Предыдущий | Оглавление | Следующий

Глава XXVI. О СПРАВЕДЛИВЫХ ПРИЧИНАХ ВЕДЕНИЯ ВОИНЫ ТЕМИ, КТО НАХОДИТСЯ ПОД ЧУЖОЙ ВЛАСТЬЮ

I. Кто называется состоящим под чужой властью?

II. Как следует поступать находящимся под чужой властью, если они допускаются к совещанию или имеют право свободного выбора.

III. Если им будет повелено воевать и они признают причину войны несправедливой, то сражаться им не следует.

IV. Что если у них возникает сомнение?

V. В таком случае вопросом совести является оказывать пощаду сомневающимся подданным, но на них может быть наложено бремя чрезвычайной дани

VI. При каких условиях вооруженное участие подданных в несправедливой войне справедливо?

Кто называется состоящим под чужой властью

I. Мы толковали о юридически самостоятельных гражданах [sui iuris]; другие же находятся в состоянии подчинения, каковы сыновья в семействе, рабы, подданные, даже отдельные граждане в отношении своего государства в целом.

Как следует поступать находящимся под чужой властью. если они допускаются к совещанию или имеют право свободного выбора

II. Если они допускаются к совещанию или если им предоставлена возможность выбора — сражаться или же оставаться в мире, то они должны следовать тем же правилам, как и те, кто предпринимает войны по своему произволу ради себя или других (Эгидий Регий, «О сверхъестественных действиях», спор 31, № 80).

Если им будет повелено воевать и они признают причину войны несправедливой, то сражаться им не следует

III. 1. Если им повелевают сражаться, как это часто бывает, а для них несомненна несправедливость причины войны то во всяком случае им нужно воздержаться от участия в войне (Витториа, «О праве войны», № 22). Богу следует повиноваться более, чем людям, как говорили не только апостолы (Деяния св. ап., V, 9), но и Сократ [1]; и у еврейских учителей существует мнение [2], согласно которому, безусловно, не должно оказывать повиновение царю, повелевавшему что-либо вопреки закону божию; сохранилось следующее изречение уже обреченного на смерть Поликарпа: «Мы научились оказывать подобающие почести государям и властям, установленным от бога, поскольку это не препятствует нашему опасению». И апостол Павел (посл. к ефесеям, VI, 1) говорит: «Сыновья, повинуйтесь родителям в господе [3]; ибо то праведно». К этому месту Иеро-

Глава XXVI 567

ним замечает: «Грех детям — не повиноваться родителям, а так как родители могут повелевать что-нибудь превратное, то он [апостол] добавил: «в господе». А о рабах прибавляется [4]: «Когда господин плоти повелевает что-либо отличное от господа духа, не надлежит повиноваться». Иероним же в другом месте пишет: «Должны повиноваться господам и родителям только в том, что не противоречит велению бога». Ибо апостол Павел (посл. к ефесеям, VI, 8) сказал, что каждый получит свое возмездие, как свободный, так и раб.

А Тертуллиан заявляет: «Мы имеем достаточное предписание; нам следует пребывать во всяческом послушании, согласно предписанию апостола, по отношению к должностным лицам, государю и властям [5], но в пределах соблюдения учения». В Мартирологе Силуан Мученик говорит: «Мы презираем законы римские ради соблюдения божественных велений». У Бврипида в «Финикиянках» Нреонт вопрошает:

Повиноваться совесть разве не велит? Антигона отвечает:

Не надлежащее не надо исполнять

Музоний говорит так: «Если кто не повинуется гнусным или несправедливым велениям должностного лица [6] или господина, то тот — не ослушник, не нарушитель, не грешник» (Стобей, разд. liberos parent, honorand.).

2. Геллий («н. II, гл. 7) не считает правильным мнение, будто нужно повиноваться всему, что прикажет отец: «Что же делать, — спрашивает он, — если отец повелит совершить измену родине, убийство матери, если повелит что-либо позорное, гнусное или бесчестное? Следует, стало быть, руководствоваться промежуточным мнением как наилучшим и безопаснейшим, а именно, в одном должно повиноваться, в другом же не должно». Сенека-отец [7] пишет: «Не всем властям положено повиноваться». Квинтилиан («Речи», CCLXXI) [8] высказывается так: «Не все обязательно исполнять детям, что только ни повелевают отцы. Многое таково, что не может быть выполнено. Если отец прикажет сыну выразить мнение, против которого последний возражает, если прикажет свидетельствовать о деле, которого тот не знает, если прикажет выступить с суждением в сенате, если повелит зажечь Капитолий, занять крепость, то сыну можно ответить, что этого нельзя делать». Сенека («О благодеяниях», кн. III, 20) утверждает: «Никто не может повелеть все, что угодно, и рабов нельзя заставить повиноваться во всем. Они не станут исполнять повеления, направленные против государства, не протянут руки для какого-либо преступления». Сопатр говорит: «Отцу нужно повиноваться. Если он повелевает в пределах права, то это правильно. Если повелевает вопреки чести, то не следует».

Некогда смеялись над Стратоилом [9], который в Афинах потребовал издания закона, чтобы все, чего бы ни пожелал царь Димитрии, было признано благочестивым по отношению к богам и справедливым среди людей. Плиний сообщает, что где-то некто пришел к выводу, что служба преступнику есть преступление [10] («Письма», III, «К Минуцию»).

3. Внутригосударственные законы, которые легко оказывают снисхождение извинительным проступкам, терпимы к тем, кто обязан повиноваться, но не во всем. Ибо эти законы делают изъятия лишь для таких деяний, в которых обнаруживается

568             Книга вторая

жестокость злодеяния или преступления, которые, как говорит Цицерон, «сами по себе ужасны и отвратительны», или которых следует избегать самих по себе, не в силу спорных соображений юристов, а в силу естественного истолкования, как полагает Асконий (L. Adeo D. de R. I., Цицерон, «Против Верpeca», III).

4. Иосиф Флавий упоминает рассказ Гекатея о том, как иудеев, сражавшихся с Александром Македонским, нельзя было ни ударами, ни какими-либо иными мерами насилия принудить вместе с прочими воинами свозить землю для восстановления храма Бэла в Вавилоне. Но более близким к нашему предмету примером может служить фиванский легион, о котором мы говорили выше. Можно указать также на случай с солдатами Юлиана, о которых так говорит Амвросий: «Император Юлиан, хотя и был отступником, имел, однакоже, под своим начальством христианских воинов. Когда он им приказывал выстраиваться в боевом порядке на защиту государства, они ему повиновались, но когда он приказывал им обратить оружие против христиан [11], то они славословили господа небес». Также мы читаем, что военные палачи, обратившиеся ко Христу, предпочитали скорее умереть, чем налагать руку на христиан согласно постановлениям и судебным решениям.

То же самое последует, если кто-нибудь придет к убеждению в несправедливости повелений правительства (Витто)эиа, «О праве войны», № 23). Ибо такому лицу подобного рода акты будут казаться недозволенными, пока оно не сумеет отделаться от этого мнения, что ясно из предшествующего изложения.

Что если у них возникает сомнение?

IV. 1. Если же у того, кто находится под чужой властью, возникнет сомнение, дозволено ли что-либо или нет, то нужно ли ему воздерживаться или повиноваться приказаниям? Большинство полагает, что следует повиноваться; этому не препятствует прославленное изречение: «В сомнительном случае воздержись», потому что кто сомневается в чем-либо теоретически, тот может не сомневаться в суждении практическом, ибо можно полагать, что в случае сомнения следует повиноваться высшему. И, конечно, нельзя отрицать того, что такое различение двоякого рода суждений вполне уместно во многих действиях. Внутригосударственное право, не только римское, но и право других народов, в подобных обстоятельствах не просто допускает возможность безнаказанности повинующихся [12], но отрицает даже возможность возбуждать против них гражданский иск (L. Damnum de R I. L. Liber homo. D. ad L. Aquil. L Non videtur. § Qui iuss. de R. I, Павел, «Заключения», кн. V, разд. 22, § I; «Законы лонгобардов», разд. 96, de termino effosso; «Закон вестготов», кн. II, разд. II, § 2; кн. VIII, разд. I, гл. I; кн. VII, разд. IV, гл. II). Они говорят, что ущерб причиняет тот, кто повелевает причинить таковой; тот же, кто должен повиноваться,, ни в чем не виновен Необходимость подчиняться власти служит извинением; приводятся и другие подобные аргументы.

2. Сам Аристотель в книге пятой «Этики Никомаха» причисляет к тем, кто совершает беззаконное деяние, не совершая правонарушения, раба, повинующегося господину; а поступающим несправедливо он называет того, от кого исходит источник деяния, очевидно, потому, что слуга не располагает-свободой решения, как показывает пословица:

Глава XXVI              569

Подневольный слуга добродетелен наполовину; и сходная с ней:

Ведь у того половина ума отъемлется богом. Кому образ жизни слуги в удел предназначен;

а также изречение, приводимое Филоном:

Рабская доля твоя, ты ума не причастен [13].

По словам Тацита, «боги даровали государю верховное суждение о делах, подданному же осталась честь повиновения». Он же рассказывает о той, как сын Пизона был Тнберием очищен от преступления гражданской войны, «поскольку приказания-отца не могли запятнать сына» («Летопись», III). Сенека говорит  [14]: «Раб — не цензор повелений господской власти, а их исполнитель».

3. И, в частности, в этой вопросе относительно военной службы так же мыслил Августин. Он высказывался таким образом: «Стало быть, муж справедливый, когда даже он служит под начальством царя святотатственного, может сражаться; правильно по его повелениям, если, соблюдая порядок гражданского мира, он уверен, что отдаваемые ему повеления не противоречат божественным заповедям; если он и не вполне уверен в этом, то делает царя виновным за несправедливость повеления, оправданием же воину является порядок службы» («Против Фавста», кн. XXII, гл. 74). И в другом месте: «Когда воин, повинуясь власти, которой он законно подчинен, убьег воина, он ни по какому закону своего государства не ответственен в человекоубийстве [15]; ибо если бы он не совершил поступка, то был бы виновен в ослушании и пренебрежении к власти; если же он совершил бы это по собственному произволу или полномочию, то был бы виновен в пролитии человеческой крови. Итак, в одном случае он наказывается, если поступает не по приказу; в другом — за неисполнение повеления» («О граде божием», кн. I, гл. 26). Отсюда общепринятое мнение, что войны, поскольку дело касается подданных, взаимно справедливы, то есть свободны от неправильности (Сильвестр, на слово «война», I, № 9, закл. 4; Кастрензий, на L. VI. D. de lustit.; goto, кн. V, вопр., I, ст. 7 и вопр. 3, ст. 3; Витториа, «О праве войны», № 32; Коваррувиас, In с. peccat. p. II, § 10). В этой связи можно привести следующее изречение:

Кто из обоих взялся за оружие

С большим правом — неведомо то.

4. Все же в этом вопросе встречаются затруднения. И Адриан, наш соотечественник, который был избран последним с севера от Альп римским первосвященником, защищает противное мнение [16] («Разнообразные вопросы», II); и оно утверждается не на том основании, которое приводит он сам, но на том, которое более подходит, а именно — что тот, кто сомневается теоретически, должен произвести более осторожный выбор суждений практических. Более же осторожный выбор означает воздержаться от войны. Заслуживают одобрения ессе-яне за то, что, между прочим, они клялись «не вредить никому, даже если получат на то повеление». Им подражали пифагорейцы, которые, по свидетельству Ямвлиха, воздерживались от войны по той причине, что «война внушает и повелевает совершать убийства».

570             Книга вторая

5. Этому не препятствует то, что, с другой стороны, возникает опасность неповиновения. Ибо если сомнительны обе возможности, то меньшее из двух зол свободно от греха (ибо если война несправедлива, то в уклонении от нее нет никакого неповиновения).

Неповиновение в такого рода вещах по своей природе есть меньшее зло, нежели человекоубийство, в особенности же убийство многих неповинных (Бальд, «Заключения», II, 385; Сото, De ratione detegendi secretum, membr. 3, q. 2, in resp. ad I). Древние сообщают, что когда Меркурий был обвинен в убийстве Арго, он защищался ссылкой на приказ Юпитера, но тем не менее боги не осмелились его оправдать. Не оправдывает и Марциал Потина, приближенного Птоломея, говоря:

Дело, однако. Антония хуже, чем дело Потина;

Этот свершил по приказу, а тот — для себя.

Не много значит также и то, что приводят некоторые, а именно — будто если допустить неповиновение, то может погибнуть государство; потому что в большинстве случаев не годится сообщать народу основания принятых решений (Витториа, «О праве войны», № 25). Хотя это правильно по отношению к побудительным причинам войны, но неправильно в отношении решений правосудия, которым следует быть ясными и очевидными, стало быть, такими, чтобы их можно и должно было открыто объявлять.

6. То, что сказано — возможно, слишком неопределенно — Тертуллианои о законах, с полным основанием может быть применено к этим законам и установлениям, касающимся ведения войны («Апология», гл. 4; «Против язычников», I, 6): «Гражданин не повинуется беспрекословно закону, не зная постановления о возмездии; никакой закон не обязан себе одному сознанием его справедливости, но такое сознание должно быть сообщено тем, со стороны кого ожидается повиновение. Подозрителен тот закон, который не хочет доказать своей справедливости; нечестив тот закон, который господствует бездоказательно». У Папиния Ахиллес обращается к Улиссу, подстрекающему его на бой:

Изложи данаям причины такого похода;

Им питать справедливый гнев угодно заране.

У него же Тесей говорит:

Шествуйте бодро, доверие дайте толикой причине.

Проперций сказал:

Силы воина цель растит, а то сокрушает:

Правды когда лишена, стыд опускает копье.

С этим одинаково следующее место панегириста: «Даже на войне только добрая совесть сама себя оправдывает, так что победа бывает одержана не столько благодаря мужеству, сколько благодаря чистоте. Некоторые ученые мужи истолковывают слово «ярек» в книге Бытия (XIV, 14) [17] в том смысле, что слуги Авраама были вполне осведомлены до сражения о справедливости его военных предприятий.

7. Принято также открыто объявлять войну, как мы покажем несколько ниже, с приведением причин, чтобы почти весь человеческий род мог принимать участие в решении во-

Глава XXVI              571

проса о ее справедливости. Ибо ведь благоразумие, как полагает Аристотель, есть добродетель, свойственная повелителю: справедливость же свойственна человеку как таковому.

8. Во всяком случае, по-видимому, необходимо следовать приведенному нами изречению Адриана, если подданный не только сомневается в справедливости войны, но и под влиянием убедительных доводов склоняется явно к тому, что она несправедлива; в особенности же если речь идет о нападении на чужие пределы, а не о защите своих границ (Эгидий Регий, «О сверхъестественных действиях», спор 31, спори, вопр. 5, № 85; Баньес, на II, II, вопр. 40, ст. 1; Молина, II, спор 113)

9. Пожалуй, даже палачу, готовящемуся предать смерти осужденного, важно присутствовать при пытке и следственных действиях, дабы уяснить путем сознания обвиняемого степень его виновности в преступлении и убедиться явно в том, что смерть им заслужена [18]. Это соблюдается в некоторых местах; не иное предусматривают и еврейские законы, когда при осуждении на побитие камнями требуют, чтобы свидетели сделали свои заявления перед народом (Второзаконие, XVII).

В таком случае вопросом совести является оказывать пощаду сомневающимся подданным, но на них может быть наложено бремя чрезвычайной дани

V. 1. Если же путем изложения обстоятельств дела нельзя удовлетворить совесть подданных, то во всяком случае в обязанность хорошего должностного лица войдет скорее возложить на них уплату чрезвычайного налога, чем несение воинской повинности; в особенности если не будет недостатка в прочих, готовых сражаться. Ибо справедливый царь может воспользоваться не только доброй волей своих подданных, но и дурными намерениями, подобно тому как бог пользуется услугами дьявола и нечестивых и подобно тому как лицо, являясь свободным от вины, в случае нужды берет деньги у недобросовестного ростовщика (Сильвестр, на слово «война», I, № 7, в конце).

2. Наконец, если даже причины войны не вызывают сомнений, то тем не менее представляется несправедливым принуждать христиан воевать против их воли; дело в том, что уклонение от войны, и тогда, когда позволительно воевать, есть действие более благочестивое, долгое время практиковавшееся как духовенством, так и кающимися и рекомендуемое всем любыми средствами. Ориген так возражает Цельсу, который ставил христианам в упрек их уклонение от военной службы: «Тем, кто, будучи чужд нашей вере, заставляет нас сражаться за государство и убивать людей, мы ответим так: «Жрецы ваших идолов, почитаемые вами как фламины, по вашим словам, приносят чистые жертвы, так как служат не окровавленными и не оскверненными никаким убийством руками тем, кто считается божествами, а если начнется война, то жрецы не вносятся в воинские списки. Коль скоро это не лишено смысла, то в еще большей мере, когда прочие сражаются, следует считать сражающимися присущим им образом жрецов и служителей бога, которые сохраняют руки чистыми и которые молитвами воюют перед богом за прочих сражающихся за правое дело, за того, кто справедливо царствует».

В приведенном месте Ориген называет жрецами каждого христианина, по примеру священного писания (Откровение, I, в; посл. I an. Петра, II, 5)

При каких условиях вооруженное участие подданных в несправедливой войне справедливо?

VI. 1. Я вместе с тем думаю, что в войне не только сомнительной, но даже несомненно и явно несправедливой может

572             Книга вторая

 

иметь место справедливая защита подданных. Так как враг, хотя бы ведущий справедливую войну, не имеет подлинного и внутреннего права убивать неповинных подданных, далеких от ответственности в причинении войны, кроме как в целях необходимой обороны, в виде следствия и непреднамеренно (такие деяния безнаказанны), — отсюда явствует, что если враг очевидно пришел с намерением, чтобы отнюдь не щадить жизнь подданных другой стороны, несмотря на возможность это сделать, то подданные могут обороняться по естественному праву, которое у них не отнято правом народов.

2. Тут уже мы не скажем, что война справедлива для обеих сторон, ибо вопрос ставится не о войне, но об известном и определенном действии. А это действие, хотя бы того, кто в прочем имеет право воевать, несправедливо, и потому его можно справедливо отражать.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Платон говорит нам о том же в своей «Апологии», равно как и Аполлоний, который указу Нерона противополагает следующий Софоклов стих:

Веленья эти не Юпитером даны.

[2] Это же им приписывает Иосиф Флавий в «Иудейских древностях» (XVII): «Нет, однакоже, ничего удивительного в том, если мы поймем, что достойнее твоих повелений те писания, которые оставил Моисей по внушению и наставлению бога».

Добавь слова раввина Танхумы. цитируемого Дрише, к одному месту из Деяний св. апостолов.

[3] Златоуст так поясняет выражение «в господе»: «... то есть то, чем ты не намерен оскорбить бога». Он же («К неверующему отцу») пишет: «Ибо нам обещана немалая награда, если мы оказываем должное уважение родителям; но нам повелено их считать своими господами, оказывать им повиновение словами и поступками, за исключением тех случаев, когда этим наносится ущерб благочестию». Так же нужно понимать следующее изречение Иеронима: «Продолжай попирать ногами отца!». Это иносказательное выражение, заимствованное у ритора Латрока, встречается у Сенеки, кроме того, у Амвросия («О девстве»), у Августина (посл. XXXVIIl, «К Лзту») и в IV Правиле I Никейского собора (согласно арабскому толкованию).

[4] Златоуст («На послание первое ап. Павла к коринфянам», VII, 24) пишет: «И для рабов есть границы, предписанные богом; и в каких пределах они должны служить — и на это есть предписания, которых не должно расширять. Когда, стало быть, господин приказывает из того, что одобрено богом, то нужно исполнять и повиноваться, но не более». О матери семейства Климент Александрийский говорит: «Она во всем будет повиноваться мужу к ни в чем не будет поступать против его воли, за исключением того, что, по ее мнению, важно для добродетели и спасения».

[5] Блестящие примеры наказания и награды содержатся в книгах I Самуила, XXII, 18; I Царств, XVIII, 4. 13; II Царств, I, 10, 12. 14.

Христиане Мануил и Георгий отказались участвовать в убийстве императрицы (Никита, жизнеописание Алексея, сына Мануила).

[6] Среди язычников имеются два достойных примера людей, не повиновавшихся государям в бесчестных делах. Это хорошо известный Папнниан и Гельпидий у Аммиака (XXI). Север не пожелал оставить безнаказанными даже тех, кто, повинуясь приказу императора, участвовал в убийстве сенатора (см. у Ксифилина).

[7] «Спорные вопросы» (кн. I, 1).

[8] Он же в другом месте заявляет: «Но не следует исполнять всех требований родителей. Нет ничего опаснее полученных благодеяний, если они обрекают нас на полное порабощение».

[9] Таково было обязательство, взятое из Василия Каматера Андроником Комнином: «Я буду на первосвященстве поступать так, как угодно Андронику, даже если это будет что-нибудь беззаконное; и, обратно, буду избегать всего того, что не угодно Андронику».

[10] Тертуллиан («О душе»): «Более взыскивается с того, кто приказывает, хотя не прощается и исполнитель». И в другом месте («О воскресении плоти»): «... Так как человеческое правосудие тем совершеннее, чем тщательнее оно доискивается исполнителей каждого деяния, не щадя их и не потакая им, дабы они делили с зачинщиками наказание и милосердие». Смотри у Гайлия («О государственном мире», кн. I, гл. IV, № 14).

[11] Ибо ведь Юлиан не воздерживался от насилия против христиан, в особенности тогда, когда ему казалось, что он нашел повод для этого. «Юлиан, истребитель христианского войска», — говорится у Иеронима в «Эпитафии Непоциана». В его правление начались преследования в Антиохии и имело место истязание некоего юноши, как сообщает Августин («О граде божием». кн. I, гл. 52).

В Мартирологе отмечается память св. Елифия, шотландца, и тридцати трех его друзей, которых Юлиан приказал обезглавить, между городами Тулем и Грандом.

Смотри также у Иоанна Антиохийского в 4Пейрезианских извлечениях».

Августин (посл. I, «К Бонифацию», привед. Грацианом, causa XI, quaest. Ill) пишет: «Юлиан стал неверующим императором. Не выступил ли он в качестве отступника и язычника? Христианские воины служили нечестивому императору, но когда доходили до вопроса о Христе, то не признавали никого, кроме того, кто был на небесах; когда -же Юлиан требовал, чтобы они оказывали почести идолам и курили им фимиам, они оказывали предпочтение богу».

[12] Златоуст («О промысле»): «Часто многие из должностных, лиц несли наказания по обвинению в несправедливых убийствах. А палачей, которые приводили в исполнение такие убийства, кто отдавал для этого свои руки, никто не привлекал к суду; о них никто-даже не допытывался; потому что их извиняла необходимость, вытекавшая из достоинства повелевавшего и из страха повинующегося».

Ульпиан, цитируя Цельса, писал, «что раб не совершает никакого преступления, раз он повинуется приказанию господина» (L. П. D. de Nox. Act), и что «не предполагается самостоятельной воли в том, кто повинуется власти отца или господина (D. de regulis iuris; толкование на тот же закон Нунция).

Сенека заявляет: «Для свободной воли нет необходимости». Добавь «Законы лонгобардов» (кн. I, разд. IV, гл. 2).

Митридат оставил безнаказанными вольноотпущенников Атти-лия, осведомленных о заговоре на его жизнь (Аппиан, «Война с Митридатом»). Оправдан был и Тиберий Гракх за заключение союза с нумантинцами, потому что, совершая преступление, он исполнял: волю начальства.

[13] Фемистий (речь IX): «Государи подобны разуму, воины подобны гневу».

[14] «На спорные вопросы» (кн. III, 9).

[15] Тот же Августин («О свободе воли», кн. I) пишет: «Если человекоубийство состоит в умерщвлении человека, то возможно» иногда умертвить неповинно; ибо и воин убивает врага, и судья или его помощник — преступника, и тот убивает, у кого оружие непроизвольно или по неосторожности выскользает из рук, но все они. как мне кажется, не совершают преступления, убивая человека; и потому таких не следует называть убийцами». Это приводит Грациав (causa XXIII, quaest. V).

[16] Пример последствий этого имеется у Ламберта Ашаффенбургского.

[17] Ирод в речи к иудеям после поражения в Аравии, как сказано у Иосифа, заявляет: «Я же хочу доказать вам, сколь справедливо мы предприняли ату войну, вынужденные обидой, нанесенной нам неприятелем. Если бы вы это поняли, то это послужило бы вам великим побуждением к дерзанию».

[18] Оттого в таком же случае слуги Саула, более честные, чем Доег, не пожелали умертвить жрецов, обитавших в Нобе (I Самуил. XXII, 17). И третий лазутчик Ахава не посмел причинить вреда Илии (кн. II Царств, I, 13 и сл.). Некоторые из палачей, обратившиеся ко Христу, впоследствии отказались от этой должности, как опасной для их спасения. Смотри Мартирологи и у Беды (кн. I. гл. 7).










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.