Предыдущий | Оглавление | Следующий

Глава IV. О СОПРОТИВЛЕНИИ ВЛАСТИ

I. Постановка вопроса.

II. Война против властей как таковых обычно естественным правом не дозволена.

III. Не разрешена война и еврейским законом.

IV. Тем в меньшей мере она разрешена законом евангельским; доказательства из священного писания.

V. Из поведения древних христиан.

VI. Опровержение мнения, согласно которому подчиненным дозволено сопротивление верховной власти; доводы разума и священного писания.

VII. Как следует поступать в случае крайней необходимости и неотвратимой иным путем опасности?

VIII. Право войны свободного народа против государя.

IX. Право войны против государя, отрекшегося от власти.

X. Против государя, отчуждающего государство, исключительно в целях предупреждения отчуждения.

XI. Против государя, явно враждебного всему народу.

XII. Против государя, утратившего власть, полученную под условием.

XIII. Против государя, обладающего лишь частью верховной власти, ради лишения тех полномочий, которые ему не принадлежат.

XIV. Если в определенных случаях обеспечена свобода сопротивления.

XV. О пределах подчинения чуждому узурпатору.

XVI. О сопротивлении чуждому узурпатору по праву войны.

XVII. То же в силу предшествующего закона.

XVIII. По повелению законного государя.

XIX. Почему сопротивление власти по иным основаниям не дозволено?

XX. О неправомочности частных лиц в спорных вопросах о сопротивлении власти.

Постановка вопроса

I. 1. Война может вестись или частными лицами против частных же лиц, как, например, путешественниками против разбойников; или же лицами, облеченными верховной властью, против носителей такой же власти, как, например, Давидом против царя аммонитян; или частными лицами против лиц, хотя и облеченных верховной властью, но не над этими частными лицами, как, например, Авраамом против царей Вавилонии и соседних; или, наконец, носителями верховной власти против частных лиц, либо своих же подданных, как, например. Давидом против Исбосета, либо же не состоящих в подданстве, как, например, римлянами против морских разбойников.

2. Вопрос заключается лишь в том, дозволено ли частным или должностным лицам восставать против тех органов верховной или подчиненной власти, которым они сами подчинены? При этом, во-первых, не представляется спорным вопрос о возможности войны лиц, облеченных верховной властью.

Глава IV   159

против подчиненных им лиц; так, например, Неэмия был уполномочен указом Артаясеркса выступить в поход против соседних царьков. Так, римские императоры снабжали хозяев имений льготными грамотами, разрешавшими им не допускать межевщиков, отмечавших места для лагерей (L. devotum. С. de Metatoribus. lib. XII).

Но ведь вопрос ставится именно о том, возможно ли сопротивление верховной власти или подчиненным органам, действующим по уполномочию верховной власти.

3. Однакоже, по мнению всех благомыслящих людей, не подлежит сомнению, что не следует повиноваться приказам власти, противным естественному праву и божественным заповедям. Ибо, когда апостолы внушали, что богу нужно повиноваться более, чем людям, они призывали к соблюдению не-сомненнейшего правила, которое начертано в сердцах и встречается у Платона почти в тех же самых выражениях. Если же, по той или иной причине, все же носителю верховной власти угодно причинить нам обиды, то это предпочтительнее перенести, чем противиться его воле.

Война против властей как таковых обычно естественным правом не дозволена

II. 1. И все же, как мы сказали выше, все по природе имеют право противиться причинению им насилия. Но так как государство установлено для обеспечения общественного спокойствия, то ему принадлежит некое верховное право над нами и нашим достоянием, поскольку это необходимо для осуществления государственных целей. Поэтому государство и может наложить запрет на это всеобщее право сопротивления ради сохранения общественного мира и государственного порядка. А что государству угодно именно это, в том не может быть сомнения, так как иначе оно не может осуществлять свою цель. Ибо если сохранить такое всеобщее право сопротивления, то будет уже. не государство, но беспорядочная толпа, как у циклопов. Смотри Еврипида «Циклоп»:

Диктует каждый право детям и жене;

В толпе людей никто не внемлет никому [1].

Дикое человеческое племя аборигенов, по словам Саллюстия, лишенное законов и властей, живет свободно и распущенно: у того же автора, в другом месте, упоминаются гетулы, не подчиненные ни обычаям, ни законам, ни какой бы то ни было власти.

2. Таковы, как я сказал, обычаи всех народов. Общий договор всего человеческого общества, по словам Августина, состоит в повиновении царям.

Эсхил:

Владыка — царь, не подчиненный никому.

Софокл:

Есть государи; им повиноваться следует или нет? Еврипид:

Ошибки правящих переносить должно.

Сюда же следует добавить вышеприведенные по этому вопросу слова Тацита; ему же принадлежит следующая мысль: «Боги предоставили верховную правительственную власть государям, подданным же остается честь повиновения». Сюда же относится следующее:

Сноси царей проступки, как достойные деяния.

160             Книга первая

Сенека говорит: «Подчиняйся как правому, так и неправому владычеству царя». Он заимствует эту мысль у Софокла, согласно которому:

Владыкам повинуйся ты во всех делах —

В ничтожных, справедливых и неправедных

Тот же смысл имеет следующее изречение Саллюстия: «Царю свойственна безнаказанность во всем, что бы он ни предпринимал» [2].

3. Оттого-то повсеместно неприкосновенность величества, то есть достоинство как народа, так и одного лица, облеченного верховной властью, охраняется столь суровыми законами и наказаниями; что не могло бы соблюдаться, если бы у подданных оставалась возможность сопротивления власти. Солдат, который помешает центуриону ударить его жезлом, схватив рукой этот жезл, переводится на низшую должность; если же он умышленно сломает жезл или поднимет руку на центуриона, то должен быть наказан смертью (L. Milites. § Irrevererrs. D. de re mil Rufus legibus militaribus c. XV). И у Аристотеля имеется такое замечание: «Если должностное лицо побьет кого-нибудь, тот не может ответить тем же».

Не разрешена война и еврейским законом

III. По еврейскому закону подлежит осуждению на смерть тот, кто окажет неповиновение как верховному первосвященнику, так и тому, кого бог в чрезвычайном порядке изберет правителем народа (Второзаконие, XVII, 12; Иисус Навин, I, 18, I Самуил, VIII, 2). Что же касается слов Самуила о праве царя, то при внимательном рассмотрении оказывается, что их не следует понимать как указание на право в собственном смысле, то есть, другими словами, как способность поступать добросовестно и законно (потому что совершенно иной образ действии предписывается царю в разделе закона, посвященном его обязанностям; Второзаконие, XVII, 14). Не следует их понимать и как указание просто на фактическую власть, ибо в этом нет ровно ничего особенного, поскольку и частные лица имеют обыкновение причинять друг другу те или иные насилия. Слова Самуила нужно понимать как указание на факт, влекущий известные юридические последствия, а именно — обязанность воздерживаться от сопротивления [3]. Кроме того, там добавлено, что народ, угнетенный такими насилиями, может воззвать к помощи божьей, раз человеческая помощь окажется недостаточной. Так, правом называют и то, когда, например, претор творит правосудие, даже если он постановляет несправедливое решение (L. lus pluribus. D. de lust, et iure).

Тем в меньшей мере она разрешена законом евангельским, доказательства из священного писания

IV. 1. В новом завете Христос, заповедав воздавать кесарю кесарево, тем самым хотел внушить последователям своего учения необходимость, коль понадобится, не меньшего, если даже не большего, повиновения велениям верховной власти, связанного с терпением, которое евреи должны были оказывать своим царям. Наилучшим истолкователем этого является апостол Павел, который, подробно излагая обязанности подданных, говорит, между прочим, следующее: «Противящийся власти противится божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение». И тотчас же добавляет: «Ибо начальник есть божий слуга, тебе на добро». И далее: «И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести» (поcл, к римлянам, XIII). В повиновение он включает необходи-

Глава IV   161

мость не противиться власти, и не только из страха большего зла, но из сознания нашей обязанности, и не только по отношению к людям, но и по отношению к богу. Он приводит два основания. Первое — то, что бог сам одобрил такой порядок властвования и повиновения некогда в законе еврейском и в евангелии; оттого государственные власти для нас установлены как бы самим богом. Мы приобретаем то, что поддерживаем нашим согласием. Второе основание — в том, что такое устройство соответствует нашим интересам.

2. Но, скажет кто-нибудь, ведь невыгодно же терпеть обиды. Другие же на это возражают, — сообразуясь, по моему мнению, больше с истиной, нежели со смыслом слов апостола, — что и самые обиды полезны для нас, так как перенесение их не остается без награды. Мне кажется, что апостол имеет в виду общую цель, которая преследуется таким порядком, а именно — государственное спокойствие, которым объемлется и частное [4]. И в действительности это благо, несомненно, обеспечивается нам преимущественно публичной властью. Ибо никто ведь не желает зла самому себе; между тем благо правительства состоит в счастье его подданных. «Блюди тех, кому ты повелеваешь» [5], — говорил кто-то. У евреев есть пословица: «Если бы не было государственной власти, один другого пожрал бы живьем». Тот же смысл выражен Златоустом; «Если бы не было в государствах правительств, мы жили бы в большей дикости, нежели дикие звери, не только кусая, но и пожирая друг друга» [6].

3. Если же когда-либо правители допускают совращать себя чрезмерным страхом, гневом или же какими-нибудь другими страстями с прямого пути, ведущего к государственному спокойствию, то это должно рассматриваться как исключение и, по словам Тацита, вознаграждается наступлением лучших времен. Законы же довольствуются предвидением того, что бывает в большинстве случаев, как говорил Теофраст (D. de legi-bus. L. Ill, in fine. D. de pet. hered). Сюда же относится также изречение Катона: «Ни один закон не удовлетворяет всем требованиям: закон преследует только то, что в общем полезно большинству» (Тит Ливиq, кн. XXXIV). Более же редкие случаи должны подчиняться общим правилам, ибо даже если цель закона и не получает осуществления в данном частном случае непосредственно, тем не менее он сохраняет свою силу в своей всеобщности, чему должны подчиняться единичные случаи. Такой порядок предпочтительнее жизни, лишенной каких-либо норм, или свободы каждого избирать себе нормы по произволу. Сенека приближается к сказанному, говоря: «Предпочтительнее отвергнуть немногие, даже основательные извинения, нежели допустить прибегать всем к ничтожным» («О благодеяниях», кн. VII, гл. 16).

4. Здесь уместно напомнить следующее, достойное более частого напоминания изречение Перикла, приведенное у Фукидида [7]: «Я полагаю так, что даже отдельным людям полезно такое государство, которое благополучно в целом, нежели такое, в котором процветают частные выгоды, целое же терпит ущерб. Там, где преуспевает домашнее благосостояние, отечество же колеблется, по необходимости погибнет и первое. Наоборот, если даже кто-нибудь в благоустроенном государстве имеет скромную долю счастья, все же лучше здесь обеспечена его безопасность. Оттого, тогда как государство может пере-

162             Книга первая

нести даже бедствия отдельных граждан, напротив, отдельные граждане не могут перенести общественных бедствий. Что же мешает сообща заботиться о государстве и блюсти его благосостояние и поступать не так, как вы поступаете, когда поглощенные домашними заботами вы предаете государство?». Ту же мысль кратко так выражает Ливии: «Благополучное государство может исцелить и бедствия частных лиц; измена же государственным интересам никак не может послужить личному благу» (кн. XXVI). А Платон в диалоге «Законы» (кн. IV) сказал: «Общие дела связывают государства, частные интересы разрушают их. Откуда следует, что для государства и для частных лиц важнее заботиться об общем, а не о частном благе». А у Ксенофонта читаем: «Кто на войне восстает против вождя, поступает так в ущерб своему благополучию». Сюда же относятся следующие слова Ямвлиха: «Частная выгода не отделима от общественной пользы, ибо в благе общем содержится благо единичное; и подобно тому как у животных и в прочей природе, так и в государствах благополучие частей зависит от благосостояния целого».

5. В делах государственных, без сомнения, особенно необходим, как сказано, порядок властвования и подчинения; этот порядок, однакоже, не совместим со свободой частного лица сопротивляться власти. Это можно пояснить, приведя следующее отличное место из Диона Кассия: «Я не нахожу приличным, чтобы правитель уступал подданным государства; и не может быть надежды на безопасность, если те, кто предназначен повиноваться, пожелают повелевать. Подумайте только, во что обратится семейный строй, если младшие станут презирать старших; во что обратятся школы, если учителя станут предметом насмешек учеников; как возможно выздоровление больных, если они перестанут во всем повиноваться врачам; что станет с безопасностью мореплавателей, если рядовые матросы ослушаются команды капитана. Оттого по природе необходим и благодетелен для людей порядок, когда одни повелевают, а другие повинуются».

6. Единомышленником Павла является апостол Петр, у которого находим следующие слова: «Царя чтите, слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым. Ибо то угодно богу, если кто, помышляя о боге, переносит скорби, страдая несправедливо. Ибо что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая доброе и страдая, терпите, то — за это удостоитесь милости у бога» (посл. I, II, 12) [8]. Затем он подтверждает это примером Христа. Тот же смысл в постановлениях Климента выражен в следующих словах: «Раб, имеющий страх божий, одновременно благоволит своему господину, хотя бы нечестивому и неправедному». Здесь нужно обратить внимание на два обстоятельства. Сказанное об обязанности подчинения господам, хотя бы и суровым, следует также переносить на царей. Ибо то, что служит основанием сказанного, составляет обязанность подданных не в меньшей мере, чем рабов. А, кроме того, от нас требуется такое повиновение, которое влечет за собой терпение обид, подобно тому как говорится о родителях:

Люби родителя, когда он прав.

Переноси, когда неправ [9].

Даже некий еретрийский юноша, долгое время посещавший школу Зенона, на вопрос, чему он там научился, ответил:

Глава IV   163

«Переносить отцовский гнев». О Лисимахе сказано у Юстина: «Он с достоинством переносил поношение от царя, как от отца» (кн. XV). А у Ливия встречается следующее место: «Должно смягчить жестокость отечества так же, как и отцовскую, перенося их с терпением» (кн. XXVII). У Тацита читаем; «Следует сносить царский нрав» («Летопись», XVI). И в другом месте: «Добрых императоров нужно умилостивлять обещаниями и терпеть любых из них» («История», VI). Клавдиан восхваляет персов за то, что по их понятиям:

Следует даже жестоким

Повиноваться владыкам равно

Из поведения древних христиан

V. 1. От этой заповеди господней не отступает обычай древних христиан [10], служащий наилучшим толкованием закона. Ибо, хотя нередко власть в Римской имцерии оказывалась в руках людей недостойных и не было недостатка в таких людях, которые противились им под предлогом освобождения государства, все же к таким попыткам никогда не присоединялись христиане. А в постановлениях Климента сказано: «Противиться царской власти грешно». А у Тертуллиаеа в «Апологии» сказано: «Откуда явились кассии, нигеры и альбины? Откуда те, кто нападает на цезаря между двумя лавровыми деревьями? Откуда те, кто его удушает во время упражнений в цирковой борьбе? Откуда те вооруженные люди, которые врываются во дворец отважнее всех парфениев и сигериев [11] (таков точный текст рукописи, имеющейся у достойнейших юных Путеанов). Если я не ошибаюсь, это — римляне, а отнюдь не христиане». Намек на цирковую борьбу относится к смерти императора Коммода, последовавшей по приказу префекта Элия Лэта, от руки борца; но едва ли кто-либо был преступнее этого императора. Парфений, деяние которого одинаково ненавистно для Тертуллиана, был убийцей, задушившим самого жестокого императора Домициана. С названными лицами Тертуллиан сравнивает префекта преторианцев Плауциана, покушавшегося на убийство во дворце кровожаднейшего императора Септимия Севера. Против того же Септимия Севера, под предлогом преданности благу государства, подняли оружие в Сирии Песцен-ний Нигер, в Галлии и Британии Клодий Альбин. Но эти поступки не нравятся христианам. Тертуллиан бросает в ответ Скапуле: «Нас обвиняют в оскорблении императорского величества а между тем никогда нельзя было встретить сторонников Альбина, Нигера или Кассия среди христиан». Под сторонниками Кассия разумеются сторонники Авидия Кассия, отличного мужа, который поднял вооруженное восстание в Сирии, оправдываясь намерением восстановить республику, погибшую вследствие небрежности Марка Аврелия Антонина.

2. Амвросий, убежденный, что гонение постигнет не только его, но и стадо его и самого Христа со стороны сына Валентиниана, не пожелал, однакоже, воспользоваться возбуждением народа в целях сопротивления власти: «Будучи угнетен, не сумел воспротивиться [12]; могу в будущем лишь сожалеть, оплакивать, воздыхать; против оружия, солдат, готов — единственное мое оружие слезы; таково вооружение священнослужителей; иным путем я не должен и не могу сопротивляться» (слово «Против Авксентия», кн. V). И далее он добавляет: «От меня требовали удержать народ в повиновении: я ответил, что в моей власти было не возбуждать его, сми-

164             Книга первая

рить же его было во власти господа». Тот же Амвросий не пожелал воспользоваться войсками Максима против императора, хотя последний был арианином и гонителем церкви (Феодорит, «История церкви», кн. V, гл. 4).

Подобным же образом Григорий Назианзин, говоря об императоре Юлиане Отступнике, питавшем самые злодейские намерения, но укрощенном слезами христиан, прибавляет «Ибо одно только это было у них средством избавления от гонителя» (слово I «Против Юлиана»). В то же время войско Юлиана почти все состояло из христиан. Кроме того, как замечает тот же Назианзин, жестокость Юлиана не только проявлялась в гонениях против христиан, но и привела государство на край гибели.

Сюда же относится сказанное Августином в толковании на послание к римлянам: «В земной жизни нам необходимо находиться в подданстве, не противясь, если правители пожелают что-нибудь у нас отнять» (тезис 74).

Опровержение мнения, согласно которому подчиненным дозволено сопротивление верховной власти; доводы разума и священного писания

VI. 1. В наше время нашлись даже такие ученые мужи, слишком преданные соблазнам времени и места, которые сначала убедили самих себя (как я полагаю), а затем и других в том, что приведенные соображения уместны лишь в отношении частных лиц, но не распространяются на подчиненных должностных лиц [13]. Последние, по их мнению, обладают правом сопротивления насилиям со стороны носителя верховной власти и даже погрешают, если не оказывают такого сопротивления. Подобного мнения, однакоже, никак нельзя принять. Ибо подобно тому как в диалектике посредствующее видовое понятие [14] по сравнению с родовым понятием есть именно видовое понятие, а по отношению к низшему виду есть род, так и должностные лица по отношению к низшим суть органы государственной власти, а по отношению к высшим являются как бы частными лицами. Ибо всякая власть, принадлежащая должностным лицам, подчинена верховной власти, так что все, что они совершают вопреки воле верховного правительства, есть нарушение воли последнего и оттого должно приравниваться к деянию частного лица. Сюда-то именно и относятся слова философов о том, что невозможен никакой иной порядок, кроме восхождения к чему-то первенствующему (Аверроэс, комм, на «Метафизику» Аристотеля, V, 6).

2. Мне кажется, что полагающие иначе вводят такой порядок вещей, который, как они воображают, существовал на небесах до рождения величества, когда, по их словам, младшие боги не уступали по своей власти Юпитеру. А тот порядок, о котором была речь, — порядок подчинения [15] — познается не только общим смыслом. Из этого общего смысла вытекает следующее изречение:

Всякое царство подвластно иному, сильнейшему царству

А у Папиния сказано:

Все подчиняется власти,

Властвуя в свой черед

И знаменитое изречение Августина [16]: «Заметь иерархию степеней в делах человеческих. Необходимо выполнять веления управителя; напротив, не следует этого делать, если проконсул прикажет обратное. Подобным же образом нужно поступать, если что-нибудь прикажет консул и иное повеление издаст император. Тогда ты не пренебрежешь властью, отказывая

Глава IV   165

ей в повиновении, но предпочтешь служить высшему начальству; и низший не должен гневаться на предпочтение, оказываемое высшему» (С. qui resistit. XI, quaest. 3).

Его же слова о Пилате: «Ему ведь бог дал власть так же, как сам он был подчинен цезарю» («На евангелие от Иоанна)».

3. Тот же порядок подчинения удостоверяется также божественным одобрением. Ибо, по словам первоверховного апостола, мы подчиняемся должностным лицам иначе, чем царю (посл. I an. Петра, II, 1). Царю мы подчинены как верховному государю, то есть без малейшего изъятия, за исключением того, что непосредственно повелевает сам бог, который, например, одобряет, а не воспрещает перенесение обид. Должностным же лицам мы подчиняемся как поставленным царем, то есть как тем, чья власть исходит от царя. А когда Павел повелевает всякой душе повиноваться предержащим властям, тем самым он включает сюда также подчиненных должностных лиц. Даже в народе еврейском, где было столько царей, презиравших законы божеские и человеческие, ни разу подчиненные должностные лица, среди которых было немало благочестивых и храбрых, не притязали на право противиться царям силой, иначе как по прямому уполномочию на то от самого бога, которому принадлежит верховная власть над царями (I Самуил, XV, 30). Напротив, Самуил показал, каковы обязанности вельмож, воздав в присутствии их и народа подобающие почести Саулу, уже вступившему на путь неправильного правления.

4. Положение государственной религии всегда находилось в зависимости от произволения царя и синедриона. А так как вслед за царем должностные лица вместе с народом клялись в верности богу, это следует понимать в том смысле, что соблюдение клятвы было обязательно для них настолько, насколько это было во власти каждого из них. Нам неизвестно, чтобы даже изваяния лажных богов, находившиеся в общественных местах, опрокидывались когда-нибудь иначе, как по повелению народа, во время его правления, или же правящего царя. Если же где-либо и творились насилия против царя, то об этом рассказывается как о попущении божественного провидения, но не для одобрения такого образа действия людьми.

5. Обычно сторонниками противоположного мнения приводится изречение Траяна при вручении им кинжала начальнику преторианцев: «Пользуйся им ради меня, пока я буду править праведно, если же злоупотреблю властью, то — против меня». Между тем известно, что Траян, как видно из «Панегирика» Плиния, заботился единственно о том, чтобы не казаться ни в чем похожим на царей; он хотел, чтобы в нем видели главу государства [17], подчиненного суждению сената и народного собрания, решение которых должен был выполнять начальник преторианцев даже вопреки воле самого главы государства. Нечто подобное мы читаем о Марке Аврелии Антонине, который не хотел пользоваться казенными деньгами иначе, как с утверждения сената (Дион Кассий, кн. VI).

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] О бебрициях сходные сведения сообщает Валерий:

Не соблюдают они ни веленья законов,

Ни узы права, что сердца строптивых смиряет.

[2] Сюда относятся слова Марка Аврелия, уже приведенные нами из Иосифа Флавия.

[3] Филон в комментарии на Флакка пишет следующее: «Когда же нас можно было заподозрить в стремлении к отпадению? Когда же могли нас считать не склонными к миру? Разве установления, которыми мы пользуемся повседневно, не безупречны, разве они не приводят к пользе и государственному спокойствию?».

[4] Хорошо говорит Златоуст, что государь действует заодно с проповедниками евангелия: «Он сглаживает напильником то, что ты удаляешь рубанком».

[5] Эти слова были сказаны Суллой, согласно Плутарху, Флору и прочим авторам, откуда их заимствовал Августин («О граде божием», кн. III, гл. 28).

[6] Златоуст, «О статуях» (VI). А также следующее: «Упраздни судилище — и исчезнет всякое спокойствие жизни». И далее: «Не говори мне о тех, кто злоупотребил своей властью, но взирай на красоту самого учреждения и дивись великой мудрости его первого создателя». У него же в толковании на послание к римлянам читаем: «Если упразднить должностных лиц, то все погибнет, не останется ни городов, ни полей, ни общественной площади, ничего иного; все будет ниспровергнуто и всякий слабейший станет добычей сильнейшего».

[7] Книга II. С этим вполне согласуется следующее изречение Амвросия: «Польза отдельных лиц совпадает с пользой всех в совокупности» («Об обязанностях», кн. III). И следующее в законах: «Всегда следует соблюдать не то, что важно в частности для каждого из всех членов союза порознь, но то, что полезно для всего общества» (L. Actiones. § Labeo. D. Pro Socio; к тому же — L unicam. § penult. с. de Caducis tollendis).

[8] Тертуллиан в слове «О покаянии» Страх человека — честь господу»

[9] Теренций, «Свекровь»:

Сносить обиды матери мне, Парменон,

Повелевает уважение.

Цицерон, «В защиту Клюенция»: «Людям не только следует умалчивать об обидах, полученных от родителей, но даже терпеливо переносить их» У Златоуста же имеются превосходные рассуждения на это правило как в слове «На послание второе к Тимофею», так и в слове «Против иудеев» (V). Можно привести также еще слова Эпик-тета и Симплиция по поводу двух ручек сосуда.

[10] Сюда относится правило XVIII Халкидонского собора, включенное в правило IV Трулльского собора; четвертый Толедский собор; капитулярий II Карла Лысого, данный в городе Кёльне; правило V Суассонского собора.

[11] Ксифилин о Домициане: «Строили против него козни, обменявшись между собой замыслами, Парфений, начальник дворцовых слуг, и постельничий Сигерий, сам из числа слуг». Марциал (кн. IV) пишет:

Лишь о сигериях и парфениях ты твердишь

Это имя Сигерия встречается в искаженной форме не только у Тертуллиана. но также у Светония, где оно читалось Saturlus; и, наконец, у Аврелии Виктора, где это имя читается Casperius.

[12] Грациан включал эти слова в Corpus iurls canonlci, causa XXIII, quaest. VIII. To же пишет Амвросий( посл. XXXIII): «Вам угодно заключить меня в оковы? Воля моя, я не воспользуюсь волнением народным и не спрячусь в толпу». Это заимствовал Григорий Великий (письма, кн. VII, 1): «Если бы я пожелал вмешаться в умерщвление лонгобардов, то ныне народ этот не имел бы ни короля, ни герцогов, ни графов и раздирался бы глубочайшими распрями».

[13] Петр Мученик, «На кн. Судей» (гл. III): Парей, «На послание к римлянам» (гл. XIII); Юний Брут; Даней, «Политика» (кн. IV) и пр.

[14] «Особый вид» — по словам Сенеки (письмо LVIII).

[15] Так, в семье первенство принадлежит отцу семейства, затем следует мать семейства, затем — сын, далее следуют слуги, наконец, сельские рабы. См. толкование Златоуста «На послание I к коринфянам» (XIII. 3).

[16] Почти то же у Августина (слово VI «На слова господни»).

[17] Образ действий, которому впоследствии подражали Перти-накс и Макрин, чьи великолепные речи си. у Геродиана.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.