Предыдущий | Оглавление | Следующий

Конечно, юридическая наука вообще, в том числе и наука общей теории права, имеет свой самостоятельный объект исследования, не определив который, было бы невозможно отграничить ее от других отраслей знаний. Но мы имеем дело в данном случае не столько с задачей размежевания отдельных наук, сколько с другим, гораздо более важным для буржуазных юристов практическим устремлением — ограничить юриспруденцию одними лишь юридическими нормами. Отрыв этих норм

18

от реальных общественных отношений, на базе которых они возникают, ведет к выхолащиванию основного ядра права — его социальной, классовой сущности.

Главная особенность определений, относящихся ко второй группе, заключается в том, что они строятся на идее чисто логического соотношения между общей теорией права и специальными юридическими дисциплинами. В этом смысле типичным является определение, предложенное Радбрухом. Последний считал, что общая теория призвана исследовать наиболее общие юридические принципы, единые для различных отраслей права[1]. Той же по существу позиции придерживается и Германн, полагающий, что речь должна идти о разработке общей линии для содержания и метода отдельных правовых дисциплин[2].

При этом авторы указанных определений не только не исключают, а, напротив, как правило, прямо предполагают увязывание в научном исследовании правовых проблем с проблемами социального порядка. Но такая увязка ограничивается лишь отдельными явлениями общественной жизни и не распространяется на социальную структуру общества в целом, породившую конкретную, исторически преходящую систему права. Так, например, Германн, говоря о социальной проблематике юриспруденции, имеет в виду такие вопросы, как алкоголизм и преступность, хозяйственная депрессия и увеличение численности имущественных правонарушений и т.п.[3]. При такой «увязке» правовых проблем с проблемами социальными нетрудно доказать, что достаточно ликвидировать алкоголизм, как исчезнут определенные виды преступлений. Преодоление состояния хозяйственной депрессии должно якобы устранить имущественные правонарушения — в рамках одного и того же, капиталистического общественного строя. В то же время, как показал опыт «школы свободного права», переход к социальной проблематике в буржуазной юриспруденции влечет за собою растворение правовых норм в многочисленных жизненных фактах, которые, по выражению

19

Эрлиха, объявляются «живым правом»[4]. Последнее освобождает судей от подчинения закону и легализует ничем не прикрытый судейский произвол.

Вместе с тем необходимо отметить, что и в работах авторов, определения которых мы отнесли ко второй группе, центральное место в большинстве случаев занимают все же не эти, социальные, а сугубо юридические, преимущественно формально-логические проблемы. В частности, основное назначение юриспруденции Радбрух усматривает в выполнении трех задач: интерпретация, конструкция, систематика[5]. Это и понятно. Если общая теория права рассматривается лишь как нечто логически единое по отношению к отдельным юридическим дисциплинам, как к частностям, то и ее выводы ограничиваются почти исключительно нахождением родовых признаков у многочисленных правовых явлений и выражением их в общих понятиях.

Конечно, теория права должна формулировать общие понятия, в равной мере применимые в отдельных юридических дисциплинах. Иначе она перестала бы быть общей теорией права. Но самые общие понятия могут иметь научный смысл лишь при условии, что они опираются на выявление объективных закономерностей, характеризующих подлинную сущность права и определяющих исторический процесс его возникновения и развития. Едва ли нужно специально говорить о том, что решение подобной задачи превосходит классовые возможности и политические установки буржуазной юридической науки. Этому препятствует также и тот метод исследования, который в ней господствует.

Мы уже говорили о существовавшем в свое время различии между философией, энциклопедией и общей теорией права. Но это различие, даже когда оно имело известное конкретное содержание, проходило только по линии предмета исследования, или, точнее, круга вопросов и задач, которые разрешались в каждой из перечисленных дисциплин. В то же время не только философия, но и энциклопедия, и общая теория права опирались на определенную философскую основу как на свою методо-

20

логическую базу. Такой методологической базой для современной буржуазной юриспруденции служит философский идеализм во всех его новейших разновидностях (прагматизм, экзистенциализм, позитивизм и т.п.). Правда, отдельные авторы нередко не только не заявляют прямо о приверженности к тому или иному философскому течению, но и говорят о создании своего собственного метода исследования.

О таком особом методе немало писал, например, Кельзен[6], заявляющий, что в отличие от естественных явлений, к которым надлежит подходить с позиций каузальности и необходимости, право предполагает рассмотрение с позиций нормативности, долженствования. При этом долженствование составляет качество самой юридической нормы и потому обусловливает исследование права таким, каково оно есть, а не каким оно должно было бы быть. Нетрудно, однако, заметить, что этот метод отнюдь не изобретен самим Кельзеном, а заимствован им из философского арсенала неокантиантства, с которым в этом отношении полностью солидаризируется философия позитивизма, собственно и приводящая к «идее» изучения права «как такового», «из самого себя». Другая философская концепция — концепция экзистенциализма лежит в основе «юридического идеал-реализма» Гурвича. На словах выступая одновременно и против идеализма и против материализма в праве, Гурвич фактически объявляет правовые категории «спиритуальными реальностями» и подходит к ним как к «ценностям», существующим вне пространства и времени[7].

Не менее широкое распространение в буржуазной юридической науке получила философия прагматизма. Именно в соответствии с установками этой философской концепции американский юрист Ф. С. Коген заявляет, что правовые определения нельзя квалифицировать как правильные или неправильные — они могут быть только полезными либо бесполезными[8]. Его соотечественник и однофамилец М. Р. Коген переносит на почву права по-

21

ложения семантической философии, считая, что споры о юридических дефинициях могут быть легко разрешены, если будет достигнута договоренность о словах или символах для обозначения различных правовых понятий[9]. Современное буржуазное правоведение в лице различных его представителей опирается и на методологию интуитивизма[10], неотомизма[11] и т.п.

Опираясь на плюралистическую и в основном идеалистическую методологическую базу, буржуазные юристы подвергают постоянным нападкам методологию социалистической науки о государстве и праве и делают все возможное для того, чтобы опорочить лежащий в основе нашей науки метод диалектического материализма. При этом весьма характерно, что именно в вопросе о методологии буржуазная юриспруденция получает поддержку со стороны авторов, стоящих на ревизионистских позициях.

В частности, автор вышедшего в 1956—1958 гг. в Югославии двухтомного учебника по теории государства и права Радомир Лукич также исходит не из единства, а из множественности методов юридической науки. Он утверждает, что юриспруденция пользуется тремя главными методами — догматическим, философским и социологическим. Р. Лукич на словах, правда, признает всеобщее значение метода диалектического материализма, но, ссылаясь на всеобщность указанного метода, делает вывод, что, помимо него, каждая наука пользуется своим особым методом. Для юридической науки таким особым методом является якобы догматический

22

метод, под которым Р. Лукич понимает «систематическое усвоение конкретных правовых положений»[12].

Нетрудно заметить, что автор здесь явно смешивает специфические приемы, которыми пользуются различные отрасли знаний, с методологической основой науки. Подобное смешение позволяет ему, однако, утверждать, что для юриспруденции догматический метод имеет такое же значение, как и метод диалектический.

Разумеется, правоведение не может обойтись без логической разработки нормативного материала и приведения в определенную систему конкретных правоположений. Не подлежит также сомнению, что применение метода диалектического материализма в различных областях знаний обладает своей спецификой. Ясно, например, что способы применения метода материалистической диалектики в таких науках, как физика, биология и правоведение, далеко не совпадают. Но нельзя превращать специфические приемы применения диалектического метода в каждой данной науке в ее особую методологию. Что же касается догматического метода, то его тем более нет оснований объявлять специфическим методом юридической науки, ибо он чужд материалистической диалектике, неприемлем для подлинно научного исследования и потому со всей решительностью отвергнут марксистско-ленинской наукой о государстве и праве.

Основную линию своей раскольнической борьбы с марксистско-ленинской наукой ревизионисты направляют против учения о государстве диктатуры пролетариата, на все лады отстаивая тезис о необходимости его скорейшего отмирания. Но, как указывал на XXI съезде партии Н. С. Хрущев, «в настоящих условиях ослаблять социалистическое государство — значит помогать врагам. Если империалисты нас не могут сейчас разбить, то ревизионисты, по существу, предлагают нам самим разоружиться, уничтожить государственные органы, которые обеспечивают оборону страны, и отдаться таким образом на милость врагов»[13].

В целях «оправдания» своей концепции, теоретики

23

ревизионизма принимают все меры к отрицанию коренных различий между эксплуататорским и социалистическим государством. Последнее дает им возможность утверждать, будто лишь с отмиранием государства утверждается социалистическое общество.

Обращаясь к учению о государстве, ревизионисты прежде всего отвергают марксистское понимание функций государства, поскольку правильное понимание и определение функций государства выявляет его классовое содержание, вскрывает принципиальную противоположность государств эксплуататорского и социалистического типа. По мнению Р. Лукича, «функция государства — это понятие, которое охватывает сущность государственной деятельности, показывает, что в государстве является основным и, таким образом, выявляет его цель, задачи и смысл»[14]. Исходя из такого понимания функций государства, Р. Лукич утверждает, что у государства может быть только одна функция, а именно «охрана данного способа производства путем применения государственного насилия»[15]. Р. Лукич полагает, что принятое марксистской наукой разделение функций государства на внешние и внутренние, выделение хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной функций есть по существу разделение форм государственной деятельности, а не функций государства. По его мнению, «только та деятельность, которая реализуется при помощи применения государственного насилия, может быть отнесена к функциям государства»[16].

Подобная трактовка содержания государственных функций резко расходится с тем, как последние толкуются в марксистской науке, понимающей под функциями государства главные направления государственной деятельности. Однако такая трактовка понадобилась Р. Лукичу именно для того, чтобы, сведя все дело к подавлению, уничтожить какое бы то ни было различие между функциями, а значит, и сущностью эксплуататорского и социалистического государства. Действительно, взгляды Р. Лукича приводят к выводу, будто любое государство, независимо от его классовой природы, имеет

24

одну и ту же функцию, являющуюся, таким образом, общей для всякого государства. Между тем задача научного исследования заключается не только в том, чтобы выявлять общее, но и в том, чтобы устанавливать особенное. Это обстоятельство особенно важно иметь в виду при анализе государственных функций, так как здесь принципиальные отличия социалистического и капиталистического государства проявляются с особой силой.

Неверно также утверждение, что к функциям государства можно относить только те области его деятельности, которые реализуются при помощи государственного насилия. Принудительный характер деятельности государства заключается не в том, что государство всегда принуждает, а в том, что оно является машиной принуждения, находящейся в руках господствующего класса и принуждающей тогда, когда в этом имеется необходимость.

В противоположность этому Р. Лукич полагает, что в деятельности государства следует выделять только те. области, которые характеризуют его как орган классового подавления. Только эти области охватываются функциями государства. Что же касается деятельности в таких областях, как образование, здравоохранение и т.д., то она не составляет чего-либо специфического для государства и потому не воплощает в себе государственных функций. Автор, однако, забывает, что особенность государственной функции заключается вовсе не в способности одного только государства к ее выполнению, а в том, что в классовом обществе любая область государственной деятельности (в том числе, конечно, и просвещение, и здравоохранение) носит классовый характер, осуществляется господствующим классом через его государство и в его интересах. Не следует также забывать, что в любой области государственной деятельности, в том числе и в области просвещения или здравоохранения, в случаях, когда интересы господствующего класса этого требуют, применяется принуждение.

В соответствии со своей концепцией Р. Лукич и под правом понимает только средство регулирования государственной силой тех общественных отношений, которые «иначе не могут быть регулируемы»[17]. Вместе с тем,

25

вопреки приводимому утверждению автор считает нормальным добровольное применение права[18]. И в этом случае не делается каких-либо различий между эксплуататорским и социалистическим правом. И здесь все сводится к приданию одинакового значения в каждой из двух названных правовых систем как принуждению, так и добровольному соблюдению юридических норм.

Стремясь к сглаживанию коренных различий между буржуазным и социалистическим государством и правом, ревизионисты идут по пути отрицания классовой природы государства и права современного капитализма. В этом отношении они полностью солидаризируются с реформистами. Их взгляды смыкаются с такой наиболее распространенной теорией последних, какой является концепция Кейнса, одним из глашатаев которой выступает Стрэчи (английская лейбористская партия).

Указанная теория основана на утверждении некой «классовой диффузии» и исходит из разделения властей в «надклассовом» государстве, или, как выражаются ее авторы, в «государстве всеобщего благосостояния».

В югославском журнале «Questions actuelles de Socialism» Стрэчи пишет: «В государствах с активными социал-демократическими силами отмечается общественная организация смешанного хозяйства. Это такое хозяйство, в котором параллельно существуют старые законы капиталистической системы и новые законы, вызванные хозяйственной ролью государства. На этой основе происходят столкновения между буржуазией и пролетариатом. Государство использует определенные слабости этих обоих классов для того, чтобы стать автономным фактором общественного развития»[19]. Здесь, по сути дела, воспроизведено то,, что в марте 1958 года было написано в журнале социалистической партии Австрии «Die Zukunft»: «Необходимо достигнуть диффузии власти в рамках общества». Аналогично высказывался и официальный орган социалистического интернационала: «Большинство хозяйственно развитых государств стоит на разных ступенях такой эволюции, которая направлена на демократический контроль средств произ-

26

водства и их использования и теперь направляется к социализму»[20].

Приведенные высказывания перекликаются и с мнением Р. Лукича.

Рассматривая империализм — как государственный капитализм[21], Р. Лукич полагает, что именно последний и предопределяет новые тенденции в построении современного капиталистического государства, приводящие к появлению в нем некапиталистических черт. Он утверждает, что в современном капиталистическом государстве власть концентрируется в руках бюрократии, которая якобы делит эту власть с буржуазией и пролетариатом, что «власть бюрократии ограничена в равной мере как властью буржуазии, так и пролетариата»[22].

Эту же концепцию развивает и программа СК.Ю, где говорится: «Государственный аппарат в стремлении достичь своей самостоятельной функции становится над обществом и проявляет тенденции ко все большему ограничению как роли частного капитала, так и роли рабочего класса... Поскольку в политической борьбе между буржуазией и рабочим классом за влияние и позиции в системе государственного капитализма достигнуто большое равновесие, постольку и функции бюрократии становятся все более самостоятельными, с тенденцией к консервированию государственно-капиталистических отношений».

Показательно само понимание государственного капитализма, отстаиваемое ревизионистами.

Для Р. Лукича государственный капитализм — переходное явление, характерное для периода, когда происходит постепенное вытеснение буржуазии. Оговариваясь, что государственный капитализм не есть еще социализм, что господствующим классом при государственном капитализме не является пролетариат и что в таком обществе не ликвидирована эксплуатация, Р. Лукич к государственному капитализму относит экономическую систему как СССР, так и стран народной демократии[23].

Такой клеветнический по отношению к социалистическому государству вывод «обосновывается» тем, что

27

государственная собственность на средства производства, фабрики, рудники, железные дороги и т.д., определяющая характер производства в странах социализма, представляет якобы «самый низший вид общественной собственности, а не самый высший, как это полагают руководители СССР»[24]. Поэтому получается, что при государственной собственности нет социалистического способа производства, а следовательно, и функция, которую осуществляет государство в обществе, где господствует государственная собственность, — это охрана государственного капитализма. Государство же, выполняющее такую функцию, — это не социалистическое и не пролетарское государство.

Другой югославский ревизионист — М. Перович характеризует государственный капитализм как «начальную фазу строительства социализма, когда, помимо всего остального, в силу необходимости имеет место определенная роль государства в экономике и соответствующей экономической системе, распределении и обмене продуктами, системе финансирования, системе цен, режиме снабжения, системе рынка и регулирования товарно-денежных отношений и т.д.». На втором, по его мнению, этапе имеет место постепенное освобождение государства от экономических функций и его отмирание. Вот здесь и наступает, по мнению М. Перовича, этап формирования «действительного социализма», начинающийся «с отмирания государства в экономике и перенесения его функций на непосредственных производителей»[25].

Таким образом, все усилия ревизионистов в вопросах государства и права направлены на стирание коренного различия между социалистическим и капиталистическим государством, на отрицание пролетарского, социалистического характера государства в СССР и других социалистических странах, на отыскание «элементов» социализма в современном капиталистическом государстве эпохи империализма. Вместе с тем их усилия ведут к ослаблению социалистического государства. Пропаганда ими теории отмирания государства уже в условиях социалистического общества находится в явном проти-

28

воречии с практикой строительства социализма в СССР и в народно-демократических государствах, стремление провести такую теорию в жизнь означает попытку лишить рабочий класс важнейшего орудия строительства коммунизма и охраны социалистических завоеваний.

Марксизм не отрицает, что отдельные, наиболее общие объективные закономерности присущи праву и государству любого общества. Такие закономерности выявлены самим марксизмом, который учит, что и право, и государство обладают классовой природой, что нет государства без права и права без государства и т.д. Но, выявляя эти и другие общие закономерности, марксистское учение не оставляет сомнений в том, что социалистическое, пролетарское государство и право противостоят любому эксплуататорскому государству и праву и что конкретные принципы и закономерности, характерные для эксплуататорского общества, принципиально противоположны объективным закономерностям социалистического общества. Разработанные марксизмом общие понятия помогают вскрывать эту принципиальную противоположность. Ревизионисты же, напротив, стремятся обосновать общие закономерности и принципы для капиталистического и социалистического государства и права. Поэтому они и противопоставляют не эксплуататорское общество (рабовладельческое, феодальное, капиталистическое) социалистическому, а демократическое (буржуазное и пролетарское) недемократическому (рабовладельческому и феодальному). Подобные тенденции находят свое выражение в решении ревизионистами многих вопросов теории государства и права (теория законности, разделения властей, системы права и др.).

«Утверждения ревизионистов, — говорил Н. С. Хрущев в докладе на XXI съезде партии, — опровергнуты жизнью, практикой борьбы рабочего класса, всем ходом общественного развития. Опрокинуты основные тезисы ревизионизма — об изменении характера капитализма. о бескризисном развитии капиталистической системы, о мирном врастании капитализма в социализм и так далее»[26]. «Но, — продолжал Н. С. Хрущев, — ревизионизм не добит. Надо иметь в виду, что империализм будет вся-

29

чески стремиться поддерживать и активизировать ревизионистов»[27]. Ввиду этого и борьба с ревизионизмом должна находиться в центре внимания общественных наук, в том числе, марксистско-ленинской юридической науки. Разоблачая ревизионизм, необходимо со всей последовательностью показывать, что только исходя из марксистского метода материалистической диалектики, только с позиций классовой борьбы и диктатуры пролетариата, проблемы теории государства и права могут получить правильное научное разрешение.

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] G. Radbruch, Grundzüge der Rechtsphilosophie, Heidelberg, 1914, S. 2.

[2] O. A. Germann, Grundlagen der Rechtswissenschaft, Bern, 1950, S. 41.

[3] O. A. Germann, Grundlagen der Rechtswissenschaft, Bern, 1950, S. 41.

[4] E Ehrlich, Grundlegung der Soziologie des Rechts, Leipzig, 1913, S. 16.

[5] G. Radbruch, Einführung in die Rechtswissenschaft, Stuttgart, 1952, S. 242.

[6] См. изложение его взглядов по этому поводу в «Reine Rechtslehre», Leipzig, 1934, S. 5 und folg.

[7] G. Gurvitch, L'idée du droit social, Paris, 1932, p. 117.

[8] F. S. Cohen, Transcedental nonsence and the functional approach, Columbia Law Review, 1935, No. 35, p. 809.

[9] M. R. Соhеn, Reason and law, New-York, 1950, pp. 65—68.

[10] См. наприм., F. Kaufmann, Logic und Rechtswissenschaft, 1922.

[11] См. например, A. Dabin, Théorie générale du droit, 1944. Некоторые авторы вообще отрицают надобность в каком бы то ни было методе исследования. Радбрух, например, пишет: «Так же, как и люди, которые мучают себя самонаблюдением, чаще всего бывают больными людьми, наука, имеющая надобность заниматься собственным учением о методе, должна быть больной наукой; здоровый человек и здоровая наука испытывает потребность знать о себе очень немного» (Q. Radbruch, Einführung in die Rechtswissenschaft, 1952, S. 242). Это обстоятельство, однако, не помешало ему длительное время стоять на почве позитивизма и лишь в конце своей жизни перейти на позиции естественно-правовой доктрины. В то же время в ряде работ (см. например W. Sauer, Einführung in die Rechtsphilosophie, 1954, S. V) теория права квалифицируется как метод для специальных юридических дисциплин.

[12] Radomir Lukic, Teorija drzawe i prawa, t. 1, Teorija drzawe, Beograd, 1956, str. 42.

[13] «Внеочередной XXI съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчет», т. I, Госполитиздат, 1959, стр. 106.

[14] Radomir Lukic, Teorija drzawe i prawa, t. 1, Teorija drzawe, Beograd, 1956, str. 154.

[15] Radomir Lukic, op. cit., str. 161.

[16] Ibid.

[17] Radomir Lukic, op. cit., t. II, str. 44.

[18] Radomiг Lukiс, op. cit., t. 11, str. 268.

[19] Questions actuelles de Socialisme, Belgrad, 1958, No. 46.

[20] Цитируем по Pravny Obzor, Bratislawa 1959, N 2, str. 69.

[21] Radomir Lukic, op. cit., t. II, str 295—297.

[22] Ibid., t. I, str. 325.

[23] Radomir Lukic, op. cit., t. I, str 323.

[24] Tito, Borba za socialistrcku demokratija, t. V, Beograd, str. 35.

[25] M. Перович, Прелазни период од капитализма на коммунизму, Београд, 1957, стр. 51—52.

[26] «Внеочередной XXI съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчет», т. I, Госполитиздат, 1959, стр. 87.

[27] «Внеочередной XXI съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчет», т. I, Госполитиздат, 1959, стр. 89.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.