Предыдущий | Оглавление | Следующий

ВВЕДЕНИЕ

§ 1. ПРОЦЕСС ПРИМЕНЕНИЯ ЗАКОНОВ

§ 2. ТЕОРИЯ ТОЛКОВАНИЯ ЗАКОНОВ И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ

 

§ 1. ПРОЦЕСС ПРИМЕНЕНИЯ ЗАКОНОВ

Применение на практике законов, как и других юридических норм, заключается в подведении частных случаев жизни под предусматривающие их в общей форме постановления. Это подведение имеет вид силлогизма, в котором большою посылкой служит законодательная норма или ряд норм, малою – фактические обстоятельства данного конкретного случая, а вытекающее из них с логической необходимостью заключение дает ответ на возникший и подлежащий разрешению юридический вопрос.

Положим для примера, что Иванов, подравшись с Петровым, разорвал ему платье. Адвокат, к которому обратился Петров за советом, или судья, у которого он предъявит иск к Иванову о вознаграждении за убытки, должны будут справиться с гражданскими законами и подыскать в них статью, на основании которой можно было бы разрешить это дело.

Поступив таким образом, они получат следующий силлогизм.

Малая посылка. Иванов причинил своими действиями убыток Петрову в размере 25 руб.

Большая посылка. По ст. 684 т. X ч. 1 Св. зак., «всякий обязан вознаградить за вред и убытки, причиненные его деянием или упущением».

Заключение. Иванов обязан уплатить Петрову 25 руб.

Как видно из этого примера, для того, чтобы построить силлогизм, нужно иметь две посылки. Но они в очень редких случаях даны вполне готовыми. Обыкновенно их приходится добывать: малую посылку посредством юридического анализа фактических обстоятельств данного конкретного случая, большую – посредством толкования и логического развития юридических норм.

Посмотрим сначала, как добывается малая посылка.

Всякий конкретный случай, возникающий в жизни и требующий подведения под юридические нормы, слагается из большего или меньшего числа элементов. Некоторые из этих элементов имеют юридическое значение, так как закон связывает с ними те или иные последствия; другие же элементы такого значения не имеют, являясь юридически безразличными. Поэтому прежде всего необходимо разложить подлежащий разрешению случай на его составные элементы и выделить из них те, которые имеют

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 6

юридическое значение. В этом и состоит юридический анализ фактических обстоятельств.

Положим, напр., что Петров, обращаясь за советом к адвокату, рассказывает следующее: «вчера в 12 часов ночи, выйдя с Ивановым из иллюзиона и направляясь в ресторан, чтобы поужинать, мы заспорили с ним о причинах неудачной войны с Японией и дошли до такой степени раздражения, что пустили в ход кулаки, при чем Иванов левой рукой разорвал мне пиджак, за который я на днях заплатил портному Миллеру 15 руб. Могу ли я взыскать с Иванова эту сумму»?

Чтобы ответить на вопрос Петрова, адвокат должен прежде всего отделить в его рассказе юридические элементы от бытовых, не имеющих юридического значения. Для этого ему нужно оценить с юридической точки зрения каждое из обстоятельств, указанных Петровым. Так, рассказанный им случай произошел ночью. Представляет ли это обстоятельство какую-либо важность в юридическом отношении? Если бы речь шла о краже, то представляло бы, потому что ночная кража наказывается строже (ст. 170 уст. о нак.). Но для вопроса о вознаграждении за убытки время причинения их безразлично. Далее, Петров говорит, что он шел из иллюзиона. Это тоже неважно: если бы он шел из театра или из дому, от этого юридическое существо дела ничуть не изменилось бы. Равным образом не имеют никакого юридического значения причина ссоры, причинение убытка левой, а не правой рукой, покупка пиджака у портного Миллера, а не где-либо в ином месте и пр. Устранив все эти чисто бытовые, юридически безразличные обстоятельства, адвокат остановился бы только на том факте, что Иванов причинил убыток Петрову, разорвав ему платье. Вот юридическое зерно, заключающееся в рассказе Петрова; все остальное бытовая шелуха, не имеющая никакой цены в глазах юриста.

Нетрудно заметить, что юридический анализ схож с медицинским диагнозом. Подобно тому, как врач выбирает из целой массы болезненных симптомов, на которые жалуется пациент, только несколько существенных и по ним распознает болезнь, так и юрист. отделяет от бытовых элементов конкретного случая юридические и из них строит юридический казус.

После того, как конкретный случай, подлежащий разрешению, подвергнут анализу, и, таким образом, получена малая посылка силлогизма, юристу нужно заняться отысканием соответствующей ей большой посылки. Ареной для поисков должно служить то положительное законодательство, постановления которого необходимо применить к данному случаю. Эти поиски могут привести к одному из двух результатов. Иногда большая посылка прямо выражена в одном или нескольких постановлени-

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 7

ях закона. Так было в приведенном выше примере, где вопрос о вознаграждении за убытки, причиняемые одним лицом другому лицу, прямо разрешен 684 ст. гражд. законов. В таких случаях остается только истолковать найденную норму, т.е. выяснить ее действительный и точный смысл. Но нередко бывает, что самые тщательные поиски остаются безуспешными, и что в законодательстве нет постановлений, которые могли бы послужить готовой посылкой. В таких случаях большая посылка должна быть логически выведена из наличных норм. Этот прием добывания большой посылки можно назвать логическим развитием норм.

Но как толкованию, так и логическому развитию норм должна предшествовать еще одна операция предварительного характера. Прежде чем применять найденную норму, необходимо убедиться, что она подлинно норма, т.е. имеет юридическую силу, и установить ее точный текст. В этом состоит критика подлинности норм.

Итак, применение законов на практике обнимает четыре операции: 1) юридический анализ конкретных случаев, подлежащих разрешению; 2) критику подлинности норм; 3) толкование норм; 4) логическое развитие их.

Первая из этих операций не нуждается в специальном исследовании. Чтобы уметь отделять юридически существенные обстоятельства от чисто бытовых, нужно только быть знакомым с юридическими понятиями, а это знакомство приобретается изучением правоведения, т.е. юридическим образованием. Никаких особых правил, которыми следовало бы руководствоваться при юридическом анализе, нет. Существует только одно общее правило: «нужно отбросить все обстоятельства, которые с точки зрения действующего права, не имеют значения».

Совершенно иное следует сказать относительно критики, толкования и логического развития норм. Эти операции несравненно сложнее; они должны быть производимы по специальным правилам, а установить эти правила можно только посредством подробного исследования сущности и отличительных свойств каждой из названных операций. Особого внимания по своей важности и трудности заслуживают приемы толкования, и так как в литературе существует мнение о невозможности и даже ненужности выработки для них каких-либо точных правил, то необходимо выяснить значение рациональной теории толкования и указать материал, из которого она может быть построена.

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 8

§ 2. ТЕОРИЯ ТОЛКОВАНИЯ ЗАКОНОВ И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ

«Не много глав», справедливо замечает Регельсбергер, «найдется в учении о праве, где теория так далеко отставала бы от практики, знание – от умения, как в учении о толковании. В этом случае толкование разделяет судьбу человеческой речи: многие люди говорят правильно, не имея сознания о законах языка. Трудности теории лежат здесь в материале, в безграничности вспомогательных средств, в разнообразии применения. И в прежнее и в новейшее время не было недостатка в попытках придать руководящим тут точкам зрения характер научных положений. Из них составилась даже особая отрасль учения о праве, юридическая герменевтика. Теперь она «потеряла кредит» не без вины со своей стороны. Сравнительно немного страдала она от неопределенности своих границ, в пределы которых попадала обыкновенно критика законов, иногда даже и толкование юридических сделок, причем одни ограничивались толкованием законодательства Юстиниана, другие ставили свою задачу шире. Гораздо более вреда юридической герменевтике сделал безжизненный, шаблонный способ ее отношения к материалу»[1]. Именно, громадное большинство авторов, занимавшихся этим учением, ограничивалось повторением и комментированием правил толкования, формулированных римскими юристами и сохранившихся в Юстиниановых сводах[2], изредка делая кое-какие поправки и дополнения. Весьма немногие пытались самостоятельно исследовать процесс толкования, да и то не целиком, а лишь в некоторых частях.

Неудивительно, поэтому что юридическая герменевтика, не сумевшая создать рациональной теории толкования, потеряла всякий кредит. Понятно также, что, видя бесплодность ее многовековых усилий, некоторые ученые пришли к мысли, будто в таком же положении суждено оставаться учению о толковании законов и впредь. Этого мнения держались, например, два корифея цивилистики XIX века: Савиньи и Пухта. «Толкование», говорит первый из них, «представляет собой искусство, овладеть которым способствуют имеющиеся в изобилии прекрасные образцы древнего и нового времени. Несравненно слабее то, что выработано до сих пор в качестве теории толкования. Эта недостаточность современной теории – случайна; но не следует обманываться на счет значения подобной теории вообще, даже наилучшей, ибо это искусство столь же мало, как и

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 9

всякое иное, может быть сообщаемо или приобретаемо посредством правил. Но мы можем путем изучения отличных образцов узнать, в чем заключается их превосходство; тем самым мы выработаем в себе чутье к тому, что имеет значение при всяком толковании, и научимся направлять наши усилия в надлежащую сторону. К этому, а также к избежанию некоторых ложных путей сводится все, что мы можем надеяться приобрести при помощи теории в этом искусстве, как и в каждом другом[3]. Еще решительнее и резче выражается Пухта: «Из правил критики и толкования образовалась особая наука, юридическая герменевтика, обыкновенно весьма поверхностная, бесплодная, не проникающая в суть дела, сухая дисциплина. Но, помимо здравого смысла, вся юриспруденция должна быть герменевтикой... От крайностей должны охранять юриста здравый юридический такт и разум; внешние же правила полезны только слабым головам, избавляя их от самостоятельного мышления, но таким лицам лучше вовсе не браться за толкование»[4].

С этим мнением невозможно согласиться.

Конечно, правила толкования не могут заменить ни здравого смысла, ни юридического образования. Точно также несомненно, что юрист, благодаря долгому упражнению, приобретает навык обращаться с законами, известный такт, который позволяет ему быстро ориентироваться в законодательстве и извлекать из него данные для разрешения конкретных случаев, выдвигаемых жизнью. Но не следует забывать, что такту нельзя доверять слепо. Ведь он приобретается путем упражнения в толковании законов, так что если толкование производится неправильно, то и такт вырабатывается ложный и вредный. С другой стороны, такт имеет цену только тогда, когда ведет к правильному толкованию, а судить о правильности какого-либо процесса можно не иначе, как зная правила, которым он должен подчиняться. Таким образом, и для выработки надлежащего такта, и для проверки его правильности в каждом частном случае необходимо обладать знанием правил толкования законов.

Вообще теория толкования законов имеет такое же значение, как и логика или грамматика. Можно правильно мыслить, не имея понятия о логике; можно отлично говорить на любом языке, не зная его грамматики. Но логика и грамматика учат мыслить и говорить сознательно и находить ошибки в мысли и речи у себя и у других. «Если есть правила», говорит Милль, «которым, сознательно или бессознательно, подчиняется каждый ум в каждом случае, когда он заключает верно, то едва ли не бесполезно

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 10

доказывать, что человек скорее соблюдет эти правила, зная их, чем не будучи с ними знаком... Люди обсуждали доказательства и часто правильно, когда логика еще не была наукой, – иначе она не могла бы и сделаться ею. Точно также они исполняли и большие механические работы, не понимая еще законов механики. Но есть пределы как тому, что может сделать механик, не зная начал механики, так и тому, что может исполнить мыслитель, не зная начал логики. Немногие лица, при помощи ли необычайного гения, или случайно усвоившие хорошие умственные приемы, могут, не зная начал, действовать таким же или почти таким же образом, как они действовали бы, усвоив эти начала. Но большинству людей необходимо или понимать теорию того, что они делают, или следовать правилам, составленным для них людьми, понимавшими теорию»[5].

Теория толкования законов представляет важность еще и в другом отношении. Основным принципом правового строя современных культурных государств является принцип закономерности управления, выраженный в 84 ст. наших основных законов (изд. 1906 г.): «Империя Российская управляется на твердых основаниях законов, изданных в установленном порядке». Но законы представляют собой мертвые словесные формулы, существующие только на бумаге и получающие применение в жизни при посредстве органов судебной и административной властей. Для того, чтобы законы применялись именно в том смысле, какой имел в виду законодатель, и для обеспечения равенства всех граждан перед лицом закона (ст. 85 основ, зак.), необходимо, чтобы судьи и органы администрации понимали законы правильно и, притом, одинаково. То и другое может быть достигнуто соблюдением правил, выработанных теорией толкования законов. Кто усвоил эти правила, тот в значительной степени оградил себя от невольных промахов и ошибок при применении законов. С другой стороны, соблюдение всем и органами власти одинаковых правил толкования законов обеспечивает единообразное и согласное с истинным смыслом законов разрешение дел. Отсюда видно, что теория толкования законов представляет собой не что иное, как методическое руководство к осуществлению принципа закономерности управления[6].

Из какого же материала и каким образом можно и следует строить рациональную теорию толкования законов?

Целью толкования законов является раскрытие истинного смысла законодательных норм. Каждая такая норма представляет собой выражен-

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 11

ную в словах мысль законодателя. Следовательно, искусство толкования законов сводится к умению понимать человеческую речь. Но обладать этим умением нужно вообще всякому, кто имеет дело с произведениями человеческого ума, облеченными в форму слова. Отсюда следует, что при толковании законов должны быть соблюдаемы правила, необходимые для понимания всякого иного литературного произведения. Эти правила вырабатываются особой отраслью филологии, называемой герменевтикой и занимающейся построением теории искусства понимать устную или письменную речь. Учение о толковании законов является, как легко усмотреть из сказанного, специальной ветвью этой герменевтики и потому часто называется юридической герменевтикой.

Итак, материал для выработки приемов и правил толкования законов следует искать прежде всего в данных филологической герменевтики. А так как последняя опирается в своих выводах на целый ряд наук, имеющих предметом духовную деятельность человека и в особенности его литературное творчество, каковы психология, логика, грамматика, стилистика, история языка, и пр., то и юрист, не находя иной раз необходимых для себя данных в филологической герменевтике, должен обращаться за помощью к указанным наукам.

Далее, действующие законы отличаются от прочих литературных произведений некоторыми особенностями. Так, например, они предназначены к применению на практике, составляют в своей совокупности одно связное целое, издаются в виду какой-либо практической цели, достижение которой желательно законодателю, основываются на тех или иных соображениях справедливости или целесообразности. Эти и другие особенности законов должны быть приняты в расчет и послужить материалом для видоизменения общих герменевтических правил и выработки новых.

Наконец, сам законодатель, заботясь о том, чтобы его веления понимались правильно, зачастую устанавливает правила их толкования, которые обязательны для судов и для граждан, потому что являются такими же нормами, как и всякие иные.

Из сказанного видно, что материал для построения правил толкования законовдолжен быть заимствуем: 1) из филологической герменевтики и наук, на которых она основана, 2) из анализа свойств законодательных норм и 3) из предписаний самого закона.

Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. – М., Конкорд , 1997. – С. 12

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] Регельсбергер Общее учение о праве, 1987, 137-138, прим.

[2] Преимущественно в следующих местах Deleg (I, 3) ,dereg juris (50, 17)

[3] Savigny., System des heut rdm Rechts, I, 1840 ,211.

[4] Puchta, Vrlesunen uberdasheutigeromische Recht, 6 Aufl., 1873, § 15

[5] Милль. Система логики, 1,1865, стр. 12-13

[6] На это было справедливо указано во вступительной редакционной статье «Вестника права» (1899, кн. l.cтp. XXV).










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.