Предыдущий | Оглавление | Следующий

Глава 21. Политико-правовая идеология большевизма

 

§ 1. Введение

§ 2. Политическое учение В. И. Ленина

§ 3. Политические идеи Н. И. Бухарина

 

§ 1. Введение

С 70-х гг. прошлого столетия в России начали распространяться идеи К. Маркса. Их укоренение на российской почве связано прежде всего с деятельностью Г. В. Плеханова и руководимой им группы «Освобождение труда» (основана в 1883 г.). Картина складывавшихся тогда социально-экономических отношений достаточно наглядно показывала, что Россия бесповоротно становится на путь капиталистического развития со всеми вытекающими отсюда последствиями. Приверженцы марксизма в России главные свои усилия сосредоточили преимущественно на том, чтобы осмыслить этот факт, поворотный для дальнейших судеб страны.

Их цель заключалась в том, чтобы с историко-материалистических позиций выявить состояние пореформенного российского общества, перспективы его эволюции. Они хотели вооружить нарождавшийся в те времена российский пролетариат пониманием того, что он собой в действительности представляет, каковы его место и роль в общественно-политической жизни, к чему он должен стремиться, каков его социальный идеал, какую тактику и стратегию надлежит ему использовать в борьбе против господствующих классов, против существующего государственного строя.

На первых порах, вплоть до рубежа XX в., в совсем еще небольшом стане русских марксистов практически не было сколько-нибудь существенных различий в исповедовавшихся ими взглядах на коренные проблемы власти, государства, права и закона, политического режима и т.д. На том этапе они выступали практически единым фронтом. Объединяло их всех не только категорическое неприятие социально-экономических порядков тогдашней России, бескомпромиссное противостояние общему врагу – царскому самодержавию. Были у них и общие идеологические противники: таковыми являлись народники, «ревизиониствующие» марксисты, представители буржуазной политико-юридической науки и проч. Русских марксистов сплачивали также единые задачи, которые они в 80–90-х гг. XIX в. пытались решать: приспособление идей марксизма к конкретным условиям России, пропаганда и распространение этих идей.

621 § 1. Введение

Объединяла работа по собиранию пролетариев, других радикально настроенных людей под знамена Марксова социализма, работа по развитию революционного движения и приданию ему организованного характера.

В 1898 г. I Съезд Российской социал-демократической рабочей партии официально провозгласил создание общероссийской марксистской партии. А всего пять лет спустя, в 1903 г., на II Съезде РСДРП в русской социал-демократии, продолжавшей в целом стоять на платформе марксизма, произошел раскол. Образовалось два различных и впоследствии далеко разошедшихся течения. Одно – большевистское. Его возглавил В. И. Ленин. Другое – меньшевистское. «Большевизм,– по признанию В. И. Ленина,– существует как течение политической мысли и как политическая партия с 1903 года».

Наиболее значительными и типичными выразителями идеологии большевизма были В. И. Ленин, Н. И. Бухарин, И. В. Сталин. Особенности идеологии меньшевизма рельефно запечатлены в трудах Г. В. Плеханова, Л. Мартова и ряда иных меньшевистских деятелей. Истории было угодно распорядиться таким образом, что и в дореволюционное время, и в послереволюционный период теоретики большевизма в сфере политических и юридических идей выступали активнее, нежели меньшевики. Русский марксизм в том, что касалось власти, государства, говорил в весьма заметной степени с большевистскими интонациями.

В свое время большевизм, ленинизм определяли как «марксизм XX в.». Такое определение вполне справедливо, по крайней мере, в отношении трактовки В. И. Лениным – создателем большевизма – и его сторонниками коренных марксо-энгельсовских положений о власти и государстве. Положения известные: классовая природа государства, государство как официальная политико-организационная форма диктатуры господствующего класса, ущербность буржуазной демократии, слом буржуазного государства в ходе пролетарской (социалистической) революции, диктатура пролетариата, отмирание государства и т.п.

Большевистские идеологи (Ленин и др.) вдохновлялись этими положениями и оставались в их смысловом пространстве. Даже тогда, когда расширяли и обновляли традиционный (для классического марксизма) их ряд. Типичный тому пример – ленинская концепция места и роли коммунистической (большевистской) партии в общей системе диктатуры пролетариата. Надо

622 Глава 21. Политико-правовая идеология большевизма

отдать должное большевистской мысли. Она была раскованной, быстро реагировала на складывающуюся политическую конъюнктуру, видоизменялась, эволюционировала. Но никогда, по существу, не оставляла свои идеологические и теоретические позиции, очерченные прежде всего Лениным.

§ 2. Политическое учение В. И. Ленина

Владимир Ильич Ленин (1870–1924) опубликовал множество работ самого разного жанра по вопросам политики, власти, государства. Перечислить их все нет практической возможности. Но нельзя не назвать такие из них, как «Что делать?» (1902), «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916), «Государство и революция. Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции» (1917), «Пролетарская революция и ренегат Каутский» (1918), «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» (1920).

Рассмотрение комплекса взглядов Ленина на государство и власть надо начинать с вопроса о классовой природе государства. Именно этому вопросу посвящен первый же параграф первой главы «Государства и революции» – по общему признанию того основного труда, который содержит теоретически-системное изложение соответствующих ленинских представлений.

Сугубая классовость – врожденная, неотъемлемая и всеопределяющая, по Ленину, черта такого социального установления, каким выступает государство. Она внутренне присуща ему в силу нескольких причин. Первая из них – воплощение в государстве антагонизма классов, расколовшего общество со времени утверждения в нем частной собственности и общественных групп с противоречивыми экономическими интересами. Важнейшим и коренным пунктом называет Ленин тезис, согласно которому «государство есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий». Вторая половина этого тезиса («проявление непримиримости классовых противоречий») в высшей степени характерна для ленинского понимания государства как инобытия (в особых институциональных формах) классово-антагонистического общества.

Вторая причина, под действием которой государство является по своей природе классовым установлением,– комплектование аппарата государства (и прежде всего верхних эшелонов государственной власти) лицами из среды господствующего класса. Ленин вместе с тем отмечает, что отнюдь не весь государственный аппарат заполняют сплошь одни только выходцы из этого

623 § 2. Политическое учение В. И. Ленина

класса. Состав администрации российского самодержавия служит ему примером того, что бюрократия (в особенности занятое отправлением исполнительских функций чиновничество) может рекрутироваться также из других социальньпс слоев.

Третья причина, делающая государство, согласно Ленину, организацией насквозь классовой (вернее, организацией господствующего класса),– осуществление государственной машиной политики, угодной и выгодной главным образом господствующему классу, отвечающей его коренным экономическим, политическим и идеологическим интересам. Ленин очень редко отмечает, что деятельность государства удовлетворяет многие потребности общества в целом, направлена на решение также общенациональных задач и т.д. Подобная сдержанность обусловлена не отсутствием самой такой деятельности. Просто Ленин фактически признает ее малозначащей, третьестепенной, не типичной для государства.

Кроме классов и межклассовых отношений для Ленина как бы нет иных факторов, детерминирующих природу государства. Острую его неприязнь вызывают рассуждения о зависимости сущностных свойств государства от процессов общественного разделения труда, усложнения механизмов социального взаимодействия, от развития собственно управленческих структур и процедур и т.п. Ясно, почему все эти рассуждения чужды Ленину. В них нет момента абсолютизации классового начала;

ему в них не придается универсального значения.

Они так или иначе размывают образ государства как политической организации класса собственников основных средств производства, используемой для обеспечения и защиты их общих классовых интересов. А вне такого образа невозможна марксистская идея государства как представляющей интересы упомянутого класса собственников политической организации «насилия для подавления какого-либо класса», т.е. как орудия диктатуры экономически господствующего класса.

Бесспорен, хотя и чрезвычайно специфичен, вклад Ленина в интерпретацию названной марксистской идеи. Он настаивал:

«Сущность учения Маркса о государстве усвоена только тем, кто понял, что диктатура одного класса является необходимой» для всякого классового общества вообще...» Суть всех без малейшего исключения государств, сколь бы разнообразны (в том числе и демократичны) ни были их формы, в конечном счете – диктатура класса. Это (если угодно) – «железный закон» бытия

624 Глава 21. Политико-правовая идеология большевизма

государства, который ни при каких обстоятельствах нельзя отменить, смягчить или перехитрить.

Конкретное содержание феномена «диктатура класса» Ленин видит таким. Во-первых, диктатуру определенного класса составляет его власть, т.е. осуществляемое им господство над всеми остальными социальными группами, непререкаемое подчинение его воле и интересам поведения, действий всех членов общества. Во-вторых, подобная диктатура включает в себя опору власти господствующего класса прямо на насилие, применяемое в самых различных формах. Момент насилия Ленин особенно выделяет в качестве одного из необходимых слагаемых диктатуры В-третьих, непременным признаком диктатуры класса является ее полнейшая «раскрепощенность», совершенная несвязанность какими бы то ни было законами. Вот его слова:

«Диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами». «Научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть». Ленин тем самым от имени марксизма выдает прошлым, современным и будущим государствам индульгенцию являться антиправовыми и даже противозаконными социальными установлениями.

Оборотная сторона марксистско-ленинской трактовки сущности государства как классовой диктатуры – это восприятие и оценка демократии, свободы, права, принципов гуманизма, в частности сложившихся в досоциалистическую эпоху, как малозначащих компонентов общественно-политической жизни. С точки зрения Ленина, почти все, на что они способны,– быть проводниками диктатуры класса, прикрывать ее внешне привлекательными атрибутами и тем самым вводить в заблуждение трудящихся, народные массы, пряча от них угнетательский характер государства. Различные демократически-правовые институты и нормы достойны разоблачения и отрицания. В лучшем случае некоторые из них (скажем, парламентаризм) следует стараться использовать в борьбе против диктатуры господствующего класса.

Во времена Ленина ими были, в первую очередь, институты и нормы демократии, сложившейся в развитых капиталистических странах. «Буржуазная демократия,– писал он,– будучи великим историческим прогрессом по сравнению со средневековьем, всегда остается – и при капитализме не может не

625 § 2. Политическое учение В. И. Ленина

оставаться – узкой, урезанной, фальшивой, лицемерной, раем для богатых, ловушкой и обманом для эксплуатируемых, для бедных». Ленин считает: в капиталистическом обществе демократия потому является демократией для богатых, что она не обеспечивает фактического равенства эксплуататора с эксплуатируемым, что в данном обществе представитель угнетенной массы лишен таких материальных возможностей практически пользоваться свободой слова и собраний, правом участвовать в делах государства и проч., какими располагают имущественно состоятельные люди.

Показательно, что к вопросу о свободе, взятой во всех ее аспектах и реализуемой только посредством институтов демократии и права, Ленин на протяжении всей своей революционной деятельности оставался в целом равнодушным. Он вообще был антилибералом. Презирал либерализм, отторгал его. Во всем этом сказывалась, вероятно, слабость российских демократических традиций; давал себя знать инструменталистский, служебно-классовый подход к демократии; влияло, наверное, и понимание демократии на руссоистско-якобинский лад – как верховенства, суверенитета народа, а не как политико-юридического пространства, необходимого для осуществления прав и свобод личности, каждого отдельного индивида.

Анализируя проблему «государство и революция», Ленин писал: «Переход государственной власти из рук одного в руки другого класса есть первый, главный, основной признак революции как в строго научном, так и в практически-политическом значении этого понятия». Применительно к социалистической революции прежде всего встает вопрос о том, как пролетариат должен отнестись к буржуазному государству – олицетворению власти старых господствующих классов. Тут имеются, абстрактно рассуждая, две возможности. Ленин видит их. Одна – пролетариат овладевает уже готовой государственной машиной и затем пускает ее в ход для решения своих собственных задач. И вторая – пролетариат ниспровергает, разрушает буржуазную государственность и на ее месте создает свой, принципиально новый тип государства. Вслед за К. Марксом Ленин без малейших колебаний выбирает вторую возможность:

«...все прежние революции усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать. Этот вывод есть главное, основное в учении марксизма о государстве».

Ленин мыслит акцию разрушения буржуазной государственности очень конкретно. В первую очередь как слом бюрократи-

626 Глава 21. Политико-правовая идеология большевизма

ческих и военных институтов государственной власти, ликвидацию репрессивного аппарата, как замену на ключевых постах управления государства прежних чиновников верными идее революции представителями рабочего класса. Но дело этим не ограничивается. Разрушение старого, ранее существовавшего государства должно заключаться, по Ленину, кроме того, в отказе от территориального принципа формирования представительных учреждений, от принципа разделения властей, от равенства всех без исключения граждан (независимо от классовой принадлежности) перед законом и от многих других начал демократического устройства государства.

Всецело солидарен Ленин с К. Марксом в том, что разрушение наличной «государственной машины требуется интересами и рабочих и крестьян, объединяет их, ставит перед ними общую задачу устранения «паразита» и замены его чем-либо новым. Чем же именно?» Пролетарским, социалистическим государством – орудием диктатуры рабочего класса, т.е. власти, завоеванной и поддерживаемой насилием пролетариата над буржуазией и не связанной никакими законами.

Пролетариат учреждает собственное государство не для установления свободы в обществе. Ему оно нужно для насильственного подавления своих противников. Ленин в восторге от энгельсовской идеи о несовместимости всякой, любой государственности со свободой: «Когда становится возможным говорить о свободе, тогда государство, как таковое, перестает существовать». Круг противников пролетариата, в первую очередь подлежащих насильственному подавлению, изъятию из свободы, Ленин очерчивает преднамеренно неконкретно. В противники пролетариата записываются не только фабриканты и купцы, помещики и кулаки, царские чиновники, буржуазная интеллигенция, но и те, кто их так или иначе обслуживал. Сверх того, в противники пролетариата зачисляются также хулиганы, жулики, спекулянты, волокитчики, бюрократы, лодыри, все подпадающие под буржуазное влияние люди (будь они по происхождению хоть потомственными пролетариями).

При таком подходе почти каждый россиянин мог оказаться (и нередко оказывался) врагом пролетариата, «вредным насекомым» (по определению Ленина, данному в январе 1918 г. в статье «Как организовать соревнование?»), от которых рабочий класс должен очистить российскую землю. Обстановка очищения России от «всяких вредных насекомых» – это режим произвола. При нем никакая свобода (разумеется, и для пролетариата

627 § 2. Политическое учение В. И. Ленина

тоже) не возможна. Держится режим произвола в основном с помощью репрессий, террора. Ленин является самым решительным сторонником террористических методов для осуществления пролетарской диктатуры. Причем не только в условиях непосредственного вооруженного противоборства непримиримых социально-политических сил. Он даже настаивает на расширении террора в мирные годы, наступившие после одержанной большевиками военной победы, после завоевания ими России. Последователи Ленина разделяют его взгляд на органичность террора диктатуре пролетариата.

Конечно, Ленин понимает, что диктатура пролетариата нуждается в своем государстве, централизованной организации насилия, не единственно лишь ради проведения политики террора по отношению ко всем неугодным новой власти лицам и группам. Эта власть нуждается в собственном государстве для решения еще одной задачи: «руководства громадной массой населения, крестьянством, мелкой буржуазией, полупролетариями в деле «налаживания» социалистического хозяйства». Выполнять такую задачу более с руки государственности, изображающей себя демократической. Потому Ленин и старается убедить в том, что диктатура пролетариата в политической области, порывая с буржуазным демократизмом, обеспечивает «максимум демократизма для рабочих и крестьян». Максимум этот достигается энергичным отстранением эксплуататоров, всех противников пролетариата от участия в политической жизни.

Государственной формой диктатуры пролетариата, вовлечения трудящихся в политическую жизнь должна быть, согласно Ленину, Республика Советов. Конструирование образчика такой республики считалось одним из открытий, сделанных Лениным в политической теории. В ленинском изображении Советская республика сочетает черты государственной и общественной организации; в ней соединяются элементы представительной и непосредственной демократии. Советы – учреждения, которые одновременно и законодательствуют, и исполняют законы, и сами же контролируют выполнение своих законов. Строится и функционирует такого типа республика на основе демократического централизма, что означает (по крайней мере, должно означать) выборность всех органов власти снизу доверху, подотчетность их и подконтрольность, сменяемость депутатов и т.д.

Политико-юридические, конституционно-правовые аспекты устройства системы Советов сравнительно мало интересуют

628 Глава 21. Политико-правовая идеология большевизма

Ленина. Главное для него – насколько Советы фактически в состоянии быть инструментами диктатуры пролетариата или, что одно и то же, находиться под беспрекословным руководством большевистской партии. Без этого Советы, в глазах Ленина, никакой ценности не имеют. Лозунг «Советы – без коммунистов!» представляется ему контрреволюционным, смертельно опасным для диктатуры пролетариата. Достаточно лишь этой ленинской установки, чтобы сильно усомниться в Советах как власти, способной и намеренной дать «невиданное в мире развитие и расширение демократии именно для гигантского большинства населения, для эксплуатируемых и трудящихся».

Роль коммунистической партии в общем механизме пролетарской государственной власти Ленин определяет так: «Диктатуру осуществляет организованный в Советы пролетариат, которым руководит коммунистическая партия большевиков». В свою очередь, самой партией руководит Центральный Комитет. Внутри него образуются еще более узкие коллегии (Политбюро, Оргбюро). Они-то, эти «олигархи», верховодят в Центральном Комитете. А вот и главное: «Ни один важный политический или организационный вопрос не решается ни одним государственным учреждением в нашей республике без руководящих указаний Цека партии». На упреки в том, что он и его партийные товарищи установили диктатуру одной (большевистской) партии, Ленин отвечает: «Да, диктатура одной партии. Мы на ней стоим и с этой почвы сойти не можем».

В ленинской концепции места и функции большевистской партии в системе диктатуры пролетариата (как и в ленинской практике осуществления данной концепции) партия и институты государства внешне сохраняют свои специфические черты. Но на уровне кадровом, своим персональным составом (прежде всего руководящим, командным) эти структуры переплетаются, сращиваются. Большевики в качестве партийных функционеров выносят управленческие решения, а в качестве руководящих работников госаппарата – они же проводят их в жизнь. По сути дела, большевики («непосредственно правящий авангард пролетариата»), нелигитимным путем установившие господство над страной, концентрируют в своих руках прерогативы законодательной, исполнительной и судебной властей. Не получается даже «однопартийного государства», ибо – по серьезному счету – нет самой государственности как суверенной организации публичной власти. Есть декоративные, государствоподобные

629 § 2. Политическое учение В. И. Ленина

образования, легко становящиеся козлами отпущения за всяческие провалы и вместе с тем поддерживающие миф о непогрешимости, всепобеждающей силе большевистской партии. Узурпируя полномочия государства, она не терпит никакого контроля общества над собой, не несет перед ним никакой реальной ответственности. Чего стоят в свете этого фразы о величии и достоинстве «пролетарской», «советской», «новой» демократии, «социалистической законности» и проч.!

Положения о диктатуре рабочего класса, пролетарской демократии, о соотношении коммунистической партии и советского государства, об экономических функциях такого государства, его территориальном единстве, внешней политике образуют костяк ленинского учения о социалистической государственности. Однако чересчур долгой жизни Ленин этой государственности не прочит. Он как правоверный марксист стоит за отмирание государства: «...по Марксу, пролетариату нужно лишь отмирающее государство, т.е. устроенное так, чтобы оно немедленно начало отмирать и не могло не отмирать». Ленин неоднократно повторяет эту мысль: «...пролетарское государство сейчас же после его победы начнет отмирать, ибо в обществе без классовых противоречий государство не нужно и невозможно». Разумеется, окончательное отмирание государства Ленин увязывает с выполнением ряда высоких социально-экономических и общекультурных условий. Но сама идея отмирания государства остается в марксизме-ленинизме незыблемой и сугубо важной.

Предпринимавшиеся как будто попытки двигаться по стезе, ведущей в итоге к отмиранию государственности, привели, однако, вовсе не к деэтатизации общества и формированию системы коммунистического, общественного самоуправления. Обернулось это полной анемией собственно государственных институтов, формированием в обществе таких негосударственных структур (компартия), которые создали организацию тоталитарной власти и сами стали ее подлинными центрами. Подобная власть всегда бесконтрольна и безнаказанна. Ее не сдерживают общепринятые порядки и стандарты цивилизованной государственной жизни с ее демократически-правовыми установлениями.

Взгляды Ленина на власть и политику, государство и право, в особенности на «технологию» осуществления политического господства и т.д., его деятельность как главы коммунистической партии и советского правительства оказали главное, решающее

630 Глава 21. Политико-правовая идеология большевизма

воздействие на развитие теории и практики большевизма. Они имели, кроме того, широкий международный резонанс. В XX в. ими так или иначе вдохновлялись многие ультрарадикальные политические движения разного толка.

§ 3. Политические идеи Н. И. Бухарина

В своем «политическом завещании» – «Письме к съезду» В. И. Ленин ценнейшим и крупнейшим теоретиком большевистской партии назвал Николая Ивановича Бухарина (1888–1938). Бухарин был популярен не только среди русских коммунистов, в Советской России, он приобрел и международную известность. Из его научных трудов по интересующей нас проблематике выделяются следующие: «Мировое хозяйство и империализм» (1915), «Экономика переходного периода» (1920), «Теория исторического материализма» (1923), «Учение Маркса и его историческое значение» (1933).

Твердо следуя текстам трудов Маркса, Энгельса, В. И. Ленина, Бухарин неизменно держался большевистских взглядов на классовость государства и права, функции и форму буржуазной государственности, диктатуру пролетариата, советское государство, их природу и предназначение.

Бухарин всегда защищал тот тезис, что «государство есть продукт классового расчленения общества. Будучи продуктом развития общества в целом, оно в то же время есть насквозь классовая организация». Своим бытием государство выражает непримиримость составляющих общество классов. Ничего, кроме сугубой классовости, в государстве нет и быть не может, какого бы его аспекта ни касаться. Государство в облике особого аппарата публичной власти, в облике интегральной политической организации, охватывающей собой и вбирающей в себя все общество целиком, в облике определенным образом функционирующего механизма – все это, для Бухарина, густо окрашено исключительно одним лишь только цветом – цветом классовости. Всякие попытки разглядеть, отыскать в государстве еще некие иные тона, даже нейтральные, кажутся Бухарину идущими от лукавого, скрадывающими истинное знание о государстве в идеалистическом и, хуже того, в мистическом тумане.

В подобной манере изображается им право, которое он отождествляет с законодательством, создаваемым государством. «Машина угнетения... выступает под псевдонимом совокупности правовых норм, идеального комплекса, функционирующего в силу своей внутренней логики и убедительности. Такой фети-

631 § 3. Политические идеи Н. И. Бухарина

шизм государственной власти и соответствующий ему специфический «юридический кретинизм», который рассматривает право как самодовлеющую общественную субстанцию, движущуюся исключительно логикой своих внутренних имманентных законов, застывает в систему "чистого права"». Бухарин, естественно, не приемлет «чистого права», разоблачает его (в полемике с Г. Кельзеном). Но при этом он обходит молчанием вопрос об относительной самостоятельности права (как системы, имеющей свою логику построения и движения) и желает доказать, что право лишь выполняет «работу по обслуживанию процесса эксплуатации». Бухарин так и говорит: «Правила государственной организации, т.е. общеобязательные нормы поведения, за которыми стоит весь аппарат принуждения, охраняют и облегчают воспроизводство процесса эксплуатации того конкретноисторического типа, который соответствует данному способу производства и, следовательно, данному типу государства».

Тезисы о «беспримесной» классовости государства и права, о том, что миссия этих социальных институтов, по сути дела, полностью исчерпывается выполнением ими служебно-эксплуататорской, угнетательской функции, опираются на расхожий марксистский постулат, согласно которому политическая, государственная власть есть организованное насилие одного класса для подавления другого. Понимание государства (и права заодно) в качестве феномена насилия образует краеугольный камень и бухаринских суждений о государстве, доминирует в них.

Бухарин, как и все тогдашние правоверные большевики-ленинцы, превозносил значение насилия. В этом отношении ему случалось быть даже большим роялистом, чем сам король. Если у К. Маркса, например, насилие в действительной истории играет «большую роль», то у Бухарина «на всем протяжении исторического процесса роль насилия и принуждения была чрезвычайно велика». Если у К. Маркса «Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым», то у Бухарина вообще вся «конкретная история есть история насилия и грабежа».

В целом государственная власть в бухаринских текстах квалифицируется как концентрированное и организованное общественное насилие (определение К Маркса), принимающее облик единодержавия, иными словами, диктатуры господствующего класса. Государство и диктатура – вещи внутренне, органически связанные. По Бухарину, ни теоретически, ни практически невозможно государство, не являющееся диктатурой.

632 Глава 21. Политико-правовая идеология большевизма

Взгляд Бухарина на любое государство (тем более на государство капиталистическое) как на диктатуру облегчал ему критику буржуазной демократии. Во-первых, она представляет собой – если верить Бухарину – целую систему демократических призраков, обманно-маскировочных институтов формально-юридического равенства всех; но данное равенство есть фикция, поскольку экономическое неравенство при капитализме делает формально-юридическое равенство нереализуемым. В другом месте Бухарин пишет, что основная посылка демократического устройства – наличие совокупности фикций: на сей раз ею выступает понятие общенародной воли, общей воли нации, целого. Весь комплекс демократических учреждений покоится на иллюзорной «общенародности».

Правда, полагает Бухарин, демократия некогда была нужна пролетариату. Для рабочего класса демократия «была ценна постольку, поскольку она помогала пролетариату подняться выше на ступеньку в его сознании». Только и всего. Однако, когда пролетариат на такую ступеньку поднялся и когда пробил час прямого штурма капиталистической крепости и подавления эксплуататоров, тогда наступила пора взрывов старых парламентов со всякими там «общенациональными» конституциями;

пришло время распада «всех тех форм, учреждений и институтов, которые носят видимость „общенационального"», время уничтожения формального (т.е. юридического) равенства классов. Люди, озабоченные крушением устоев демократии, характеризовались Бухариным как «убогие мещане».

На демократическом устройстве, которое предполагает изъявление общенародной воли, наличие общенациональной конституции, существование парламента, равенство всех граждан перед законом (независимо от классовой принадлежности) и т.д., ставит крест диктатура пролетариата. Идея неизбежности диктатуры пролетариата образует, согласно Бухарину, сердцевину марксизма. Учение о диктатуре пролетариата, о ее роли, о ее формах, о ее значении он считает также «самым гениальным теоретическим построением Владимира Ильича- Учение о диктатуре пролетариата и Советской власти – евангелие современного пролетарского движения™».

Это «евангелие» учило, что диктатура пролетариата – кровное детище социалистической революции. Бухарин трактует последнюю как акт разрыва рабочим классом гражданского мира в обществе. Как гражданскую войну, которую рабочий класс во главе с коммунистами ведет против всех своих врагов.

633 § 3. Политические идеи Н. И. Бухарина

А на войне как на войне: «совершенно естественно, что политическая форма господства рабочего класса должна носить своеобразно милитарный характер». Выражаясь несколько иначе, это закономерно, что классический тип пролетарской диктатуры – советская система государства – должна приобретать, по Бухарину, «характер военно-пролетарской диктатуры». Кстати говоря, именно такой характер она с момента появления на свет действительно приобрела.

Режим пролетарской диктатуры, которая монополизирует «все средства физического принуждения и духовной переработки людей», призван решить две задачи. Одна – уничтожение, выкорчевывание частнособственнических отношений, слом, разрушение буржуазной государственности, подавление классовых врагов пролетариата. Вторая задача – осуществление пролетарской властью принуждения трудящихся. В переходный период оно переносится диктатурой пролетариата (разумеется, подчеркивает Бухарин, в иных целях и в иных формах) вовнутрь, «на самих трудящихся и на сам господствующий класс». Принципиальная установка здесь такова: «государственное принуждение при пролетарской диктатуре есть метод строительства коммунистического общества». Этой установке Бухарин старался оставаться верным всегда.

Он считает, что «пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи». Строки эти специальных комментариев не требуют. Процитированные строки взяты из Х главы («Внеэкономическое» принуждение в переходный период) труда Бухарина «Экономика переходного периода». Как раз относительно нее В. И. Ленин, внимательно изучивший бухаринское произведение, с похвалой заметил: «Вот эта глава превосходна!»

Вернемся, однако, к изображению Бухариным некоторых иных аспектов пролетарской диктатуры и классического типа ее воплощения – советской государственности. По всем своим основным показателям Республика Советов есть антипод правового государства. Она, в частности, отметает прочь принцип разделения властей, заменяя его принципом соединения власти законодательной с исполнительной властью. Взамен общепринятого порядка формирования представительных учреждений вводится новый. Выборы в Советы «производятся не по чисто искусственным территориальным округам, а по производ-

634 Глава 21. Политико-правовая идеология большевизма

ственным единицам». Третируются как устаревший предрассудок «права меньшинства» и т.п. Государственный аппарат, понимаемый Бухариным как организация, долженствующая охватить собою поголовно всех трудящихся, выступает проводником политики большевиков, которые монопольно владеют властью. «В конце концов государственный аппарат – это тот самый рычаг, та самая машина, через которую наша партия, победоносная руководительница пролетариата, направляет всю свою политику».

В рассуждениях о диктатуре пролетариата Бухарин не обходит молчанием проблему демократии. «Диктатура пролетариата... является в то же время внутриклассовой пролетарской демократией... диктатура пролетариата, будучи его единодержавием, реально обеспечивает демократию для пролетариата». Этакая демократия для своих, но не для чужих. Каким же практически способом обеспечивает своя диктатура демократию для своих? Делает она это тем, что прокламирует «экспроприацию экспроприаторов», повышение жизненного и культурного уровня трудящихся, развертывание всех их внутренних сил и потенций... Но вот о целостной системе конкретных политико-юридических институтов, процедур, норм, являющихся предметно-осязаемой формой «демократии для пролетариата», Бухарин почти ничего не говорит.

Пролетарская революция осуществляет социализацию (обобществление) средств производства: они передаются в руки общества. Но в переходный от капитализма к коммунизму период, указывает Бухарин, хозяйствующим субъектом выступает не все общество, а организованный рабочий класс, точнее – пролетарское государство. Оно и есть хозяйствующий субъект. По этой причине экономические командные высоты, экономические организации превращаются в составные части пролетарского государственного аппарата. Пролетарская диктатура становится ко всему руководящей хозяйственной силой. «При пролетарской диктатуре государство все более сливается с хозяйством». Это слияние в условиях советской власти государства и хозяйства, вернее заведомо порочная попытка трансформировать экономические по своей природе отношения и структуры в политические, подчинить их действию политических факторов, дополняется практикой «перепрофилирования» всех рабочих организаций в различные части все того же аппарата власти. «Нет ни одной массовой организации, которая не являлась бы в то же самое время органом власти». Это только кажется, что подобная

635 § 4. Политические взгляды И. В. Сталина

метаморфоза повышает ранг и престиж общественных массовых организаций. В действительности они оказываются послушными марионетками в руках властвующей элиты.

Из отрицания гражданского общества и общенародной воли, парламентаризма и общенациональной конституции, равенства всех перед законом и судом, прав большинства и меньшинства и т.д. никогда никакой демократии для трудящихся не родится. На могиле «низшего типа» демократии «высший тип» демократии не вырастает.

Бухаринская методология анализа политико-юридических институтов во многом строилась на квазидиалектической максиме – «все наоборот», «в одну и ту же эпоху принципиально другая классовая форма общества меняет математический знак всего развития, заменяя минусы плюсом, а плюсы минусом». Подобного сорта методология порывала с подлинным содержанием и логикой исторической эволюции мира власти, государства и права.

Бухарин стал одной из многочисленных жертв большевистско-террористического режима. Но и то правда, что он сам немало потрудился для создания, упрочения и теоретического «освящения» этого режима.

Предыдущий | Оглавление | Следующий










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.