Предыдущий | Оглавление | Следующий

 

6.1. Модели, алгоритмы и технологии продуктивным политических коммуникаций. 2

Речевой образ политика и специфика ораторского монолога. 2

Проблема доверия (контакта) 2

Языковые средства контакта с аудиторией. 2

Приемы первой группы.. 2

Приемы второй группы.. 7

Неверные средства воздействия на аудиторию.. 7

Факторы восприятия политического лидера. 8

 

Глава 6. ПОЛИТИЧЕСКИЕ КОММУНИКАЦИИ И ИХ ПСИХОТЕХНОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

6.1. Модели, алгоритмы и технологии продуктивным политических коммуникаций

Речевой образ политика и специфика ораторского монолога

Прежде всего, ораторская речь характеризуется однонаправленностью — это монолог, т. е. оратор об­ращается к слушателям и говорит для них. В послед­ние годы взгляды на социально-психологическую сущ­ность выступления изменились. Авторы, имеющие то или иное отношение к теории и методике ораторского искусства, пишут о выступлении как о способе воз­действия оратора на аудиторию и как об их взаимо­действии, сопереживании, диалоге.

Интеллектуальное сопереживание — это совме­стная мыслительная работа оратора и слушателей (зрителей). Оратор излагает свою точку зрения и как бы мыслит публично, т. е. вслух, при всех. Слушате­ли следят за его рассуждениями и совершают ту же мыслительную работу, включаясь в процесс твор­ческого восприятия. Эта манера публичной речи но­сит название «мышление вслух». Оратор размышля­ет вместе со слушателями, ставит различные вопросы, сопоставляет факты, точки зрения, полемизирует с оппонентами (воображаемыми или действительными), включает слушателей в процесс творческого воспри­ятия речи.

Наибольшего эффекта достигает тот оратор, кото­рый умеет вызывать и интеллектуальное, и эмоцио­нальное сопереживание. Все это приводит к использованию в монологе определенных средств. Таким образом, создается некоторое сходство между моно­логом и диалогом, которое зависит от взаимной ак­тивности оратора и слушателей. При этом возникает «эффект живой реакции», который проявляется в непосредственности речи, быстрой реакции оратора на восприятие речи слушателями, «спонтанности» речи, даже оговорки играют большую роль, создавая этот эффект. В связи с этим можно выделить экспли­цитное взаимодействие (открытый диалог) и имплицит­ное взаимодействие (скрытый диалог). В первом слу­чае оратор вступает в открытый диалог со слушателями, сохраняя основную идею и композицию монологиче­ской речи. Имплицитное взаимодействие — это скры­тая форма диалога, которая проявляется в самой струк­туре речи. Например, оратор часто обращается к слушателям с репликами: «вы знаете», «вы понимаете», «так?», «ясно?» Эти реплики рассчитаны на сотруд­ничество слушателей с оратором. Слушатели сопе­реживают речь. И получается двусторонний контакт — конечно, при основной роли оратора, — возникает так называемый «эффект прямого разговора».

Ключевые слова

Готовясь к любому выступлению — будь то вы­ступление на телевидении, радио или личная встре­ча с избирателями, — политик прежде всего должен ответить на вопрос: какие ключевые слова исполь­зовать? Не рекомендуют демонстрировать перед из­бирателями все богатство и разнообразие словаря. Избиратель все равно их не запомнит. Но если в речи постоянно использовать 3—5 ключевых слова, в ко­торых ваш образ содержится как бы в «свернутом», «сконцентрированном» виде, эти слова наверняка отложатся в памяти избирателя. А вместе с ними и образ.

Ключевые слова обладают следующими отличи­тельными особенностями.

1. Они являются мощными эмоциональными воз­будителями. Кроме чисто положительных или отрица­тельных реакций данные слова также апеллируют к различным чувствам аудитории — гордости, велико­душию, доброте (свобода, справедливость, согласие),  вызывают страх или даже ненависть (агрессия, геноцид, фашизм). Их максимальная насыщенность эмо­циями способствует повышению воздействия на слу­шателей, ибо подобного рода информация занимает в памяти значительно большее место по сравнению с эмоционально нейтральной.

2. Данные слова являются ценностными ярлыка­ми, ибо они непосредственно связаны с уже имеющи­мися у аудитории морально-нравственными и поли­тическими ценностями. С точки зрения воздействия это чрезвычайно важный аспект, поскольку, как из­вестно из социальной психологии, ценностные пред­ставления проявляются в социальных установках в виде предрасположенности личности (группы) к зара­нее определенному отношению к данному явлению, человеку или событию.

3. Эти слова представляют собой слова-символы, вызывающие определенные образы. Их смысловое содержание выступает в виде ассоциативных образ­ных представлений, в основе которых лежит прошлый опыт. Анализируя прошлый опыт и представления, так называемую латентную (скрытую) информацию, вы­ступающий автоматически формирует нужные соци­альные оценки и установки путем их простого пере­носа с одного явления на другое.

4. Еще одной важной чертой подобных слов явля­ется их чрезвычайная экономность. Одно короткое слово обладает способностью в силу своего предель­но насыщенного содержания вызвать к жизни, актуа­лизировать огромное количество информации, храня­щейся в памяти аудитории, а также эмоциональную реакцию на эту информацию в нужном для выступаю­щего направлении.

Проблема доверия (контакта)

Изучая истоки человеческого общения, субстра­том которых является речь, Б.Ф. Поршнев пришел к выводу, что в своем исходном существе речь была способом внушения, или суггестии, самым мощным и могущественным из средств воздействия, имеющихся в арсенале человека. Об этом он писал так: «Всякий говорящий внушает». Механизм такого внушения со­стоит в следующем' «...если налицо полное и безогово­рочное доверие.., то человеческие слова у слушающе­го вызывают с полной необходимостью те самые

представления, образы и ощущения, который имеет в виду говорящий, а полная ясность и безоговорочность этих вызванных представлений с той же необходимо­стью требует действий, как будто эти представления были получены прямым наблюдением или познанием, а не посредством другого лица... Защищаясь, человек "отпускает" другим доверие очень осторожно. Поэто­му хотя всякий говорящий внушает, однако далеко не всякое словесное внушение приемлется как таковое, ибо в подавляющем большинстве случаев налицо и встречная психологическая активность, называемая контрсуггестией, "противовнушением", которая содер­жит в себе способы защиты от неумолимого действия речи» [91, с. 155].

Внушение возможно только при наличии доверия к тому, кто внушает; по сути дела, вся контрсуггестия — это защита от доверия (или доверчивости). Поэтому основной вопрос, на который как бы должен ответить каждый в ходе любого общения, — это вопрос о до­верии к собеседнику и к тому, что он говорит. Для оратора это вопрос контакта с аудиторией, для высту­пающего по телевидению это вопрос контакта с теле­зрителями.

Языковые средства контакта с аудиторией

Можно выделить два типа языковых средств, с помощью которых выступающий устанавливает кон­такт со слушателями. Первый — это средства автори­зации, т. е. проявление в речи авторского «я», второй тип — средства адресации, т. е. ориентация авторской речи на конкретного слушателя.

Приемы первой группы

Средства авторатизации

Первый источник проявления субъективности в языке, так как в речи выражается не только сообще­ние о действительности, но и отношение к ней орато­ра. Это я выражаю свои эмоции, я побуждаю своих слушателей к каким-либо действиям, я задаю вопрос или отвечаю, я сообщаю что-либо, я устанавливаю контакт с аудиторией: Я в полной мере осознаю свою личную ответственность за создавшуюся ситуацию. Я не стал бы в этой сложной обстановке отвлекать­ся от вопросов выживания нашей области. Я не стал бы добиваться избрания меня депутатом Федераль­ного Собрания, если бы не понимал, если бы, что на­зывается, на собственной шкуре не испытал, что ключи от многих проблем находятся там, в Москве. Имплицитно или эксплицитно в речи ораторское «я» выражено разными способами. С функциональной точки зрения можно охарактеризовать местоимения первого и второго лица как местоимения коммуника­тивного плана, а местоимения третьего лица как ме­стоимения некоммуникативного плана. Я означает ора­тора и проявляется только в его речи. Вы означает слушателей, к которым обращается оратор. Местоимение мы содержит ряд значений: собственно оратор (лектор­ское «мы»), оратор и слушатели, оратор и относящиеся к нему лица, в сочетании с предлогом с и творитель­ным падежом других местоимений и существительных обозначает группу лиц во главе с оратором (мы с вами), собственно аудитория («мы» — аудитория в противо­вес «я» — оратор), мы — всякий человек, все люди, че­ловек вообще. Эффект речи зависит от того, как оратор выполняет одну из своих задач — преодолевает барьер между собой и слушателями.

В этой функции речи часто прибегают к использо­ванию некоторых слов-конкретизаторов, которые уси­ливают степень контактности местоимения первого лица множественного числа в значении «мы совмест­ное»: Я с вами, вместе, все. Они иногда употребляют­ся отдельно с местоимением мы, иногда вместе в од­ном сочетании с местоимением мы (вместе с вами мы..., мы все вместе...). Такое сочетание больше углубляет контактирующее значение ораторской речи.

Местоименные конкретизаторы вместе и с вами более конкретно соединяют оратора и слушателей:

С помощью этих средств создается эффект непри­нужденного общения со слушателями, устанавливает­ся доверительный разговор между оратором и аудито­рией, объединяется позиция оратора и слушателей, возникает их своеобразный диалог. «Мы совмест­ное» — продуктивное средство авторизации.  

Другое активное средство авторизации — глаголь­ные формы, так как глагол передает движение и наря­ду с местоимением обладает категорией лица, которая конкретизируется по отношению к этому местоимению. Употребление глагольных форм также обусловлено коммуникативными задачами речи. Их функциониро­вание во множественном числе соответствует место­имению мы. Они выражают отношение к лицу и, таким образом, являются указателями субъективности в вы­сказывании: Думаем, со всех точек зрения полезно уяснить, что социальные проблемы в обществе долж­ны быть полностью решены.

Конструкции с глагольными формами в некото­рых речах объединяют оратора со слушателями в ка­ком-либо мыслительном или физическом действии, и в связи с этим они имеют контактоустанавливающее значение. Не будем обманываться, не все за­тронутые проблемы могут быть сейчас быстро решены.

Глагольная форма здесь объединяет оратора со слушателями и выражает их совместное мнение, что усилено использованием в этом примере возвратного глагола.

Выделены и подсчитаны ключевые слова различ­ных лидеров. У Жискара д'Эстена: Франция, фран­цуз, государство, цена, программа, система и рынок, безработица. Отмечается, что в своей предвыборной кампании Жискар д'Эстен ни разу не употребил сло­ва «безработица».

Могут использоваться и другие глаголы, обозна­чающие направление высказывания, например: про­ясним, оговоримся, конкретизируем, поясним, попро­буем понять, скажем прямо, отметим. Эти слова могут, во-первых, образовать самостоятельные вы­сказывания и формулировать задачу следующего за ним отрезка речи, во-вторых, непосредственно вхо­дить в состав высказываний, функции которых они определяют. Эти единицы, как видим, выполняя оди­наковую функцию, имеют разные оттенки значения, которые выявляются в зависимости от контекста, и цели высказывания. Подобные выражения можно назвать операторами. Операторы являются органи­заторами речи и средством ориентации слушателей в ней. Они облегчают восприятие речи, что в свою очередь способствует ее пониманию. Они обладают большим контактоустанавливающим потенциалом, поскольку рассчитаны на восприятие слушателя и на активизацию его внимания. Оратор использует операторы для того, чтобы подготавливать слушате­ля к восприятию последующей информации, дает ему возможность яснее представить связь и обусловлен­ность частей речи.

Выделяют две группы глаголов-операторов.

Первая группа объединяет глаголы, выражающие волю, направленную к другому человеку: Прошу вас... Внимательно слушайте... Отметьте себе...

Вторая группа — глаголы, внутренним субъектом которых является сам говорящий: обещаю, соглаша­юсь. Эти глаголы могут обозначать призывы-обраще­ния (обращаемся...), советы- предложения (считаем...), оговорки (оговоримся.., конкретизируем.., проясним...), возвращение к сказанному (вернемся...), признания (думаем.., понимаем...). Подобного типа глаголы функ­ционируют в сфере непосредственных взаимодейст­вий оратора и слушателей.

В качестве средств авторизации распространены конструкции с вводными элементами мне (нам) кажет­ся..., на мой (наш) взгляд... как способ выражения ораторского «я».

Такие выражения, как мне кажется, на мой взгляд, представляют так называемую «категорию некатего­ричности». В ораторской речи некатегоричная форма высказывания подчеркивает некоторую долю сомне­ния, неполную уверенность в своей правоте.

Как средство передачи оценки источника инфор­мации эти выражения связаны с определенной оце­ночной ситуацией, которая предопределяет их исполь­зование: ситуация критики, ситуация одобрения, ситуация рекомендации, ситуация признания. Иногда оратор прибегает к использованию этих слов во мно­жественном числе (нам кажется, по нашему мнению, на наш взгляд) в целях усиления контактности. Эти элементы выражают субъективно-объективные отно­шения (отношения субъекта к объекту, на который направлен его интерес).

В речи обнаруживается использование конструк­ций с изъяснительными придаточными, типа ясно, что.., известно, что.., понятно, что... как средства автори­зации. Вторая часть заключает в себе объективное со­держание, изъясняемое по требованию первой части. Первая часть предложения имеет слово, которое не­пременно требует изъяснения при помощи второй части. Изъясняемые слова разделяют на констатирую­щие, субъективно-модальные, оценочные.

К констатирующим относятся те, которые лишь устанавливают факт сообщения, мысли, восприятия без добавочных оттенков (заметно, что... известно, что...).

К субъективно-модальным относятся те слова, ко­торые содержат добавочные оттенки — уверенности, неуверенности, предположительности и т. д. (уверен, что.., можно предположить, что...).

Оценочные слова в главной части — это чаще все­го безлично-предикативные слова и краткие прилага­тельные, а также глаголы. В речах часто используют­ся оценочно-изъяснительные конструкции, поскольку они содержат прежде всего оценку определенного сообщения. По отношению к другим изъяснительным предложениям они противопоставляются по призна­ку наличия или отсутствия оценки.

Средства адресации

Другой способ коммуникативного контакта — сред­ства адресации. Речь, как известно, выполняет свою коммуникативную задачу лишь в том случае, когда содержащаяся в ней информация адекватно воспри­нимается слушателями. А потому оратор, если он хо­чет быть правильно понятым, обычно в той или иной мере ориентируется на определенного слушателя в отборе языкового материала.

Можно выделить следующие части коммуникативного акта: кто сообщает, что сообщает, кому сообщает, посредством какого канала сообщает, с каким эф­фектом сообщает. Речь предполагает наличие адре­сата, слушателей, то есть по самой своей природе она рассчитана на интерпретацию. Общие знания в про­цессе коммуникации, общие интересы и взаимопони­мание являются исходным моментом эффективной речи. Коммуникативный контакт в процессе коммуникации связан прежде всего с привлечением внимания слу­шателей, а также с определенным воздействием на соз­нание и чувства.

К наиболее распространенным языковым средст­вам адресации относятся:

Конструкции с местоимениями и глаголами 2-го лица

Можно выделить три основных значения место­имения 2-го лица множественного числа: «вы» — по­сторонний собеседник, это «ты», но с оттенком офи­циальной вежливости; оно означает группу лиц; в сочетании с предлогом «с» и творительным падежом других местоимений оно обозначает «мы (или «вы») вместе с другими.

В массовой аудитории оратор обычно использует местоимение в значении «вы— аудитория», «вы — аудитория и другие лица», «вы— оратор и аудито­рия», «вы — оратор, аудитория и другие лица». Ино­гда 2-е лицо называется вместе с первым лицом: Я благодарен вам за то огромное внимание, с которым вы выслушали мое выступление, за очень интерес­ные вопросы.

Обращение

Контактоустанавливающими средствами являются и обращения — названия реальных или предполагае­мых лиц, используемые с целью привлечь внимание тех, к кому направлена речь, вызвать у них определенную реакцию на сообщение.

Вводные конструкции

Вводные конструкции, содержащие адресованность. Например, как вы понимаете, как вы догады­ваетесь, как видите, как вы знаете, как мы знаем. Эти вводные конструкции апеллируют к знаниям, памяти слушателей. С их помощью оратор подготавливает контекст, который будет содержать новую информа­цию. За счет соотнесения ее с уже имеющейся проис­ходит осмысление этой новой информации и освое­ние ее слушателями.

Ориентированность на контактность речи выра­жается также в использовании побудительных конст­рукций как особых средств адресации. Побудительные конструкции, и прежде всего императив, являются продуктивным средством установления контакта, так как они непосредственно обращены к слушателям. Основная их цель — побудить слушателей к размыш­лениям или каким-либо действиям.

В структуре речи побудительные конструкции обеспечивают активный контакт между оратором и слушателями в основном с помощью глагольных форм 2-го лица в повелительном наклонении: подумайте, возьмите, считайте, согласитесь и т. д. Приведенные побудительные слова выражают непосредственное обращение оратора к слушателям с указанием выпол­нить то или иное действие.

Воздействие аргументами не имеет в виду только добиться от аудитории признания неприятной необ­ходимости. Оно должно вызвать желания, которые подавили бы противоположные настроения. Доказы­вание — отнюдь не скучный, утомительный процесс. Он может быть и нередко бывает увлекательным де­лом. Люди всегда хотят знать, почему: почему совер­шено убийство, почему цены растут или падают, поче­му утверждают, что один кандидат на общественный пост лучше другого.

Сначала необходимо научиться убедительно дока­зывать, аргументировать, не пытаясь прибегать к эффектным, но опасным психологическим способам воздействия.

Можно выделить три способа расположения «сильных аргументов. «Сильные аргументы» в начале (антикульминационная модель), в середине (пирами­дальная модель) и в конце сообщения (кульминацион­ная). Наименее эффективным является расположе­ние «сильных аргументов» в середине текста, т. е. пирамидальная модель. А эффективность текстов с «сильными аргументами» в начале или в конце сооб­щения связана с установками аудитории. Если ауди­тория проявляет большой интерес к теме сообщения, т. е. если у нее имеются по этому вопросу положи­тельные установки, то более эффективны тексты, где «сильные аргументы» содержатся в конце сообщения. Если же аудитория относится к теме сообщения не­заинтересованно, то более эффективно расположение «сильных аргументов» в начале сообщения (антикуль­минационная модель), что обеспечивает необходимый интерес аудитории.

Большую известность получили американские исследования о целесообразности включения в про­пагандистский текст так называемых «односторонних» и «двусторонних сообщений». Под односторонним сообщением понимается текст, который содержит толь­ко аргументы пропагандиста. Двустороннее сообще­ние содержит как аргументы пропагандиста, так и контраргументы противника, которые пропагандисту предстоит разоблачить. На основе многочисленных социально-психологических исследований были полу­чены следующие выводы.

Односторонние сообщения оказывались более эффективными, когда аудитория была согласна с ком­муникатором, когда было известно, что она не подвер­галась воздействию аргументов противника, и когда она отличалась низким уровнем образования. Для аудитории с высоким уровнем образования предпоч­тительнее двусторонние сообщения, так как высокий уровень образования стимулирует потребность в со­поставлении взглядов и их самостоятельном осмысле­нии. Двустороннее сообщение как бы упреждает ар­гументы противника и при адекватной их критике способствует созданию определенного иммунитета против них.

Взывать к чувствам — это не значит взывать к «примитиву». Этот процесс нельзя смешивать с пря­мыми призывами к предрассудкам и с попытками пробудить грубые чувства и неукротимые порывы. Имеются же у людей хорошие стремления: тяга к знаниям, желание разумного руководства, сопротив­ление животным инстинктам, здоровый скептицизм, отвращение к сутяжничеству, стремление разоблачить шарлатана и демагога, чувство собственного достоин­ства. Фактически, хотя эти стремления не столь бурно проявляются, они устойчивы и в конце концов берут верх над случайными чувствами мести, ревности, со­перничества или возбуждения.

Необходимо остерегаться пошлых или явно бью­щих на чувство призывов. С мыслью об эмоциональ­ном призыве у нас обычно связываются представле­ние о таких затасканных фразах: Наш священный долг, как граждан... Ответим же на властный зов чувства долга...

Слушатель держит на подозрении «плакс». Он испытывает чувство неловкости при картинах эмоцио­нального разгула оратора. Попытки заставить слуша­теля вывернуть наизнанку свои сокровенные чувства встречают внутреннее противодействие. Хорошее пра­вило: в стремлении возбудить чувство нельзя заходить далее, чем склонны сопутствовать вам слушатели. Дру­гое правило: предпочтительнее обращаться к фактам, вызывающим эмоции, чем к самим эмоциям.

Апелляция к чувствам обычно связана с логиче­скими рассуждениями, аргументами и неразрывно вплетена в основную структуру речи.

Нормирование «речевого образе»

Существенную роль в формировании имиджа политика играют публичные выступления. В речи формируется определенный «речевой образ». Главной целью выступлений кандидата в ходе избирательной кампании является создание такого «речевого образа». Для этого в речи используются специфические язы­ковые средства, основная цель которых — самопре­зентация — прямая или косвенная демонстрация оп­ределенных качеств личности политика.

При этом одни компоненты речи, относящиеся к плану содержания, действуют на сознание слушателя через значение языковых единиц, «встраивая» его в сознание слушателя как фактуальную, концептуаль­ную или подтекстовую информацию. Приемы воздей­ствия через содержательные компоненты речи можно условно определить как «прямое».

Другие компоненты, относящиеся к плану выраже­ния, обеспечивают запланированное эмоциональное воздействие. Механизм воздействия этих средств прин­ципиально иной, они действуют опосредованно, через саму форму речи, вызывая реакции эмпатии или зара­жения. Использование средств такого рода определя­ют как приемы «скрытого» (языкового) воздействия.

Ниже будет идти речь только о второй группе средств, т. е. о косвенной демонстрации определенных качеств говорящего через использование соответст­вующей формы речи.

Эмоциональное воздействие ораторской речи вы­ражается в преднамеренном отборе средств, форми­рующих особый «риторический стиль», основу которого составляют языковые формы — единицы лексического и синтаксического уровней, а также их семантико-стилистические сочетания, апеллирующие в первую оче­редь к эмоциональным структурам человеческой пси­хики, а также воздействующие на бессознательные компоненты речевосприятия. Как отмечают специали­сты, эмоциональная форма выражения изменяет всю схему речевосприятия, действуя на механизмы мыш­ления, памяти, внимания, облегчая внедрение инфор­мации в сознание адресата, в результате чего возника­ют социально-психологические эффекты внушения и эмоционального заражения (контагиозности) — веду­щие механизмы психологического воздействия.

Эмоционально-экспрессивные формы речи интер­претируются слушателями как оценочное, личностное отношение оратора к тем объектам, явлениям и собы­тиям, о которых идет речь, способствуя разрушению барьеров критического восприятия содержания, соз­данию атмосферы «общения». Возникающие при этом явления «эмпатии», эмоционального заражения и со­переживания формируют оценочный фон восприятия речи слушателями и способствуют созданию «образа» оратора.

Установление «общности» социальных взаимоотно­шений, оценок, убеждений, взглядов оратора и аудито­рии, лежащие в основе формирования имиджа, дости­гается в первую очередь путем активного использования так называемого «нагруженного языка», т. е. языковых средств, прежде всего лексики, характеризующейся наличием широкого спектра конденсированных смы­словых, эмоциональных, идейно-политических конно­таций. С помощью коннотированной лексики оратор устанавливает общность ценностных оценок с аудито­рией, «переключая» оценку со слова на образ, «припи­сывая» себе те или иные положительные качества, создавая представление об идейных и психологических чертах собственной личности.

Эмоционально-экспрессивные средства можно условно разделить на две группы. Первая — это эмо­ционально-оценочные слова («аффективы») — эмоцио­нальные усилители, адресуемые к ценностным установ­кам аудитории и способные «приписывать» оратору целый ряд личностных свойств аксиологического ха­рактера: мудрость, сдержанность, религиозность, мо­ральную силу, способность к состраданию и т. д. Го­воря об использовании эмоциональной языковой информации в прагматических целях, исследователи указывают, что средства, несущие такого рода инфор­мацию, могут оказать целенаправленное воздействие на адресата, основанное на механизме эмоционально­го заражения. Являясь знаками эмоциональных прояв­лений коммуникатора, они эксплицитно репрезентируют эти явления, что позволяет наделять «образ коммуни­катора» в сознании воспринимающей аудитории теми или иными чертами. Это такие слова и сочетания, как «человеческое достоинство», «милосердие», «вера в идеалы», «мечта», «истина», «духовность» и т. п.

Другой разновидностью «нагруженного языка», широко используемого в практике политической ри­торики, можно считать так называемые «слова-лозун­ги», или «политические аффективы». К ним относятся, например, слова «свобода», «прогресс», «националь­ные интересы» и т. п. Это слова-классификаторы, вызывающие однозначную реакцию массовой аудитории, представляют собой абстрактные понятия. Употреб­ляемые без указания точного смысла, они теряют конкретное историческое, идеологическое и полити­ческое содержание. Подобная лексика рассчитана на «наивного слушателя», который чаще всего не пони­мает, что значение этих понятий может меняться в зависимости от общего политического контекста. Апеллируя к высшим ценностям — чувству патрио­тизма, национальной гордости, человеческого досто­инства и т.д., эти слова содержат в себе скрытую идеологическую оценочность положительного или отрицательного характера, оказывают суггестивное воздействие на слушателей, частично или полностью блокируя их рациональное сознание. Именно такого рода символы, по мнению некоторых исследователей, составляют специфический «язык политики».

«Нагруженная лексика» — традиционное средст­во риторического стиля — служит также способом индивидуализации речевого образа. Аффективы выпол­няют роль ключевых слов, позволяющих «нагружать» образ эмоциональными апелляциями в желательном для оратора аспекте. Так, исследователи отмечали широкое использование Дж. Кеннеди слов энергия и энергичный, несущих представление о волевом напо­ре и активности оратора.

Характеризуя «риторический стиль» необходимо отметить, что помимо «нагруженной» лексики важную роль в нем играют стилистические приемы усиления эмоционально-психологического воздействия речи, активизирующие эффект внушения и эмоционально­го «вовлечения» аудитории. Эти приемы, близкие к художественной речи, формируют особый стилевой рисунок текста публичной речи, обеспечивая преоб­разование рационально-логических структур в эмоцио­нальные. С точки зрения «самопрезентации», стиле­вой рисунок является весьма значимым фактором отождествления в воспринимающем сознании речи и самого произносящего ее лица. Весь комплекс рито­рических средств эмоционального усиления, наиболее типичных для современной президентской риторики, можно разделить на две группы: по степени их употребительности и по той роли, которую они играют в суггестивном воздействии ораторской речи.

В первую группу входят такие приемы стилисти­ческого синтаксиса, как:

— повтор;

— парцелляция;

— параллельные синтаксические конструкции;

— конструкции с однородными членами;

— эмоциональное противопоставление;

— приемы «диалогизации монолога:

• пролепсис (предвидение возражения);

• вопросно-ответный ход;

• риторический диалог.

В тексте эти приемы выполняют двойную функцию: с одной стороны, они выступают в качестве способа оформления композиционно-логической схемы дискур­са, средства развертывания «тематических ядер», с другой — способствует достижению психологических целей (облегчение восприятия, возбуждения интереса и т. п.), усиливая, подчеркивая содержательный сигнал и формируя оценочное отношение к содержанию речи и самому оратору.

Ко второй группе относятся:

— метафора;

— антитеза;

— риторический вопрос.

Придавая ораторской речи особую, художественную, выразительность, внося в нее элементы «словесной игры», эти средства выполняют роль «эмоциональных сигналов», дополняют и усиливают эффективность прие­мов первой группы.

Наиболее распространенным средством экспрес­сивного синтаксиса являются различного типа рече­вые повторы. Главная их задача — углублять смысло­вую сторону речи, выделять ту или иную идею, основное понятие, служить опорными элементами в развитии мысли.

Речевые повторы могут быть контактными, то есть слово или словосочетание может повторяться в одной

фразе или в стоящих рядом двух фразах. Такой прием не только повышает общую экспрессию речи, созда­вая особый ритм фразы или целого смыслового фраг­мента, но и служит способом акцентирования наибо­лее важных, с точки зрения оратора, содержательных элементов речи.

Еще один вид повтора — анафорический, наибо­лее традиционный способ выделения актуальных по­ложений речи вынесением повторяющихся сегментов в сильную позицию — начало смысловых отрезков текста: Пришло время открытого разговора с амери­канцами, которым я обязан самой этой возможностью высказать сегодня свои мысли и чаяния. Пришло вре­мя говорить, пришло время для каждого из нас заду­маться.

Анафорический повтор является классическим приемом стилистического синтаксиса, ведущим к рит­мизации ораторской речи, повышающим ее общую экспрессию. Такая организация текста существенно усиливает значимость каждого элемента, вводимого на фоне повтора, актуализирует эти элементы. Речевые повторы могут быть дистантными, то есть слово или словосочетание повторяется на протяжении большого речевого отрезка. Повтор может выполнять мотива, то есть основного, ведущего мотива речи, глав­ной идеи, являясь ключевым для раскрытия содержа­ния этого речевого фрагмента. В процессе повторения лейтмотив может варьироваться и образовывать ассо­циации, приобретая особую содержательную углублен­ность.

Сущность речевых лейтмотивов состоит в том, что повторение слова, словосочетания или образа в том же виде или в частично обновленном создает прочную основу восприятия, способствует наиболее полному и углубленному объяснению мысли. Как отмечается в словарях, лейтмотив — это структурный фактор: об­разный оборот, какие-либо слова, повторяющиеся на протяжении произведения как момент постоянной характеристики, акцентирования мысли, которые об­растают ассоциациями и обретают особую идейную, психологическую и символическую глубину. Следова­тельно, лейтмотив — это конкретный образ, проходя­щий через речь, многократно упоминаемая деталь, повторяемое слово или словосочетание, служащее ключевым для восприятия речи.

К средствам экспрессивного синтаксиса отно­сится парцелляция, понимаемая как членение пред­ложения, при котором содержание высказывания передается не одной, а двумя или несколькими инто­национно-смысловыми речевыми единицами, следую­щими одна за другой после разделительной паузы. Можно сказать: На нашем заводе экономисты раз­ные и по образованию, и по опыту, и по характеру. Но мы можем сказать и так: На нашем заводе эконо­мисты разные. И по образованию. И по опыту. И по характеру.

Во втором случае пауза уже другая, чем в первом. При парцеллированных конструкциях появляется спе­цифическая интонация, то есть такое ритмомелодиче­ское оформление высказывания, которое способствует не только смысловой, но и экспрессивной актуализа­ции отдельных слов.

Нередко повторы проявляются в парцеллирован­ных конструкциях. Парцеллированные конструкции усиливают повтор, выделяют его.

Стилистическое использование параллелизма в синтаксических конструкциях, а также конструкций с однородными членами обусловлено теми же задачами усиления отдельных содержательных элементов речи и закрепления оценочной информации в сознании ау­дитории. Параллельная структура, как и повтор, ак­туализирует ключевые слова, создает особый ритми­ческий рисунок текста, иногда придающий ораторской речи характер декламации, повышает экспрессию, уси­ливая тем самым воздействие ее на слушателей: Не человек должен защищаться с помощью Закона, а Закон должен защищать человека. Защищать всесто­ронне, защищать всю его жизнь.

Защищать — от плохих, негодных товаров и бес­совестной рекламы.

Защищать — от воровства денег, кражи собст­венности, потери рабочих мест.

Защищать — от нищеты, голода и холода.

С помощью развернутых конструкций с однород­ными членами оратор как бы «разделяет» аудиторию на группы, создавая иллюзию обращения непосредственно к каждой из них. С точки зрения риториче­ского стиля такие конструкции приобретают характер периода — типичного для классической риторики син­таксического построения, в котором составляющие элементы содержательной, синтаксической и ритмико-интонационной структуры находятся в гармониче­ском соответствии между собой.

На использовании конструкций с однородными членами (синонимами) построен еще один классиче­ский прием риторики — градация, при помощи кото­рой достигается усиление признака в синонимическом ряду:

Мы и привыкли, и умеем сплачиваться — семья к семье, община к общине, город к городу — для того, чтобы наша жизнь менялась к лучшему.

Характерной для риторики является градация мо­дальных глаголов, в результате чего меняется модаль­ность всего высказывания по цепочке: возможность — необходимость — долженствование — реальность.

Изменение модальности высказывания в порядке нарастания признака долженствования (от «возмож­ного» к «обязательному») дает оратору возможность демонстрации «волевых качеств» характера.

Эмоциональное противопоставление

Широко используется в риторике прием эмоцио­нального противопоставления, самой формой речи привлекающий внимание аудитории и усиливающий семантико-стилистические эффекты речи. От клас­сической антитезы этот прием отличается тем, что противопоставляются не антонимы в собственном смысле, а слова, высказывания, фразы, которым при­писывается в контексте положительная и отрицатель­ная оценочность. При этом сами оценки, доводящие противопоставление до высшей степени эмоциональ­ного накала, даются оратором на основе произволь­ного толкования тех или иных явлений, сторон дей­ствительности, фактов. Прием эмоционального противопоставления служит способом актуализации содержательно-оценочных элементов речи, что ведет к усилению эффекта психологического давления: Жизнь показала, что предложенное мною двенадцать месяцев назад направление нашего движения является не только новым, но и верным направлением.

В таком противопоставлении положительная оценочность определений «верный» и «новый» взаимно усиливается и взаимно дополняется конструкцией «не только..., но и».

Американцы слишком часто слышали о том, как ужасны наши ошибки, как неправедны наши деяния, ложны наши цели. Но американский народ лучше, чем кто-либо, знает истину. А истина заключается в том, что мы — величайшая демократия мира. Мы — сим­вол стремления человека к свободе и благосостоянию. Мы — воплощение надежды на прогресс.

Сопоставление сочетаний ужасные ошибки, непра­ведные деяния и ложные цели с величайшая демокра­тия мира, символ надежды и т. д. усиливают акцент на последние, ярче выявляют их положительную окрашенность, актуализируют их, прочно внедряя в сознание слушателей.

Прием эмоционального противопоставления, оче­видно, можно рассматривать как особую разновидность антитезы, когда все смысловое движение речи исклю­чает для слушателя возможность собственной оценки, поскольку выбор заранее задается в актуализирован­ных оценочных компонентах. Такое построение речи дает возможность оратору не только навязать слушате­лям свою позицию по определенному вопросу. Но и утвердить себя в качестве «надежного политика», но­сителя всевозможных «положительных качеств».

К приемам диалогизации монолога также относят­ся пролепсис (предвидение возражения), вопросно-ответный ход, риторический диалог.

Приемы второй группы

Риторические средства второй группы, которые можно определить как «эмоциональные сигналы», не несут столь ответственной содержательно-композици­онной нагрузки, однако являются эффективным спо­собом привлечения внимания слушателей своей яр­кой речевой формой, апеллируя в первую очередь к эмоционально-эстетической сфере сознания. Обычно эти средства сочетаются с приемами первой группы, повышая их суггестивное воздействие. Так, например, метафора может входить в эмоциональное противопоставление: Наши американские ценности — это не роскошь, это необходимость; это не соль в нашем, хле­бе, — это сам хлеб.

Метафора может усиливать опровержение и от­рицательную оценку мнения «подразумеваемого оп­понента», имплицируя прием пролепсиса: В течение нескольких последних месяцев мы слышали барабанный бой утверждений, что корни нашего дефицита — в расходах на оборону. Но это не так...

Метафора может включаться в риторический дис­курс и самостоятельно, выступая в качестве своеоб­разного «катализатора эмоционального восприятия речи: Эта сияющая звезда веры, которая привела миллионы от тирании в надежную гавань свободы, прогресса и надежды.

Достаточно распространенный стилистический прием — антитеза обычно входит в качестве состав­ного элемента в прием эмоционального противопос­тавления, усиливая его эмоционально-стилистическое звучание: Цены слишком велики, а зарплата слишком мала. В январе прошлого года положение становилось все хуже. В этом январе положение медленно, но не­уклонно улучшается.

Такое употребление антитезы в ее классическом варианте является в известной степени способом «сло­весной игры», к которой прибегает оратор для усиле­ния эмоционально-логического воздействия противо­поставления.

Риторический вопрос, как уже отмечалось, может входить в вопросно-ответный ход, усиливая эмоцио­нальную выразительность последнего: Но разве есть цена, которую нельзя было бы заплатить за то, что­бы освободить мир от угрозы ядерной войны? Мы зна­ем, такой цены нет.

Не требуя ответа, поскольку ответ имплицируется в нем самом, риторический вопрос формирует психо­логическую установку, желаемую реакцию у тех, к кому обращена речь. Риторический вопрос используется и в качестве эмоционального восклицания, имея целью привлечь внимание слушателей к определенной идее, эмоционально выразить отношение к ней оратора, призвать аудиторию разделить его мнение.

Характерно, что эмоциональные восклицания в виде риторического вопроса практически не несут содержа­тельной нагрузки и выступают лишь эффектным спосо­бом привлечения внимания слушателей к самой персо­не оратора, выступающего в качестве «моралиста».

Неверные средства воздействия на аудиторию

Все люди общаются друг с другом как минимум на двух языках: вербальном и кинетическом. А поскольку обычно неконтролируемый сознанием кинетический язык проявляет подсознательные установки человека (т. е. то, что он хотел бы, желая выглядеть лучше, продемон­стрировать нам), то этот язык имеет существеннейшее значение в формировании мнения о человеке, мнения о его истинной системе установок — отношений. А тот факт, что не все люди умеют сознанием читать кинетический язык, практически ничего не значит, поскольку его пре­красно читает их подсознание. Отсюда становится по­нятным и «кинетический имидж»: мнение, возникающее о человеке на основе его кинетики — характера типич­ных движений или положения в пространстве частей его тела. Для решения этой задачи необходимо:

а) научиться блокировать негативную кинетику,

б) научиться презентовать позитивные кинетиче­ские сигналы.

Вот что целесообразно предпринимать для реше­ния второй задачи.

1. Качание головы

Кинетический имидж формируют те или иные привычные наклоны головы. Поэтому совет первый — уберите «голову агрессора» (подробное описание того, как выглядит голова агрессора, можно найти в упомя­нутой работе Панасюка). Совет второй — демонстри­руйте окружению «голову внимающего», ведь скло­ненная чуть вниз голова как бы подчеркивает некое почтение, уважение. Как вариант предлагается «голо­ва президента», то есть внимание к окружающим в сочетании с чувством собственного достоинства (но не следует иметь «голову президента» при общении с детьми, запуганными людьми, с теми, кто почему-то боится вас, с униженными и оскорбленными).

Поворот головы к собеседнику или от собеседни­ка имеет прямое отношение и к повороту корпуса — тоже «к» или «от».

2. Кивки лица

Лицо — это зеркало отношения. Берегитесь появ­ления нежелательной контрактуры мышц лица, а если таковая имеется, делайте «лечебную гимнастику». Дозируйте улыбку, ведь еще Карнеги говорил, что улыбка — это пароль для друзей. Необходимо улыбаться, разго­варивая с собеседником, но — дозированно: в момент обращения к собеседнику, в момент его обращения лично к вам, а также в начальной и заключительной (даже если не удалось договориться) стадии встре­чи. Посылайте в сознание людей информацию «Я к вам лично настроен позитивно». Дозированная улыбка — это как «голова президента»: он знает себе цену, но не лишен внимания к людям.

3. Кинетика рук

Делайте имидж своими собственными руками, ибо руки — это второй язык человека. Не делайте «большой передний замок», потому что так подсознательно прояв­ляется отчуждение от ситуации. При этом опять же необходимо блокировать информацию об агрессивности: не сжимайте пальцы в кулак, если ваши собеседники раздражают вас, не постукивайте кончиками пальцев или слегка ребром ладони по спинке кресла или по столу, не допускайте, чтобы руки так вцепились друг в друга, что пальчики слегка похрустывают или чуть побелели от напряжения. Определенно подсознание вашего визави это отметит и донесет сознанию своего хозяина: «собе­седник в нервном напряжении». Выступая, допускайте минимум жестов подавления, максимум жестов припод­нятая аудитории. Потому что управление своей ладо­нью — это и управление мнением о себе.

4. Кинетика ног

Удобнее садиться так, чтобы легко можно было поворачиваться к собеседнику корпусом. Не скрещи­вать ноги.

Завершив эту часть, мы пришли к выработке сле­дующей стратегии поведения при формировании имид­жа: необходимо блокировать те поведенческие акты, которые выдают вольно или невольно негативные сто­роны характера, и презентовать те, констатация кото­рых доставит удовольствие вашим собеседникам.

Разговор о том, как делать привлекательный имидж, можно продолжать, ведь создание имиджа — длитель­ный и сложный процесс, успешность протекания ко­торого зависит от выбранной его создателями стратегии, тактики и технологии.     

Факторы восприятия политического лидера

Имидж политика нередко существенно расходится с его личностными особенностями. Понятие «имидж» может быть в этом случае определено как совокупность проекций избирателей на данную политическую фи­гуру и оказывается характеристикой не столько поли­тика как такового, сколько электората. Имидж есть не что иное, как «мнение о человеке, которое сложилось у определенной группы людей — от Ваших домочад­цев до, предположим, Вашего электората, который Вы призываете голосовать за Вашу программу (а это зна­чит — и за себя)».

И.Г. Дубов и С.Р. Пантелеев провели исследование, целью которого было выделение основных характери­стик, используемых населением центральной части России для описания и оценки конкретных политиче­ских лидеров.

При оценке политика часто основное внимание, как оказалось, уделяется характеристикам, связанным с их политическими взглядами. Аналитиков прежде всего интересует, относится данный лидер к консер­ваторам или он склонен к реформам, придерживается либеральной ориентации или близок к социал-демо­кратам, радикален в своих взглядах или является уме­ренным.

Вместе с тем немаловажное значение для понима­ния политического лидера имеют и его сугубо лично­стные характеристики: ответственность, хитрость, уверенность в себе и другие. Для правильного форми­рования имиджа политика необходимо установить, какие из них представляются избирателям наиболее значимыми, а также определить те его действия, кото­рые, не согласуясь с представлениями о личности данного политика, будут «размывать» складывающийся имидж.

Конечно, индивидуальные установки и стереоти­пы восприятия личности политического лидера не универсальны для представителей любой общности.

Наоборот, они весьма изменчивы и могут варьи­роваться в зависимости от половой, возрастной и со­циальной принадлежности реципиентов, а также от ролевой или политической позиции государственного деятеля, выступающего в качестве объекта оценки. Эти индивидуальные установки и стереотипы являются своего рода призмой, сквозь которую смотрят на политиков люди. Поэтому они выделяют различные аспек­ты личности политиков, рассматривая одни их качест­ва как важные и значимые, а другие — как второсте­пенные и недостойные внимания.

Выявлено, что избиратель оценивает кандидата приблизительно по пятнадцати параметрам, причем только пять из них избиратель осознает, остальные десять — в подсознании.

Фактор I

Интеллектуальный — примитивный Эрудированный — невежественный Высококультурный — малокультурный Разносторонний — ограниченный Интеллигентный — неинтеллигентный Талантливый — посредственный Глубокий — поверхностный Воспитанный — невоспитанный Яркий — ординарный Компетентный — некомпетентный

Видно, что составляющие содержание фактора личностные характеристики в основном связаны с интеллектуальными особенностями и общим культур­ным уровнем. Причем талантливость, глубина, интел­лигентность и общая культура противопоставляются малокультурной, невежественной посредственности. Поэтому данный фактор обозначают как «талантливая культурность — невежественная посредственность».

Фактор II

Волевой — безвольный Решительный — нерешительный Властный — зависимый Энергичный — вялый Сильный — слабый Деятельный — бездеятельный Уверенный — неуверенный Увлеченный — равнодушный Заинтересованный — безразличный Жесткий — мягкий

Основное содержание данного фактора определя­ют как сильную, деятельную властность в противопо­ложность бездеятельной, зависимой слабости. Данный фактор кратко обозначают как «сила — слабость».

Фактор III

Прямой — изворотливый Бесхитростный — хитрый Искренний — неискренний Чистосердечный — коварный Лживый — правдивый Справедливый — несправедливый Порядочный — непорядочный Принципиальный — беспринципный Нравственный — безнравственный Откровенный — скрытный Добросердечный — бессердечный

Содержание данного фактора связано с мораль­ной оценкой, где искренность, порядочность и прин­ципиальность противопоставляются изворотливости, хитрости и коварству. Фактор кратко обозначен как «бесхитростная порядочность — изворотливое ковар­ство».

Фактор IV

Сдержанный — импульсивный Уравновешенный — неуравновешенный Осмотрительный — авантюристичный Основательный — легкомысленный Предсказуемый — непредсказуемый Созидатель — разрушитель Реформатор — революционер Ответственный — безответственный Осторожный — рискованный Последовательный — непоследовательный Рациональный — эмоциональный Человек дела — человек фразы

В данном случае сдержанность, ответственность и осторожность противопоставляются неуравнове­шенности, непредсказуемости и безответственности. Фактор IV кратко обозначен как «сдержанность — экс­тремизм».

Если предыдущие четыре фактора отражают в основном особенности операциональной сферы лич­ности, то рассматриваемый далее фактор имеет явно оценочное содержание.

Фактор V

Располагающий — отталкивающий Симпатичный — несимпатичный Обаятельный — необаятельный Раскрепощенный — напряженный Убеждающий — неубеждающий Выразительный — невыразительный Добрый — злой Интересный — занудливый Уступчивый — непокладистый Терпимый — нетерпимый

Способность вызывать симпатию, выразительность и доброта противопоставляются таким качествам, как отсутствие обаяния, напряженность и злость. Этот фактор, задаваемый полюсами «располагающий — отталкивающий», называют фактором личного обаяния.

Таким образом, в результате проведенного иссле­дования были выявлены следующие пять факторов, представляющие собой основные параметры лично­сти, по которым специалисты оценивают государст­венных деятелей:

1) талантливая культурность — невежественная посредственность.

2) слабость — сила.

3) бесхитростная порядочность — изворотливое коварство.

4) сдержанность — экстремизм.

5) личное обаяние (располагающий — отталкиваю­щий).

Население легко воспринимает типажированного человека. Он понятнее, гармоничнее. Типажи могут быть самыми разными. Ну, например, «хитрый лис». Или — «отец солдатам». Но необходимо учитывать, что если мы делаем человека консерватором, это вовсе не значит, что он должен быть ограничен, лишен личного обаяния. Однако — не рубаха-парень: суховат, коррек­тен. Не чинный, не чопорный, но собранный. Мало­эмоциональный. Если же создаем образ человека ве­селого, обаятельного, улыбающегося, то не следует говорить, что он консерватор. У такого не должно быть консервативной политики.

Поскольку имидж политика оказывается образом, спроецированным электоратом на данную политическую фигуру, можно предположить, что в обществе существует некий набор образов, которые в зависи­мости от конкретной политической ситуации в обще­стве «присваиваются» тем или иным политическим фигурам. Что касается механизмов этого «присвоения», то оно происходит по типу метафорического перено­са: через уподобление объектов на основе их внеш­них, чувственных признаков передается их глубинное, содержательное сходство, которое субъектом не впол­не осознается.

Предыдущий | Оглавление | Следующий










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.