Предыдущий | Оглавление | Следующий

Глава 19. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ И ПРИМЕНЕНИЕ ПРАВА

1. Место и роль применения права в правовом регулировании.

2. Субъекты применения права.

3. Применение права как разновидность государственной деятельности (социального управления).

4. Основания применения права.

5. Восполнение пробелов в законодательстве в процессе применения права.

6. Природа правовосполнительной деятельности правоприменительных органов.

7. Правоприменительная деятельность. Правоприменительный акт.

8. Применение права и правовая активность участников общественных отношений.

 

1. Место и роль применения права в правовом регулировании.

То, что в юридической литературе понимается под применением права, есть, строго говоря, не просто и не только применение в том значении, которое вытекает из приведенного термина.

Данное понятие не должно создавать впечатления, что существует некое право вне деятельности, именуемой применением, а вот тут, в процессе указанной деятельности, происходит лишь одно – приложение норм права к жизни, их распространение на те или иные жизненные случаи. При рассмотрении понятий права и правовой системы уже было обращено внимание на то, что здесь перед нами более юридически значимое, глубокое с правовой стороны явление.

Применение права, если дать ему юридически глубинную характеристику, представляет собой властную индивидуально-правовую деятельность, которая направлена на решение юридических дел и в результате которой в ткань системы включаются индивидуальные предписания (1.5.5.). Находясь в сложных и взаимных связях с собственно правом, индивидуальные предписания могут быть охарактеризованы в качестве одного из элементов динамической стороны правовой системы.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.321

Обеспечивая проведение в жизнь юридических норм, подкрепляя их властность своей (для данного конкретного жизненного случая) властностью, они обладают юридической силой, могут быть критерием правомерности поведения, т.е., условно говоря, источником юридической энергии. Именно в данном качестве они не только выполняют правообеспечительную функцию, но и выражают индивидуальное поднормативное регулирование общественных отношений, которое в зависимости от конкретных социально-классовых, политических условий способно либо обогатить нормативное в праве, либо деформировать его.

Несомненно, применение права – после правотворчества второй по значению, а при известных социальных условиях и не менее значимый фактор, столь существенно влияющий на правовое регулирование, притом влияющий в самом ходе, в процессе воздействия права на общественные отношения. И именно существенным юридическим значением индивидуальна-правовой деятельности, осуществляемой компетентными государственными органами, объясняется подмененная в литературе возможность применения этими органами в соответствии с коллизионными правилами норм иностранного права, а также норм международного публичного права (в связи, с чем объем права, применяемого судом и другими правоприменительными органами, оказывается большим, нежели объем внутригосударственного права)[1].

Все же, подчеркнув самостоятельную высокозначимую роль индивидуально-правовой деятельности в правовой системе, а в ее рамках – индивидуального регулирования, следует сказать и о том, что, вовсе не случайно эта деятельность теоретически осмыслена в социалистической правовой науке при помощи понятия "применение права". Рассматриваемое понятие – немалое достижение социалистической правовой теории. Оно характеризует не просто разъединенность правотворчества и индивидуально-правовой деятельности свойственную вообще нормативно-законодательным правовым системам.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.322

Оно выражает такую последовательную и строгую разъединенность, которая ориентирована на право социалистического типа, где индивидуально-правовая деятельность в силу требований социалистической законности имеет по главным своим чертам характер именно применения действующих норм права и, следовательно, выполняет в основном правообеспечительную функцию[2].

Иными словами, при рассмотрении индивидуально-правовой деятельности под углом зрения категории "применение права" она и получает адекватную условиям строгой законности трактовку. Если органы правотворчества закладывают в правовую систему общие программы поведения участников общественных отношений, "то органы применения права продолжают, "подхватывают" начатое правотворчеством – они призваны обеспечить проведение в жизнь общих программ, конкретизированное их воплощение в реальных жизненных процессах с учетом особенностей той или иной конкретной жизненной ситуации[3].

Применение права представляет собой специальную правовую деятельность, имеющую творческое, организующее содержание.

Положение о применении советского права как активной, творчески-организующей деятельности разработано П.Е. Недбайло[4]. Следует признать оправданным, что на первоначальном этапе исследования данной проблемы в едином плане рассматривались все активные формы реализации права, которые сопряжены с организацией осуществления юридических норм. На это обстоятельство можно указать еще и потому, что некоторые индивидуальные акты, связанные с использованием юридических норм {осуществлением субъективных прав), довольно близки к актам применения права. Таковы, например, договоры и односторонние акты (сделки) в гражданском, трудовом", колхозном праве. Их близость к актам применения выражается не только в том, что здесь деятельность субъектов тоже носит сложный характер, но и в том, что указанные акты нередко выполняют функции индивидуального автономного регулирования общественных отношений. Именно поэтому при совершении такого рода актов необходимо в ряде случаев использовать правила и приемы, выработанные в области применения права (например, толкование, оценку фактов, правила юридической техники).

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.323

Однако на последующих этапах общетеоретического исследования реализации права оказалось необходимым пойти дальше "чисто организационной" концепции. Своеобразие действий субъектов при различных активных формах реализации права настолько велико, ее процесс, ее течение, а главное – результаты отличаются столь значительными особенностями, что под давлением самих фактов правовой действительности пришлось выделить такую реализацию, которая основана на властной деятельности государственных (а в некоторых случаях общественных) органов[5].

Оказался недостаточно точным и взгляд (его в свое время придерживался также автор настоящего курса), согласно которому применение права рассматривалось как одна из форм реализации, находящаяся в одном ряду с другими формами – соблюдением, исполнением, использованием. Все же и с социальной, и с юридической сторон место государственно-властной деятельности в движении механизма правового регулирования – особое, по некоторым чертам близкое к правотворчеству, связанное с самой государственно-властной природой правового регулирования. Оно характеризует не итог, а процесс реализации, участие в этом процессе компетентных органов, его обеспечение и юридическое обогащение (или корректировку) путем индивидуальной государственно-властной деятельности этих органов.

Реализация юридических норм, основанная на властных полномочиях компетентных органов, занимает особое место в механизме правового регулирования. Если при соблюдении, исполнении и использовании завершается действие механизма правового регулирования (лица совершают фактические действия), то здесь в него включаются новые дополнительные элементы, которые применительно к данному случаю конкретизированно подкрепляют властность юридических норм, индивидуально регулируют общественные отношения и тем самым обеспечивают достижение целей правового регулирования.

2. Субъекты применения права.

Одна из важнейших особенностей применения права, отражающая его властно-государственный характер, состоит в том, что применять юридические нормы могут только специальные (компетентные) органы.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.324

Большинство правоприменительных органов – органы государства[6]. Значительное число их административные органы, осуществляющие иногда довольно глубокую индивидуально-правовую деятельность (при социализме – в связи с необходимостью обеспечения планового руководства экономическим и социальным развитием, справедливым, на социалистических началах, распределением материальных благ из общественных фондов и др.).

Необходимо указать на то особое место, которое занимают среди субъектов применения права органы правосудия – суды. По самой направленности своей деятельности, ее организации и формам они призваны судить (и способны судить) "о праве", т.е. о самой правомерности поведения участников общественных отношений, с введением в действие всех вытекающих отсюда государственно-правовых последствий – назначением наказания за преступление, принудительным изъятием имущества и т.д.

С этой точки зрения, отмечая немалое науковедческое и политико-правовое значение понятия "применение права", научно-строгое воплощение в нем идеи законности, нужно иметь в виду и другое. Данное понятие имеет и отрицательную сторону: охватывая "на равных" индивидуально-правовую деятельность всех властных субъектов, оно несколько затеняет главное на данном участке правовой деятельности – единство права и правосудия. По самой сути специфически правовых закономерностей правовой надстройки индивидуально-правовая деятельность должна быть воплощена, прежде всего, в правосудии, в судебной деятельности. Именно она при прогрессивных социально-классовых условиях способна обогатить нормативное содержание правовой системы. Не случайно, поэтому К. Маркс, подчеркивая необходимость деятельности по применению закона к конкретному случаю, говорил о том, Что здесь "требуется также и судья"[7].

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.325

3. Применение права как разновидность государственной деятельности (социального управления).

По своему социальному содержанию применение права, как и правотворчество, представляет собой управленческую деятельность – одну из разновидностей социального управления.

Однако применение права – это не управление вообще, а управление специализированного характера, нацеленное на обеспечение строгого воплощения в жизнь общих программ, закрепленных в нормах права. На основании, в пределах и направлениях, предусмотренных юридическими нормами, правоприменительные органы активно включаются в самый процесс правового регулирования, решают юридические дела, продолжают в конкретной ситуации правовое регулирование данных отношений.

Подчеркивая необходимость особого подхода при решении управленческих вопросов в области применения права, нужно вес же с максимальной полнотой учитывать отмеченную выше принадлежность применения права к социальному управлению. Следовательно, на применение права могут быть, правда, с немалыми коррективами, распространены понятия и характеристики науки управления. Разрабатываемые в этой науке положения об информации, управленческом процессе, стадиях управления и т.д. в ряде случаев дают возможность найти новые грани при освещении вопросов применения права. В частности, как и в любом процессе социального управления, центральным звеном правоприменительной деятельности должно быть признано управленческое решение – решение данного юридического дела. Юридические же нормы выступают в качестве общей программы, а сведения о фактических обстоятельствах – в качестве информации, которая лежит в основе этого решения[8].

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.326

4. Основания применения права.

В широком смысле основанием для применения права являются обстоятельства, выражающие специфические жизненные условия, в которых функционирует правовая система, потребности ее конкретизированного действия в тех или иных жизненных ситуациях. Причем условия и потребности, предопределяющие необходимость введения в действие государственно-властной силы, принятие компетентными органами властного решения, в результате которого в ткань правовой системы включается индивидуальное предписание.

Если же обратиться к более конкретным основаниям применения права, то все они таковы, что ближайшим образом согласуются с государственно-властной природой применения права.

Среди этих оснований, прежде всего, обращают на себя внимание обстоятельства, обусловливающие необходимость индивидуального поднормативного регулирования. Это обстоятельства, свидетельствующие об особенностях данной конкретной обстановки, о своеобразии тех или иных отношений, о необходимости осуществления контроля за возникновением прав и обязанностей.

Характерно, что в социалистическом обществе в некоторых областях общественной жизни правоотношения вообще не могут возникнуть или измениться, а, следовательно, механизм правового регулирования вообще не может "приступить к работе" без актов применения права, при помощи которых осуществляется поднормативное индивидуальное регулирование[9]. В социалистическом обществе это относится, например, к властной деятельности органов государственного управления, направленной на решение конкретных вопросов в области хозяйства (выделение фондов, утверждение титульных списков и др.), распределение некоторых материальных благ (распределение квартир в домах государственного фонда, назначение пенсии и др.), организацию воспитания детей (установление опеки, усыновление и др.).

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.327

Однако в большинстве случаев основания индивидуального регулирования не выступают в "чистом" виде. Как правило, они находятся в связи с главной массой оснований применения права – с обстоятельствами, выражающими его главную функцию, т.е. необходимость государственно-властной обеспечительной деятельности в процессе правового регулирования. А эти последние (что важно оттенить) таковы по своему характеру, что требуют использования в процессе правового регулирования государственного принуждения. Таким образом, необходимость использования государственного принуждения еще с одной стороны, и, быть может, с самой существенной, обосновывает потребность в специальной деятельности по применению права.

Здесь важен такой момент. Государственное принуждение в сфере права приводится в действие не автоматически. Правовые нормы, как неоднократно подчеркивалось ранее, предусматривают лишь возможность государственного принуждения. Реально же оно всегда применяется компетентными органами, которые призваны проверить законность, обоснованность и целесообразность использования государственно-принудительных мер, а в необходимых случаях в предусмотренных законом рамках конкретизировать их, определить порядок их применения, т.е. осуществить индивидуально-правовое регулирование. Применение права, следовательно (причем преимущественно в форме правосудия), является единственным (в условиях строгой законности) каналом, через который фактически осуществляется государственное принуждение в процессе правового регулирования.

Фактическими обстоятельствами, обусловливающими необходимость деятельности, обеспечивающей правовое регулирование и в связи с этим применение государственного принуждения, как правило, являются: а) наличие препятствий к осуществлению субъективного права, неисполнение юридических обязанностей, б) правонарушение, требующее возложения юридической ответственности.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.328

В первом случае правоприменительные акты, в которых выражены государственно-принудительные меры (меры защиты), призваны обеспечить реализацию юридических норм, доведение до конца процесса претворения в жизнь прав и обязанностей. Компетентный орган на основе своих властных полномочий ликвидирует определенную аномалию, возникшую в ходе реализации юридических норм, обеспечивая тем самым достижение целей правового регулирования.

Во втором случае, т.е. в случае виновного правонарушения, правоприменительные акты являются необходимым основанием (источником) установления юридической ответственности. Именно здесь весьма значительна роль индивидуального регулирования. Охранительные правоотношения начинают складываться с момента правонарушения (например, с момента совершения преступления), в акте же применения права, который завершает фактический состав юридической ответственности, обеспечивается решение всех вопросов ответственности, связанных с объемом санкций, порядком их действия и т.д.

Связь юридической ответственности с формальным актом – актом применения права – имеет существенное значение с точки зрения принципов законности. В социалистическом обществе юридическая ответственность, выраженная в виде карательного воздействия в отношении личности, может быть приведена в действие судом лишь на основе особого акта – обвинительного приговора, вынесенного в установленных законом процессуальных формах, с соблюдением всех демократических процессуальных гарантий. "Никто, – говорится в ст. 160 Конституции СССР,- не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с законом".

5. Восполнение пробелов в законодательстве в процессе применения права.

Одним из ярких показателей глубоко юридического, конститутивного с правовой стороны характера деятельности органов применения права, в особенности органов правосудия, является та сторона этой деятельности, которая состоит в восполнении в процессе применения права пробелов в законодательстве.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.329

Суть вопроса вот в чем. Важнейшая черта нормативно-законодательных систем заключается в том, что нормативные акты (законодательство) являются исключительным источником права. Они построены на принципе: все, входящее в сферу правового регулирования, основывается на законе, других нормативных юридических актах. Жизненные случаи, не охватываемые законодательно-нормативной регламентацией, находятся вне права, юридически не урегулированы и потому не могут быть предметом рассмотрения судов, иных правоприменительных органов. Самое понятие "применение права", в сущности, опирается на такое построение нормативно-законодательных систем.

Но здесь возникают и сложные вопросы. Таков, в частности, вопрос о неполных пробелах в законодательстве (их лучше называть именно так, отграничивая от пробелов в праве, т.е. от полной неурегулированности), при которых данный жизненный случай, хотя и находится в сфере правового регулирования, не предусматривается, однако, конкретным нормативным предписанием. При подобных пробелах, вызванных неполным или неточным изложением государственной воли в конкретных нормативных предписаниях, недостаточным использованием средств юридической техники, судебные органы обладают, правда, за рядом исключений, весьма значительными возможностями, относящимися к самой нормативной основе правового регулирования. Они уполномочены законом (в СССР – ст. 12 Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик) на то, чтобы, используя особые юридические институты – институты аналогии, "заделать брешь" в нормативной основе, восполнить пробел и таким путем решить юридическое дело, касающееся данного случая.

Необходимость правовосполнительной деятельности компетентных государственных органов (судов) вытекает из особенностей права как динамической регулятивной системы, носит закономерный, "естественный" характер.

Следует заметить, что пробел не всегда просчет законодателя. Ведь наряду с первоначальной "пробельностью", обусловленной тем, что законодатель не смог охватить формулировками нормативного акта все жизненные случаи, требующие правового регулирования, допустил просчеты в использовании юридической техники, в частности юридических конструкций, существует последующая пробельность, вызванная появлением новых отношений, которые хотя и охватываются правом, но в деталях не могли быть предусмотрены законодателем.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.330

В связи со всем этим в правовой системе с самого начала предусматривается возможность восполнения пробелов в законодательстве, причем не путем правотворчества, а путем использования особых институтов в процессе применения права.

Ведь право не только структурно сложная, функциональная, но и динамическая, в известной степени саморегулирующаяся, "самонастраивающаяся" система (1.15.1.). Конечно, изменение, развитие правовой системы, ее приспособление к новым условиям происходят главным образом в результате правотворческой работы компетентных органов. Однако и в самом праве выработаны такие внутренние механизмы, которые в ряде случаев дают возможность как бы смягчить в том или ином конкретном случае просчеты законодателя, обеспечить действие юридических норм в соответствии с требованиями развивающихся общественных отношений Этим и достигаются саморегулирование, самонастройка правовой системы, ее эффективное функционирование в условиях изменчивой, развивающейся среды[10].

Право призвано выступать в качестве стабилизирующего фактора в социальной жизни, решать долгосрочные задачи – регламентировать общественные отношения вперед, на единых общих началах. Поэтому оно не должно быть зыбким, неустойчивым, таким, когда бы оно в результате непрерывного правотворчества реагировало на все и всякие изменения общественных отношений, изменялось бы тотчас же, когда изменялись бы те или иные конкретные потребности социальной жизни. Во имя социального выигрыша, который получает общество от устойчивости и определенности нормативно-правовой формы, законодатель может пойти и на известные потери, связанные с некоторым ее отставанием от быстро развивающихся общественных отношений.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.331

Следовательно, особенность права как своеобразной динамической системы в том и состоит, что оно способно оперативно учитывать потребности общественного развития, сохраняя все время качество устойчивой, стабильной нормативно-правовой системы общественного регулирования. В право как бы закладывается особая программа на случай возможных пробелов, предусматриваются приемы их восполнения в процессе применения права. При этом не имеет решительно никакого значения, что в условиях совершенной, развитой нормативно-законодательной системы (такой, как современное советское право) некоторые приемы восполнения пробелов в законодательстве, например аналогия права, на практике используются крайне редко. Главное – это надлежащая оснащенность правовой системы необходимым набором юридических средств, при помощи которых восполняются пробелы. И все эти средства независимо от частоты их использования при решении юридических дел должны находиться в "боевой готовности".

6. Природа правовосполнительной деятельности правоприменительных органов.

Прежде всего, следует отметить, что эта деятельность выражает, пожалуй, наиболее глубокое "вторжение" правоприменительных органов в правовое регулирование. Ведь она касается самой нормативной основы регулирования и состоит не только в распространении сходной нормы на аналогичный жизненный случай (аналогия закона или субсидиарное применение), но и в решении юридического дела в соответствии с общими началами и смыслом законодательства (аналогия права).

При всем том восполнение пробелов не может быть отнесено к правотворчеству. Оно не выражается во внесении в нормативное содержание правовой системы каких-либо новых элементов, которые бы восполняли или изменяли саму нормативную основу регулирования. Оно целиком замкнуто на решении данного конкретного юридического дела и, не выходя за рамки того, что образует применение права, состоит в распространении действующего права на такие случаи, которые непосредственно законодателем не предусмотрены.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.332

При самой общей характеристике деятельность правоприменительного органа по восполнению пробелов в праве должна быть отнесена к индивидуальному поднормативному регулированию, к "усмотрению", осуществляемому в процессе применения права.

Можно говорить о ней и как о своеобразной конкретизации юридических норм, связанной с официальным толкованием[11]. Правоприменительный орган конкретизи-рованно применяет определенные нормы, известным образом истолковывает принципы, и положения действующего права по отношению к данному конкретному случаю. И все же главное в восполнении права – то, что выражает юридическую самостоятельность, правовую высокозначимость применения права, – его значение как властной индивидуально-правовой деятельности.

Выходит, деятельность по восполнению пробелов в праве более значима, нежели просто конкретизация действующих нормативных предписаний. Здесь Правоприменительный орган (суд) в процессе своей государственно-властной деятельности в индивидуальном порядке решает творческую задачу по восполнению пробела в самой нормативной основе механизма правового регулирования. Суд или иной Правоприменительный орган не создает новую норму права (как полагали некоторые авторы[12]), хотя бы даже и в "своем сознании"[13]. Но он создает на основе действующего права индивидуальное предписание – правило для данного случая. Таким путем и восполняется (заделывается) пробел в законодательстве при решении конкретного юридического дела.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.333

Отсюда проистекает одна из решающих особенностей действия права при наличии пробелов в законодательстве. Юридические нормы здесь непосредственно не распространяются на данные фактические обстоятельства (хотя, в общем, в принципе, и охватывают их). Они начинают действовать только после издания компетентным органом правоприменительного акта, включающего индивидуальное предписание по вопросу о восполнении пробела в праве. Лишь в совокупности с индивидуальным предписанием юридические нормы (нормы-принципы, сходные нормы) регламентируют данные общественные отношения. Такое действие права может быть названо субсидиарным[14].

Таким образом, в случае пробела компетентный орган принимает особое решение, входящее в содержание правоприменительного акта и включающее индивидуальное предписание. Последнее расширяет сферу действия права и выражает самую возможность конкретизированной юридической регламентации данного жизненного случая. Таким путем, помимо всего иного, вырабатываются и правоположения (1.20.3), которые, как это правильно подмечено в литературе, вносят в данном случае весьма важные новые моменты в правовую систему[15].

Именно юридически глубокий характер индивидуально-правовой деятельности правоприменительных органов при восполнении пробелов и в связи с этим возможность возникновения юридических последствий, не согласующихся с началом законности (особенно острых в области правоохранительной деятельности государства), обусловливают необходимость ограничений.

Применении институтов аналогии[16], таких, как исключение аналогии при определении противоправности и других вопросов, относящихся к "криминализации" деяния в советском уголовном праве[17], или при возложении административно-правовой ответственности[18].

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.334

В Советском общенародном государстве проведенная за последние годы кодификация законодательства, в частности гражданского, а также возросший уровень юридической техники ликвидировали большинство пробелов в действующем праве, что существенно ограничило необходимость правовосполнительной деятельности правоприменительных органов. Но это ни в коей мере не исключает необходимости сохранения хорошо отработанных механизмов восполнения пробелов в праве: они должны постоянно находиться в состоянии "боевой готовности", обеспечивая в случае необходимости самонастройку права как динамической системы общественного регулирования.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.335

Несколько слов о терминологии. "Восполнение пробелов" – специальный юридический термин. Но правильно ли говорить здесь о восполнении? По мнению некоторых авторов, нет, ибо в результате применения "пробел в праве не ликвидируется, он остается, т.е. не восполняется"[19]. Но почему же не восполняется? Решение юридических вопросов при пробеле в законодательстве происходит как раз путем восполнения ("заделки пустоты"), но восполнения разового, имеющего юридическое значение только для данного дела. Так что использование термина "восполнение" с учетом значения индивидуально-правового регулирования и условности юридической терминологии полностью оправдано и предложение о его замене, к тому же менее определенным, неудачным по существу словом "преодоление", едва ли может быть принято[20].

7. Правоприменительная деятельность. Правоприменительный акт.

Правоприменительная деятельность[21] – это организационное выражение применения права, представляющее собой систему разнородных правоприменительных действий основного и вспомогательного характера.

От правоприменительной деятельности как системы действий следует отличать ее процедурно-процессуальные формы.

Процедурно-процессуальные формы правоприменительной деятельности выражаются в регламентированном правом порядке совершения правоприменительных действий, обеспечивающем надлежащее (правильное) применение права, т.е. его законность, обоснованность, целесообразность. Процедурно-процессуальная форма характеризуется наличием прав у участников правоприменительного процесса, а также гарантий, стоящих на страже законности, обоснованности и целесообразности применения норм права[22].

В рамках процедурно-процессуальных форм особо выделяются процессуальные формы (в строгом смысле). Это – формы правоприменительной деятельности, выраженные в порядке разрешения юридических дел при осуществлении социалистического правосудия и связанные в основном с особенностями правового принуждения (1.16.6).

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.336

Специфическими чертами отличается и процедура правоприменительной деятельности в случаях, когда последняя сводится к административно-правовому индивидуальному регулированию конкретных общественных отношений (например, в области хозяйственного управления). Процедура здесь в определенной мере сходна с правотворческой: в обоих случаях должен быть обеспечен порядок подготовки и принятия решений, который соответствует началам науки социального управления, необходимости полного и правильного урегулирования общественных отношений.

Правоприменительная деятельность выражается в правоприменительных актах, т.е. в промежуточных или завершающих юридических действиях правоприменительного органа, порождающих те или иные последствия в процессе применения права. Завершающий, конечный акт применения права – юридическое действие по решению юридического дела, в результате которого в ткань правовой системы включается новый (отменяется или изменяется старый) элемент – индивидуальное предписание.

Слово "акт" при характеристике правоприменительной деятельности имеет и иное значение. Этим термином обозначается также акт-документ, своего рода юридический и фактический источник, форма существования индивидуального предписания, в котором юридическое действие правоприменительного органа по решению юридического дела закрепляется формально. Здесь понятие "акт применения" отделяется от самого решения юридического дела и его результата – индивидуального предписания. Иначе говоря, перед нами не само по себе действие по применению юридических норм и не сам по себе его результат, а результат действия, выраженный в обязательной, как правило, письменной форме, т.е. акт-документ.

При теоретической разработке правоприменительных актов следует учитывать те смысловые различия, которые существуют между понятиями "решение юридического дела", "индивидуальное государственно-властное предписание" и "акт применения". Если первое из указанных понятий (решение юридического дела) охватывает завершающее правоприменительное действие, второе (индивидуальное предписание) указывает на результат правоприменения, то третье (правоприменительный акт) выражает результат решения юридического дела, рассматриваемый в единстве с его внешней, документальной формой, т.е. акт-документ. Достоин особого внимания вопрос о том, что, в принципе, соотношение между понятиями "решение юридического дела", "индивидуальное государственно-властное предписание", "акт применения" такое же, как и соотношение между понятиями "правотворческое решение", "юридическая норма" и "нормативный юридический акт".

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.337

Характер зависимости, "сцепления" между правотворческим решением, юридической нормой, нормативным актом, с одной стороны, а с другой – между решением юридического дела, индивидуальным государственно-властным велением и актом применения в принципе один и тот же. Не является ли это выражением того, что и тому и другому ряду правовых явлений присущи некоторые общие закономерности. Положительный ответ на этот вопрос, думается, связан с тем, что в обоих случаях (и только в этих случаях) перед нами выражение активной государственной деятельности в сфере правового регулирования, направленной, в частности, на правовое (в одном случае – нормативное, в другом – индивидуальное) регулирование общественных отношений и объективируемой в праве как институционном образовании

8. Применение права и правовая активность участников общественных отношений.

Участники общественных отношений – не просто адресаты юридических норм.

Не только органы, наделенные властными полномочиями, но и граждане, общественные организации, хозяйственные, социально-культурные учреждения своими действиями, своей волей включаются в работу механизма правового регулирования. В особенности это характерно для правового регулирования в социалистическом обществе, где функционирование права опирается на широкие демократические основы. Степень же участия "невластных" субъектов в работе механизма правового регулирования и выражает понятие правовой активности.

На стадии реализации права минимальная правовая активность характерна лишь для такой формы, как соблюдение: здесь субъекты воздерживаются от совершения действий определенного рода. Исполнение же требует значительной активности субъектов, в особенности в случаях, когда выполнение положительной обязанности должно выразиться в юридически оформленных действиях. Наиболее широкая правовая активность присуща использованию: пользование правом основывается на инициативе субъекта, на его усмотрении; иными словами, само действие механизма правового регулирования зависит здесь от воли носителя субъективного права.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.338

Именно в сфере реализации права понятие "правовая активность" приобретает значение самостоятельной юридической категории, да к тому же такой, которая в определенной мере является однопорядковой с понятием "применение права", может быть охарактеризована в качестве его альтернативы для случаев, когда участники общественных отношений обладают правомочиями на индивидуальное автономное регулирование и в то же время выступают не по статусу органов, наделенных властными полномочиями. Ведь и то, и другое понятие отражает активную инициативную деятельность лиц, которая влияет на функционирование механизма правового регулирования. И именно потому, что чрезвычайно существенно обособить в процессе реализации права деятельность органов, наделенных государственно-властными полномочиями (с этой целью и ограничивается в смысловом отношении понятие "применение права"), и в то же время важно осветить юридически значимую деятельность всех иных участников общественных отношений, понятие "правовая активность", притом в указанном выше специально-юридическом значении, достойно занять весьма заметное место в понятийном аппарате общей теории права.

Конечно, известный познавательный эффект может быть достигнут и при прямом наложении категории "социальная активность" в ее философском, общесоциологическом значении на правовые явления[23]. С этой точки зрения, например, возможно говорить об активности правоприменительных органов. Данная категория, как было показано ранее, необходима при освещении основ собственной ценности права (1.6.3). Но и в том и в другом случае мы все же имеем дело с социальной активностью в философском, общесоциологическом, а не в специально-правовом значении. Не случайно, поэтому инициативная работа, например, правоприменительных органов, хорошо может быть освещена и при помощи других понятий, таких, как понятия качества, эффективности, и др. В сфере же реализации права понятие "правовая активность" в указанном специально-юридическом значении не перекрывается никаким другим и занимает свою, свободную "клеточку" в понятийном аппарате науки. Надо заметить также, что при указанном подходе к рассматриваемым понятиям отпадают какие-либо основания для такого смыслового расширения научных представлений о применении права, когда под последними понимаются все активные формы участия субъектов в процессе правового регулирования: каждое из указанных понятий, дополняя друг друга, "работает" на своем участке теоретического освоения правовой действительности.

Алексеев С.С. Общая теория права: В 2-х т, Т. I. — М.: «Юридическая литература», 1981. С.339

В ряде отраслей права, в частности гражданском, трудовом, правовая активность субъектов, связанная с использованием права, может достигнуть весьма значительной степени интенсивности, глубины воздействия на правовое регулирование, на функционирование его механизма (например, гражданско-правовые договоры являются не только юридическим фактом, но и средством автономного индивидуального регулирования), содержание прав и обязанностей. В указанных случаях деятельность субъектов, обладающая известной юридической энергией, хотя и отличается по своей природе от правоприменительной деятельности, в то же время приближается к ней на довольно близкую дистанцию. Отсюда возможность особого подхода к вопросам реализации права в рамках конкретных отраслей, подхода, при котором объединенное рассмотрение всех активных форм реализации не должно, однако, приводить к нивелированию качественных различий между применением права и правовой активностью[24].

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] См.: Игнатенко Г.В. Международное сотрудничество в борьбе с преступностью. Свердловск, 1980, с. 39 и след.

[2] См. Дюрягин И.Я. Применение норм советского права. Свердловск, 1978, с. 31 и след.

[3] Правоприменение, пишет Е.П. Шикин, словно бы принимает "эстафету" нормативного регулирования, продолжая его в казуальной форме (См.: Шикин Е.П. Основные условия эффективного применения права. – Автореф. канд. дисс. Свердловск, 1971, с. 6). В.М. Горшенев и И.Я. Дюрягин отмечают, что правоприменительная деятельность "призвана главным образом продолжить общее нормативное регулирование, заданное правотворчеством с помощью нормы права" (Горшенев В.М., Дюрягин И.Я. Правоприменительная деятельность. – Сов. государство и право, 1969, № 5, с. 26).

[4] См.: Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. М., 1960.

[5] К тому же, "если даже принять формулу о том, что применение сопряжено "с организацией осуществления правовых норм в правоотношениях и воздействием на обязанных лиц", то тем самым уже нужно признать и властность действий субъекта и специальную их направленность: обеспечение нормального хода процесса реализации права" (Лазарев В.В. Применение советского права, с. 32).

[6] В социалистическом обществе правоприменительную деятельность в известных пределах осуществляют также общественные организации. Необходимо учитывать, что правоприменительная деятельность общественных организаций носит сравнительно ограниченный и подчиненный характер. Функции государственного властвования – функции государственных органов. Поэтому общественные организации осуществляют правоприменительную деятельность в тех пределах, в каких их наделяют правоприменительными полномочиями компетентные государственные органы.

[7] Маркс К. Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 66-67.

[8] Ю.А. Тихомиров высказал распространимые и на область правового регулирования соображения об управленческом решении как о таком явлении, которое несет главный "заряд" социального управления (см.: Тихомиров Ю.А. Управленческое решение. М., 1972, с. 5).

[9] Думается, к такой же трактовке применения права приближается позиция В.В. Лазарева, когда он пишет: "В ходе правоприменения на основе действующих нормативных актов: а) устанавливается наличие субъективных прав и обязанностей, равно как и их мера, в случае спора об этом, б) определяется момент действия или факт прекращения субъективных прав и обязанностей, в) осуществляется контроль за правильностью приобретения прав и возложения обязанностей" (Лазарев В.В. Применение советского права, с. 29). Верны также соображения В.М. Горшенева о "правонаделительной" деятельности компетентных органов при применении права (см: Горшенев В.М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе, с. 167-168).

[10] Как верно подметил Я. Янев, применение права при пробелах происходит не произвольно, не автоматически, а так, что оно в основных своих чертах нормативно урегулировано (см.: Янев Янко Г. Правила социалистического общежития. М, 1980, с. 116).

[11] Н.Н. Вопленко прямо относит правоприменительное восполнение пробелов (аналогию) к конкретизации права, взаимосвязанной с толкованием юридических норм (см.: Вопленко Н.Н. Официальное толкование и конкретизация советских правовых норм. – В сб.: Вопросы теории государства и права. Вып. 2. Саратов, 1971, с. 175). Он обоснованно возражает К.И. Комиссарову, который, рассматривая формы судебного усмотрения (индивидуального судебного регулирования), отделяет аналогию от конкретизации (см: Комиссаров К.И Задачи судебного надзора в сфере гражданского судопроизводства Свердловск, 1971, с. 26-35).

[12] См.: Исаев М. Судебная практика Пленума Верховного Суда СССР как источник советского уголовного права. – Ученые записки ВИЮН. Вып. 5. М, 1947, с. 78. Критику указанного взгляда см : Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм, с. 458-467.

[13] Пиголкин А.С. Обнаружение и преодоление пробелов в праве -Сов. государство и право, 1970, № 3, с. 57; Судебная практика в советской правовой системе. Под ред. С.Н. Братуся, с. 46-48. Видимо, сама мысль о том, что при восполнении пробелов "формулируется норма", – известная дань представлениям, абсолютизирующим юридическую норму в качестве регулятора.

[14] См.: Леушин В.И. Динамичность советского права и восполнение пробелов в законодательстве. – Автореф. канд. дисс. Свердловск, 1971, с. 11-12. Автор, в частности, пишет: "Субсидиарное действие начинается не с момента появления в жизни фактических обстоятельств, а с момента вынесения решения на основании этой нормы правоприменительным органом. Нет решения – норма не действует, не обязательна для сторон"; см. также: Карташов В.Н. Институт аналогии в советском праве. – Автореф. канд. дисс. Саратов, 1976, с. 16.

[15] См.: Лазарев В.В. Правоположения: понятие, происхождение и роль в механизме юридического воздействия.-Правоведение, 1976, с. 8, 12-13.

[16] Отсюда же вытекает необходимость того, чтобы субъектами правовосполнительной деятельности были только судебные органы. По мнению В.Н. Карташова, "ни один другой орган, кроме суда, не имеет законодательно закрепленных полномочий на восполнение пробелов в процессе применения права" (Карташов В.Н. Применение права. Ярославль, 1980, с. 21).

[17] По указанным соображениям есть основания обсудить вопрос о распространении принципа недопустимости аналогии на всю правоохранительную деятельность социалистического государства (см.: Пиголкин А.С. Обнаружение и преодоление пробелов права.- Сов. государство и право, 1970, № 3, с. 53). Как полагает П.С. Элькинд, "отказу от аналогии в уголовном праве соотитствует тенденция к отказу от аналогии и в уголовно-процессуальном праве" (Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. М., 1967, с. 185).

[18] См.: Коренев А.П. Применение норм советского административного права. – Автореф. докт. дисс. Л., 1971, с. 22-23; Судебная практика в советской правовой системе. Под ред. С.Н. Братуся, с. 240.

[19] Пиголкин А.С. Обнаружение и преодоление пробелов права.-Сов. государство и право, 1970, № 3, с. 57.

[20] На замене термина "восполнение" термином "преодоление" настаивает В.В. Лазарев. Он видит в использовании термина "восполнение" даже влияние традиционной буржуазной юриспруденции (см.: Лазарев В.В. Применение советского права, с. 132). Между тем термин "преодоление" еще менее удачен: он не указывает на характер деятельности правоприменительного органа при пробеле в законодательстве.

[21] См.: Горшенев В.М., Дюрягин И.Я. Правоприменительная деятельность. – Сов. государство и право, 1969, № 5, с. 21-22.

[22] Об особенностях процедурно-процессуальной формы применения права см.: Горшенев В.М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе, с. 190-191, 202 и след.

[23] О социально-правовой активности в рассматриваемом аспекте см: Кожевников С.Н. Социально-правовая активность личности.- Сов. государство и право, 1980, № 9, с. 20 и след.

[24] Этого не учел Ю.X. Калмыков, который, правильно выделив все активные формы реализации в области гражданского права, попытался вместе с тем рассмотреть их в рамках одной лишь категории "применения права" (см.: Калмыков Ю.X. Вопросы применения гражданско-правовых норм. Саратов, 1976, с. 10 и след.).










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.