Предыдущий | Оглавление | Следующий

Глава VI

ОБОСНОВАНИЕ ТАК НАЗЫВАЕМОЙ ОБЪЕКТИВНОЙ (БЕЗВИНОВНОЙ) ОТВЕТСТВЕННОСТИ

1. Все юристы единодушно и в соответствии с законом и принципами социалистического гуманизма отвергают объективную (безвиновную) уголовную ответственность. Наличие вины признано необходимым элементом основания также административной и дисциплинарной ответственности. Затруднение, однако, возникает тогда, когда речь идет о гражданских правонарушениях, поскольку гражданское законодательство допускает ответственность без вины в некоторых договорных и внедоговорных обязательствах. Поэтому сторонники принципа вины как необходимого основания любого вида юридической ответственности испытывают значительные трудности, пытаясь примирить этот принцип с нормами права, предусматривающими и безвиновную юридическую ответственность, например ответственность за случайное причинение вреда.

Большинство авторов полагают, что это своеобразная аномалия, исключение из общего правила. Были высказаны и соображения, побуждающие законодателя, по мнению хэтих, авторов, установить эти исключения. Такая ответственность, в частности, трактуется как вид страхования. Другие безвиновную ответственность ставят в один ряд с ответственностью за вину, считая равноправными эти два начала гражданско-правовой ответственности. Третьи склоняются к тому, что так называемая безвиновная ответственность – это по существу ответственность за вину. Наконец, четвертые обоснование объективной ответственности усматривают в принятии должником

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.163

на себя риска за последствия своих действий, при этом само понятие риска толкуется по-разному.

Г.К. Матвеев в своей монографии об основаниях гражданско-правовой ответственности развил учение о составе гражданского правонарушения как об общем основании этой ответственности. Подытоживая результаты цивилистических исследований, относящихся к теме его работы, а также теории криминалистов о составе преступления, Г.К. Матвеев включил в конструируемое им понятие состава традиционные четыре элемента - противоправное действие (бездействие), его вредные последствия, причинную связь между противоправным действием и вредом, вину причинителя вреда. Он пришел к выводу, что в принципе гражданско-правовая ответственность наступает лишь при наличии указанного (полного) состава правонарушения, но, учитывая действующее законодательство и его терминологию, следует признать, что ответственность может наступить и при наличии «ограниченного состава», т.е. не всех, а лишь нескольких признаков (и даже одного из них), в частности и при отсутствии вины. По мнению Г.К. Матвеева, такие случаи не следует именовать ответственностью, и поэтому правильно говорить не об ответственности, а об обязанности возме-стить вред или уплатить штраф. Однако, констатирует он, приходится считаться с терминологией, принятой законодательством и судебно-арбитражной практикой[1].

Вина в цивилистических работах, вышедших в свет за последние 25—28 лет, признается, по общему правилу, необходимым элементом основания возникновения гражданско-правовой ответственности. Признание же законом в ряде случаев объективной (безвиновной) ответственности, в особенности ответственности владельца источника повышенной опасности, за вред, причиненный этим источником, объясняется различными авторами по-разному. Можно согласиться с О.А. Красавчиковым, что «ответственность владельца источника повышенной опасности оказывается тем пробным камнем, на котором проверяется лю-

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.164

бая теория гражданско-правовой ответственности посоветскому гражданскому праву, в целом»[2].

Попытки оправдать существование бёзвиновной ответственности как правильно отметил О.С. Иоффе, апеллируют преимущественно к идее справедливости[3]. Речь идет о справедливости, которую оказывают потерпевшему лицу, чьи имущественные интересы пострадали.

Возложение на невиновного нарушителя обязанности возместить причиненный потерпевшему вред рассматривается как исключение из общего правила, как аномалия, вынужденная уступка, дань обстоятельствам, которые еще не преодолены, или, наконец, как историческая традиция, подкрепленная действующим законом и практикой.

Так, И.С. Самощенко и М.X. Фарукшин, ссылаясь на указанные соображения и вместе с (тем желая обосновать это отступление от общего принципа ответственности за вину, ссылаются (как и О.Э. Лейст)[4] на практические соображения – на необходимость возмещения вреда потерпевшему. Отступление от принципа вины помимо указанного основания И.С. Самощенко и М.X. Фарукшин объясняют тем, что было бы недемократично оставлять некоторые невиновные нарушения закона без последствий, и тем, что «еще не созданы экономические предпосылки для отнесения причиненного объективно противоправными деяниями материального ущерба на счет всего общества или государства»[5].

Другие авторы вообще отрицают возможность признания безвиновной ответственности и считают, что, например, обязанность возмещения вреда безвиновно причиненного деятельностью источника повышенной опасности, аналогична ответственности страховщика за наступление страхового случа.я. В отличие от страхования, суть которого заключается в разложении, распределении могущего возникнуть ущерба

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.165

среди множества страхователей, в случае наступления безвиновной ответственности убытки локализуются на причинителе вреда. Функции, присущие подлинной юридической ответственности (осуждение правонарушителя за его антиобщественное поведение, его исправление, воспитание, общее и специальное предупреждение), здесь отсутствуют. Поэтому термин «ответственность» не соответствует истинному содержанию того явления, признаки которого действительно составляют содержание ответственности[6].

Помимо изложенных выше попыток объяснить, почему закон устанавливает безвиновную ответственность, были предприняты и другие попытки дляоправдания этого явления. Так называемая объективная ответственность рассматривается некоторымиюристами как равноправное с принципом вины основание ответственности[7].

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.166

В связи с установленной гражданским законодательством (в отличие от уголовного права) презумпцией виновности лица, нарушившего свою обязанность, С.С. Алексеев в своих работах конца 50-х – начала 60-х годов, исходя из материально-правовой трактовки этой презумпции, склонялся к утверждению, что гражданско-правовая ответственность имеет своим основанием противоправное причинение вреда, однако субъективный момент – доказанное отсутствие вины освобождает от ответственности[8].

Имеются и сторонники того взгляда, что в основании ответственности владельца источника повышенной опасности, равно как и при так называемой безвиновной ответственности за нарушение некоторых договорных обязательств, лежит тот же принцип вины, что и в других гражданских правоотношениях. Повышаются лишь требования к внимательности и заботливости, предъявляемые к владельцу источника повышенной опасности или к организации, для которой хранение сданного ей имущества по договору хранения является одной из целей ее деятельности, и поэтому нарушение этих требований вменяется должнику в вину.

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.167

По существу к такой позиции приблизился М.М. Агарков, объяснявший расширение ответственности владельца источника повышенной опасности тем, что последний должен проявлять повышенную заботливость и бдительность при использовании этого источника, и тем что «закон учитывает... трудность установления вины» в случаях, предусмотренных ст. 404 ГК РСФСР 1922 г. «Таким образом, ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности,— заключает М.М. Агарков,— не вводит в наше право какого-либо нового принципа построения гражданской ответственности наряду с принципом вины. Статья 404 создает лишь по практическим соображениям изъятие из принципа вины»[9].

Б.С. Антимонов, подвергший критике эти суждения М.М. Агаркова, упрекнул его в том, что хотя последний и утверждает, что ст. 404 ГК 1922 г. Является изъятием из принципа вины, но весь ход его рассуждений приводит к обратному выводу—к тому, что эта статья основана на принципе вины[10].

Наконец, значительная группа авторов объясняет безвиновную ответственность владельца источника повышенной опасности за противоправное причинение вреда необходимостью максимально стимулярорать принятие таких мер технической безопасности, которые если и не устраняют, то значительно сокращают возможность наступления несчастных случаев. Эта концепция последние 20 лет является господствующей.

Еще в 1952 году Б.С. Антимонов в своем объяснении мотивов безвиновной ответственности владельца источника повышенной опасности писал: «Основной вопрос – в том, чтобы ослабить, изменить, искоренить определяющие причины несчастных случаев на

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.168

производстве, на транспорте... Энергетические мощности должны стать вполне подвластной, прирученной стихией и сами помочь устранению того вреда, который ранее сами же вызывали»[11]. Поэтому, заключал Б.С. Антимонов, «нужно признать, что в советском праве борьба с несчастными случаями возможна и необходима всеми средствами, в том числе и путем возложения - ответственности независимо от вины. Стимулировать, побуждать к деятельности йржно и не обвиняя»[12].

В 1972 году более развернутая аргументация в защиту этой концепции была предложена О.С. Иоффе, который обоснование ответственности владельца источника повышенной опасности за случайное причинение вреда усматривает в том, что развитие техники безопасности отстает от прогресса общей техники. Ответственность за случайный вред способствует сокращению разрыва между этими двумя видами техники. «Стимулировать нужную заботливость способны и предусмотренные советским законом такие санкции, применение которых не обусловлено виной нарушителя»[13].

О.А. Красавчиков, отметив положительные и отрицательные, с его точки зрения, стороны охарактеризованных выше концепций, пришел к выводу, что ни одна из них не может быть принята как исчерпывающее и достоверное теоретическое обоснование общего и особенного в гражданско-правовой ответственности: одни концепции, по его мнению, абсолютизируют особенное и не придают должного значения тому общему, что свойственно гражданско-правовой ответственности в целом, другие же – отдают предпочтение общему, в результате чего особенное остается без внимания[14].

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.169

В поисках правильного пути, который должен привести к научному объяснению особенностей гражданско-правовой ответственности, О.А. Красавчиков и ряд других советских цивилистов обратились к теории риска. О.А. Красавчиков при этом исходит из принципа: если нет вины, то нет и ответственности. Если владельцем источника повышенной опасности вред причиняется виновно – налицо гражданско-правовая ответственность, как и в прочих случаях виновного причинения вреда. Иное дело – обязанность владельца источника повышенной опасности возместить субъективно-случайный (по терминологии этого автора. – С. Б.) вред. Лишь по традиции такая обязанность рассматривается в юридической науке и практике как ответственность. В действительности эта обязанность – не мера гражданско-правовой ответственности, а особая правовая форма восстановления имущественного положения потерпевшего[15]. Причинение вреда деятельностью источника повышенной опасности – это лишь внешне противоправное действие, ибо здесь нет вины. Нельзя все невыгодные последствия таких действий считать ответственностью. Основой возникновения обязанности возмещения вреда, так же как и при страховании, в этом и в подобных случаях является система риска. Это иное, чем ответственность, гражданско-правовое начало возмещения вреда. Несение риска – это несение предусмотренной законом обязанности «принять на себя» убытки, могущие наступить в силу случайных обстоятельств[16]. Речь идет об обновленной теории потому, что теория «профессионального риска», заимствованная из буржуазной юридической науки, бытовавшая в 20-е годы в советской цивилистической литературе, впоследствии справедливо была отвергнута[17].

Отвергнута эта теория и О.А. Красавчиковым, ибо возложение обязанности возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, по советскому праву совершенно не связано с тем, извлекает или

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.170

не извлекает владелец этого источника прибыль и является или не является его деятельность по эксплуатации этого источника профессиональной деятельностью. Однако теория риска, поскольку с ней связана обязанность— ответственность до пределов непреодолимой силы, еще сама нуждается в обосновании, если исходить из того, что возникновение прав и обязанностей, их нарушение и, следовательно, ответственность связаны с относительной свободой воли, со способностью отдельного человека или организованного коллектива избирать тот или иной вариант поведения.

Именно с этой позиции к решению проблемы риска подошел В.А. Ойгензихт. Он исходит из того, что ответственность за безвиновное причинение вреда источником повышенной опасности и в некоторых других случаях также имеет под собой субъективное основание. Он пришел к заключению, что и здесь присутствует субъективный момент – сознание и воля деятеля, который причиняет вред и у которого возникает обязанность его возместить не в силу принципа распределения ущерба, его локализации на причинителе, а по принципу ответственности, т.е. вследствие правонарушения. И там, и здесь налицо психическое отношение субъекта к результату собственных действий и осознанное допущение возможных отрицательных последствий нарушения прав других лиц.

Однако в первом случае при совершении запрещенного законом действия основанием ответственности является вина. В тех же случаях, когда деятельность сама по себе не противоправна (противоправности в деятельности источника повышенной опасности нет), но может сопровождаться в силу сказанного выше нарушением субъективных прав другого лица, основанием ответственности, утверждает В.А. Ойгензихт, является риск. Риск как осознанное допущение вследствие случайных обстоятельств отрицательных имущественных последствий для других лиц означает принятие этих последствий на субъекта деятельности, т.е. на того, кто «рискует»[18].

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.171

Критерием, разграничивающим риск как основание ответственности и риск как распределение убытков, является, по мнению В.А. Ойгензихта, противоправность. Она – объективное явление. Невиновное причинение вреда лицами, эксплуатирующими источники повышенной опасности, неправомерно. Однако не следует говорить об объективной ответственности, ибо и безвиновная ответственность возникает не независимо от субъективного момента, не независимо от осознания у деятеля того, какие случайности и вредоносные последствия для других могут произойти при соблюдении всех требований закона, предъявляемых к деятельности, связанной с повышенной опасностью для окружающих. Поэтому, заключает В.А. Ойгензихт, являются беспочвенными утверждения о возможности применения ответственности по объективным основаниям[19].

Небезынтересно отметить, что еще в 1938 году идея риска как субъективного основания безвиновной ответственности была выдвинута X. И. Шварцем при защите им кандидатской диссертации о значении вины в обязательствах из причинения вреда. Субъектив-ное основание ответственности владельца источника повышенной опасности X. И. Шварц усматривал не только в умысле и неосторожности, но и в предвидении общим рбразом этим владельцем вероятной возможности причинения вреда. Это означает, что в рассуждениях X.И. Шварца речь шла о сознательном предвидении – допущении определенного результата[20].

В.А. Ойгензихт различает два аспекта (вида) риска: а) риск, являющийся основанием ответственности при случайных, но противоправных обстоятельствах, связанных с действиями причинителя вреда, в отношении которого презюмируется допущение им возможности таких последствий; б) риск как основание возложения (принятия, распределения)

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.172

убытков в том случае, когда нет противоправности при объективно случайных или объективно невозможных обстоятельствах или когда убыток допущен правомерными действиями субъектов[21]. В.А. Ойгензихт категорически утверждает, что «ответственность не может быть способом распределения убытков при отсутствии противоправности», и вслед за большинством авторов настаивает на том, что «ответственность— это всегда наказание за противоправное, а следовательно, осуждаемое государством и обществом действие»[22]. Но таким действием, по мнению его, является причинение вреда владельцем источника повышенной опасности и при отсутствии вины, но при наличии риска как субъективного основания ответственности.

Статья 38 Основ гражданского законодательства, гласящая, что «исполнение обязательства, возникшего из договора, может быть возложено в целом или в части на третье лицо, если это предусмотрено установленными правилами, а равно, если третье лицо связано с одной из сторон административной подчиненностью или соответствующим договором» и что в этом случае ответственность за неисполнение обязательства несет сторона по договору, нередко истолковывалась как ответственность по принципу риска. Правда, к этому примешивалась и идея распределения, локализация убытков. Так объяснял С.И. Аскназий (а вслед за ним М.М. Тоболовская) ответственность должника, хозяйственной организации, по договору за действия третьих лиц, на которых в силу ч. 2 ст. 119 ГК РСФСР 1922 года должником было возложено исполнение обязательства. Должник (хозяйственная организация) тем самым принимал на себя перед кредитором риск любых случайностей, которые могли возникнуть в организуемой им через третьих лиц сфере хозяйственной деятельности. Также обстоит дело и при так называемой договорной цепочке хозяйственных отношений: имеются в виду случаи, когда выполнение должником обязательства

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.173

перед контрагентом зависит от выполнения обязательств перед должником других хозяйственных организаций, по отношению к которым он выступает в качестве кредитора[23].

2. Убедительной, на первый взгляд, и наиболее простой выглядит концепция, признающая два равноправных начала ответственности,— принцип вины и принцип причинения вреда. Но при ближайшем рассмотрении эта концепция оказывается поверхностной. Нетрудно заметить, что она не в состоянии ни оправдать, ни объяснить, почему возникает ответственность за безвиновное причинение вреда. Ответственность связана с относительной свободой воли, с выбором того или иного варианта поведения в рамках необходимости. Теория двух начал ответственности не объясняет причин установления при определенных обстоятельствах безвиновной ответственности, а лишь констатирует, что ее установил закон. Но что вынудило законодателя это сделать, правильно ли он поступил, а главное, соответствует ли это положение закона действительному содержанию и значению категорий ответственности – на этот вопрос такая констатация ответа не дает.

Едва ли также можно согласиться с утверждением, что ответственность без вины – это по существу ответственность за вину с учетом лишь того, что к обязанному лицу предъявляются более высокие требования в смысле повышения внимательности и заботливости в своей деятельности. Такое расширение понятия вины выходит за пределы его действитель-

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.174

кого содержания, превращает вину в фикцию, противоречит точному смыслу закона и практике его применения.

Нельзя трактовать безвиновную ответственность как некую аномалию. Здесь сказывается влияние уголовного законодательства и уголовно-правовой доктрины, совершенно правильно и обоснованно связывающих уголовное наказание с виной. Такие же требования при применении взыскания за административные проступки содержатся в административном законодательстве и в науке административного права.

Но можно ли это требование установления вины как безусловного основания юридической ответственности в уголовном и административном праве переносить на гражданско-правовые отношения?

О.А. Красавчиков приходит к заключению, что там, где нет вины, в связи с установленными законом юридическими фактами (в том числе и при так называемом внешне противоправном действии) у одного лица возникает по отношению к другому не ответственность, а обязанность возместить убытки; там же, где налицо вина, появляется ответственность.

Что касается последнего вывода, то ход рассуждений О.А. Красавчикова, с нашей точки зрения, приводит его к неправильному заключению. Ведь не только при невиновном причинении вреда возникает гражданско-правовая обязанность возместить убытки Такая обязанность возникает и при наличии вины причинителя вреда. Никакого принципиального различия в содержании обязательств здесь нет, поскольку речь идет в обоих случаях об обязанности восстановить нарушенное причинением вреда имущественное положение потерпевшего. Но если обязанность в обоих случаях не будет исполнена добровольно, вступает в силу государственное принуждение к ее исполнению – ответственность, с которой связано при наличии вины правонарушителя его порицание, осуждение.

3. Здесь мы вплотную подходим к рассмотрению проблемы обоснования безвиновной ответственности.

Суть проблемы в следующем. Можно ли свободу выбора поведения и возникающую в связи с тем или иным действием обязанность, моральную, юридическую и иную ответственность основывать только на

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.175

вие, как упречном (противоправном, противомораль-ном и т.д.) состоянии психики?

Несомненно, что субъективным основанием ответственности в подавляющем числе случаев действительно является вина правонарушителя. Однако у ряда авторов, считающих безвиновную ответственность аномалией, мы встречаемся с утверждением, что это все же ответственность, а не локализация убытков, не форма страхования. Это признано теми, кто ответственность за случайный вред, причиненный деятельностью источника повышенной опасности, рассматривает как стимул к совершенствованию техники безопасности.

Вариантность поведения личности как продукта и вместе с тем как субъекта общественных отношений, как деятеля, не только отражающего, но и творящего мир,— необходимое условие и проявление ее свободы, тем самым сознательного целенаправленного влияния на ход событий. Человек становится личностью лишь тогда, когда он может сделать самостоятельный выбор, осознавать свои обязанности, нести ответственность за свои поступки[24]. Речь идет об ответственности и в активном, и в ретроспективном ее аспектах.

Однако есть различие в свободе выбора при наличии прямых запретов определенного поведения, предусмотренных законом, и в свободе выбора, при котором нет запрета на определенный вид деятельности. Не все то, что прямо не запрещено, дозволено. Если эта деятельность в силу непредвиденных, но, как показала практика, нередко встречающихся случайных обстоятельств причиняет вред имуществу или здоровью другого, то это обязывает причинителя вреда возместить возникший при этом имущественный вред.

Разграничение правомерной деятельности владельца источника повышенной опасности и противоправного причинения этой деятельностью вреда другому лицу было обосновано еще в 1940 году М.М. Агарковым. «Само собой разумеется,— писал он, – что эксплуатация железной дороги, трамвая, фабрично-заводского предприятия и другие виды дея-

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.176

тельности, предусмотренные ст. 404 (ГК 1922 г. – С. Б.), являются правомерными. Но отсюда не следует, что причинение при этом смерти или увечья либо порча или уничтожение чужого имущества является правомерным»[25].

Думается, правильное решение проблемы дает В.А. Ойгензихт. Он пришел к заключению, что и в первом и во втором случае присутствует субъективный момент,— сознание и воля деятеля, который причиняет вред и у которого возникает обязанность его возместить вследствие противоправного нарушения субъективных прав другого лица (объективного начала). Это связано с субъективным началом – принятием на себя причинителем вреда риска – осознанного допущения отрицательных имущественных

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.177

последствий[26]. Категорически отрицая возможность применения ответственности лишь при наличии только объективного основания – противоправности, В.А. Ойгензихт риск провозглашает вторым субъективным условием (основанием) ответственности[27].

Трактовка риска как субъективного основания безвиновной имущественной ответственности является убедительным объяснением природы этой ответственности для определенной категории случаев, охватываемых правомерной, но могущей причинить неправомерный вред другим лицам деятельности. Компенсационная функция гражданско-правовой ответственности согласно этой концепции согласовывается с субъективным началом ответственности, общим для правоотношений во всех отраслях права. Надо лишь признать, что субъективное начало для гражданско-правовой ответственности – это не всегда вина, что психическое отношение к действию и к его результатам, возможность выбора такого поведения, с которым связано возникновение юридической обязанности возместить имущественный вред, не ограничивается виновно-противоправным поведением.

Следует признать, что субъективным основанием возникновения юридической обязанности возместить вред и вытекающей из ее неисполнения ответственности является риск как допущение «вероятностных», случайных обстоятельств, влекущих отрицательные последствия для других лиц. Разумеется, если речь идет о деятельности, связанной с источником повышенной опасности, его владелец отнюдь не испытывает каждый раз мучительных сомнений в принятии решения, эксплуатировать или нет этот источник. Имеются в виду не выбор поведения для каждой отдельной акции, связанной с действием источника повышенной опасности, а учтенные законом возможности и последствия данного вида деятельности. Закон возлагает ответственность за неблагоприятные последствия на невиновное лицо, допускающее наступление вероятностных обстоятельств, за поведение, вле-

Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. –М., Юридическая литература.1976, С.178

кущее такие последствия для других лиц. Такое лицо, хочет оно этого или не хочет, если оно должно оперировать источником повышенной опасности, принимает на себя в соответствии с законом ответственность за эти последствия. Та же ситуация имеется и при виновном причинении вреда владельцем источника повышенной опасности.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] См.: Матвеев Г.К. Основания гражданско правовой ответственности. М., 1970, с. 6—7.

[2] Красавчиков О.А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. М., 1966, с. 118.

[3] См.: Иоффе О.С. Вина и ответственность по советскрму праву.— «Сов. государство и право», 1972, № 9, с. 40—41.

[4] См.: Лейст О.Э. Указ, соч., с. 79.

[5] Самощенко И.С., и Фарукшин М.X., Указ, соч., с. 73.

[6] См., например: Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., Госюриздат, 1956, с. 168. По мнению И. Ребане, «принудительное взыскание невиновно причиненных убытков лишь приравнивается к мерам имущественной ответственности. В этих случаях взыскание убытков не является мерой ответственности, а лишь строится по модели, деликтпой ответственности» (Указ, соч., с. 308). Исходя из того, что фактический состав, лежащий в основании ответственности, по мнению В.А. Рахмиловича, не является правонарушением (речь идет о ст. 90 Основ гражданского законодательства), он полагает, что возникшее обязательство по возмещению вреда в некоторой степени аналогично обязательству страховщика возместить ущерб, причиненный наступлением страхового случая (Рахмилович В.А. О противоправности как основании гражданской ответственности. – «Сов. государство и право», 1964, № 3, с. 62),

[7] См., например: Яичков К.К. Система обязательств из причинения вреда в советском праве. – В кн.: Вопросы гражданского грава. Изд-во МГУ, 1957. «Совершенно очевидно, – пишет К.К. Яичков, – что, если исходить из закона, у нас нет никаких оснований к тому, чтобы утверждать, что тот или иной принцип ответственности (т.е. принцип ответственности за вину и принцип ответственности без вины. – С. Б.) за противоправное причинение вреда имеет какое-либо преимущественное значение перед другим в осуществлении тех задач, которые возложены на институт возмещения вреда в советском праве». Из этого рассуждения делается вывод, что «вина ответственного лица является лишь дополнительным условием ответственности в тех случаях, когда по закону установлена ответственность за виновное причинение вреда» (с. 170),

Е.А. Флейшиц сочувственно относится к конструкции К. К. Яичкова и обоснование утверждения о наличии в советском гражданском праве безвиновного начала ответственности объясняет тем, что «в отдельных случаях задача восстановления нарушенных общественных отношений требует того, чтобы обязанность такого восстановления возлагалась и на того, кто допустил нарушение независимо от своей вины» (Флейшиц Е.А. Общие начала ответственности по Основам гражданского законодательства Сооюза ССР и союзных республик. – Сов. государство и право», 1962, №9, с. 36).

[8] См.: Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения.— «Правоведение», 1958, № 1, с. 51, 53; Предмет советского социалистического гражданского права. Свердловск, 1959, с. 273; он же. Гражданское право в период развернутого строительства коммунизма. М., Госюриздат, 1962, с. 170. Но впоследствии (о чем свидетельствует книга С.С. Алексеева «Проблемы теории права», т. 1, гл. XXI) в связи с предложенной им конструкцией мер защиты, применяемых' против последствий объективно противоправных деяний, С.С. Алексеев, по-видимому, отказался от ранее выдвинутой им теории возможности привлечения нарушителя к гражданско-правовой ответственности лишь при наличии объективной стороны состава правонарушения, если презумпция виновности нарушителя не будет Опровергнута. О.А. Красавчиков справедливо упрекнул С.С. Алексеева в том, что последний не смог опровергнуть того, что вина причинителя вреда остается условием (основанием) ответственности (Красавчиков О.А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. М, 1966, с. 124).

[9] Гражданское право (учебник для юридических вузов). Под ред. М.М. Агаркова и Д.М. Генкина, т. 1. М., Юриздат, 1944, с. 337.

[10] См.: Антимонов Б.С. Гражданская ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности. М., Госюриздат, 1952, с. 27. Т.С. Хаскина в 1950 году довела соображения М.М. Агаркова до логического конца, провозгласив, что «вина является основанием ответственности и по ст. 403 и по ст. 404 ГК РСФСР (Хаскина Т.С. Основные начала ответственности за виедоговорный вред по советскому гражданскому праву. – Автореф. канд. дисс. Л., 1950, с. 12).

[11] Антимонов Б.С. Указ. соч., с. 40.

[12] Антимонов Б.С. Указ, соч., с. 43; см.также: Е.А. Ф лейшиц. Указ, статья. Так называемые «источники повышенной опасности» еще не подчинены полностью ни в одной стране контролю человека. «И именно для того, чтобы стимулировать расширение и усиление этого контроля... ст. 89 Основ, как и действующее советское гражданское правей считает противоправным самое причинение вреда действием источника повышенной опасности» (с. 39).

[13] Иоффе О.С. Вина и ответственность по советскому праву, с. 42.

[14] См.: Красавчиков О. А, Указ. соч., с, 127—128.

[15] См.: Красавчиков О, А. Указ, соч., с. 131—137.

[16] См.: там же, с. 138—147.

[17] См.: Антимонов Б.С. Указ, соч., с. 19—26, 39; Флейшиц Е.А. Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения. М., 1951, с. 136.

[18] См.: Ойгензихт В.А. Категория «риска» в советском гражданском праве —«Правоведение», 1971, № 5, с 67, Он же. Проблема риска в гражданском праве. Душанбе, «Ирфон», 1972, с. 187, 191, 210.

[19] См.: Ойгензихт В.А. Категория «риска» в советском гражданском праве, с. 68—71; Он же. Проблема риска в гражданском праве, с. 210.

[20] См : Р-ев В Значение вины в обязательствах из причинения вреда (отчет о защите диссертации). – «Сов. юстиция», 1938, № 22, с. 13—14 (приведено в кн. В, А. Ойгензихта «Проблема риска…», с. 211).

[21] См: Ойгензихт В.А. Проблема риска в гражданском праве, с. 216.

[22] См: Ойгензихт В.А. Проблема риска в гражданском праве, с. 219.

[23] См.: Аскназий С.И. Некоторые вопросы гражданско-правовой ответственности. – «Вопросы советского права» («Ученые записки ЛГУ», вып. 4), 1953, с. 167; Тоболовская М.М. Вопросы договорной и внедоговорной ответственности в советском социалистическом гражданском праве. – Автореф канд. дисс. Л., 1950, с. 13—14. М.М. Тоболовская, как и С.И. Аскназий, но еще более решительно предложила распространить п. 2 ст. 119 ГК 1922, г., «не только на случай, когда установлена вина привлеченных должником конкретных исполнителей обязательства, но и тогда, когда их вина не установлена» (с 14).

По мнению В.А. Ойгензихта, Тоболовская допускает смешение категории ответственности с категорией распределения убытков, что у него вызывает решительные возражения (Ойгензихт В.А. Проблема риска в гражданском праве, с, 214).

[24] См.: Кон И.С. Социология личности, М., Политиздат, 1967, с. 39—40, 80—81.

[25] Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву М, 1940, с 151. Но М.М Агарков, различая субъективную (при наличии вины) и объективную (безвиновную) противоправность, отождествлял противоправность с правонарушением (там же, с. 145), в чем его и упрекают И. С Самощенко (Понятие правонарушения по советскому законодательству. М, 1963, с. 16) и Ойгензихт В.А. (Проблема риска в гражданском праве, с. 180). Господствующим воззрением является трактовка правонарушения как единства противоправности, т е объективного, и вины как его субъективного компонента (см, например: Самощенко И.С. Указ, соч., с. 17; Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности, с 20—21; Ойгензихт В.А. Проблема риска в гражданском праве, с. 183).

Исходя из того, что при осуществлении правомерной деятельности можно причинить неправомерные последствия, М.М. Агарков не отрицал, что в порядке исключения из принципа вины возникает в этом случае ответственность (правда, в 1944 году в учебнике гражданского права он настолько расширил понятие вины, что фактически стал на позицию сторонников теории виновного причинения вреда владельцем источника повышенной опасности).

Иной вывод делают те авторы, которые, отождествляя противоправность с правонарушением, вместе с тем полагают, что там, где нет нарушения норм, находящихся вне ст. 90 Основ гражданского законодательства и запрещающих причинять вред, там нет и противоправности, а следовательно, нет и ответственности. Отсюда – вывод, что правомерная деятельность источника повышенной опасности не может повлечь неправомерных последствий и что, следовательно, норма права, возлагающая на владельца этого источника обязанность возместить вред (ст. 90 Основ) – это норма, устанавливающая не ответственность, а особый вид страхования лица, потерпевшего от несчастного случая. Такова, например, позиция В.А. Рахмиловича (Рахмилович В.А. О противоправности как основании гражданской ответственности – «Сов. государство и право», 1964, № 3, с. 54—55, 60).

[26] См.: Ойгензихт В.А. Категория «риска» в советском гражданском праве, с 67, 68—71; Он же. Проблема риска в гражданском праве, с. 210, 216 и др.

[27] См.: Ойгензихт В.А. Проблема риска в гражданском праве, с. 209—210.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.