Предыдущий | Оглавление | Следующий

Глава XVI. О ТОЛКОВАНИИ

I. Каким образом обещания обязывают вовне?

II. Слова, если не применимы иные приемы их толкования, должны пониматься согласно народному словоупотреблению.

III. Термины технические следует понимать соответственно отрасли знания.

IV. Применение толкования вызывается двусмысленностью слов, в зависимости от характера противоречия или самоочевидности.

V. Как, например, по предмету.

VI. По последствиям.

VII. По связи: по источнику или также по месту.

VIII. Куда относится толкование согласно побудительному основанию, в зависимости от времени и места?

IX. Различие значений слов в широком и тесном смысле.

X. Деление обещаний на благоприятствующие, неблагоприятствующие, смешанные и посредствующие.

XI. Отрицание в отношении актов народов и царей различия договоров по доброй совести и но строго формальному праву.

XII. На основании приведенных различий значений слов и обещаний образуются правила толкования.

XIII. Можно ли и в какой мере под именем союзников разуметь будущих союзников: тут же о догопоре римлян с Газдрубалом и о тому подобных спорных вопросах?

XIV. Как следует толковать положние о том, что один народ не может вести войну иначе, как с согласия другого?

XV. О словах «Карфаген будет свободным».

XVI. О разъяснении особенностей как личных соглашений, так и реальных.

XVII. Договор, заключенный с царем, распространяется на царя, низложенного с царства.

XVIII. Но не захватившего власть [узурпатора].

XIX. Перед кем обязывает обещание, данное тому, кто первый сделает что-либо, если многие делают то же самое одновременно?

XX. Предположение, которое возникает само собой в случае распространительного понимания смысла слов; когда это бывает?

XXI. Вопрос о поручении, которое может быть исполнено путем равноценного действия.

XXII. Случай, когда предположение ограничивает смысл слов; это может произойти вследствие изначального порока воли, что доказывается доведением до абсурда.

XXIII. Или вследствие прекращения действия единственной причины.

XXIV. Вследствие отсутствия предмета.

XXV. Соображения относительно предположений, приведенных выше.

XXVI. Ограничение смысла слов может произойти также вследствие чрезмерного отклонения воли; что принимается в отношении незаконного.

XXVII. Вследствие чрезмерного обременения в отношении действия.

XXVIII. Вследствие других признаков, как, например, вследствие противоречивости статей письменного акта.

XXIX. Какие в таком случае надлежит соблюдать правила?

XXX. В случае сомнения письменные документы не требуются для действительности договора.

XXXI. Договоры царей не следует толковать согласно римскому праву.

XXXII. Следует ли уделять большее внимание словам стороны, принимающей условие, или словам стороны, предлагающей его: что изъясняется путем различении.

402 Книга вторая

 

Каким образом обещания обязывают вовне?

I. 1. Если иметь в виду только того, кто дает обещание то такое лицо обязывается исполнить добровольно что-либо, к чему ему было угодно обязаться. «Следует придавать значение тому, что ты думал, а не тому, что сказал», — поясняет Цицерон («Об обязанностях», кн. I). Но так как внутренние акты сами по себе не могут быть видимы, а между тем необходимо установить нечто достоверное, дабы обязательство не было ничтожным, что может случиться, если каждый будет вкладывать любой смысл в свои слова, то в силу самого естественного разума лицо, которому дано обещание, имеет право принудить давшего обещание к тому, что внушит правильное толкование. Иначе сделка не получит исполнения, что в делах нравственных соответствует невозможности.

В этом смысле, пожалуй, толкуя о соглашениях, Исократ в возражении Каллимаху — согласно исправлению такого места мужем выдающейся учености Петром Фабром — говорил: «Этим общим законом мы, люди, постоянно пользуемся во взаимных отношениях», и не только греки, но и варвары, как сказано им же несколько выше.

2. Сюда же относится следующее выражение в древней формуле договоров у Ливия (кн. I): «Без уловок смысл слов устанавливается так, как он с полной ясностью понимается на сегодняшний день» [1]. Мерило правильного толкования есть извлечение смысла из вполне понятных знаков. Знаки эти могут быть двоякого рода: слова и другие способы выражения, которыми пользуются в отдельности или же в совокупности.

Слова, если не применимы иные приемы их толкования, должны пониматься согласно народно ну словоупотреблению

II. Если невозможно никакое толкование, ведущее к другим выводам, то слова следует понимать в их собственном смысле — не в грамматическом, выводимом из их происхождения [2], а в обычном употреблении тех,

В руках чьих право, суд и правила речи.

Стало быть, локрийцы [3] прибегли к неразумной уловке вероломства, когда, обещавшись соблюдать соглашения, пока ходят по этой земле и носят головы на плечах, они выбросили землю, которая была насыпана в их обувь, сбросили головки чеснока, которые были положены у них на плечах, и отказались исполнить обещанное, как если бы возможно было таким способом освободиться от священных обязательств. Об этом повествуется у Полибия. Несколько подобных же примеров вероломства имеется у Полиэна, приводить которые нет никакой надобности, потому что они не возбуждают никаких споров. Правильно заметил Цицерон («Об обязанностях», кн. III), что такого рода обманами можно лишь усугубить, а не ослабить клятвопреступление.

Термины технические следует понимать соответственно отрасли знания

III. К словам, образованным искусственно [4], едва понятным для народа, должны применяться определения знатоков каждого искусства, как, например, наставники ораторского искусства ставили вопрос о значении слов «величество», «отцеубийство». Ибо ведь правильно сказано Цицероном в первой книге его «Академических бесед»: «Слова, употребляемые диалектиками, отнюдь — не народного происхождения. Они пользуются своими собственными терминами, что свойственно вообще почти всем искусствам». Таким образом, если в соглашениях упоминается о войске, то нам следует определять войско как такое множество людей, которое отваживается открыто напасть на неприятельские границы; ибо историки всюду противо-

Глава XVI 403

полагают, с одной стороны, образ действий тайный и разбойничий и, с другой стороны, действия регулярного войска.

Оттого в зависимости от размеров неприятельских сил следует определять и количество военной силы государства. По словам Цицерона, войско составляют шесть легионов со вспомогательными отрядами («Парадоксы», VI). А по словам Полибия, в римском войске насчитывалось большей частью шестнадцать тысяч римских воинов и до двадцати тысяч воинов союзников. Но и меньшее число воинов может быть достаточной мерой для того же понятия. Ибо, как говорит Ульпиан (L. II. D. de his qui not. infamla), командир начальствует над войском, когда имеется легион со вспомогательными войсками, что, по подсчету Вегеция, составляет десять тысяч воинов пехоты и две тысячи всадников. А Ливии (кн. III, гл. I) полагает, что размер регулярного войска равен восьми тысячам воинов Сходный расчет должен применяться по флоту. Точно так же крепость есть место, приспособленное для задержания на время неприятельских войск [5].

Применение толкования вызывается двусмысленностью слов, в зависимости от характера противоречия или самоочевидности

IV. 1. Необходимость в толкованиях наблюдается по отношению к словам или предложениям, когда они «изъясняются различным образом», то есть когда они получают несколько значений. Это затруднение риторы называют «двусмыслицей», диалектики же проводят более тонкое различие, а именно — если одно слово может иметь несколько значений, они называют это «омонимом», если словосочетание — то «двусмыслицей». Точно так же возникает необходимость в толковании всякий раз, как в соглашениях встречается «некое подобие противоречия». Тогда именно требуется толкование, с помощью которого следует согласовать, если возможно, одни статьи с другими.

В случае когда имеется несомненное противоречие, то позднейшее соглашение договаривающихся сторон отменяет более ранние, ибо одновременно никто не может хотеть что-либо противоречивое. Природа актов, зависящих от воли, такова, что новым актом воли можно поэтому отступиться от прежнего или «односторонне», как в законе или завещании, или же взаимно, как в договорах и соглашениях. Такое затруднение риторы называют «антиномией». И в подобных случаях очевидная неясность слов принуждает прибегать к предположениям.

2. А иногда толкования столь очевидны, что вводятся непроизвольно, даже вопреки общепринятому значению слов. Это то, что греческие риторы называют «по слову и значению», латиняне же — «по букве и по смыслу написанного». Главными приемами толкования воли служат заключения по содержанию и по вытекающим последствиям, а также по связи с привходящими обстоятельствами.

Как, например, по предмету

V. Толкование по содержанию применяется [6], например, к слову «день», если перемирие заключено на тридцать дней, то дни следует понимать не в естественном, но в гражданском смысле, потому что это соответствует предмету (Эверард, на тему A subiecta materia). Точно так же слово «давать» употребляется вместо «договариваться», смотря по свойству сделки (L. Si uno. D. Loc. conduct!). Так и слово «оружие» означает иногда орудия войны, иногда вооруженных воинов; в зависимости от предмета его следует толковать тем или иным способом. Далее, если кто-нибудь обещается вернуть людей, то он обязан

404             Книга вторая

вернуть живых, а не мертвых, что. напротив, обратили в шутку платейцы. И те, кому поведено сложить железо, исполнят требование, коль скоро сложат мечи, но не скобки, как еще доказывал Перикл. Свободный выход из города следует понимать так, что весь путь должен быть безопасным, вопреки чему поступил Александр. Половину корабля следует понимать как идеальную часть, а не как реально отделенную часть, вопреки чему поступили римляне по отношению к Антиоху. Изложенное рассуждение должно распространяться на сходные случаи.

По последствиям

VI. Толкование в зависимости от вытекающих последствий применяется преимущественно в том случае, когда слово, понимаемое в общеупотребительном значении, приводит к бессмыслице.

При двояком значении слова следует отдавать предпочтение тому толкованию, которое дает возможность избегнуть превратного смысла (Эверард, на тему Ab absurdo; L. In ambigua. D. de legibus).

Таким образом, недопустима шутка Брасида, который, обещав отступить с Бэотийской равнины, не хотел признать Бэотийской равниной местность, занятую его войском, как если бы речь шла о военном захвате, а не о древних границах; в этом смысле соглашение было бы пустым (Фукидид, кн. IV).

По cвязи: по источнику или также по месту

VII. Связь бывает по происхождению или также по месту [7] (Эверард, на тему A Coniunctione duarum legum). По своему происхождению связаны те предметы, которые вытекают из той же воли, хотя бы они и были высказаны в различных местах и при различных обстоятельствах, ввиду чего необходимо толкование, так как в сомнительных обстоятельствах воля предполагается согласной с собой. Так, у Гомера соглашение между Парисом и Менелаем о том, что Елена достанется победителю, нужно толковать из последующего таким образом, что победителем должен считаться тот, кто убьет другого. Основание приведено у Плутарха: «Судьи присоединяются к менее двусмысленному толкованию, отпуская то, что менее ясно» (Плутарх, «Пиршество», IX, 13).

Куда относится толкование, согласно побудительному основанию, в зависимости от времени и места?

VIII. Среди обстоятельств, связанных с местом, особое значение имеет основание закона [8], что многие смешивают с его смыслом, хотя это — только один из признаков, по которым распознается смысл. В ряду приемов толкования этот способ самый действительный, если с полной достоверностью установлено, что воля была побуждена каким-нибудь основанием как единственной причиной. Ибо зачастую имеется несколько оснований. Иногда воля и помимо каких-либо оснований определяется в силу собственной, свойственной ей свободы, что достаточно для заключения договора. Таким образом, дарение по случаю бракосочетания не возымеет силы, если не последует самое бракосочетание.

Различие значений слов в широком и тесном смысле

IX. Кроме того, необходимо иметь в виду, что слова имеют не одно значение, а одно в более тесном другое в широком смысле. Это происходит по многим причинам, в частности, потому, что с одним из видов связывается родовое имя, как в названиях кровного родства или усыновления, а также в названиях мужского рода, обычно употребляемых вместо общих названий при отсутствии последних; бывает так, что искусствен-

Глава XVI 405

ное словоупотребление шире, чем народное; например, смерть по внутригосударственному праву распространяется на ссылку [9], тогда как в устах народа это слово имеет другое значение.

Деление обещаний на бла-еоприятствую-щие, неблагоприятствующие, смешанные и посредствующие

X. Тут же следует отметить, что одни обещания содержат обязательства благоприятствующие [favorabllia], другие — неблагоприятствующие [odiosa]; одни — смешанные [mixta], другие — посредствующие [media] (Альциат. «Заключения», V, 17). Благоприятствующие обязательства имеют равносторонний характер и преследуют взаимную пользу; чем значительнее и шире такая польза, тем благоприятнее и самое обязательство, как, например, те, которые способствуют скорее миру, нежели войне, или войне оборонительной перед преследующей иные цели. Неблагоприятствующими являются те обещания, согласно которым отягощается только одна сторона или же она отягощается значительно более, чем другая; которые предусматривают наказание или признание каких-либо актов неправомерными, или же вносят какие-нибудь изменения в предшествующие обязательства. К смешанным обещаниям принадлежат, например, те, которые также вносят изменения в предшествующие соглашения, но в целях мира; ввиду значительности преследуемого блага или вносимого изменения они признаются то благоприятствующими, то неблагоприятствующими, однако при прочих равных условиях преобладает благоприятствование.

Отрицание в отношении актов народов и царей раз-линия договоров по доброй совести и по строго формальному прави

XI. Различие действий добросовестных и формально правовых [bonae fldei et stricti iuris], принятое римским-правом, не имеет отношения к праву народов (Gl. in L. Non possunt, D. de legibus). Тем не менее в некотором смысле это различие может иметь и здесь применение, как, например, если в каких-нибудь странах некоторые акты имеют некую общую форму, а поскольку такая форма неизменна, то она считается присущей самому акту. Но в иных актах, которые сами по себе неопределенны, каково дарение или добровольное безвозмездное обещание, следует строже держаться слов.

На основании приведенных различий значений слов и обещаний образуются правила толкования

XII. 1. Установив изложенные различия, необходимо держаться следующих правил. В обязательствах неблагоприятствующих словами следует пользоваться согласно всем особенностям народного словоупотребления; если им свойственно несколько значений, то предпочтительно наиболее широкое; так, мужской род употребляется как общий род, неопределенное выражение — взамен всеобщего. Слова «откуда кто изгнан», например, относятся также к восстановлению в правах того, кому насильственно прегражден доступ к его имуществу; ибо выражение в более широком смысле имеет требуемое значение, как правильно утверждает Цицерон в речи «В защиту Авла Цэцины».

2. В обязательствах благоприятствующих, если вступающий в обязательство знает право или пользуется советом юристов, слова нужно употреблять в более широком смысле, так чтобы включать технические или данные самим законом обозначения (Бартол, на L. si is qul pro emptore, D. de usuc.; Коваррувиас, III, Var., c. 3, N 5; Тирако, на L. connub. Gl. 5, № 115). Однако к обозначениям явно переносным прибегать не следует, если только иначе не возникнет какая-нибудь бессмыслица или бесполезность самого соглашения [10].

Напротив того, необходимо пользоваться словами даже в более тесном смысле, чем тот, который им обычно свойственен,

406             Книга вторая

коль скоро это потребуется для избежания несправедливости или бессмыслицы, если же хотя и нет такой необходимости, но очевидная справедливость или польза на стороне ограничения смысла, то следует выбирать между наиболее тесными ограничениями смысла, поскольку обстоятельства не требуют иного. 3. В обязательствах же неблагоприятстяующих допускается даже несколько фигуральная речь во избежание чрезмерного обременения. Так, при дарении или отказе от своего права слова, хотя бы и всеобщие, обычно ограничиваются тем, что вероятнее всего имеется в виду. В такого рода сделках иногда обозначается как уже приобретенное то, что можно лишь надеяться удержать за собой. Так, помощь, обещанная одной из сторон, истолковывается ка» такая, которая должна быть оказана на средства просителя (Барбациа, «Заключения», IV, 92).

Можно ли и в какой мере под именем союзников разуметь будущих союзников; тут же о договоре римлян с Газдрубалом и о тому подобных спорных вопросах

XIII. 1. Возник знаменитый вопрос о том, распространяется ли название союзников только на участников договора при его заключении или также и на присоединяющихся впоследствии, как было предусмотрено в договоре, заключенном между римским и карфагенским народами после войны за Сицилию: «Союзники обоих народов для каждого народа да будут неприкосновенны». Отсюда римляне выводили, что хотя они ничего не выиграли вследствие неутверждения карфагенянами договора римлян с Газдрубалом о воспрещении перехода через реку Эбро, тем не менее если бы карфагеняне одобрили факт осады Ганнибалом сагунтинцев, которых после заключения договора римляне признали своими союзниками, то можно было бы объявить войну карфагенянам за нарушение союзного договора. Основание этого Ливии (кн. XXI) излагает следующим образом. «Сагунтинцам было дано достаточное ручательство путем исключения союзников обоих народов, поскольку не было добавлено ни о первоначальных союзниках, ни о могущих стать ими впоследствии [11]. Так как была возможность привлекать новых союзников, то кто же почел бы справедливым привлекать в союз без оказания услуг и не защищать принятых в союз, лишь бы только ни союзников карфагенян не побуждать к отпадению, ни отпавших добровольно не принимать в союзники?». Это почти дословно совпадает со сказанным у Полибия («История», кн. III).

Что нам нужно отметить? Без сомнения, словом «союзники» можно обозначать в тесном смысле тех, кто были союзниками во время заключения договора, но оно может получить и другое, более широкое значение, распространяющееся также и на будущих союзников, без нарушения правильности смысла речи. А какое именно толкование заслуживает предпочтения, должно быть ясно из ранее изложенных правил. Согласно им, как мы сказали, нельзя здесь предполагать будущих союзников, так как речь идет о расторжении договора как неблагоприятствующего, а также о лишении карфагенян свободы принуждать вооруженной силой тех, кто, по их мнению, причинил им обиду; такая свобода естественна, и, нужно полагать, от нее нельзя отказаться необдуманно [12].

2. Итак, разве не следовало римлянам принять сагунтинцев в союзники или же не следовало их защищать по принятии в союзники? Напротив, это делать следовало, но не в силу договора, а по естественному праву, которое не было отменено договором, так что сагунтинцы в отношении как тех, так и дру-

Глава XVI 407

гих были бы на таком положении, как если бы не было никаких соглашений о союзниках. В таком случае ни карфагеняне не совершили бы ничего вопреки договору, если бы они обратили оружие против сагунтинцев, считая это справедливым, ни римляне — если бы они отказали им в защите.

Очевидно, подобно этому во времена Пирра между карфагенянами и римлянами было заключено соглашение о том, что если один из указанных; народов заключил бы союз с Пирром, то в силу такого соглашения право оказать помощь тому, на кого нападет Пирр, остается бесспорным за противной стороной (Полибий, «История», кн. III). Я не хочу тем самым сказать, что война с обеих сторон могла быть справедлива; но я не вижу, чтобы в таком случае имело место нарушение союзного договора [13]. Сходным образом в вопросе о военной помощи, оказанной римлянами мамертинцам, Полибий различает, было ли это сделано по справедливости и следовало ли таи поступить согласно договору.

3. То же самое коркиряне, у Фукидида, говорят афинянам, а именно — что последние могли бы оказать им военную помощь, чему не препятствует договор афинян с лакедемонянами, так кан по этому договору не возбранялось принимать новых союзников (кн. I). И подобному мнению затем последовали афиняне, которые, чтобы не расторгнуть договор, воспретили своим воевать с коринфянами, если только те не соберутся высадиться в Коркиру или в какую-нибудь область, подчиненную Коркире (там же). Больше того, не противоречит союзному договору положение, когда тех, на кого одна сторона нападает, другая защищает, причем в остальном союз менаду ними соблюдается нерушимо [14].

Юстин, говоря о тех временах, полагает: «Перемирия, заключенные от собственного имени, они предоставляли расторгать своим союзникам, как если бы таким образом совершали они меньшее клятвопреступление, предпочитая оказывать военную помощь союзникам, нежели сами идти открытой войной» (кн. III). Так же точно и в речи об острове Галонезе, находящейся в числе других произведений Демосфена, вопрос ставится о мирном договоре афинян с Филиппом, которым было предусмотрено, что государства Греции, не включенные в этот мирный договор, останутся свободными; и если кто-нибудь нападет на них, то государствам, включенным в союз, их разрешается защищать. Этот пример приведен нами в качестве равноправного договора.

Как следует толковать положение о том, что один народ не может вести войну иначе, как с согласия другого?

XIV. Мы предложим здесь в виде примера неравноправного союзного договора случай, когда один договаривается с другим союзником, чтобы тот не вступал в войну без разрешения первого. Это было предусмотрено в договоре римлян с карфагенянами после второй Пунической войны, как мы упоминали об этом выше; то же было предусмотрено в договоре македонян с римлянами до царя Персея (Ливии, кн. XLII). Выражение «вести войну» может быть отнесено ко всякой войне, как к наступательной, так и к оборонительной, в сомнительных же случаях мы воспользуемся здесь понятием войны в наиболее узком смысле, чтобы не стеснять чрезмерно свободы сторон.

О словах «Карфаген будет свободным»

XV. К тому же роду относится также и обещание римлян сохранить свободу Карфагену [15]. Хотя из природы акта и нельзя было сделать заключения о неограниченной независимости

408             Книга вторая

(ведь право начинать войну и некоторые иные права были ранее утрачены карфагенянами), тем не менее карфагенянам была сохранена некоторая свобода, по крайней мере, настолько, чтобы они не были вынуждены перенести свою столицу в иное место по воле чужой власти. Напрасно, стало быть, римляне делали упор на слово «Карфаген», утверждая, что оно обозначает множество граждан, а не город (это можно допустить в переносном смысле ради свойства, которое более подходит гражданам, чем городу).

Ибо в выражении «сохранить свободу», или «автономию», как говорил Аппиан, явно заключалась игра слов.

О разъяснении особенностей как личных соглашений, так и реальных

XVI. 1. Сюда следует еще отнести часто возникающий вопрос о соглашениях личных и реальных. Если соглашение заключено с народом свободным, то нет сомнения в том, что предмет обещания по своей природе имеет реальный характер, поскольку субъект есть нечто постоянное. С другой стороны, если даже республиканское государство превратится в монархию, договор сохраняет свою силу, ибо государство в целом остается даже при смене главы, и, как мы сказали выше, верховная власть, осуществляемая царем, не перестает быть властью народа. Исключение составляет случай, когда окажется, что цель соглашения свойственна самому государственному устройству, как, например, если договор заключен ради обеспечения свободы в свободном государстве.

2. Если договор заключен с царем, то не следует полагать, что договор тем самым становится личным; ибо, как правильно сказано Педием и Ульпианом, по большей части лицо обозначается в соглашении не для того, чтобы соглашение стало личным, а для того, чтобы показать, с кем заключено соглаше ние (L. lure gentium, § Pactum. D. de pactis). Когда добавлено в договоре, что он имеет постоянный характер или же что он заключен по поводу имущества царства или же с царем и с его преемниками, или на определенный срок, то ясно, что такой договор оказывается реальным. Таков, по-видимому, был союзный договор римлян с Филиппом, царем македонским [16], ибо когда сын его Персей отказался его соблюдать, то по этому поводу возгорелась война. Но и другие слова, а иногда и самый предмет дают достаточное основание для толкования соглашений.

3. Если же возможно толкование в двояком смысле, то остается полагать, что благоприятствующие соглашения нужно считать реальными, неблагоприятствующие — личными Договоры, заключенные в целях мира или торговых сношений, имеют характер благоприятствующий. Договоры на случай войны не все имеют неблагоприятствующий характер, как считают некоторые, но «союзы оборонительные» ближе примыкают к благоприятствующим, а «наступательные союзы» приближаются к неблагоприятствующим. К этому необходимо добавить, что в договорах военных предполагается необходимость наличия благоразумия и добросовестности в том, с кем заключается такой договор, так как имеется в виду, чтобы он мог предпринять военные действия не только справедливо, но и благоразумно.

4. Я не отношу сюда то, что, однакоже, обычно предусматривают, а именно — что союзы прекращаются смертью участников, ибо ведь это относится к частным товариществам согласно внутригосударственному праву. Так, отступились от договоров фиденаты [17], латиняне [18], этруски и сабиняне по

Глава XVI 409

смерти Ромула, Тулла, Анка, Приска и Сервия, но нам невозможно вынести правильное решение о справедливости или не справедливости подобного действия, так как не сохранились тексты договоров (Децио, «Заключения», кн. I, 22). Сходен с этим вопрос у Юстина о том, изменилось ли положение республик, плативших дань мидянам, с изменением правления. Тут нужно иметь в виду, было ли в их договорах предусмотрено покровительство мидян.

Менее всего приемлемы доводы Бодена (кн. V, глава последняя) о том, что договоры не переходят на преемников государей, потому что сила клятвы связывает определенное лицо. Вообще же клятвенное подтверждение обязательства может связывать только лицо, а самое обещание обязывает и наследника.

5. Приводится неверное утверждение, что договоры, скрепленные клятвой, нерушимы, как самый небесный свод. Ибо обычно в достаточной мере действительны самые обещания, клятва же привходит к ним ради наибольшей незыблемости. Римский плебс поклялся консулу П Валерию в том, что он соберется по призыву консула. По его смерти преемником его был А. Квинций Цинциннат. Некоторые же трибуны утверждали, будто народ не связал клятвой. Приведем суждения Ливия (кн. III): «Еще почитание богов не отличалось той небрежностью, которая овладела нынешним веком, никто не приспособлял для себя клятвы и законы толкованием; но всякий сообразовал свои права с ними».

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Обеты следует толковать на основании общепринятого смысла слов, как указывают евреи в толковании на книгу Чисел (XXX).

[2] Прокопий («Война с вандалами», кн. I), толкуя слово «союзники», хорошо говорит: «Продолжительное время обычно не сохраняет смысла слов, который им был придан первоначально, так как вещи, которых желают люди, меняют смысл, тогда как буквы остаются те же, которые были впервые проставлены, невзирая ни на что».

[3] Полибий, книга XII. Подобно этому город, который бэотийцы обещали возвратить, они отдали обратно не в целости, но в разрушенном виде (Фукидид, кн. V). Также султан Махмет II по занятии о. Эвбеи обезглавил того, кому обещал сохранить голову.

[4] Августин в «Реторике» говорит: «Поскольку многое новое получает название, даваемое как техниками и математиками, так и философами, то мы вынуждены принять это не столько согласно обычному словоупотреблению, сколько в виде предписания».

[5] Сервий. «На «Энеиду» (I): «Название «крепость» (агх) происходит от глагола «отражать» (агсео), ибо от них отражают врагов, то есть задерживают их продвижение».

[6] Тертуллиан; слово «О целомудрии»: «Речь следует направлять сообразно ее предмету». То же сказано им в книге «О воскресении Христа».

[7] Хорошо сказано у Августина («Против Адиманта», гл. 4): «Выбирают отдельные места из писания, с помощью которых смущают неопытных, без связи с тем, что имеется ранее и что следует дальше, откуда возможно понять как волю, так и намерение, вложенные в написанное».

[8] Цицерон в речи «В защиту Цэцины» говорит: «Нет юридической разницы в этого рода делах, выгонит ли меня твой управляющий, законно называемый заведующим всеми делами того, кого нет в Италии или кто отлучится по делам государства, и являющийся почти как бы хозяином, то есть заместителем прав другого лица; или же твой колон, или сосед, или клиент, или вольноотпущенник, или кто-либо иной, кто совершит такое насилие или изгнание по твоей просьбе или твоим именем».

[9] Смотри у Гвиччардини книгу XVI, где речь идет о соглашениях Карла V, относящихся к герцогству Милана.

[10] Смотри пример в L. cum virum С. de Fidei comlssls.

[11] Добавление к соглашению о Пелопоннесском мире между лакедемонянами и афинянами (Фукидид, кн. V).

[12] Когда самнитяне намеревались напасть на сидицинов и просили римлян разрешения на это, те ответили: «Нет никаких препятствий свободе самнитского народа в делах войны и мира» (Ливии, кн. VIII). В договоре с Антиохом имеется следующее место: «Если кто-нибудь из союзников римлян внезапно нападет на Ан-тиоха, то такое нападение Антиох может отоазить силой, лишь бы при этом какой-нибудь союзный город не был им взят по npa~v войны или вовлечен в союз дружбы» (Ливии, кн. XXXVIII; Полибий, «Извлечения о посольствах», 35).

[13] Прокопий («Персидский поход», кн. II): «Аламандар. царь сарацин, заявлял, что он не нарушил- соглашений, заключенных между персами и римлянами, так как сам он не был связан соглашениями ни с той, ни с другой стороной».

[14] Так. вслед за упоминаемым временем коркиряне решили, «что им угодно соблюдать заключенный ими военный союз с афинянами, а с лакедемонянами сохранить союзный договор».

[15] Диодор Сицилийский сообщает («Извлечения о посольствах», XXVII). что карфагенянам обещано было «оставить в непоикосиовен-ности их законы, их территорию, святилища, места погребения и свободу».

[16] Ливии, книга XLII. Предполагается, что те, с кем ведутся переговоры, обладают благоразумием и благочестием. Смотри у Па-руты, книги V и VII.

[17] Смотри Дионисий Галикарнасский (кн. III).

[18] об апулийцах и латянянах говорит тот же Дионисий Галикарнасский (кн. III), а также о Турне, Гордеании и латинянах (кн. IV). Аммиан (кн. XXVI): «Персидский царь налагал вооруженную руку на армян, несправедливо поспешая сызнова с чрезмерным насилием вернуть их под свою власть; приводя тот довод, что после кончины Иовиана, с которым он утвердил мирный договор, ничто не должно ему препятствовать вернуть себе то, на что он указывал как на достояние, принадлежавшее ранее его предкам». Сходное место о соглашениях Юстиниана с сарацинами смотри у протектора Менандра. Сюда же относится то, что доказывали гельветы после смерти Генриха III у Де Ту (кн. XCVII, под годом 1589). Смотри также замечательное место у Камдена (под годом 1572), где упоминается о старинном договоре галлов со скоттами.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.