Предыдущий | Оглавление | Следующий

ГЛАВА X. О МОГУЩЕСТВЕ, ЦЕННОСТИ, ДОСТОИНСТВЕ, УВАЖЕНИИ И ДОСТОЙНОСТИ

Могущество. Могущество человека (взятое в общем виде) есть его наличные средства достигнуть в будущем некоего видного блага и является или естественным, или инструментальным.

Природным могуществом является превосходство способностей тела или ума, таковы необычайная физическая сила, красота, благоразумие, ловкость, красноречие, щедрость, благородство. Инструментальными являются формы могущества, приобретенные посредством вышеуказанных качеств или благодаря удаче и являющиеся средствами или инструментами для приобретения еще большего могущества, как-то: богатство, репутация, друзья и тайное содействие Бога, которое люди называют счастливым случаем. Природа могущества в этом отношении похожа на молву, которая растет по мере своего распространения, или подобна движению тяжелых тел, которые, чем дальше движутся, тем больше увеличивают свою скорость.

Наибольшим человеческим могуществом является то, которое составлено из сил большинства людей, объединенных соглашением, и перенесено на одну личность, физическую или гражданскую, пользующуюся всеми этими силами или по своей собственной воле, каково, например, могущество государства, или в зависимости от воли каждого в отдельности, каково могущество партии или лиги различных партий. Вот почему иметь слуг есть могущество, иметь друзей есть могущество, ибо все это означает объединенные силы.

Богатство, соединенное с щедростью, также является могуществом, ибо оно доставляет друзей и слуг; без щедро-

Томас Гоббс. ЛЕВИАФАН …. – М., Мысль. 1991. С. 63

сти богатство – ничто, ибо в этом случае оно не защищает своих обладателей, а делает их добычей зависти[1].

Репутация могущества есть могущество, ибо она влечет за собой приверженность тех, кто нуждается в покровительстве.

На том же основании могуществом является репутация патриота (то, что называется популярностью).

Таким же образом всякое качество, внушающее многим любовь к данному человеку или страх перед ним, или слава такого качества есть могущество, ибо это средство иметь содействие или службу многих.

Большой успех есть могущество, ибо он доставляет человеку репутацию мудрости или счастья, заставляющую людей бояться его или полагаться на него.

Приветливость людей, уже обладающих могуществом, есть усиление могущества, ибо она завоевывает любовь.

Молва о человеке, будто он проявил благоразумие при ведении войны или при заключении мира, является его могуществом, ибо благоразумным людям мы более охотно вручаем власть над собой, чем другим.

Дворянское звание есть могущество, но не везде, а лишь в тех государствах, где дворянство пользуется привилегиями, ибо в таких привилегиях состоит его могущество.

Красноречие есть могущество, ибо оно есть кажущееся благоразумие.

Красота есть могущество, ибо, являясь обещанием блага, она привлекает к мужчинам любовь женщин и малознакомых людей.

Знание – небольшое могущество, ибо оно не проявляется вовне и поэтому ни в ком не замечается, да и обладают им не все, а лишь немногие, и эти немногие обладают знанием лишь немногих вещей, а природа знания такова, что познать его наличие в ком-либо может лишь тот, кто сам в значительной степени овладел им.

Искусства, имеющие значение для общества, как, например, фортификация, создание машин и других орудий войны, представляют собой силу, ибо они способствуют обороне и победе; и хотя истинной матерью их является наука, а именно математика, все же, так как они производятся на свет рукой ремесленника, они рассматриваются как его порождение (подобно тому как у простонародья повивальная бабка именуется матерью) .

Ценность.[2] Стоимость, или ценность, человека, подобно всем другим вещам, есть его цена[3], т.е. она составляет столько, сколько можно дать за пользование его силой,

Томас Гоббс. ЛЕВИАФАН …. – М., Мысль. 1991. С. 66

и поэтому является вещью не абсолютной, а зависящей от нужды в нем и оценки другого. Способный предводитель солдат имеет большую цену во время войны или в такое время, когда война считается неизбежной, чем в мирное время. Образованный и честный судья имеет большую ценность в мирное время и меньшую – во время войны. И как в отношении других вещей, так и в отношении людей определяет цену не продавец, а покупатель. Пусть люди (как это большинство и делает) ценят самих себя как угодно высоко, их истинная цена не выше той, в которую их оценивают другие.

Проявление ценности, которую мы придаем друг другу, есть то, что обычно называется уважением и неуважением. Ценить человека высоко – значит уважать его; ценить его низко – значит не уважать. Но высоко и низко в этом случае следует понимать по сравнению с той ценой, которую человек придает самому себе.

Достоинство. Общественная ценность человека, т.е. та цена, которая дается ему государством, есть то, что люди обычно называют достоинством. И эта цена выражается в пожаловании военных, судейских, государственных должностей или имен и титулов, введенных как отличительная особенность такой цены.

Уважение и неуважение. Просить другого о какой-либо помощи – значит оказывать ему уважение, ибо это свидетельствует о мнении просящего, что другой имеет возможность помочь ему, и, чем с большими трудностями связана эта помощь, тем больше оказываемое уважение.

Повиноваться кому-либо – значит оказывать ему уважение, ибо никто не повинуется тому, кто, по его мнению, не имеет возможности ни помочь, ни вредить ему. И следовательно, не повиноваться – значит оказывать неуважение.

Делать большие подарки человеку – значит оказывать ему уважение, ибо это есть покупка его покровительства и признание его могущества. Делать малые подарки – значит оказывать неуважение, ибо это есть лишь милостыня и свидетельствует о мнении дарящего, что одариваемый нуждается лишь в малой помощи.

Быть усердным в содействии благу другого или льстить ему – значит оказывать уважение, ибо это и свидетельствует о том, что мы ищем его покровительства или помощи. Пренебрегать человеком – значит оказывать ему неуважение.

Уступить кому-либо какое-нибудь преимущество –

Томас Гоббс. ЛЕВИАФАН …. – М., Мысль. 1991. С. 67

значит оказывать ему уважение, ибо это есть признание большей силы.

Оказывать знаки любви или боязни кому-либо – значит оказывать ему уважение, ибо как любить, так и бояться кого-либо – значит ценить его. Игнорировать кого-либо, или любить, или бояться его меньше, чем тот ожидает,– значит оказывать ему неуважение, ибо это значит низко ценить его.

Хвалить, возвеличивать или называть кого-либо счастливым – значит уважать его, ибо ничто не ценится, кроме доброты, силы и счастья. Бранить, высмеивать или жалеть кого-либо есть неуважение.

Говорить с кем-либо с почтением, держаться перед ним скромно и смиренно – значит уважать его, ибо это свидетельствует о боязни обидеть его. Говорить с ним необдуманно, делать перед ним что-либо непристойное, неряшливое, постыдное – значит оказывать ему неуважение.

Верить в кого-либо, доверяться ему и полагаться на него – значит оказывать ему уважение, ибо в этом сказывается наше мнение о его добродетели и могуществе. Не доверять или не верить – значит оказывать неуважение.

Слушаться чьего-либо совета или охотно слушать чью-либо речь – значит оказывать соответствующему лицу уважение, ибо это говорит о том, что мы считаем это лицо мудрым, красноречивым или остроумным. Спать, уходить или разговаривать во время речи другого – значит оказывать ему неуважение.

Делать по отношению к другому вещи, которые тот принимает за знаки уважения или которые закон или обычай принимает за таковые,– значит оказывать уважение, ибо, одобряя уважение, оказываемое другими, мы признаем и силу, которую признают другие. Отказ делать это есть неуважение.

Соглашаться с чьим-либо мнением – значит оказывать соответствующему лицу уважение, так как это есть признак одобрения его суждения и его мудрости. Не соглашаться есть неуважение, ибо это значит укорять соответствующее лицо в заблуждении и (если несогласие касается многих вещей) в нелепости.

Подражать кому-либо – значит оказывать ему уважение, ибо это значит горячо одобрять его. Подражать же его врагам – значит оказывать ему неуважение.

Оказывать уважение тем, кого уважает другой человек,– значит оказывать уважение этому последнему, ибо это признак одобрения его суждения. Уважение к его врагам есть неуважение к нему.

Привлекать кого-либо в качестве советчика или помощника в трудных делах – значит оказывать ему уважение, ибо это признак нашего мнения о его мудрости или о другой его силе. Отказать в этих случаях в привлечении тех, кто добивается этого, есть неуважение.

Все эти способы оказания уважения являются естественными и могут иметь место как при наличии, так и при отсутствии государств. Однако в государствах, где тот или те, кто обладает верховной властью, могут установить в качестве знаков уважения все, что им угодно, существуют и другие формы оказания уважения.

Суверен оказывает уважение подданному посредством любого титула, должности, занятия или действия, которые он сам определяет как знак своего уважения к подданному.

Персидский царь оказал уважение Мордухаю, распорядившись, чтобы последнего, облаченного в царскую одежду и с короной на голове, возили по улицам на одной из царских лошадей и чтобы принц шествовал перед ним, выкрикивая: «То же будет сделано каждому, кому царь окажет честь!»[4] И однако же, когда кто-то попросил у другого персидского царя или у того же в другое время разрешения в награду за большие заслуги носить царскую одежду, царь дал на это свое согласие, но с условием, чтобы тот носил эту одежду в качестве царского шута, а это уже было бесчестьем. Таким образом, гражданские почести имеют своим источником личность государства и зависят от воли суверена, поэтому они являются временными и называются гражданскими почестями. Таковы судейское звание, должности, титулы, а в некоторых местах мундиры и разрисованные гербы. И люди уважают тех, кто ими обладает, видя эти знаки расположения со стороны государства, а подобное расположение является могуществом.

Почет. Всякое владение, действие или качество, которое является доказательством и признаком могущества, почетно.

Вот почему быть уважаемым, любимым многими или внушать страх многим есть нечто почетное как доказательство могущества. Быть уважаемым немногими или не уважаемым никем – нечто позорное.

Позор. Владычество и победа есть нечто почетное, так как достигаются силой, а рабское положение, обусловленное нуждой или страхом,– нечто позорное.

Счастливая судьба (если она продолжительна) явля-

Томас Гоббс. ЛЕВИАФАН …. – М., Мысль. 1991. С. 69

ется предметом почитания как знак милостивого расположения Бога. Несчастная судьба, утраты – нечто позорное. Богатство есть нечто почетное, ибо является силой. Бедность – позор. Великодушие, щедрость, надежда, мужество, самоуверенность – нечто почетное, ибо они имеют своим источником сознание силы; малодушие, скаредность, робость, неуверенность в себе – нечто позорное.

Своевременное решение или определение того, что человек должен делать, является чем-то почетным, ибо свидетельствует о презрении к мелким затруднениям и опасностям. Нерешительность – нечто позорное, ибо свидетельствует о переоценке маленьких препятствий и маленьких преимуществ. В самом деле, раз человек достаточно долго взвешивал вещи и не принял никакого решения, то это говорит о том, что разница между чашами весов мала, и поэтому, если он не решился, значит, он переоценивает ничтожные вещи, что является малодушием.

Все действия и речи, проистекающие или кажущиеся проистекающими из богатого опыта, знания, рассудительности или остроумия, суть предметы почитания. Ибо все эти вещи являются силой. Действия или слова, проистекающие из заблуждения, невежества или глупости, позорны.

Если серьезность человека проистекает из того, что ум занят каким-нибудь делом, она есть нечто почетное, так как занятость есть признак могущества. Но если она, как видно, проистекает из намерения человека лишь казаться таковым, то она – нечто позорное. Ибо серьезность первого подобна устойчивости корабля, нагруженного товарами; серьезность же второго подобна устойчивости корабля с балластом песка и всякой другой дряни.

Быть знаменитым из-за богатства, высокого поста, великих деяний или какого-нибудь выдающегося блага есть нечто почетное, так как это признак могущества, по причине которого человек знаменит. Безвестность, напротив, есть бесчестье.

Происходить от знаменитых родителей почетно, ибо детям таких родителей легче всего получить помощь от друзей своих предков. Происходить от безвестных родителей, напротив, есть нечто позорное.

Деяния, проистекающие из чувства справедливости и сопряженные с потерями, есть нечто почетное, ибо они суть признаки великодушия, а великодушие есть признак могущества. Хитрость, коварство и пренебрежение справедливостью, напротив, нечто позорное.

Жадность к большому богатству и честолюбивое стрем-

Томас Гоббс. ЛЕВИАФАН …. – М., Мысль. 1991. С. 70

ление к большим почестям есть нечто почетное, ибо они признаки могущества. Жадность и честолюбие, направленные на ничтожные приобретения или незначительные продвижения по службе, позорны.

Деяние в этом случае, если оно велико и трудно и, следовательно, свидетельствует о большом могуществе, вызывает наше уважение. При этом безразлично, справедливо оно или несправедливо, ибо уважение состоит лишь в мнении о могуществе. Вот почему древние язычники полагали, что они не бесчестят, а, напротив, воздают большую честь богам, изображая их в своих поэмах совершающими насилия, воровство и другие великие, но несправедливые и нечистые дела; поэтому ничто так не прославляется в Юпитере, как его любовные похождения, а Меркурий больше всего прославляется за его мошенничество и воровство. Величайшей из похвал, расточаемых последнему в одном из гимнов Гомера, является та, что, родившись утром, он к полудню того же дня изобрел музыку, а вечером выкрал стадо у пастухов Аполлона.

Точно так же, как это явствует из истории древнего времени до основания больших государств, среди людей считалось не бесчестьем, а скорее законным промыслом быть пиратом или грабителем на большой дороге, причем не только среди греков, но также и среди всех других народов. И в наши дни в этой части света прославляются дуэли и будут, несмотря на свою незаконность, прославляться, пока не наступит время, когда честь воздаваться будет тем, кто отказывается от дуэлей, и бесчестье – тем, кто делает вызов. Ибо дуэли также нередко представляют собой проявление мужества, а основанием мужества всегда является сила и ловкость, т.е. могущество. Однако в большинстве случаев дуэли есть результат необдуманной речи и боязни бесчестья у одного или у обоих дуэлянтов. Впутавшись необдуманно в конфликт, они вынуждены вступить в борьбу, чтобы избежать бесчестья.

Гербы. Щиты и наследственные гербы почитаются, если они связаны с большими привилегиями, в противном случае они не почитаются. Могущество их заключается либо в таких привилегиях, либо в богатстве, либо, наконец, в чем-нибудь таком, что является объектом почитания у других людей. Эта форма почета, обычно воздаваемая знати, перешла к нам от древних германцев, ибо она никогда не была известна там, где не были знакомы с германскими обычаями, и в настоящее время она существует лишь в тех местах, где обитали некогда германцы. Древнегрече-

Томас Гоббс. ЛЕВИАФАН …. – М., Мысль. 1991. С. 71

ские военачальники, отправляясь на воину, разрисовывали свои щиты так, как это им нравилось, так что неразрисованный щит считался признаком бедности и отличал рядового солдата; но греки никогда не передавали своих щитов по наследству. Римляне передавали из поколения в поколение свои фамильные знаки, но это были портреты, а не затейливые рисунки их предков. Среди народов Азии, Африки и Америки такого не существует и никогда не существовало. Этот обычай существовал лишь у германцев, от которых он перешел в Англию, Францию, Испанию и Италию в те времена, когда множество германцев служило наемниками у римлян, или же во времена германских завоеваний в этой западной части мира.

Дело в том, что Германия, как и все другие страны, в те древние времена была разделена между бесконечным числом маленьких князей или рядовых вождей, ведших непрерывные войны друг с другом. Эти вожди или князья разрисовывали свое оружие, щиты и одежду изображениями зверей или другими предметами, а также делали на гребне шлема некоторый отличительный и видимый знак главным образом с той целью, чтобы их могла узнать их свита, когда они были облачены в военные доспехи, а отчасти для украшения. Это украшение на оружии и на гребне шлема переходило по наследству к их детям; к старшим – в первоначальном виде, а к остальным – с такими изменениями, какие старый вождь, называемый по-голландски – «Неrе-alt», считал целесообразными. Однако когда многие такие роды, соединившись вместе, образовали большую монархию, то функции, которые выполнял Here-alt (различение гербов), были переданы специальной геральдической службе. Потомством этих-то князей и является высокое и древнее дворянство, которое большей частью имеет на своих гербах изображения сильных и хищных зверей или замков, зубчатых стен, портупей, оружия, решеток, частоколов и других военных знаков, так как в то время ничто не было в таком почете, как военная доблесть. Впоследствии не только короли, но и республики жаловали различного рода гербы тем, кто отправлялся на войну или возвращался с нее, в виде поощрения и вознаграждения за заслуги. Все это внимательный читатель может найти в древних исторических книгах, греческих и латинских, где говорится о германском народе и об обычаях того времени.

Почетные титулы. Почетные титулы, такие, как герцог, граф, маркиз и барон, являются объектом почитания, так как они свидетельствуют о ценности, которую придает их

Томас Гоббс. ЛЕВИАФАН …. – М., Мысль. 1991. С. 72

носителям верховная власть государства. Эти титулы были в старые времена титулами гражданских и военных должностей, и названия их частью римского, частью немецкого и французского происхождения. Герцоги, по-латыни duces, были генералами во время войны; графы (comites) сопровождали генерала из чувства дружбы и оставались, чтобы управлять завоеванными и усмиренными местами; маркизами были графы, управлявшие марками, или пограничными областями, империи. Титулы герцогов, графов и маркизов перешли в империю в эпоху Константина Великого[5] от обычаев германского войска. Но барон, по-моему, галльский титул и обозначал большого человека. Баронами назывались те, кто находился при особе королей и принцев для их личных услуг во время войны. И мне кажется, что слово «барон» произведено от слова vir, перешедшего в ber и bar, обозначающих на галльском языке то же, что слово vir – на латинском. Затем эти слова перешли в bero и baro, так что соответствующие люди были названы berones, а потом barones и (по-испански) varones. Однако тот, кто хотел бы более подробно узнать о происхождении почетных титулов, может найти это, как это сделал и я, в превосходнейшем трактате мистера Сельдена на эту тему[6]. С течением времени эти почетные должности по случаю смут и в целях хорошего и мирного управления были превращены в простые титулы, служащие в большинстве случаев для определения старшинства, места и порядка подданных в государстве. Люди были сделаны герцогами, графами, маркизами и баронами таких мест, где не было ни их владений, ни войск. Для указанной же цели были изобретены и другие титулы.

Достоинство. Пригодность. Достоинство человека есть вещь, отличная от его стоимости или ценности, а также от его заслуг, и состоит в специальном даровании или способности к тому, достойным чего его считают. Эта специфическая способность обыкновенно называется пригодностью или приспособленностью.

В самом деле, наиболее достоин быть военачальником, судьей или иметь какую-нибудь другую должность тот, кто наиболее одарен качествами, требующимися для исправления указанных должностей, и наиболее достоин богатства тот, кто обладает качествами, наиболее необходимыми для его лучшего использования. При отсутствии какого-нибудь из этих качеств человек может быть тем не менее достойным человеком и ценным в каком-либо другом отношении. С другой стороны, человек может быть достойным богат-

Томас Гоббс. ЛЕВИАФАН …. – М., Мысль. 1991. С. 73

ства, должности или какого-либо официального поручения и тем не менее не иметь на это никакого преимущественного права перед другими, так что о нем нельзя сказать, будто он заслуживает этого. В самом деле, заслуга предполагает право, а также то, что заслуженная вещь подлежит получению на основании обещания, о чем я скажу подробнее потом, когда буду говорить о договорах.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] На это место ссылается А. Смит (Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962. С. 38): «Как говорит господин Гоббс, богатство – это сила; но человек, который приобретает или получает по наследству большое состояние, не обязательно приобретает вместе с ним политическую власть, гражданскую или военную...» К. Маркс цитирует эти слова А. Смита в «Теориях прибавочной стоимости» (см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. I. С. 48-49).- 66.

[2] К. Маркс, комментируя эту мысль Гоббса в «Теориях прибавочной стоимости», подчеркивает, что, согласно Гоббсу, матерью искусств является наука, а не труд исполнителя. «Продукт умственного труда,– пишет Маркс,– наука – всегда ценится далеко ниже ее стоимости, потому что рабочее время, необходимое для ее воспроизведения, не идет ни в какое сравнение с тем рабочим временем, которое требуется для того, чтобы первоначально ее произвести. Так, например, теорему о биноме школьник может выучить в течение одного часа» (там же, с. 355).– 66.

[3] Это место цитируется Марксом в «Теориях прибавочной стоимости» под рубрикой «Рабочая сила» (см. там же), а также в «Капитале» (т. 23, с. 181).-6VI.

[4] Данный сюжет Гоббс заимствовал из «Книги Есфири» (гл. 6 и далее) . Персидский царь – царь государства Ахеменидов – Артаксеркс I (465–424 до н. э.), Морду хай – двоюродный брат и воспитатель Есфири, любимой жены царя.– 69.

[5] Константин Великий (ок. 285–337) – римский император (306 – 337), перенесший столицу в Константинополь и фактически узаконивший христианство в Римской империи.– 73.

[6] Селъден Джон (1584–1654) – видный английский юрист той эпохи, знаток общинного и международного права, член палаты общин, сторонник парламентской оппозиции. Автор нескольких книг на латинском и английском языках. Одна из них – «Маrе clausum» (Против свободы морей) – ответ на «Mare Ocean» (О свободе морей) крупнейшего теоретика права того времени голландца Гуго Гроция (см. вступит, статью) . Однако в данном месте Гоббс явно ссылается на другое его сочинение, скорее всего на трактат «Привилегии баронов Англии» (Privilieges of the Baronage of England). Сельдей является также автором трактата «Рассуждение о праве и привилегиях подданного» (Discours concering the Right and Privileges of the Subject).- 73.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.