Предыдущий | Оглавление | Следующий

148. Его следующий пример тех, кто обладал этой властью патриархов,– Нимрод (с. 16)[1]; но не знаю, по какой причине наш автор, кажется, обошелся с ним слегка нелюбезно, заявив, что тот «незаконно увеличил свою империю, силой посягал на права других глав семейств». Эти «главы семейств» в его рассказе о смешении языков в Вавилоне назывались «отцами семейств». Но как они назывались, не важно, если мы знаем, кто они; ибо эта отцовская власть должна принадлежать им либо как наследникам Адама, и тогда одновременно их не могло быть семьдесят два или больше одного, либо как естественным родителям своих детей, и тем самым каждый отец будет иметь отцовскую власть над своими детьми на основе того же самого права и в таком же большом объеме, как имели те семьдесят два, и поэтому они будут независимыми государями над своими собственными потомками. Взяв своих «глав семейств» в этом последнем смысле (в этом месте трудно придать этим словам какой-либо иной смысл), он дает нам очень изящное описание происхождения монархии в следующих словах (с. 16): «Ив этом смысле его можно назвать создателем и основателем монархии»– viz. незаконно, силой посягающим на права отцов в отношении своих детей, чья отцовская власть, если она есть, принадлежит им по праву природы (ибо как еще могли ее полу-

249

читьте семьдесят два?), никто не мог отобрать ее у них без их согласия; и тогда я просил бы нашего автора и его друзей посмотреть, в какой мере это касается других государей и, в соответствии с его заключением в том абзаце, не сведет ли это всю царскую власть тех, владения которых выходят за пределы их семейств, либо к тирании и узурпации, либо к выборам и согласию отцов семейств, которое очень мало будет отличаться от согласия народа.

149. Все приводимые им в следующем разделе примеры (с. 17) – двенадцати старейшин идумейских, девяти царей из маленького уголка Азии во времена Авраама, тридцати одного царя в Ханаане, истребленных Иисусом Навииом,– и то старание, с которым он пытается доказать, что все они были суверенными государями и что в каждом городе в те времена был царь,– все они – прямые свидетельства против него, доказывающие, что не власть Адама, «по праву наследования перешедшая» к ним, делала царей. Ведь, если бы они владели своими царствами по этому праву, тогда либо над всеми ими должен был быть только один суверен, либо каждый отец семейства был бы такой же законный государь и имел бы такое же законное притязание на царствование, как и они. Ибо, если все сыновья Исава, каждый из них, как младший, так и старший, имели бы право отцовства и были бы тем самым суверенными государями после смерти своего отца, то же самое право имели бы после них их сыновья и так далее, включая всех потомков, что ограничит всю естественную власть отцовства только теми, кого они сами произведут на свет, и их потомками; эта власть отцовства умирает вместе с главой каждой семьи и освобождает место для такой же власти отцовства, которую каждый из его сыновей приобретает над своими соответствующими потомками. Тем самым действительно сохраняется власть отцовства, и она понятна, но абсолютно не соответствует цели нашего автора. Ни один из примеров, которые он приводит, не является доказательством ни какой-либо власти, которой они обладали по праву отцовства, перешедшему к ним, как наследники отцовской власти Адама, ни какой-либо власти, которой они обладали в силу своего собственного отцовства. Ибо, если отцовство Адама распространялось на все человечество, оно могло перейти по наследству только к одному, а от него – только к его прямому наследнику, и тем самым в соответствии с этим правом в мире в данный момент мог быть только один монарх; а по праву отцовства, не перешедшему от Адама, оно должно быть только таким, каким

250

его делало то обстоятельство, что они сами были отцами, и поэтому могло распространяться только на их собственных потомков. Так что если те двенадцать старейшин идумейских, если Авраам и девять его соседей-царей, если Иаков и Исав и тридцать один царь в Ханаане, семьдесят два царя, искалеченные Адонивесехом, тридцать два царя, которые пришли к Венададу[2], семьдесят греческих царей, воевавших с Троей, были все, как утверждает наш автор, суверенными государями, то, очевидно, цари брали свою власть из какого-то другого источника, а не из отцовства, поскольку некоторые из них имели под своей властью не только своих собственных потомков, и это является доказательством того, что они не могли быть все наследниками Адама. Ибо я сомневаюсь, что какой-либо человек может предъявить какие-то притязания на власть по праву отцовства, понятную или возможную для кого-нибудь, кроме как наследник Адама или как основатель рода, властвующий над своими собственными потомками, естественным путем им рожденными. И если бы наш автор смог показать, что кто-либо из этих государей, столь обширное перечисление которых он здесь нам приводит, обладал своей властью в силу первого или второго права, думаю, я бы уступил ему и признал его правоту, хотя совершенно очевидно, что все его доказательства неуместны и прямо противоречат тому, что он хочет при их помощи доказать,– viz. что власть, которую Адам имел над миром, по праву перешла по наследству к патриархам.

150. Сообщив нам (с. 16), что «правление патриархов продолжалось через Авраама, Исаака и Иакова до египетского пленения», он говорит нам (с. 17): «Благодаря отчетливым следам мы можем наблюдать это правление патриархов вплоть до того момента, когда израильтяне пришли в Египет, где осуществление верховного правления патриархов было прервано, потому что они были в подчинении у более сильного государя». Что представляют собой эти следы отцовского правления в том смысле, как понимает его наш автор, т.е. абсолютной царской власти, переходящей от Адама и осуществляемой по праву отцовства,– мы уже видели, т.е. ок. 2290 лет вообще никаких следов; ибо во всем этом периоде времени он не может обнаружить ни одного примера того, чтобы кто-нибудь претендовал на монархическую власть по праву отцовства или осуществлял ее, и не может показать никого, кто, будучи властителем, являлся бы наследником Адама. Все его доказательства сводятся лишь к тому, что в то время в мире

251

были отцы, патриархи и властители; но относительно того, чтобы отцы и патриархи обладали какой-то абсолютной деспотической властью, и по какому праву властители обладали своей властью, и каков был ее объем, Писание хранит полное молчание. Совершенно очевидно, что по праву отцовства они не требовали и не могли требовать никакого права на власть и империю.

151. Слова о том, что «осуществление верховного правления патриархов было прервано, потому что они были в подчинении у более сильного государя», доказывают лишь то, что я ранее подозревал,– viz. что «юрисдикция или правление патриархов»– ошибочное выражение и не означает у нашего автора того, что он хотел бы все же при помощи его внушить,– отцовскую и царскую власть, такую абсолютную верховную власть, какая, как он полагает, была у Адама.

152. Ибо как он может говорить, что «юрисдикция патриархов была прервана в Египте», где был монарх, под монархическим правлением которого находились израильтяне, если юрисдикция «патриархов» была «абсолютной монархической властью»? А если нет, если она была чем-то совсем иным, почему он поднимает такой шум о власти, которая вообще не рассматривается и не имеет никакого отношения к затронутому вопросу? Осуществление юрисдикции «патриархов», если она была «царской», не прерывалось, пока израильтяне были в Египте. Правда, осуществление «царской» власти не было тогда в руках кого-либо принадлежавшего к обещанному семени Авраама, как не было оно таковым и раньше, насколько мне известно; но какое это имеет отношение к перерыву в «царской власти, как переходящей по наследству от Адама», если только наш автор не будет утверждать, что эта избранная линия Авраама имела право наследовать власть Адама. А тогда для чего нужны его примеры семидесяти двух правителей, которым была сохранена отцовская власть во время вавилонского смешения языков? Зачем он привлекает двенадцать государей – сынов Измаила и старейшин идумейских – и присоединяет их к Аврааму, Исааку и Иакову в качестве примеров осуществления истинного «правления патриархов», если осуществление «юрисдикции патриархов» в мире прерывалось во всех случаях, когда верховная власть не принадлежала потомкам Иакова? Боюсь, «верховная юрисдикция патриархов» не только «прервалась», но и была совсем потеряна в мире со времен египетского пленения, ибо с того времени трудно обнаружить кого-ли-

252

бо, кто осуществлял ее как наследство, перешедшее к нему от патриархов Авраама, Исаака и Иакова. Я думаю, монархическое правление послужило бы цели автора в руках фараона или кого-либо еще. Но обнаружить, к чему склоняются его рассуждения во всех местах, нелегко; так, особенно в данном месте трудно догадаться, что он имеет в виду, когда говорит: «Осуществление верховной юрисдикции патриархов в Египте», или каким образом это служит доказательством перехода власти Адама по наследству к патриархам или кому-либо еще.

153. Ибо я полагал, что он приводил нам из Писания доказательства и примеры монархического правления, основанного на отцовской власти, переходящей от Адама, а не излагал историю иудеев, у которых мы еще не находим царей, появившихся у них много лет спустя после того, как они стали народом; а когда цари стали их правителями, нет никакого упоминания о том, что они являются наследниками Адама или царями в силу отцовской власти, как и нет оснований для притязаний на это. Я ожидал, что, говоря так много о Писании, он приведет оттуда примеры целого ряда монархов, права которых ясно указывали бы на отцовство Адама и которые, как его наследники, обладали бы отцовской юрисдикцией и осуществляли бы ее над своими подданными, и что это было истинное правление патриархов, тогда как он не доказывает ни то, что патриархи были царями, ни то, что цари или патриархи были наследниками Адама или хотя бы претендовали на это; и можно таким же образом доказать, что патриархи были все абсолютными монархами, что власть и патриархов и царей была только отцовской и что эта власть перешла к ним по наследству от Адама. Повторяю, все эти положения могут быть с таким же успехом доказаны сбивчивым рассказом о множестве мелких царьков в Вест-Индии, заимствованным у Фердинандо Сото[3] или из любой из наших последних историй о Северной Америке, либо семьюдесятью греческими царями, которых наш автор взял у Гомера, как и всем тем, что он берет из Писания, приводя это множество царей, которых он подсчитал.

154. А мне представляется, что он должен был бы оставить в покое Гомера и его Троянские войны, поскольку его огромное рвение в защите истины или монархии привело его к такому взрыву эмоций, направленных против «философов и поэтов», что в своем предисловии[4] он говорит нам, что «в наши дни слишком много находится таких, кто получает удовольствие, гоняясь за мнениями философов

253

и поэтов, чтобы обнаружить такой источник правления, который мог бы обещать им какое-либо право на свободу, к величайшему позору христианства и содействуя распространению атеизма». И однако, эти язычники, философ Аристотель и поэт Гомер, не отвергаются нашим ревностным христианским политиком, если они предлагают что-либо такое, что может послужить его цели, пусть даже к величайшему позору христианства и содействуя распространению атеизма; пусть он сам посмотрит. Я не могу не наблюдать у авторов, которые (это очевидно) пишут отнюдь не ради истины, насколько рвение в защите интересов своей партии готово приписать христианство своим намерениям и обвинить в атеизме тех, кто не хочет подчиниться их учениям и не глотает слепо их чепуху.

Но вернемся к его истории, взятой из Писания. Наш автор далее говорит нам (с. 18), что «после возвращения израильтян из пленения бог проявлял особую заботу о них, избрал последовательно Моисея и Иисуса Навина, чтобы они управляли как государи вместо верховных отцов». Если правильно, что они «возвратились из пленения», то должны были вернуться в свободное состояние, а это должно подразумевать, что до и после своего «пленения» они были свободны, если только наш автор не скажет, что перемена хозяев есть возвращение «из пленения» или что раб «возвращается из пленения», когда он с одной галеры переведен на другую. Тогда если они «возвратились из пленения», то, совершенно очевидно, в те времена, как бы ни утверждал наш автор в своем предисловии прямо противоположное, существовала разница между сыном, подданным и рабом, и ни патриархи до, ни их правители после этого «египетского пленения не считали своих сыновей или подданных частью своего имущества» и не распоряжались ими с такой абсолютной властью, как и «другими своими вещами».

155. Это очевидно в случае с Иаковом, которому Рувим предложил в качестве заложников своих двух сыновей, а Иуда был в конечном итоге залогом благополучного возвращения Вениамина из Египта[5]. Все это было бы напрасным, излишним и своего рода насмешкой, если бы Иаков обладал по отношению к каждому члену своей семьи такой же властью, как и над своим волом или ослом, как владелец над своим имуществом; а предложения, которые сделали Рувим или Иуда, были бы таким же залогом возвращения Вениамина, как если бы кто-либо взял двух

254

ягнят из стада своего хозяина и предложил одного в качестве залога того, что он благополучно вернет другого.

156. Когда они возвратились из этого «пленения», что тогда? «Бог, проявляя особую заботу о них, израильтянах...» Хорошо, что хотя бы однажды он в своей книге позволил богу проявить какую-то заботу об одном народе, ибо в других местах он говорит о людях так, как будто бог никак не заботился о них, ни о ком из них, а только об их монархах, а остальной народ, сообщества люден выглядели как стада крупного рогатого скота, только для обслуживания, удовольствия и удовлетворения своих государей.

157. «Избрал последовательно Моисея и Иисуса Нави-на, чтобы они управляли как государи». Хитроумный довод нашел наш автор, чтобы доказать заботу бога об отцовской власти и наследниках Адама, состоящий в том, что в этом случае как выражение его заботы о своем собственном народе он избирает в качестве государей над ними тех, у кого нет ни малейших притязаний ни на то, ни на другое. Избраны были Моисей из племени левитов и Иисус Навин из племени Ефрема, ни один из которых не имел никакого права на отцовство. Но, утверждает наш автор, они заняли место верховных отцов. Если бы бог где-либо так же открыто заявил о том, что он выбрал таких отцов в качестве правителей, как он сделал это в отношении Моисея и Иисуса Навина, мы могли бы поверить, что Моисей и Иисус Навин были «вместо них»; но поскольку этот вопрос остается нерешенным, то, пока не найдено более убедительного доказательства, тот факт, что бог избрал Моисея правителем своего народа, доказывает, что правление принадлежало наследнику Адама или отцовству не в большей мере, чем избрание богом Аарона из племени левитов в качестве священника докажет, что сан священника принадлежал наследнику Адама или праотцам; ибо бог мог избрать Аарона священником, а Моисея – правителем Израиля, хотя ни одна из этих должностей не предназначалась наследнику Адама или отцовству.

158. Наш автор далее продолжает: «А после них он подобным образом некоторое время выдвигал судей, чтобы они защищали его народ во время опасности» (с. 18). Это доказывает, что источником правления была отцовская власть и что она перешла от Адама к его наследникам, так же хорошо, как все сказанное выше, только здесь наш автор, кажется, признается, что эти судьи – все правители, которых они тогда имели,– были лишь доблестными людьми, которых они делали военачальниками, чтобы за-

255

щититься во времена опасностей. А разве бог не может выдвигать таких людей, если у отцовства нет права на правление?

159. Но, заявляет наш автор, «когда бог дал израильтянам царей, он восстановил древнее и первоначальное право наследования отцовского правления по прямой линии» (с. 18).

160. Каким образом бог его «восстановил»? Особым законом? определенной заповедью? Мы ничего такого не находим. Следовательно, наш автор имеет в виду, что, когда бог дал им царя, он, давая им царя, «восстановил право etc.». Восстановить de facto право наследования отцовской власти по прямой линии – значит вручить кому-либо то правление, которое действительно было в руках его отцов, а он благодаря наследованию по прямой линии имел на него право. Ибо, во-первых, если бы это было другое правление, не то, которое было в руках его предков, то это означало бы не наследование «древнего права», а начало нового. Ведь если какой-либо государь даст человеку кроме его древнего родового владения, которого в течение нескольких веков его семья была лишена, дополнительно еще поместье, ранее никогда не бывшее во владении его предков, то о нем можно сказать, что он «восстановил право наследования по прямой линии» только в отношении того, чем раньше владели его предки. Поэтому если власть царей Израиля была несколько больше той, которой обладали Исаак и Иаков, то это означало, что им не «восстановили» право наследования власти, а дали новую власть, как бы вы ее ни назвали, отцовская или нет; и пусть, кто хочет, подумает в соответствии с тем, что было ранее сказано, была ли прежде у Исаака и Иакова такая же власть, как у царей израильских, и, я полагаю, они найдут, что ни Авраам, ни Исаак, ни Иаков вообще не обладали никакой царской властью.

161. Далее, не может быть никакого «восстановления первоначального и древнего права наследования по прямой линии» чего бы то ни было, если тот, кому оно дается, не имеет права наследования и не будет законным и прямым наследником того, кому он наследует. Может ли быть «восстановлением» то, что начинается в новой семье, или же «восстановлением древнего права наследования по прямой линии», когда корона дается тому, кто не имеет права ее наследовать и кто не имел бы ни малейшей возможности притязать на нее, если бы продолжалась прямая линия наследования? Первый царь, которого бог дал изра-

256

ильтяиам, Саул, принадлежал к племени Вениамина. Было ли «древнее и первоначальное право наследования по прямой линии восстановлено» у него? Следующим был Давид, младший сын Иессея, из потомства Иуды, третьего сына Иакова. Было ли «древнее и первоначальное право наследования отцовского правления по прямой линии восстановлено» у него? Или у Соломона, его младшего сына и наследника трона? Или у Иеровоама – над десятью коленами? Или у Афалии, женщины, которая царствовала шесть лет и не имела никакого отношения к царской крови? Если «древнее и первоначальное право наследования отцовского правления по прямой линии» было «восстановлено» у кого-то из них или их потомков, тогда «древнее и первоначальное право наследования отцовского правления по прямой линии» принадлежит младшим братьям в такой же мере, как и старшим, и может быть восстановлено у любого живущего ныне человека. Ибо живущий ныне человек (сэр Роберт так же, как и любой другой) может в соответствии с наследованием по прямой линии иметь право на все то, что могут иметь младшие братья наравне со старшими по «древнему и первоначальному праву наследования по прямой линии». И пусть весь мир судит, какое смелое право наследования своего отцовского или царского правления по прямой линии «восстановил» наш автор для обеспечения прав и наследования корон там, где любой может их иметь.

162. Но, однако, наш автор говорит (с. 19), что, «когда бог избирал какое-нибудь особое лицо и делал его царем, он имел в виду, что потомство тоже должно было этим пользоваться, поскольку потомство в достаточной мере включалось в личность отца, хотя в пожаловании упоминался только отец». Тем не менее это никак не помогает прямому престолонаследию, ибо, если, как утверждает наш автор, подразумевается, что пожалованием будет пользоваться потомство получателя дара, это не определяет порядка престолонаследия, поскольку, если бог дает что-либо человеку и его потомству в целом, никто из этого потомства в отдельности не может один на это претендовать, всякий, кто принадлежит к его роду, будет иметь равное право. Если скажут, что наш автор имел в виду наследника, то, я полагаю, наш автор желал бы употребить это слово так же, как и любой другой человек, если бы это послужило его цели; но поскольку Соломон, наследовавший трон Давида, был его наследником не в большей мере, чем Иеровоам, который наследовал ему в управлении де-

257

сятью коленами, был его потомком, у нашего автора было основание воздержаться от высказывания той идеи, что бог имел в виду наследников, когда царство не сохранялось в прямом наследовании, против чего наш автор не мог возражать, и потому оставил свое престолонаследие столь неопределенным, как будто он вообще ничего о нем не говорил. Ибо, если бог дал бы человеку и его потомству царскую власть, как была дана земля Ханаанская Аврааму и его семени, разве не должны были бы все они иметь на нее право – все иметь свою долю в ней? И можно с таким же успехом утверждать, что в соответствии с пожалованием бога Аврааму и его семени земля Ханаанская должна была принадлежать только одному из его семени, исключая всех остальных, как и утверждать, что в соответствии с пожалованием богом владения человеку и его потомству это владение должно было принадлежать лишь одному из его потомства, исключая всех остальных.

163. Но каким образом наш автор докажет, что, когда бог избирал какое-нибудь особое лицо и делал его царем, он имел в виду, что (полагаю, что автор подразумевает здесь «его») «потомство тоже должно было этим пользоваться»? Разве он так скоро забыл Моисея и Иисуса Нави-на, которых, как он говорит в этом самом разделе, «бог, проявляя особую заботу, избрал, чтобы они правили как государи», и судей, которых поставил бог? Разве эти государи, обладавшие властью верховного отцовства, не имели такую же власть, как цари, и, если их особо избрал сам бог, разве их потомство не должно было воспользоваться этим выбором наравне с потомством Давида и Соломона? Если в их руки вложил отцовскую власть непосредственно бог, почему их потомство не извлекло пользу из этого пожалования в виде наследования этой власти? Или, если они обладали ею как наследники Адама, почему их наследники не пользовались ею после них по праву, перешедшему к ним? Ведь они не могли быть наследниками друг друга. Обладали ли Моисей, Иисус Навин и судьи такой же властью и на таком же основании, как Давид и цари, и была ли она наследуемой для одного, но не для другого? Если она не была отцовской властью, тогда избранный народ божий управлялся теми, кто не обладал отцовской властью, и эти правители сумели обойтись без нее. Если это была отцовская власть и бог избирал тех, кто должен был осуществлять ее, тогда правило нашего автора, по которому, «когда бог избирал какое-нибудь лицо и делал его верховным» правителем (ибо я полагаю, что

258

слово «царь» лишено очарования, дело не в титуле, а во власти), «он имел в виду, что потомство тоже должно было этим пользоваться», не действует, потому что после их исхода из Египта и до времени Давида (400 лет) потомство никогда «в столь достаточной мере не включалось в личность отца», так что у всех тех судей, которые вершили суд в Израиле, ни один сын после смерти своего отца не наследовал правления. Если, чтобы избежать этого, скажут, что бог всегда избирал личность наследника и тем самым, перенося на него отцовскую власть, исключал его потомков из тех, кто мог ее наследовать, то совсем не так обстояло дело с Иеффаем: он договорился с людьми и они сделали его судьей над собой, как известно (Суд. 11).

164. Следовательно, напрасно утверждать, что, «когда бог избирает какое-нибудь особое лицо» осуществлять отцовскую власть (ибо если это будет не царь, то я хотел бы знать разницу между царем и тем, кто должен осуществлять отцовскую власть), «он имеет в виду, что потомство тоже должно этим пользоваться», поскольку мы обнаруживаем, что власть судей заканчивалась вместе с ними и не переходила к их потомству, а если у судей не было отцовской власти, то, я думаю, нашему автору или любым друзьям его принципов будет затруднительно сказать, кто же тогда обладал отцовской властью, т.е. осуществлял правление и верховную власть у израильтян; и я подозреваю, что они должны признаться, что этот избранный народ божий существовал как народ несколько столетий, не зная и не думая об этой отцовской власти или вообще о каком-либо проявлении монархического правления.

165. Чтобы увериться в этом, нужно всего лишь прочесть историю Левита и войны с сынами Вениаминовыми в последних трех главах Книги судей, и когда обнаружится, что Левит обратился за правосудием к народу и колену и собрание народа обсудило, решило и постановило все, что было сделано по этому случаю, то необходимо сделать вывод, что либо бог не стремится сохранить отцовскую власть в своем собственном избранном народе, либо отцовскую власть можно сохранить там, где нет монархического правления. Если справедливо второе, тогда отсюда следует, что, хотя отцовская власть будет доказана как нельзя лучше, она не обязательно влечет за собой необходимость монархического правления; если справедливо первое, тогда покажется очень странным и невероятным, что бог предписал считать отцовскую власть священной среди сынов человеческих, так что без нее не было никакой

259

власти или правления, и, однако, это великое и основополагающее установление, это самое важное и необходимое из всех остальных, было скрыто и пребывало в небрежении 400 лет у его собственного народа, даже когда он предоставил им правление и вместе с ним предписал правила относительно различных состояний и отношений людей.

166. Прежде чем покончить с этим, я должен опросить нашего автора, откуда он знает, что, «когда бог избирает какое-нибудь особое лицо и делает его царем, он имеет в виду, что потомство тоже должно этим пользоваться». Выражает ли это бог в виде закона природы или в откровении? В том же самом законе он должен сказать, кто из его потомства должен получить корону по наследству, и тем самым указать наследника, или же позволить его потомству делить власть или драться за нее; оба этих положения в одинаковой мере нелепы и таковы, что уничтожат всякую выгоду для потомства от такого пожалования. Когда делается любое такое заявление о намерении бога, наш долг – верить, что бог имеет в виду именно это, но до этого наш автор должен предъявить нам какое-то более убедительное основание, прежде чем мы будем обязаны принять его как подлинного глашатая намерений бога.

167. Наш автор утверждает, что «потомство в достаточной мере включалось в личность отца, хотя в пожаловании упоминался только отец». И тем не менее бог, отдавая землю Ханаанскую Аврааму (Быт. 13, 15), счел уместным включить в пожалование и «его семя». Право быть священнослужителем также было дано «Аарону и его семени». И корону бог дал не только Давиду, но и «его семени». И как бы наш автор ни заверял нас, что бог «имеет в виду, что потомство должно этим пользоваться, когда избирает кого-либо царем», мы, однако, видим, что царство, которое он дал Саулу, не упомянув после него его семя, так и не перешло ни к одному из его потомков; и я был бы рад узнать причину, почему, выбирая царя, бог должен предусматривать, чтобы потомство этим пользовалось в большей мере, чем выбирая судью в Израиле; и почему пожалование отцовской власти царю более полно принимает во внимание потомство, чем подобное же пожалование власти судье? Должна ли отцовская власть по праву перейти к потомству одного, но не другого? Необходимо показать какую-то причину этого различия, дело не только в названии, когда дается одна и та же отцовская власть и способ ее предоставления тот же самый – выбор человека богом; ибо, я полагаю, когда наш автор говорит: «Бог по-

260

ставил судей», он никоим образом не допускает, что они были избраны народом.

168. Но поскольку наш автор столь убежденно заверяет нас в той заботе, которую проявил бог о сохранении отцовской власти, и претендует на то, чтобы строить все, как он говорит, на авторитете Писания, мы вполне можем ожидать, что народ, чьи закон, государственное устройство н история главным образом содержатся в Писании, снабдит его самыми ясными примерами заботы бога о сохранении отцовской власти в народе, о котором, как все согласны, он заботился особенно тщательно. Давайте же тогда посмотрим, в каком состоянии находилась эта отцовская власть, или правление, у евреев с того момента, когда они стали народом. По признанию нашего автора, опущен период от их исхода в Египет до возвращении из пленения – свыше 200 лет. С того момента и до того времени, когда бог дал израильтянам царя,– о периоде более 400 лет – наш автор ведет очень скудный рассказ, и, действительно, во все это время нет ни малейших следов отцовского или царского правления у них. Но затем, говорит наш автор, «бог восстановил древнее и первоначальное право наследования отцовского правления по прямой линии».

169. Что за «наследование отцовского правления по прямой линии» было тогда установлено, мы уже видели. Я теперь только рассмотрю, сколько оно длилось, а это было с их пленения, около 500 лет; с того времени и до покорения их римлянами, примерно 650 лет спустя, «древнее и первоначальное право наследования отцовского правления по прямой линии» было снова утрачено, и они продолжали существовать как народ в земле обетованной без него. Так что из 1750 лет, что они были избранным народом божиим, они имели у себя наследственное царское правление менее одной трети этого времени, а от того периода не осталось ни малейших следов хотя бы одного мгновения «отцовской власти или восстановления древнего и первоначального права наследования ее по прямой линии», какой бы источник ее происхождения мы ни предполагали – от Давида, Саула, Авраама или – единственный верный источник на основе принципов нашего автора – от Адама.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] См.: Быт. 10, 1-10.-249.

[2] См.: 3 Цар. 20.- 251.

[3] Фердинанда Сото (Ferdmando de Soto, 1496 — 1542) был испанским капитаном, исследователем Америки; неизвестно, какое из трех имеющихся сообщений о его экспедициях имеет в виду Локк.— 253.

[4] 3., Пред.- 253.

[5] См.: Быт. 42-43.- 254.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.