Предыдущий | Оглавление | Следующий

Глава XXIII. О ДОБРОСОВЕСТНОСТИ ЧАСТНЫХ ЛИЦ НА ВОЙНЕ

I. Опровержение мнения со гласно которому частные лица не связаны словом, данным не приятелю.

II. Доказательства того, что они связаны обещанием дан ным даже морскому и иному разбойнику. В какой мере?

III. Для несовершеннолетних в этом отношении не де лается изъятия.

IV. Освобождает ли от от ветственности ошибка?

V. Возражение почерпнутое из соображений государствен ной пользы, получает разреше ние.

VI. Применение ранее ска занного к обещанию возвра титъся в заключение.

VII. К обещанию не возвра щаться в определенное место, не воевать.

VIII. Не искать спасения в бегстве.

IX. Взятый в плен не может сдаться другому

X. Могут ли частные лица быть принуждены своими вла стями к выполнению своих обещаний?

XI. Какое толкование долж но применяться к такого рода соглашениям?

XII. Как следует пользе ваться словами «жизнь» «одеж да» «прибытие подкрепле ния»?

XIII. Кто должен быть на зван вернувшимся на сторону врага?

XIV. О достаточных подкрел-чениях в случае сдачи под ус юиием.

XV. Все относящееся к вы полнению соглашения не со стапляет условия.

XVI. О заложниках по тако го рода соглашениям.

Опровержение мнения, согласно которому частные лица не связаны словом, данным неприятелю

I. Достаточно известно следующее изречение Цицерона: «Если даже отдельные лица, вынужденные обстоятельствами, обещали что-нибудь неприятелю, то они должны собподать верность данному слову». «Отдельные лица» могут быть солдатами или горожанами, ибо это безразлично по отношению к соблюдению данного слова.

Странно, что нашлись ученые-юристы, которые вздумали поучать, что соглашения, заключенные государством с неприя телем, обязывают, а соглашения, заключенные частными лицами, якобы не обязывают (Бартол, на L conventionum D de pactis, Цазий, «Защита против Эккия»). Раз частные лица имеют частные права которыми они могут обязываться, а враги спо собны приобретать права, то что же может препятствовать воз никновению обязательств? Добавь, что в противном случае создается повод для побоищ и препятствие для свободы. Ибо если отвергнуть верность частных лиц данному слову, то нельзя будет подчас ни избегнуть побоищ ни предоставить свободу пленным

814             Книга третья

 

Доказательства того, что они связаны обещанием, данным даже морскому и иному разбойнику. В какой мере?

II. Мало того, обещание, данное частными лицами, обязывает не только по отношению к неприятелю, которого таковым признает право народов, но и по отношению к разбойникам и пиратам, сходно с тем, что мы выше сказали о верности публичным обязательствам (кн. III, гл. XIX, § II). Различие здесь в том, что если применение незаконной угрозы со стороны другого побудит кого-либо дать обещание, то давший обещание может требовать возмещения убытков, а если другой не захочет исполнить этого, то первый вправе сам освободить себя (кн. И, гл. XI, § VII; кн. III, гл. XIX, § V). То, о чем сказано, не имеет места в случае угрозы публичной войной в соответствии с правом народов (Ольдрад, «Заключения», VII; Коваррувиас, «О браке», ч. II, гл. III, § 4, № 21).

Если к обещанию присоединяется еще и клятва, то оно беспрекословно должно быть исполнено лицом, давшим обещание, если только лицо желает избегнуть клятвопреступления. Но такое клятвопреступление, когда оно совершается портив неприятеля-государства, обыкновенно карается людьми; когда же оно совершается против разбойников и пиратов, оно обходится молчанием ввиду злостности тех, чей интерес нарушается.

Для несовершеннолетних в этом, отношении не делается изъятия

III. Из области подобного рода верности частных лиц. отнюдь не исключаются несовершеннолетние, поскольку они в состоянии отдавать отчет в своих действиях. Ибо льготы несовершеннолетним предоставляются лишь по праву внутригосударственному. Мы же трактуем вопрос согласно праву народов.

Освобождает ли от ответственности ошибка?

IV. О последствиях ошибки мы сказали в другом месте, а именно — что право отказаться от договора дается в том случае, если ошибочное предположение в сознании заключившего сделку имело значение условия (кн. II, гл. XI, § VI).

Возражение, почерпнутое из соображений государственной пользы, получает разрешение

V. 1. Более значительные трудности представляет исследование (Вопроса о том, до каких пределов простираются полномочия частных лиц давать обещания. Достаточно хорошо известно, что государственное достояние не может быть отчуждено частными лицами; ибо раз это не разрешено даже командующим на войне, как только что мы доказали (гл. XXII, § VII), то тем менее это может быть разрешено частным лицам. Но и вопрос об их собственных действиях и имуществе нужно поставить, поскольку, как известно, последние также не могут быть уступлены неприятелю без известного ущерба для данной стороны. Отсюда явствует, что соответствующие сделки с гражданами могут быть запрещены в силу верховного права государства на имущество, а с завербованными солдатами — в силу присяги, принесенной ими.

2. Однако должно иметь в виду, что соглашения заключенные с тем, чтобы избежать большого или неминуемого бедствия, следует считать скорее полезными, нежели убыточными даже для государства, так как меньшее зло содержит долю добра. «Нужно выбирать меньшее из зол», — говорит некто-у Аппиана («Пунические войны»). Мало того, ни добрая воля, в силу которой никто не отказывается от власти над собой и над своим имуществом, ни соображения государственной пользы не могут без законных оснований лишить законной силы и юридического действия совершившегося факта, если даже сделанное признано противоречащим должному.

Глава XXIII               815

3. Закон действительно в состоянии лишить подданных. как постоянных, так и временных, этой власти. Но закон не поступает подобным образом во всех случаях, щадя граждан; да он и не может постанавливать такое всегда, ибо законы человеческие, как мы сказали в другом месте, лишь тогда имеют обязательную силу, когда они издаются в интересах человеческих, а не тогда, когда они налагают бремя, совершенно противное разуму и природе (кн. I, гл. IV, § VII, 21 [2—3]; кн. II, гл. XIV, § XII). Оттого законы и особые распоряжения, которые явно предусматривают такого рода вещи, не должны считаться законами. Больше того, общие затоны должны применяться в столь благоприятном толковании, что исключаются случаи возникновения бедствий из крайней необходимости.

4. Если же действие, воспрещенное законом или распоряжением и лишенное законной силы, могло быть воспрещено по справедливости, то в таком случае будет незаконна и сделка частного лица. Но тем не менее частное лицо может быть наказано за то, что оно обещало нечто, чего не вправе было сделать, в особенности же если оно сопроводит это принесением клятвы.

Применение ранее сказанного к обещанию возвратиться в заключение

VI. Обещание пленного вернуться в заключение разумно заслуживает признания, ибо такое обещание не ухудшает положения пленного. Как полагают некоторые, М. Аттилий Регул поэтому поступил не только достойно, но и как было должно. «Регул, — по словам Цицерона, — не должен был клятвопреступлением нарушить военные условия и соглашения с неприятелем» («Об обязанностях», кн. III). Ничто не помешало ему вернуться:

И хотя знал, что готовил ему Варвар-мучитель                                                                             (Гораций)

Ибо, давая обещание, он уже заранее знал, что именно так могло случиться. Сходным образом из десяти пленных, как сообщает вслед за древними авторами Геллий, «восемь ответили, что они не могли ссылаться на постлиминий, потому что были связаны клятвой» [1] (кн. VII, гл. 18).

К обещанию не возвращаться в определенное место, не воевать

VII. 1. Некоторые имеют обыкновение давать обещание не возвращаться в определенное место и не сражаться против того, кто держит их в своей власти. Пример первого рода имеется у Фукидида, который рассказывает, как жители Итоме дают обещание лакедемонянам удалиться из пределов Пелопоннеса и никогда не возвращаться обратно. Примеры второго рода ныне стали многочисленны. Старинный пример приводится у Полибия, который сообщает, что Гамилькар отпустил нумидиян под обязательным условием «не поднимать враждебного оружия против карфагенян» (кн. I). Подобный же «пример приводит Прокопий в «Готском походе» [2] (кн. III).

2. Кое-кто объявляет такой договор ничтожным, потому что он противен долгу по отношению к родине. Однако то, что противоречит долгу, тем самым еще не ничтожно, как мы показали только что и ранее. С другой стороны, ведь не противоречит долгу обеспечить себе свободу обещанием того, что уже находится в руках неприятеля. Ничуть не повредит судьбе родины, если взятый в плен будет считаться погибшим, коль скоро иначе он не будет освобожден.

816             Книга третья

 

Не искать спасения в бегстве

VIII. Некоторые пленные также дают обещание отказаться от бегства. Это обещание (связывает их, хотя бы они дали его, находясь в заключении, вопреки своей воле. Ибо таким образом им обычно удается или сохранить жизнь, или же получить облегчение заключения. Если же заключенный будет впоследствии закован в цепи, то тем самым он освободится от данного слова, когда он даст обещание с тем, чтобы не быть закованным в цепи.

Взятый в плен не может сдаться другому

IX. Довольно некстати ставится вопрос, может ли пленный сдаться другому. Ведь совершенно несомненно, что никто не может своим обещанием отнять право, приобретенное другим. Однако право приобретено взявшим кого-либо в плен или целиком по закону войны, или отчасти по закону войны, отчасти же в силу уступки того, кто ведет с ним войну, как отмечается выше (кн. III, гл. VI, § XXIII и сл.).

Могут ли частные лица быть принуждены своими властями к выполнению своих обещаний?

X. Относительно действия соглашений возникает любопытный вопрос, могут ли частные лица, проявившие небрежность в исполнении принятых на себя обязательств, быть принуждены своими властями к их исполнению.

Правильнее считать возможным такого рода принуждение, но только лишь в войне торжественной по праву народов, коим ведущие войну обязываются взаимно воздавать справедливость даже по делам частных лиц, как, например, если частными лицами причинено насилие послам неприятеля. Так, Корнелий Непот, по свидетельству Геллия, писал, что многие в сенате полагали [3], что те из десяти пленных, которые не пожелали вернуться, должны были быть под конвоем отведены к Ганнибалу (кн. III, гл. 8).

Какое толкование должно применяться к такого рода соглашениям?'

XI. Что же касается толкования, то нужно соблюдать правила, уже неоднократно приводимые, согласно которым нельзя отступать от собственного значения слов, иначе как во избежание бессмыслицы или в силу иного достаточно убедительного разумного предположения о намерении. Так, например, в случае сомнения по большей части мы толкуем текст против того, кто выдвинул условие (кн. И, гл. XVI, § II; кн. III, гл. XX § XXVI).

Как следует пользоваться словами «жизнь», «одежда», «прибытие подкрепления»?

XII. Заключивший договор на жизнь не имеет права на свободу.

Оружие не подходит под понятие одежды; ибо ведь то и другое — различные вещи.

О приближении подкрепления правильно говорится в том случае, если оно находится на глазах, хотя бы оно ничего еще не предпринимало, поскольку самое присутствие его уже оказывает действие.

Кто должен быть назван вернувшимся на сторону врага?

XIII. Не говорится о лице, что оно вернулось на сторону неприятеля, если оно перешло тайно с тем, чтобы немедленно возвратиться. Возвращение к неприятелю следует разуметь в том случае, когда лицо вновь находится во власти неприятеля.

Обратное толкование дает Цицерон, представляющее собой искусственное и неразумное ухищрение, так как оно содержит в себе обман и клятвопреступление («Об обязанностях», кн. III). Геллий называет его обманчивой дерзостью, осужденной цензором гнусностью (кн. VIII, гл. 19). Прибегающие к нему характеризуются как мерзкие и отвратительные люди.

Глава XXIII               817

 

О достаточных подкреплениях в случав сдачи под условием

XIV. Под достаточными подкреплениями в соглашениях о сдаче, которая не должна иметь места [4], если подобного рода подкрепления прибудут, должно понимать такие, которые устраняют опасность сдачи.

Все, относящееся к выполнению соглашения, не составляет условия

XV. Следует также отметить и то, что если в соглашении предусмотрено что-либо о способе исполнения, то это не вносит условия в договор, как, например, если предусмотрен ллатеж в определенном месте, которое затем перейдет к другому собственнику.

О заложниках по такого рода соглашениям

XVI. О заложниках нужно иметь в виду то, что нами сказано выше, а именно — что оговорка о них составляет привходящее условие к основной сделке (кн. III, гл. XX, § LVIII). Однако можно договориться, чтобы в обязательстве имелась альтернатива: либо будет исполнено что-нибудь, либо последует удержание заложников. Но в случае сомнения должно понимать так, как представляется наиболее естественным, то есть чтобы оговорки о заложниках рассматривались как привходящие условия.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] То есть лица с ограниченной правоспособностью, как говорит Гораций о Регуле.

[2] «Готский поход» (кн. II), о герулах.

[3] Сходным образом еще ранее тот же сенат принудил возвратиться к Пирру тех, кого он отпустил под условием (Аппиан, «Извлечения о посольствах». VI).

[4] Имеются четыре примера таких соглашений у Прокопия в «Готском походе» (кн. III). Другой пример, касающийся г. Лукки, есть у Агафия (кн. I). О крепости на Корсике смотри у Бизаррия в «Истории генуэзцев» (кн. X); имеются у него и другие примеры (кн. XVIII), в частности, и в повествовании о войне против мавров. Имеется пример также у Кромера (кн. XI).










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.