себя препятствие, и недостаточный в

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 334

отдельных случаях контроль сверху дополняется контролем снизу.

Примечание. В поведении и культуре чиновников находится та точка, где законы и решения правительства затрагивают единичность и проявляют свою силу в действительности. Это, следовательно, то, от чего зависит довольство граждан и их доверие к правительству, а также и осуществление или, напротив, слабое выполнение и срыв правительственных намерений; вызвано это тем, что характер и способ выполнения легко могут быть восприняты чувством и умонастроением как соответствующие содержанию того, что должно было быть исполнено, а это уже само по себе может быть обременительным. Непосредственный и личный характер этого отношения является причиной того, что контроль сверху с этой стороны менее полно достигает своей цели, которая к тому же наталкивается на общность интересов чиновников в качестве объединившегося против подчиненных и против начальства сословия; устранение этого препятствия, особенно при недостаточно совершенных учреждениях, требует вмешательства высшего суверенитета и оправдывает его (таким было, например, вмешательство Фридриха II в пресловутом деле Мюллера – Арнольда).

§ 296

Но превращение бесстрастности, справедливости и мягкости в обращении в обычай связано отчасти с непосредственной нравственной и умственной культурой, которая духовно уравновешивает элемент механического и тому подобного, содержащийся в изучении так называемых наук о предметах этих сфер, в требуемой привычке к ведению дел, в действительной работе и т. д.; отчасти же важным моментом является величина государства, в зависимости от которой может уменьшиться значение семейных и других частных связей и потерять свою силу и остроту чувство мести, ненависти и подобные им страсти. В занятиях, связанных в большом государстве с крупными интересами, эти субъективные стороны сами собой отмирают, и создается привычка исходить из всеобщих интересов, воззрений и дел.

§ 297

Члены правительства и государственные чиновники составляют основную часть среднего сословия, которое характеризует развитый интеллект и правовое сознание

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 335

народной массы. Чтобы это сословие не заняло изолированного положения аристократии и образованность и умение не превратились бы в средство произвола и господства, его контролируют учреждения суверенной власти сверху и права корпораций снизу.

Примечание. В былые времена отправление правосудия, объект которого представляет особый интерес для всех индивидов, превратилось в орудие наживы и господства вследствие того, что знание права стало недоступным из-за тумана учености, а также чужого языка, а знание судопроизводства было окутано сложным формализмом.

Прибавление. Среднее сословие, к которому принадлежат государственные чиновники, представляет собой средоточие государственного сознания и выдающейся образованности. Поэтому оно и является главной опорой государства в отношении законности и интеллигентности. Государство, в котором нет среднего сословия, еще стоит поэтому не на высокой ступени. Такова, например, Россия, в которой есть крепостная масса и та, которая правит. Образование среднего сословия является главным интересом государства, но образоваться это сословие может только в такой организации, как та, которую мы описали выше, а именно там, где существуют права относительно независимых особенных кругов и где произвол чиновного мира предотвращается сопротивлением подобных правомочных кругов. Действование согласно всеобщему праву и привычка к такому действованию – следствие противоположности, которую образуют эти для себя самостоятельные круги.

с) Законодательная власть

§ 298

Законодательная власть касается законов как таковых, поскольку они нуждаются в дальнейшем определении, и совершенно всеобщих по своему содержанию внутренних дел. Эта власть есть сама часть государственного устройства, которое ей предпослано и постольку находится в себе и для себя вне ее прямого определения, но она получает свое дальнейшее развитие в усовершенствовании законов и в характере поступательного движения всеобщих правительственных дел.

Прибавление. Государственный строй должен быть в себе и для себя прочной, обладающей значимостью почвой, на которой стоит законодательная власть, и поэтому он не должен быть сначала создан. Следовательно, государст-

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 336

венный строи есть, но вместе с тем он столь же существенно становится, другими словами, продвигается в своем формировании. Это поступательное движение есть изменение, незаметное и не обладающее формой изменения. Если, например, в Германии имущество владетельных князей и их семейств было сначала частным владением, а затем без борьбы и сопротивления превратилось в домены, т. е. в государственное имущество, то это произошло потому, что князья ощущали потребность в нераздельности владений, требовали от земель и земских чинов гарантии такой нераздельности и таким образом распространили эту гарантию на характер пользования имуществом, право распоряжения которым принадлежало уже теперь не им одним. Другим примером может служить то, что раньше император был судьей и отправлял правосудие, переезжая с места на место. Посредством лишь кажущегося прогресса образованности стало внешним образом необходимо, чтобы император постепенно передавал должность судьи другим, и таким образом произошел переход судебной власти от личности государя к коллегиям. Следовательно, прогрессирующее развитие определенного состояния протекает внешне спокойно и незаметно. По прошествии долгого времени государственный строй оказывается совершенно иным, чем он был в прежнем состоянии.

§ 299

По отношению к индивидам эти предметы определяются конкретнее с двух сторон: а) со стороны того, что посредством государства идет им на пользу и чем они могут пользоваться и р) что они должны давать государству. К первому пункту относятся частноправовые законы вообще, права общин и корпораций и совершенно всеобщие установления, а косвенно (§ 298) государственное устройство в целом. То, что должно быть дано государству, может быть определено справедливо и вместе с тем так, чтобы особенные работы и службы, которые несет единичное лицо, опосредовались его произволом лишь в том случае, если они будут переведены на деньги как на существующую всеобщую ценность вещей и работ.

Примечание. Что должно быть предметом общего законодательства и что предоставлено административным ведомствам и регулированию правительства вообще, можно, конечно, в общем установить таким образом, что к первому относится только совершенно всеобщее по своему содержанию, т. е. определение закона; ко второму –

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 337

особенное и способ исполнения. Однако вполне определенным это различение не является уже потому, что закон, чтобы быть законом, а не просто заповедью (подобно заповеди «не убий»; ср. с прим. К § 140), должен быть определен в себе; но чем он определеннее, тем больше его содержание приближается к тому, чтобы он выполнялся таким, как он есть. Однако вместе с тем столь далеко идущее определение сообщило бы законам эмпирическую сторону, которая при действительном исполнении закона должна была бы подвергаться изменениям, что нанесло бы ущерб характеру законов. В самом органическом единстве, государственных властей заключено, что один и тот же дух устанавливает всеобщее и сообщает ему его определенную действительность, выполняет его. На первый взгляд может показаться странным, что от многочисленных умений, владений, деятельностей, талантов и заключающихся в них бесконечно многообразных живых достояний, связанных вместе с тем с умонастроением, государство не требует непосредственного вклада, а изъявляет притязание лишь на одно достояние, которое являет себя в виде денег. Деяния, которые связаны с защитой государства от врагов, относятся к той обязанности, которая будет рассмотрена в следующем разделе. На деле деньги – не особенное достояние наряду с другими, а есть их всеобщее, поскольку они производятся для внешнего в наличном бытии, в котором они могут быть поняты как вещь. Лишь на этом самом внешнем острие возможна количественная определенность и тем самым справедливость и равенство свершений. У Платона в его государстве индивиды распределяются по сословиям в соответствии с указаниями тех, кто стоит во главе государства, и они же налагают на индивидов их особенные обязательства (ср.§ 185, прим.); в феодальной монархии вассалы также несли неопределенную службу, но также в ее особенности, например занимали должность судьи и т. д.; повинности на Востоке, в Египте, необходимые для возведения гигантских построек и т. д., отличались также особенным качеством и пр. В этих условиях отсутствует принцип субъективной свободы, согласно которому субстанциальная деятельность индивида, которая в подобных деяниях и помимо того есть по своему содержанию нечто субъективное, была бы опосредована его особенной волей; осуществление этого права возможно лишь посредством требования нести службу в форме всеобщей ценности, и именно это основание вызвало подобное преобразование.

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 338

Прибавление. Две стороны государственного устройства относятся к правам и службе индивидов. Что касается службы, то она теперь почти целиком переводится на деньги. Воинская повинность теперь едва ли не единственная личная служба. В былые времена значительно большее внимание уделялось конкретным чертам индивидов, и их заставляли работать в соответствии с их умением. У нас государство покупает то, что ему нужно, и это может показаться на первый взгляд абстрактным, мертвенным и бездушным, может также показаться, что государство низко пало, удовлетворяясь абстрактными деяниями. Но в принципе новейшего государства заключается, чтобы все, что делает индивид, было опосредовано его волей. А посредством денег справедливость равенства может быть значительно лучше осуществлена. Если бы все дело было в конкретной способности, то талантливый человек облагался бы более высокими налогами, чем тот, кто лишен таланта. Уважение к субъективной свободе и выражается в том, что от каждого требуют лишь то, что от него можно требовать.

§ 300

В законодательной власти как тотальности действуют прежде всего два момента – монархический в качестве того момента, которому принадлежит вынесение окончательного решения, и правительственная власть, обладающая конкретным знанием и способностью обозревать целое в его многообразных аспектах и утвердившихся в нем действительных основоположениях, а также обладающая знанием потребностей государственной власти в особенности, в качестве совещательного момента, и, наконец, сословный элемент.

Прибавление. Следствием одного из ложных воззрений на государство является требование, подобное тому, которое предъявило Учредительное собрание, а именно требование исключить из законодательных органов членов правительства. В Англии министры должны быть членами парламента, и это правильно, поскольку участвующие в управлении государством должны находиться в связи с законодательной властью, а не противополагать себя ей. Представление о так называемой независимости властей друг от друга заключает в себе ту основную ошибку, что независимые власти тем не менее должны ограничивать друг друга. Но посредством же этой независимости уничтожается единство государства, которое надлежит требовать прежде всего.

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 339

§ 301

Назначение сословного элемента состоит в том, чтобы всеобщее дело обрело в нем существование не только в себе, но и для себя, т. е. чтобы в нем обрел существование момент субъективной формальной свободы, общественное сознание как эмпирическая всеобщность воззрений и мыслей многих.

Примечание. Выражение многие <…> вернее обозначает эмпирическую всеобщность, чем ходячее выражение все. Ибо если скажут, что само собой разумеется, что под выражением все во всяком случае не имеются в виду дети, женщины и т. д., то еще в большей степени само собой разумеется, что не следует пользоваться совершенно определенным выражением все там, где речь идет о чем-то еще совершенно неопределенном. Вообще мнение ввело в обращение такое несказанное множество превратных и ложных представлений и выражений о народе, государственном строе и сословиях, что приводить, пояснять и- исправлять их здесь было бы напрасным трудом. Представление, которое обыденное сознание обычно имеет о необходимости и полезности деятельности сословий, состоит преимущественно в том, что депутаты народа или даже сам народ лучше всего понимает, что идет ему на пользу, и что он без всякого сомнения намеревается это осуществить. Что касается первого, то дело обстоит как раз таким образом, что народ, поскольку это слово обозначает особенную часть членов государства, представляет собой ту часть, которая не знает, чего она хочет. Знание чего хочешь, а тем более чего хочет в себе и для себя сущая воля, разум – плод глубокого познания и разумения, что именно и не есть дело народа. Гарантией, которой служат для всеобщего блага и общественной свободы сословные представители, окажется при некотором размышлении совсем не глубокое их разумение, ибо высшие государственные чиновники необходимо обладают более глубоким и широким пониманием природы учреждений и потребностей государства, так же как и большим умением и привычкой вести государственные дела, и могут без сословных представителей совершать наилучшее, что они постоянно и делают при наличии сословных собраний, – эта гарантия заключается отчасти в дополнении понимания высших чиновников пониманием депутатов, преимущественно в тех случаях, когда речь идет о деятельности чиновников, менее подверженных контролю высших властей, и в особенности о настоятельных и специальных потребностях и недостатках, которые

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 340

депутаты конкретно наблюдают; отчасти же эта гарантия заключается в том воздействии, которое влечет за собой контроль со стороны многих, причем контроль публичный, а именно уже заранее заставляет как можно лучше вникать в дела и в предлагаемые проекты, руководствуясь лишь чистейшими мотивами, – необходимость, оказывающая свое воздействие и на самих сословных представителей. Что же касается преимущественной доброй воли сословий, направленной на всеобщую пользу, то уже выше (§ 272, прим.) было указано, что для воззрения черни и вообще негативной точки зрения характерно предположение, будто правительство руководствуется злой или недостаточно доброй волей, – это предположение, если дать на него ответ в той же форме, повлечет за собой ближайшим образом обвинение, что сословия, поскольку они исходят из единичности, из точки зрения частных лиц и особенных интересов, склонны использовать свою деятельность в пользу этих моментов за счет всеобщего интереса; между тем другие моменты государственной власти, напротив, уже для себя стоят на точке зрения государства и посвящают свою деятельность всеобщим целям. Таким образом, что касается вообще гарантии, которая якобы предоставляется наличием сословного представительства, то обязанность служить гарантией общественного блага и разумной свободы разделяет с ним любой государственный институт, и среди лих есть такие институты, которые, как, например, суверенитет монарха, наследственность престола, правосудие и т. д., предоставляют эту гарантию в гораздо большей мере. Поэтому настоящее определение понятия сословных представителей следует искать в том, что в них субъективный момент всеобщей свободы, собственное понимание и собственная воля той сферы, которая названа в этой работе гражданским обществом, обретают существование по отношению к государству. Что этот момент есть определение развитой в тотальность идеи и что эту внутреннюю необходимость нельзя смешивать с внешними необходимостями и внешней полезностью, следует здесь, как и повсюду, из философской точки зрения.

Прибавление. Отношение правительства к сословиям не должно быть по существу враждебным, и вера в необходимость такого враждебного отношения – печальное заблуждение. Правительство не есть партия, которой противостоит другая партия, причем каждая из них стремится по возможности больше выиграть и урвать для себя, и, если государство оказывается в таком положении, это – несча-

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 341

стье, и здоровым такое положение признано быть не может. Налоги, на которые дают свое согласие сословия, не следует рассматривать как дар, преподнесенный государству; они утверждаются на благо самим утвердившим их. Настоящее значение сословных представителей состоит в том, что благодаря им государство проникает в субъективное сознание народа и что народ начинает принимать участие в делах государства.

§ 302

Рассматриваемые как опосредующий орган сословия представительства стоят между правительством вообще, с одной стороны, и распадающимся на особенные сферы и индивиды народом – с другой. Их назначение требует, чтобы они обладали как государственным и правительственным смыслом и убеждением, так и пониманием интересов особенных кругов и отдельных людей. Вместе с тем это положение имеет значение общего с организованной правительственной властью опосредования, направленного на то, чтобы ни власть государя не являла себя изолированной крайностью и тем самым только господством властелина и произволом, ни особенные интересы общин, корпораций и индивидов не изолировались или, более того, чтобы отдельные люди не превращались в массу и толпу и тем самым не пришли бы к неорганическому мнению и волению и к чисто массовой власти, противополагающей себя органическому государству.

Примечание. Одно из важнейших логических положений состоит в том, что определенный момент, который, выступая как противоположность, занимает положение крайнего термина, перестает быть таковым и оказывается органическим моментом благодаря тому, что он одновременно есть и средний термин. В рассматриваемом здесь предмете подчеркнуть эту сторону тем более важно, что одним из часто встречающихся и очень опасных предрассудков является стремление представлять себе сословные учреждения преимущественно в аспекте противоположности правительству, будто это и есть их существенное положение. Органическим, т. е. воспринятым в тотальность, сословный элемент оказывается только посредством функции опосредования. Этим противоположность сведена к видимости. Если бы эта противоположность, поскольку она являет себя, касалась не только поверхности, а была бы действительно субстанциальной противоположностью, то государство шло бы навстречу своей гибели. Признаком

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 342

того, что противоречие не носит такого характера, служит по природе вещей то обстоятельство, что предметом его являются не существенные элементы государственного организма, а более специальные и безразличные вещи, и страсть, которая все-таки связывается с этим содержанием, носит характер партийной борьбы и ведется в рамках чисто субъективного интереса, например борьбы за высшие государственные должности.

Прибавление. Государственный строй есть существенно система опосредования. В деспотических государствах существуют только правители и народ, который действует, когда он действует, только как разрушительная масса, направленная против организации. Выступая же органически, толпа проводит осуществление своих интересов в соответствии с правом и порядком. Если же это средство отсутствует, то самовыражение массы всегда превращается в нечто дикое. Поэтому в деспотических государствах деспот всегда щадит народ, и его ярость обрушивается только на тех, кто его окружает. В таких государствах народ платит также лишь невысокие налоги, тогда как в конституционном государстве налоги возрастают в силу собственного сознания народа. Ни в одной стране не платят таких высоких налогов, как в Англии.

§ 303

Всеобщее сословие или, точнее, сословие, посвящающее себя служению правительству, содержит непосредственно в своем определении, что цель его существенной деятельности есть всеобщее; в сословном элементе законодательной власти частное сословие достигает политического значения и действенности. Это частное сословие не может при этом являться ни как просто неразличенная масса, ни как распавшееся на свои атомы множество, а лишь тем, что оно уже есть, а именно различенным на сословие, основывающееся на субстанциальном отношении, и на сословие, основывающееся на особенных потребностях и опосредующем их труде (§ 201 и след.). Лишь таким образом действительное в государстве особенное истинно связывается в этом аспекте со всеобщим.

Примечание. Это противоречит другому ходячему представлению, будто частное сословие, возвышенное до участия во всеобщем деле, должно выступать в рамках законодательной власти в форме единичных лиц, то ли выбирая своих представителей для выполнения этих функций, то ли отдавая свой собственный голос. Это атомистичное, аб-

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 343

страктное воззрение исчезает уже в семье, а также в гражданском обществе, где единичный человек являет себя только как член всеобщего. Государство же есть существенно организация таких членов, которые для себя суть круги, и в нем ни один момент не должен выступать как неорганическое множество. Многие в качестве единичных лиц, что охотно понимают под словом «народ», суть, правда, некая совместность, но только как множество, как бесформенная масса, движение и действия которой именно поэтому были бы лишь стихийны, неразумны, дики и ужасны. Каждый раз, когда еще приходится слышать в связи с государственным строем о народе, об этом неорганическом скоплении людей, уже заранее можно знать, что предстоит услышать лишь общие места и нелепые декламации. Представление, которое вновь разлагает на множество индивидов уже существующие в виде упомянутых кругов общности на той стадии, когда они вступают в область политики, т. е. обретают точку зрения высшей конкретной всеобщности, – это представление разделяет тем самым гражданскую и политическую жизнь и заставляет последнюю, так сказать, повисать в воздухе, ибо ее базисом оказывается, согласно этому воззрению, только абстрактная единичность произвола и мнения, следовательно, случайное, неспособное служить в себе и для себя прочной и правомерной основой. Несмотря на то что, согласно с представлениями так называемых теорий, сословия гражданского общества вообще и сословия в их политическом значении резко отличаются друг от друга, язык сохранил это соединение, которое, впрочем, существовало и раньше.

§ 304

Политико-сословный элемент содержит существовавшее уже в более ранних сферах различие сословий и в его собственном определении. Его первоначальное абстрактное положение, а именно положение крайнего термина эмпирической всеобщности по отношению к княжескому или монархическому принципу вообще – положение, в котором содержится лишь возможность совпадения с этим принципом, а тем самым также и возможность враждебного противоположения, – это абстрактное положение превращается в разумное отношение (в умозаключение, ср. прим. К § 302) лишь благодаря тому, что обретает существование его опосредование. Подобно тому как со стороны власти государя правительственная власть (§ 300) уже имеет это

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 344

определение, так и со стороны сословии один их момент должен быть направлен к такому определению, согласно которому он должен существовать как момент середины.

§ 305

Одно из сословий гражданского общества содержит принцип, который для себя способен конституироваться в это политическое отношение, а именно сословие природной нравственности, которое имеет своим базисом семейную жизнь, а в отношении средств существования – земельную собственность и, следовательно, обладая в отношении своей особенности покоящимся на себе волением, разделяет с государевым элементом природное определение, которое тот заключает в себе.

§ 306

Оно более определенно конституируется для политического положения и значения, поскольку его имущество так же независимо от государственного имущества, как и от необеспеченности промысла, от погони за выгодой и изменчивости владения вообще, – независимо как от благосклонности правительственной власти, так и от благосклонности массы, – и защищено даже от собственного произвола тем, что призванные для этого назначения члены этого сословия лишены права других граждан, права располагать свободно всей своей собственностью и права передавать ее детям в соответствии с равной к ним любовью; таким образом, это имущество становится неотчуждаемым наследственным имением, майоратом.

Прибавление. Это сословие обладает в большей степени для себя пребывающей волей. В целом сословие землевладельцев делится на образованную его часть и на крестьянское сословие. Однако обеим разновидностям этого сословия противостоит промышленное сословие, зависящее от потребности и исходящее из нее, и всеобщее сословие, существенно зависящее от государства. Обеспеченность и прочность землевладельческого сословия может быть еще усилена посредством института майората, желательного, однако, только в политическом отношении, ибо с ним связана жертва, преследующая политическую цель, которая состоит в том, что перворожденному предоставляется возможность жить независимо. Обоснование майората заключается в том, что государство должно рассчитывать не просто на возможность, связанную с умонастроением, а на нечто необходимое. Умонастроение, правда, не связано

Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. С. 345

с имуществом, но относительно необходимая связь между ними состоит в том, что тот, кто обладает независимым имуществом, не ограничен внешними обстоятельствами и может, таким образом, беспрепятственно действовать на пользу государства. Однако там, где нет политических учреждений, основание майоратов и благоприятствование им представляет собой не что иное, как оковы, налагаемые на свободу частного права, институт майората должен быть дополнен политическим смыслом, в противном случае будет вести к своему уничтожению.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Гоббс, характеризуя естественное состояние, писал: «Отсюда очевидно, что. пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной. и именно в состоянии войны всех против всех» (Гоббс Т. Избр. произв. Т. 2. М.. 1964. С. 152). Эту гоббсовскую характеристику естественного состояния Гегель в «Философии права» применяет не только к гражданскому обществу (здесь в§ 289). но и к отношениям между государствами (см.§ 333). – 330.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.