Предыдущий | Оглавление | Следующий

 

Структура, роль и функции парламентского лидерства. 2

Психологические характеристики субъекта парламентского лидерства. 4

4.4. Психология парламентского лоббизма. 6

 

Для рассмотрения взаимосвязи лидерства и обще­ния особо важными являются следующие положения: лидерство и общение взаимодетерминированы как по форме, так и по содержанию; лидерство проявляется в прямом и опосредованном общении; исследовать лидер­ство невозможно, не рассмотрев субъекта и объекта как коммуникаторов и коммуницируемых; само существо­вание лидера не представляется без наличия последо­вателей, с которыми и происходит процесс общения; в процессе реализации субъектом своих «лидерских» функций работают все три компонента структуры общения (как их определила Г.М. Андреева) — комму­никативный обмен, взаимодействие и восприятие человеком (или обществом, социальной группой) субъ­екта лидерства — одного человека, группы людей или социального института.

Общение традиционно разделяют на осуществляе­мое по объектной схеме (общение по типу приказов указаний, предписаний различного рода и т.п.), при котором партнерам отводится роль манипулятора (субъ­екта) и манипулируемого (объекта) и основанное на субъект-субъектной схеме, где оба коммуникатора выступают как субъекты процесса общения. Во втором случае активность сторон имеет равные перспективы для развития — каждая из них имеет одинаковые возможности по воздействию на противоположную с взаимной гуманистической установкой партнеров, вза­имопроникновением партнеров в мир чувств и пере­живаний, стремлением к соучастию, сопереживанию, принятию друг друга.

Содержание понятия «лидерство в парламенте» (парламентское лидерство) — это не только то общее, что свойственно данному классу явлений, но и то еди­ничное, индивидуальное, которое присуще только дан­ному явлению, то, что обусловлено субъективными и объективными факторами и условиями его функцио­нирования. Таковыми, на наш взгляд, являются спе­цифические особенности проявления лидерства в высшем представительном органе страны.

Таким образом, к содержанию парламентского лидерства можно отнести процесс как внутреннего взаимодействия, имеющий место среди структурных элементов данного образования (депутат — депутат), так и внешнее взаимодействие субъекта с другими окружающими его образованиями (депутат — избира­тели, депутат — исполнительная судебная власть, пар­тии, общественные объединения, организации и др.). В силу указанных факторов содержание понятия «пар­ламентское лидерство» более изменчиво, чем его сущ­ность, представляющая нечто устойчивое и сохраняю­щее себя в любых измерениях.

Говоря о парламентском лидерстве как политико-психологическом явлении, необходимо отметить, во-первых, тот факт, что данный феномен есть результат политического взаимодействия людей, детермини­руемый различным положением индивидов и их ро­лью в конкретных социально-политических структу­рах, во-вторых, данный феномен отражает особые свойства, особенности политических отношений дан­ного общества. Определяя парламентское лидерство как явление политико-психологическое, мы не только рассматриваем его как «продукт» политического взаи­модействия различных по своему статусу и роли соци­альных групп, отражающего особенности конкретных политических отношений, но и подчеркиваем роль социально-психологического компонента данного взаи­модействия в формировании и функционировании парламентского лидерства.

Лидерство в Государственной Думе, как и лидерст­во вообще, имеет три характерные особенности: во-первых, его влияние должно быть постоянным, во вто­рых, воздействие лидера должно осуществляться на всю группу (в данном случае на парламентариев, законода­тельный процесс, электорат), в-третьих, парламентско­го лидера отличает явный приоритет во влиянии.

Другая особенность субъекта парламентского ли­дерства связана с особенностями деятельности лиде­ра по созданию и расширению социальной базы под­держки.

Особенность парламентской деятельности лидера по расширению своего влияния в массах проявляется не только в учете массовых установок, но и в исполь­зуемых специфических формах воздействия на мас­совое сознание. Среди них можно выделить прямые формы воздействия на массы (митинги, демонстрации, выборы, дискуссии, референдумы, партийные собра­ния и т.д.) и опосредованные формы влияния (вы­ступления в средствах массовой информации, парла­менте, создание новых и стимуляция существующих организаций и т. д).

Парламентская деятельность — это не только сред­ства, но и фактор, механизм для обеспечения соот­ветствующей организованности, а также для регули­рования и стимулирования массового поведения в поддержку действия политического лидера. Ее эффек­тивность определяется не столько интенсивностью или продолжительностью воздействия на массовое поли­тическое сознание, сколько учетом в предлагаемой программе действий и поведения лидера объективных потребностей людей, а также состояния их сознания и психологии.

Существующие в научной литературе подходы к определению понятий «лидер», «лидерство», «полити­ческое лидерство» условно можно разделить на три направления, возможных для исследования парламент­ского лидерства.

Первое — интерпретация «парламентского лидер­ства» по политическому формальному статусу, когда парламентским лидером определяется лицо, занимаю­щее высокую должность в той или иной системе ие­рархий (к примеру, под определение «парламентский лидер» подпадают руководители партий и движений).

Второе — описание парламентского лидерства по степени политического влияния. В этом случае парламентским лидером выступает индивид, пользующий­ся наибольшим влиянием в конкретном политическом процессе, имеющий наибольшую базу поддержки сво­им политическим действиям.

Третье направление ориентируется на участие субъ­ектов парламентской жизни в принятии политических решений. К примеру, руководитель депутатской груп­пы, член Совета Государственной Думы, председатель комитета, комиссии Государственной Думы РФ и т. д.

1. Парламентское лидерство характеризуется тем что оно занимает определенное место в органи­зации и жизнедеятельности всего общества, а следовательно, имеет определенную социаль­ную и политическую значимость, обладает спе­цифической силой воздействия на развитие общества.

2. Парламентское лидерство в первую очередь обусловлено спецификой политической, эко­номической и духовной жизни общества, пе­реплетением рационального и эмоционального моментов диалектикой сознательного и бессоз­нательного. Активность или спад, доминанта той или иной сферы жизнедеятельности, уровень демократии, система организации управления обществом выступают главными факторами, детерминирующими особенности функциониро­вания парламентского лидерства.

3. Парламентское лидерство проявляется в опре­деленных политических и территориальных, социальных и психологических границах, поэто­му в анализе его конкретного состояния прин­ципиальное значение имеют знание сложивших­ся отношений в парламенте, правительстве, президентских структурах, а также связи и от­ношения с органами, в их взаимной зависимо­сти и обусловленности.

4 Конкретное парламентское лидерство проявля­ется в определенной политической системе и политической ситуации. Политическая специ­фика изучаемого явления представляет собой качественное, системное его свойство.

5. Становление и развитие парламентского лидер­ства связано с определенным состоянием ду­ховной жизни общества, его политической куль­турой. Характер господствующих в массовом сознании политических ценностей, норм, установок, традиций и т.д. определяющим образом влияет на этот процесс.

Методы комплексного, системного политико-пси­хологического исследования представляют большие возможности для теоретического анализа парламент­ского лидерства, построения целостной модели этого сложного явления. Все это позволяет глубже понять место и роль политической психологии в группе дру­гих факторов, определяющих становление и развитие политического лидерства.

Структура, роль и функции парламентского лидерства

Вопрос о структуре лидерских, рациональных, эмоциональных, рационально-эмоциональных отноше­ний между субъектом лидерства и депутатами, избира­телями, народными массами, государственными и об­щественными институтами имеет важное значение не только с точки зрения теоретического анализа фе­номена парламентского лидерства, но и в научно-при­кладном плане, поскольку преимущественно на этих знаниях базируются конкретные исследования общест­венно-психологических процессов, связанных с фор­мированием и функционированием данного явления.

В парламентском лидерстве структура лидерских отношений характеризуется социально-психологической доминантой, что, собственно, и позволяет говорить о нем как о первенстве в политической конкуренции, дости­жение которого основано на неформальных властных зависимостях политического характера. Административ­ный срез в этих отношениях, отражающий наличие в них определенных формализованных силовых факторов, связан не только с утверждением определенных норм и правил во взаимоотношениях лидера с массами, но и возможным применением принудительного воздействия.

К структуре парламентского лидерства относятся факторы зрелости субъекта и объекта лидерства, объ­ективные и субъективные обстоятельства, формирую­щие на сознательном и подсознательном уровне по­требность в установлении отношений руководства и подчинения. Сюда же следует отнести прямые и опо­средованные политико-психологические отношения между субъектом и объектом парламентского лидерст­ва, наличие системы коммуникации — прямого или опосредованного обмена информацией.

Применительно к сфере парламентской деятель­ности взаимосвязь лидерства и руководства прояв­ляется в том, что оба являются содержательными характеристиками процесса реализации субъектом парламентской деятельности своих властных полно­мочий. В отечественной и зарубежной науке не слу­чайно очень много внимания уделяется раскрытию сущности руководства как формального лидерства и лидерства как неформального руководства Таким образом, авторитет и руководство — категории, харак­теризующие статическую и динамическую модели лидерства в Государственной Думе РФ.

В структуру парламентского лидерства входит и политическое поведение. Под политическим поведением мы понимаем целенаправленные действия политиче­ского характера, субъекты которых приписывают им определенное ценностное значение и на основе этого значения соотносят их с окружающей действитель­ностью. Несмотря на многообразие целей и форм политическою поведения, оно обладает доступными эм­пирическому наблюдению относительно устойчивыми характеристиками, которые раскрывают направлен­ность и интенсивность поддержки или отвержения действий лидера.

Особенность субъектной структуры парламентско­го лидерства заключена в том, что лидерство может носить не только индивидуальный, но и групповой характер. Действия коллективных структур в массо­вом сознании воспринимаются как деятельность не­коего целостного политического института, не нося­щего яркого персонифицированного выражения.

Поскольку в структуру парламентского лидерства входит парламентская деятельность, следует обратить внимание на четыре типа политического действия по отношению к парламентскому лидеру.

1.<…>

Оно возникает в тех случаях, когда действия в поддержку парламентского лидера базируются на понимании тех выгод, которые принесет деятельность парламентария по достижении им политического пер­венства. В основе этой поддержки лежат: анализ со­циально-политической и психологической ситуации; просчет возможных вариантов, связанных с лидерст­вом других политиков; оценка последствий успеха или неуспеха деятельности тех или иных парламентариев (критерием рациональности является выгода, дости­жение успеха).

2. Ценностное обоснованное поведение

Поддержка парламентского лидера основывается на сознательной вере в идеологическую, религиозную, этическую или иную ценность определенного пове­дения, независимо от того, насколько оно связано с достижением успеха. Ценностнообоснованная под­держка парламентского лидера массами строится на основе соблюдения людьми определенных заповедей, норм, ценностей, доминирующих в массовом сознании и принятых ими. То есть цель действия (поддержка политика) и само это действие со стороны масс совпа­дают, побочные следствия не принимаются в расчет.

3. <…>

Поддержка парламентского лидера основывается на чувственно-эмоциональных переживаниях, связанных с его личностными качествами, взглядами и поступками.

4. Традиционное поведение

Оно возникает тогда, когда поддержка парламент­ского лидера основывается на традициях, привычках, утвердившихся в политической жизни общества или у определенной его части.

Таким образом, парламентский лидер — это та­кой политик, который в определенных социальных общностях обладает наибольшей легитимностью, спо­собностью создавать массовую базу поддержки сво­им действиям и формировать по отношению к ней позитивное сознание масс.

В массовом политическом сознании отражаются все наиболее важные текущие события политической жизни. При этом та часть социально-психологическо­го отражения политической жизни, которая непо­средственно связана с конкретным парламентским лидером, собственно, и составляет основу социально-психологического «среза» лидерских отношений. Она, конечно, не является неким слепком в массовом созна­нии действий или взглядов парламентского лидера, а представляет собой отражение того отношения, в каком этот лидер отвечает потребностям, интересам, ожиданиям, мотивам деятельности тех или иных соци­альных групп. По своей социально-психологической форме эта реакция на поведение и деятельность пар­ламентского лидера в массовом сознании может быть:

когнитивно-рациональной, то есть может пред­ставлять собой определенные знания, све­дения, анализ взглядов и действий парламент­ского лидера, Ее индикатор — соответствие поступков лидера интересам, потребностям, ожиданиям той или иной социальной группы;

аксиолого-оценочной, представляющей собой отношение в форме оценок, мнений, суждений, выводов о взглядах и действиях парламентского лидера;

— эмоционально-чувственной — как эмоциональ­ная реакция в форме переживаний, настрое­ний, чувств по поводу взглядов и действий парламентского лидера (например, чувствен­но-эмоциональное восприятие политической действительности);

регулятивно-волевой — как результат актив­ного отражения в массовом сознании взглядов и действий парламентского лидера и готовно­сти масс поддерживать их (или противодейст­вовать им).

По тому, какие из этих компонентов доминируют в массовом сознании различных социальных групп, общества в целом, какую направленность и интенсив­ность имеют эти доминанты, по отношению к взгля­дам и действиям лидера, можно судить:

— об общем характере массовой поддержки пар­ламентского лидера;

— о структуре и стратификации этой поддержки;

— об устойчивости конкретного парламентского лидерства.

На различных этапах развития парламентского лидерства композиционность форм социально-психо­логического отражения этого процесса в массовом сознании различна. На этапе завоевания парла­ментского первенства общественность более склон­на оценивать действия лидера чувственно-эмоцио­нальным образом. Причем интенсивность именно такого отражения может регулироваться особенно­стями специализированного массового сознания.

К примеру, рост авторитаризма, этноцентризма иррационализирует массовое сознание и поведение. Отношение масс к лидеру в этом случае формирует­ся преимущественно в эмоционально-волевой плос­кости. Рациональные знания, анализ взглядов и по­ведении лидера в этом случае не играют решающего значения. Более того, попытка такого анализа может быть расценена как прямое покушение на «достоин­ство» парламентского лидера, «оскорбление чести» тех, кто поддерживает его действия. В этих условиях массовое политическое поведение в большей степе­ни детерминировано инстинктами, предрассудками и т. д., нежели расчетом и анализом.

Таким образом, политическая психология является мощным фактором не только формирования и развития конкретного парламентского лидерства, но и общего хода политического процесса. Именно поэтому деятельность того или иного парламентского лидера всегда может быть подвергнута прогнозу и оценена с точки зрения связей и корреляции доминирующих политико-психологических типов ориентации, установок.

Современный парламентский лидер обладает осо­бым менталитетом, характером и типом поведения, которые в ряде случаев обусловлены не сформулиро­ванными явно и не вполне осознаваемыми в обществе коллективными психологическими установками. Пси­хологические характеристики: особая воля, энергич­ность, деловитость, в определенной мере жесткость, патриотизм и социальная ангажированность, оратор­ское мастерство — отражают и выражают природу, внутреннюю сущность парламентского лидерства, его качественные особенности.

Социально-психологические функции парламент­ского лидерства трудно охарактеризовать без учета того, что обеспечивает функционирование данного феномена. И здесь в первую очередь следует выде­лить такие специфические функции, как:

целеполагающе-законотворческая функция не случайно определена как основная, поскольку форми­рование общественных целей и их реализация путем законотворческой деятельности, политического воздей­ствия на все компоненты общественной системы яв­ляется главной особенностью данного явления в кон­тексте современного управления обществом;

компенсаторная функция— не менее важная составляющая парламентского лидерства. Сам факт существования парламентского лидерства обусловлен не только выполнением определенных социально-по­литических функций в деятельности общественной системы в целом, но и выполнением некой компенса­торной роли, которая во многом опосредована пред­ставительной функцией парламента. О потребности населения в лидере, руководителе как ключевом фак­торе развития группового лидерства говорят многие исследователи. Такое объяснение мотивации массового политического поведения является традиционным для психоаналитической школы. Однако, говоря о компен­саторной функции парламентского лидерства, мы имеем в виду не компенсацию неких заложенных в детстве потребностей в лидере, а то, что сама личность лидера и проводимая им политика выступают неким «снятием» в массовом сознании противоречия между стремлением людей изменить, улучшить свои жизнен­ные условия, и возможностями, предоставленными для этого политической системой государства, парла­ментом;

мировоззренческая функция прежде всего свя­зана со спецификой воздействия парламентского ли­дера на массовое сознание. Лидер для обеспечения массовой базы поддержки своих действий стремится сформировать у людей такие политические представ­ления и взгляды, которые бы не только коррелировались с позитивной оценкой населением его действий, но и направляли определенным образом политическое по­ведение масс (поддержка на выборах, участие в массо­вых акциях и т. д.);

регулятивная функция проявляет себя посред­ством взаимодействия с мировоззренческой функци­ей парламентского лидерства. Как уже отмечалось, регуляция массового поведения может осуществлять­ся не только на основе прямого административного воздействия, но и на базе социально-психологическо­го влияния. Не только на основе правовых норм, пра­вил, а также на основе применения определенных административных санкций, на базе неписаных, но общепринятых в данном обществе или социальных группах политических норм;

— коммуникативная функция парламентского лидерства прежде всего способствует массовому об­щению людей, совместному их действию не только в рамках парламента, определенных политических ор­ганизаций (партий, общественно-политических организаций, парламентских фракций и т. д.), но и в раз­личных неформальных видах общения;

— и наконец, интегрирующая функция парламент­ского лидерства может рассматриваться как на уровне общества в целом, так и на уровне тех общественно-политических групп, в границах которых оно про­является. В любом случае парламентское лидерство является фактором, укрепляющим и поддерживающим определенную политическую общность людей (на базе общности их политических взглядов, интересов, ценно­стей и т. д.). Наряду с этим парламентское лидерство может играть и дезинтегрирующую роль по отноше­нию к другим политическим общностям.

Социально-психологические функции парламент­ского лидерства во многом совпадают с функциями лидера, но далеко не тождественны им. Социальные функции парламентского лидерства характеризуют специфику этого явления как подсистемы всего обще­ства, в то время как функции лидера отражают глав­ным образом его особенности как компонента той функционально-целевой системы, каковой является само парламентское лидерство.

К числу специфических социально-психологиче­ских функций парламентского лидера можно отнести социально-преобразующую и социально-мобилизую­щую функции. Эти функции отражают специфику самой парламентской практики лидера, которую мож­но рассматривать в двух аспектах: как деятельность, связанную с преобразованием социально-политиче­ской среды, и как деятельность, направлению на за­воевание своего места среди других властвующих субъектов, а также на усиление влияния среди чле­нов общества. Для выполнения этой функции требу­ется осуществление определенных мобилизационных шагов, интеллектуальных (изучение ситуации с точ­ки зрения интересов политических общностей, фор­мирования концепции решения проблемы) и ресурс­ных (мобилизация в руках политика необходимых материальных человеческих, информационных, орга­низационных, финансовых ресурсов);

Ключевое значение в этом процессе играет соот­ношение технологии и стратегии лидерства, каждая из которых представляет собой определенную последова­тельность действий для достижения намеченных ре­зультатов. Искусство политической деятельности пар­ламентского лидера определяется способностью найти такой вариант соотношения тактики и стратегии, при котором эффективное решение социально политических проблем сочетается с повышением статуса и ростом его влияния в политической жизни общества.

В числе функций, осуществляемых парламентским лидером, следует назвать и такие, как:

аналитическая; изучение, обобщение и осмыс­ление информации о состоянии массового сознания, оценка деятельности всех ветвей власти отдельных организаций, территорий;

прогностическая: прогнозирование развития политических процессов в стране и парламенте, осо­бенностей деятельности и возможных результатов (в том числе и отрицательно влияющих на общее со­стояние дел в данной сфере деятельности) отдельных акций, работы, поведения депутатов;

информативная, которая носит характер обрат­ной связи: обеспечение субъектов и объектов поли­тической деятельности информацией об их взаимо­действии об общественном мнении, общественных настроениях, отношениях к конкретным действиям, поступкам, акциям;

— консультативная: оказание помощи субъектам политической деятельности, депутатским группам и отдельным депутатам по совершенствованию их дея­тельности, консультирование в системе отношений «депутат — избиратель».

Психологические характеристики субъекта парламентского лидерства

Личность парламентского лидера является сложней­шим многомерным образованием и состоит из множест­ва различных взаимосвязанных структурных элементов. Об этом со всей убедительностью свидетельствуют дан­ные многолетнего включенного наблюдения, контент-анализа выступлений парламентских лидеров, результаты социально-психологических опросов и др. исследования поведения лидеров Государственной Думы. На основе результата анализа лидеров Государственной Думы вто­рого созыва можно составить определенную типологию лидеров российского парламента.

При рассмотрении психологических портретов парламентских лидеров прежде всего учитывались следующие составляющие:

1) возрастные характеристики;

2) биографические данные, образовательные ха­рактеристики, достижение парламентским лидером своего «акме»;

3) психологические характеристики среды форми­рования личностных качеств парламентских лидеров, характеристика родительской среды;

4) характеристика семейной среды парламентских лидеров;

5) индивидуально-психологические характеристи­ки, особенности высшей нервной деятельности, стиль руководства парламентских лидеров;

6) мотивация деятельности парламентских лидеров;

7) самостоятельность принятия политических ре­шений парламентскими лидерами;

8) активность в парламенте, психологические ме­тоды воздействия на аудиторию;

9) взаимовлияние парламентских лидеров и воз­главляемых ими депутатских объединений.

В целом каждый парламентский лидер обладает специфическими чертами характера, особыми прие­мами руководства и воздействия на массы, владеет нестандартными способами достижения поставленных целей и другими психологическими особенностями. Теоретический анализ и эмпирические данные иссле­дования свидетельствуют о том, что в большинстве своем парламентские лидеры — личности сильные, обладают особым менталитетом, необходимыми для парламентской деятельности качествами, способно­стями и умениями. Для осуществления парламентской деятельности лидеру необходимо иметь сформирован­ные политические качества организатора, аналити­ка, законодателя, прогнозиста, идеолога, оратора. Среди психологических характеристик основными являются волевые качества, коммуникабельность, стрессоустойчивость, самообладание, быстрая реак­ция, адаптивность и др.

Личностные и профессиональные характеристики субъекта влияют на результативность парламентского лидерства. Объективную детерминацию парламентско­го лидерства характеризует степень проявления вла­стных полномочий парламентского лидера, которые обусловлены его статусом, уровнем легитимности, сфе­рой и масштабом деятельности.

Субъективная детерминация парламентского лидер­ства характеризуется комплексом индивидуально-психологических особенностей, качеств, способностей его представителя, в том числе стратегией его развития, профессиональным опытом, жизненной позицией.

Проведенный анализ-исследование свидетельст­вует о том, что парламентские лидеры относятся к типу сильных и очень сильных личностей. В большинстве своем они обладают повышенной чувствительностью, быстротой реакции, высокой адаптивностью, эмоцио­нально-рациональным поведением. Лидеры облада­ют особым менталитетом, необходимыми для парла­ментской деятельности качествами, способностями и умениями.

Немаловажными факторами, характеризующими парламентского лидера, являются его мировоззрение, ораторское мастерство, стиль поведения. Действия боль­шинства парламентских лидеров во многом определяют их ближайшее окружение, которое руководствуется целенаправленным, ценностно-обоснованным, эмоционально-аффектным или традиционным поведением.

Наиболее широко применяемой классификацией типов лидеров является выделение «авторитарного» и «демократического» стилей. Данная классификация дает возможность охарактеризовать наиболее типичный в настоящее время в Государственной Думе РФ стиль руководства.

Исследование выявило, что с позиций классифи­кации лидеров, предложенной К. Ясперсом, парламент­ские лидеры либо подпадают сразу под два признака (лидер — выразитель ситуации и лидер-демагог), либо вообще не вписываются в эту систему.

В то же время классификация стиля поведения, предложенная Г. Лассуэллом, показывает ситуативность поведения всех нынешних парламентских ли­деров, «специализирующихся», эксплуатирующих. Вступление в эпоху рыночных отношений коренным образом изменило принципы организации управления страной и обществом, но не устранило причин поро­ждающих лоббистскую деятельность.

В новом тысячелетии роль и место парламента в политической жизни общества, его функции сущест­венно изменяются. И все же главная особенность функционирования всех без исключения парламентов мира остается неизменной. Парламенты любой стра­ны постоянно находятся в фокусе общественно-поли­тической жизни общества и государства, являются средоточием существующих в обществе многочислен­ных интересов, мотивов, потребностей.

4.4. Психология парламентского лоббизма

Исторические данные свидетельствуют, что «груп­пы интересов» существовали на протяжении всей истории человечества. Понятия «лобби», «лоббизм», «лоббирование» и другие его производные заимство­ваны из англоязычной политической терминологии (от англ, lobby — крытая прогулочная площадка, коридор). В 1553 г. обозначало прогулочную площадку в мона­стыре. Столетие спустя так же стали называть по­мещение для прогулок в палате общин Англии.

Политический оттенок значение этого слова приоб­рело спустя еще два столетия, причем не в Англии, а в Америке, когда в 1864 г. термин «лоббирование» начал обозначать покупку голосов за деньги в коридорах кон­гресса. Однако в Англии такая политика считалась пре­досудительной, и слово прижилось лишь в XX веке, а затем его начали употреблять и в других странах.

Россия не является исключением из этого прави­ла. Поскольку на протяжении многих веков, начиная с князей Рюриков, государева служба считалась ме­стом чиновничьего кормления, лоббизм на Руси про­цветал, по всей видимости, как ни в одной стране мира. В советский период в СССР формально была упразд­нена необходимость лоббирования, чьих бы то ни было интересов, поскольку существовала одна узаконенная всеобщая идеология. Однако на практике лоббизм де­лал свое дело. В аппарате ЦК, Совмина лоббировались интересы министерств и ведомств, отраслей, реги­ональных элит, творческих союзов и других корпора­тивных объединений.

Иначе говоря, с тех пор как стала образовываться система власти, управления обществом, стали возни­кать и «группы давления», «лоббисты», отстаивающие свои особые интересы. Главным движущим мотивом их поведения было и остается стремление реализовать свой специфический интерес, выражаемый, как правило, в статусных привилегиях, во властных полномочиях или в формах материальной выгоды, идеологических, по­литических и других приоритетах. Здесь следует сде­лать три уточнения: под структурами следует понимать конкретных людей, занимающих определенные долж­ности, от которых зависит принятие (непринятие) тех или иных решений; решение какого-либо вопроса мо­жет носить как положительный, так и отрицательный характер; лоббизм следует воспринимать как инструмент давления, опирающийся на материальное, соци­альное, психологическое, косвенное или иное стиму­лирование, шантаж и т. п. воздействие на должностных лиц. В целом лоббизм. можно определить как комплекс различных приемов и методов (прямых и косвенных) воздействия на властные (в основном) структуры с целью достижения определенной цели.

В качестве «групп интересов», «групп давления», «лоббистов» в истории человечества фигурируют род­ственные кланы, союзы, партии, страты и иные корпора­тивные группы, связанные между собой профессиональ­ной, территориальной, политической, экономической, идеологической и другой общностью.

Вступление в эпоху рыночных отношений корен­ным образом изменило принципы организации управ­ления страной и обществом, но не устранило причин, порождающих лоббистскую деятельность. Несмотря на то, что некоторые причины лоббизма стали достояни­ем истории, необходимость в их реализации отпала, оставшиеся пополнились новыми — «детьми» нынеш­ней общественно-политической системы и ситуации. Сегодня одним из основных институтов государства, где наиболее ярко проявляется подобная специфиче­ская форма отстаивания групповых интересов, явля­ется парламент.

В новом тысячелетии роль и место парламента в политической жизни общества, его функции сущест­венно изменяются. И все же главная особенность функционирования всех без исключения парламентов мира остается неизменной. Парламент любой страны постоянно находится в фокусе общественно-полити­ческой жизни общества и государства, является сре­доточием существующих в обществе многочисленных интересов, мотивов, потребностей.

Каждое государство по-своему решает вопросы устройства и функционирования парламента, но есть особые признаки, которые характерны для абсолют­ного большинства парламентов мира. Таким неиз­менным атрибутом парламентской жизни, как пока­зывают сравнительные исследования структуры и деятельности представительных органов 55 стран мира, является важность выполняемых данным органом функций, а также наличие лоббистского давления на деятельность парламента.

Парламент издает основополагающие акты о компе­тенции органов исполнительной и судебной власти, основы взаимодействия центра и мест, разграничивая сферы их ведения. В целом в компетенцию парламен­тов входят полномочия в сфере законодательства, в сфере представительства интереса государства и на­селения, контрольные и учредительные.

Факторный анализ лоббистской деятельности в рос­сийском парламенте показывает, что в числе важней­ших политических предпосылок его функционирования в стенах Государственной Думы выступает блок разно­сторонних по природе, силе и влиянию факторов, кото­рые с определенной степенью условности можно назвать факторами институциональными и факторами развития.

К институциональным факторам, обусловливаю­щим потребность лоббирования в российском парла­менте, несомненно, относятся:

— проблемы и противоречия современного го­сударственного устройства, опосредованные конституированной системой высшей власти страны, спецификой прав и обязанностей субъ­ектов федерации, неравнозначностью их поли­тико-экономической мощи и реальным предста­вительством в парламенте;

— образовавшаяся в стране в результате демокра­тических преобразований многопартийность, которая не нашла своего адекватного отра­жения в составе депутатского корпуса;

— представительный характер парламента страны и непредставительный его состав, обусловлен­ный спецификой действующей избирательной системы;

— возрастающий международный интерес к Рос­сии в связи с падением «железного занавеса», вступлением ее в мировое сообщество.

В качестве факторов развития, обусловливающих потребность в лоббистской деятельности, выступают такие причины, как:

— неравномерность образования новых субъек­тов общественно-политической жизни, в том числе страт, различных хозяйственных корпо­раций и корпоративных групп, перманентность процесса их роста и девальвации;

— непрямолинейность исторического процесса развития страны;

— необходимость формирования новой законода­тельной базы применительно к новому обще­ственно-политическому укладу.

Особенности устройства системы государственной власти в России, ее функциональное предназначение, закрепленное в Конституции, а также практика функ­ционирования самой политической системы поро­ждают массу веских причин, обусловливающих потреб­ность существования лоббистской деятельности в российском парламенте. Государственная Дума как орган власти обладает необходимыми полномочиями для влияния на все социально-экономические, поли­тические и др. процессы, происходящие в стране. Наделенная правом принимать законы, регулирующие жизнь страны, Государственная Дума столь же необхо­дима для субъектов лоббирования, как и Администра­ция Президента, Правительство РФ.

Деятельность Правительства РФ, являющаяся уп­равленческой по характеру и распорядительной по содержанию, осуществляется на основе и во испол­нение закона. Вместе с тем согласно ч. 2 ст. 115 Кон­ституции РФ, Правительство РФ издает постановления и распоряжения, которые обязательны к исполнению в Российской Федерации. И в этом отношении Пра­вительство РФ в не меньшей степени, чем какой-либо другой субъект лоббистской деятельности, заинтере­совано в лоббировании нужных ему законов.

С другой стороны, анализ управленческой дея­тельности исполнительной власти показывает, что она реализуется преимущественно в сфере регулятивных правоотношений, возникающих на основе правомер­ного поведения субъектов управленческих процессов. В этом отношении государственное управление есть организующая деятельность органов исполнительной власти, осуществляющих руководство хозяйственным, социально-культурным и административно-политиче­ским строительством.

Политической прерогативой российского парла­мента является дача согласия Президенту РФ на на­значение Председателя Правительства Российской Федерации, решение вопроса о доверии правитель­ству, назначение на должность и освобождение Пред­седателя Центрального банка Российской Федерации, Председателя Счетной палаты, Уполномоченного по правам человека, выдвижение обвинения против Президента РФ для отрешения его от должности. В этой связи к числу причин, стимулирующих лоббистскую деятельность в Государственной Думе РФ, не­сомненно, следует отнести наличие в Конституции РФ положении, определяющих порядок и процедуры вы­ражения недоверия Правительству РФ, импичмента Президенту РФ. В любой стране, как правило, суще­ствуют течения, партии и общественные организации, ставящие своей целью замену правительства и пре­зидента.

Немаловажное значение в стимулировании про­цесса лоббирования в российском парламенте имеет заложенный в Конституции РФ механизм отклонения законов, принятых Государственной Думой, позволяю­щий заинтересованным субъектам добиваться возвра­щения в парламент законопроектов, отклоненных Со­ветом Федерации или Президентом РФ с последующим внесением в них необходимых изменений.

Помимо указанных причин конституционного уст­ройства высшей власти, обусловливающих потребность в лоббистской деятельности в Государственной Думе РФ, свою весомую лепту в необходимость существования института лоббирования в парламенте вносят субъек­ты Федерации: края, области, республики, националь­ные и автономные округа, города, мегаполисы. Обла­дая значительной долей самостоятельности, регионы крайне заинтересованы в получении дополнительных льгот, будь то бюджетное финансирование, оффшор­ные зоны, таможенная и тарифная политика, экспорт, иностранные инвестиции и т. д.

В лоббировании своих интересов нуждаются не только дотируемые регионы, но и в не меньшей мере регионы с высокой степенью финансово-хозяйствен­ной устойчивости. Так, из-за нерасторопности москов­ских лоббистов и наоборот, большой активности регио­нальных лоббистов при утверждении бюджета 1997 года Москва лишилась значительных государственных субсидий, которые она получала на протяжении де­сятков лет через федеральный дорожный фонд.

Одной из важнейших предпосылок группового давления на парламент, его лоббирования является многопартийность, не нашедшая адекватного предста­вительства в Государственной Думе.

В предшествующие годы при однопартийной сис­теме особой нужды в лоббировании партийных инте­ресов не было. В нынешнее время, когда число партий общероссийского статуса, только официально зареги­стрированных в Министерстве юстиции РФ, достига­ет нескольких сотен, потребность в лоббировании их интересов, несомненно, значительна. Партии, участвующие в политической борьбе, попросту не могут отказаться от попыток через Государственную Думу РФ продвигать интересы своего электората. Лоббиро­ванием в парламенте занимаются как партии, побе­дившие на выборах, так и те, которые не набрали необходимый процент.

Вторым крупным блоком причин, обусловливаю­щих лоббистскую деятельность в российском парла­менте, как уже отмечалось выше, являются факторы роста. Так, образование новых субъектов политики, стратов, корпораций — предпринимателей, банкиров, нефтяных и газовых баронов и др., — в силу объек­тивных обстоятельств не успевших получить своих представителей среди депутатов, подталкивает их к поиску точек доступа в парламенте с целью отстаива­ния и проведения интересов, свойственных общест­венному положению и статусу.

В новых условиях хозяйствования и функциони­рования системы власти свои профессиональные объ­единения создал директорский корпус страны: руко­водители крупных государственных объединений и предприятий, профсоюзы, члены экологического дви­жения, бухгалтеры, экономисты, юристы, мусульмане, народы Севера и т. д. В это же время возникли орга­низации, претендующие на монопольное представи­тельство и отстаивание интересов ведущих отраслей промышленности и сельского хозяйства; Российский союз промышленников и предпринимателей, Аграр­ный союз; Торгово-промышленная палата и т. д.

В отличие от новых предпринимателей, промыш­ленники вначале не связывали отстаивание своих интересов с участием в работе Государственной Думы РФ. Старые каналы связей еще оказывали влияние на принятие необходимых решений и приносили более ощутимые результаты, нежели прямое лоббирование. Однако в декабре 1990 г. была учреждена первая орга­низация промышленников — Партия свободного тру­да (И. Коровиков, В. Тихонов), которая проложила дорогу политическим организациям, декларировавшим отстаивание интересов крупного, среднего и малого бизнеса, в том числе в российском парламенте.

В качестве организаций, открыто заявивших о своих намерениях участвовать в процессе отстаива­ния и продвижения собственных интересов, можно назвать Партию экономической свободы (К. Боровой, И. Хакамада), «Предпринимательскую политическую инициативу» (М. Масарский, К. Затулин), преобра­зованную в «Объединение предпринимателей за но­вую Россию», Либеральный союз предпринимателей. Независимое гражданское движение в поддержку предпринимательства в России» и др. Ряд руководи­телей этих организаций в последующем стали депу­татами Государственной Думы. В частности, Б. Бере­зовский, А. Абрамович и другие «конструктивные» оппозиционеры по-разному относятся к званию депу­тата, связям со СМИ и пр. формам политической ак­тивности, используя их как выгодные козыри в лобби­ровании своих интересов.

Немаловажное значение среди причин, обусловли­вающих необходимость существования лоббизма в пар­ламенте, имеет фактор неравномерности образования субъектов общественной жизни. Колесо истории не­умолимо меняет расстановку сил, возвышая одних, низ­вергая других. Неравномерность образования субъек­тов общественной жизни ведет к тому, что и новые, и старые корпоративные силы нуждаются в лоб­бировании своих интересов, поскольку без этого успеш­ное продвижение или даже сохранение достигнутого положения в любой из областей их деятельности, как показывает многовековая история, невозможно.

Выделяя причины, порождающие процесс лобби­рования в Государственной Думе, нельзя не отметить и такую вневременную историческую причину, как непрямолинейность исторического процесса развития. Никто не может со стопроцентной гарантией утвер­ждать, что раз начавшийся процесс каких бы то ни было политических, экономических, социально-куль­турных преобразований, реформ, нововведений, хозяй­ственных инноваций, расширения прав и свобод лич­ности сохранит свою поступательную направленность, не повернет вспять или хотя бы чуть-чуть не изменит вектор направления своего исторического движения. За каждым таким изменением, историческим поворо­том судьбы миллионов людей — благополучие сотен корпораций, партий, общественно-политических объ­единений и других участников политической жизни страны.

Производной от этих двух указанных выше при­чин, обусловливающих необходимость лоббистской деятельности в парламенте, является начавшийся с 1993 г. бурный процесс изменения существовавшего законодательства применительно к новым историческим условиям, к новому социально-политическому укладу государства.

За период работы Государственной Думы с 1993 г. по 2000 г. на заседаниях российского парламента рассмотрено свыше тысячи законодательных актов. Введены в действие многие основополагающие право­вые документы. Такой бурный процесс изменения основных правил жизнедеятельности общества, несо­мненно, стимулирует активизацию лоббистской дея­тельности, поскольку корпоративные группы, если они не хотят остаться за бортом истории, вынуждены каж­додневно искать пути влияния на содержание новых законодательных актов.

Лоббистская деятельность в парламенте имеет своей причиной не только политические предпосыл­ки. Парламентский лоббизм не в меньшей степени опосредован психологическими факторами. Более того, со всей очевидностью можно утверждать, что основ­ная причина любого лоббирования, будь то отстаива­ние политических, экономических, социально-культур­ных или иных интересов, имеет одной из основных своих первопричин психологический фактор.

Актуальная потребность в лоббистской деятель­ности в российском парламенте обусловлена, преж­де всего, многообразием существующих в обществе интересов, установок, предпочтений, ценностных ориентации потребностей и т. д. Весь этот набор особой психологической составляющей жизнедея­тельности индивида, коллектива, территории, отрас­ли, конфессии и т. д. требуется отстаивать, продвигать, законодательно закреплять в законах их корпоративный интерес в принимаемых Государственной Думой РФ документах. Групповой интерес изначально предпола­гает нацеленность на достижение вполне определен­ных, групповых целей в российском парламенте.

Представители групповых — корпоративных инте­ресов генетически запрограммированы на взаимодей­ствие с властными структурами. Групповой интерес в России играет не маргинальную, а ключевую роль, поскольку вся система отношений данного института общественных отношений и центральной власти носит ярко выраженный корпоративный характер. Как отме­чает С. Перегудов, «...само понятие "корпоративизм", хотя оно и происходит от слова "корпорация", в современ­ном значении есть не что иное, как одна из форм взаи­модействия групп по интересам и государства».

Данные о многовариантности существующих в обществе интересов и потребностей подтверждаются результатами социально-психологических исследова­ний. Эмпирические исследования свидетельствуют, что калейдоскоп восприятий и представлений населения характеризуется отсутствием какой-либо абсолютно господствующей социально-психологической тенден­ции не только в обществе в целом, но и в рамках различающихся по доходам групп населения, в том числе богатых и бедных.

Анализ партийно-политических ориентации, обще­ственных интересов, предпочтений представителей российского бизнеса позволяет констатировать его расколотость как в экономическом, так и в идейно-политическом плане. И в этом случае плюрализм, многовариантность предпочтений обусловливают чисто психологическую потребность апелляции к власти, к Государственной Думе с целью получения от нее нуж­ных решений.

Вместе с тем кардинальное реформирование жиз­ненного уклада существенно активизировало рос­сийское общество, привело к образованию много­численных неформальных объединений, имеющих политический характер. Политические партии, обще­ственные объединения как организационно оформлен­ные объединения людей, придерживающихся сходных идеологических установок, сходной системы ценно­стей, разделяющих выраженную в программе партии общую модель желаемого, «потребного будущего», выступают как общественные выразители интересов и потребностей различных социальных слоев общест­ва, как материализованная форма их общественного сознания.

Занимаясь профессионально или полупрофессио­нально переводом экономических и духовных интере­сов делегирующих их социальных групп на язык поли­тических требований и программ, политические партии, объединения осуществляют тем самым своеобразный глубинный психоанализ, рефлексию смутных, но тем не менее болезненных проблем, переводя их в доступ­ную рациональной проработке сознательную плос­кость.

Через политическую борьбу общество осознает мно­жественность возможных альтернатив выбора путей развития, а затем, избрав один из них, реализует свою свободу и бремя выбора.        

Корпоративные группы, пытающиеся с помощью Государственной Думы отстаивать свои интересы, базируются на субъективном осознании их членами органической близости социальных позиций и целей, избранных по жизни социально-политических ориен­тиров и системы ценностей. На рефлексивном уровне устанавливаются негласно принятые или посредством действующей формы правовой фиксации оговоренные правила «игры», формулируется, устно или письмен­но, «кодекс чести».

Уровень ментальности и придает абстрактным социальным архетипам конкретно-историческую спе­цификацию и дифференцирует их рационально или иррационально в соответствии с принятыми парамет­рами социального расслоения.

Духовная «самость» различных локальных объе­динений, групп, существующих в обществе, составля­ет некую оболочку локального общества, борющегося, отстаивающего свои права в Государственной Думе. Различия их установок, поведенческих ориентации, потребностей, целенаправленных интересов и ценно­стного мира обусловливают социальную рефлексив­ность, выражаемую посредством борьбы за свой ин­терес на всех уровнях власти.

Сегодня в России за власть, право распоряжаться судьбами страны и людей борются как минимум три общественно-политические силы, которые объединя­ют в себе самые разные партии и движения. Это те, кто стоит на позициях возврата к старым временам (будь то социализм или монархия, в модернизирован­ном варианте или точная копия), те, кого устраивает нынешний порядок вещей (с его лакировкой или без), и те, кто выступает за иной путь развития.

В данном случае практика лоббирования группо­вых интересов и берет на себя обязанность выражать весь тот спектр общественного интереса, который не находит своего выразителя в официально сложившейся структуре парламента.

Между представителями различных корпоратив­ных групп идет постоянное соперничество, которое стимулирует их в поиске наиболее эффективных ры­чагов влияния на власть. Борясь за свои интересы корпоративные организации активно используют пар­ламентский лоббизм, в котором весьма нуждаются. В борьбе за отстаивание своих приоритетов активно участвуют не только представители бизнеса, но и сторонники различных политических течении — комму­нистической, социал-демократической, социал-либе­ральной идеологии, национал-демократы, а также «зе­леные», демократические социалисты, реалисты и т. д.

Противоположные политические ориентации ведут к противостоянию, а то и к открытому конфликту меж­ду этими группами (стратами). Если индивиды принад­лежат к различным по своим политическим ориентациям группам, то система их убеждений, составляющая ядро личности, также значительно отличается. Люди, относящиеся к противостоящим политическим парти­ям, рассматривают собственную позицию как истин­ную, а политические взгляды оппонентов — как лож­ные.

Изменения в сфере общественного сознания по­стоянно редуцируют новые направления общественного и группового интереса. При этом любая импликация «интереса» представляет для общества, корпоративных групп, его составляющих, прежде всего то, что имеет ценность. Ценность не только идеологическую, куль­турную, духовную, но и прагматическую.

Анализ показывает, что благодаря взаимодействию с лобби российскому парламенту в значительной мере удается найти взаимоприемлемый баланс интересов и в данной сфере межличностных, межгрупповых отношений. Психологическими предпосылками лоббизма в российском парламенте выступают и разные приоритеты этнических групп, населяющих Россию. 160 наций и народностей обладают различным уров­нем комплиментарности (показатель степени совмес­тимости этносов по Л.Н. Гумилеву), исторически стре­мятся к отстаиванию прав и интересов своего этноса.

Если рассматривать лоббирование с позиций пси­хологии малых социальных групп, корпоративных объединений, партий, общественных организаций, то их неучтенные интересы, потребности, установки, це­ли, мотивы несут в себе такой заряд потенциальной энергии, который без внимания оставлять не то что нельзя, но и опасно. Голос не представленных в Гос­думе субъектов общественно-политической, экономиче­ской, культурной жизни, передаваемый посредством деятельности лоббистов, вливаясь в общий хор дум­ских голосов, с одной стороны, переводит борьбу по отстаиванию корпоративных интересов из сферы сило­вых методов в сферу коммуникативных отношений, с другой — усиливает легитимность парламента, добав­ляя ему неформальную представительность.

Система функционального представительства, ор­ганизуемая лоббистами, примечательна тем, что заин­тересованная группа может изложить свою особую точку зрения на предмет законотворчества, высказать мотив необходимости какой-либо поправки к дейст­вующему закону непосредственно законодательному собранию и добиваться того, чтобы ее интересы и по­требности были приняты во внимание. Исследования показывают, что российский парламент сам заинтере­сован в налаженных контактах с лоббистами, способ­ствующих эффективному функционированию комму­никативного процесса, охватывающего широкий крут существующих в обществе страт и элит.

Представляемые лоббистами в законодательное собрание предложения отличаются высокой степенью проработанности. Современные лоббисты являются прежде всего высококлассными экспертами в вопро­сах государственного управления — его структуры, программ, политики и законодательного процесса. Лоббисты не только отстаивают политические пози­ции и защищают экономические, социальные и иные интересы, но и обеспечивают парламентариев весьма важной информацией.

Будучи зачастую основным звеном связи различ­ных субъектов политической, экономической и иной деятельности с творцами политических решений, лоб­бисты органически включены в планирование и реа­лизацию соответствующих комбинаций достижения стратегических целей.

Психологические предпосылки лоббизма в россий­ском парламенте имеют своей основой не только стремление определенных групп, существующих в обществе, отстаивать свои интересы, потребности, идеалы, установки и т. д., но и предрасположенность, готовность многих депутатов по тем или иным причи­нам участвовать в процессе лоббирования. Не будь такой предрасположенности, ни о каком лоббирова­нии не могло быть и речи.

Чтобы иметь возможность сопоставить все много­образие политических установок, интересов и потреб­ностей, построить единое семантическое пространст­во, депутату Государственной Думы, если он исходит из позиции государственных приоритетов, в идеале крайне необходимо иметь представление обо всем спектре предпочтений имеющихся у населения, и в этом отношении лоббистская деятельность для парламента­рия представляет определенное благо, которое смогло изобрести человечество, защищая интересы многочис­ленных групп, категорий и слоев населения

Перед каждым парламентарием в отдельности, а также перед всей Думой в целях эффективной законо­творческой работы стоит непростая задача построения семантических пространств применительно к различ­ным политическим партиям и объединениям, корпора­тивным группам. Выявление семантического простран­ства позволяет законодателям отобразить когнитивную сложность сознания и менталитета представителей этих групп людей, характер конструктов — специфику ка­тегоризации мира, а размещение объектов внутри пространства — совокупность личностных смыслов и ценностей, присущих этим индивидам. Совокупность указанных данных является хорошим ориентиром в выборе направления законотворчества.

Авторитет и влияние депутата сегодня связаны не столько с парламентом, сколько с его активностью и популярностью на иной — политической, профессио­нальной — ниве. В связи с большими трудностями избрания, спецификой попадания в парламент депу­татство не может стать постоянной профессиональной деятельностью. Именно поэтому у многих депутатов политика, а не депутатство как таковое, становится профессией и призванием.

Таким образом, лоббизм в теоретическом плане можно квалифицировать как один из механизмов реа­лизации в политике психологических отношений ме­жду обществом и государством между корпоративны­ми группами и Государственной Думой РФ. Со стороны общества этот механизм есть своего рода специфиче­ская система функционального представительства групповых интересов в органах государственной вла­сти (в Государственной Думе РФ) в разнообразных направлениях перекрывающая и дополняющая систему географического представительства н парламенте и восполняющая отсутствие таковой системы в испол­нительных органах власти.

Сущностная характеристика лоббизма как систе­мы функционального представительства групповых интересов заключается в том, что в теории — это сис­тема непосредственною (прямого) представительства. Каждая заинтересованная группа может довести до сведения Государственной Думы РФ свое мнение по рассматриваемым вопросам и отстаивать свои пози­ции. Для некоторых групп, далеких от коридоров вла­сти, маловлиятельных либо не способных осуществлять мощные кампании воздействия на государственные органы, законно обеспеченная возможность лоббиро­вать свои интересы в государственной Думе РФ — практически единственный шанс попытаться реали­зовать свои цели.

Множественность участвующих в лоббизме орга­низаций, отражающих социально-экономическую и политическую структуру общества, — непременное условие, позволяющее считать лоббизм политическим институтом. Борьба же конкурирующих вариантов решений той или иной проблемы дает возможность российскому парламенту выбрать лучший из них или достичь приемлемого компромисса.

Так можно представить лоббизм в теоретической конструкции. Но будучи погруженной в реальную действительность российской демократии, эта конст­рукция обрастает разными характеристиками, свиде­тельствующими о том, что лоббизм — обоюдоострый инструмент, способный сотворить обществу как бла­го, так и вред.

В целом, политико-психологическими предпосыл­ками парламентского лоббизма являются следующие: во-первых, лоббистские группы выполняют функцию посредничества между гражданами и Государственной Думой РФ; во-вторых, лоббизм выполняет функции организации плюрализма общественных интересов; в-третьих, лоббизм как бы дополняет конституционную систему демократического представительства, позволяя участвовать в принятии и реализации политических решений тем группам, которые не имеют другой воз­можности.

Из всего сказанного можно заключить, что совре­менный парламентский лоббизм начал формировать­ся в систему функционального представительства групповых интересов лишь тогда, когда во взаимодейст­вии друг с другом в полную силу заработали два мощных фактора, стимулировавшие и продолжающие стимулировать развитие потребностей в таком пред­ставительстве. Этими факторами являются политиче­ские и психологические детерминанты, свойственные деятельности российского парламента в рыночных условиях.

Там, где возникают рыночные отношения, функ­ционирующие под эгидой демократической политиче­ской системы, общество неизбежно начинает струк­турироваться в сторону усложнения превращаясь по мере созревания рыночных механизмов и стабилиза­ции демократических процессов в развитую систему множества разнообразных, хорошо организованных экономических и иных групповых интересов. Между ними устанавливаются сложные отношения сотрудни­чества и соперничества, продуктивного взаимодейст­вия и суровой конкуренции. В результате постоянно формируются групповые притязания, вспыхивают межгрупповые противоречия и конфликты, удовлетво­рить или погасить которые во многих случаях способ­но только государство.

Лоббизм в российском парламенте — объективное явление демократической политической системы, не­избежная принадлежность общества, которое допускает плюрализм в качестве нормы своей жизнедеятельно­сти. Благодаря цивилизованному лоббизму все заинте­ресованные группы могут доводить до сведения Госу­дарственной Думы свои мнения по рассматриваемым законам, отстаивать свои позиции, добиваться решений законными методами, но для этого нужен закон, регу­лирующий эту деятельность.

Таким образом, основные причины организацион­ного формирования групповых интересов в Государ­ственной Думе РФ — это, во-первых, политические проблемы данного десятилетия, порожденные особен­ностями развития и функционирования самой поли­тической системы, многопартийностью, усилением роли международного фактора, особой спецификой полномочий и функций, закрепленных за парламен­том в Конституции РФ, во-вторых, это традиционные предпосылки, связанные с историческим развитием социума, характеризующиеся борьбой нового со ста­рым, неравномерностью и непрямолинейностью ис­торического развития, обусловливающие необходи­мость отстаивания групповых интересов, для того чтобы выжить и развиваться, и в-третьих, необычай­ная плюралистичность социального пространства, ха­рактеризующаяся наличием множества разнонаправленных групповых интересов, установок, ценностей мировосприятия, идеологий, потенциальных и реаль­ных психологических сил, способности социальных групп к адаптации в современных условиях.

Благодаря наличию данных атрибутов лоббизм можно считать особым общественно-психологическим институтом политической системы России.

Предыдущий | Оглавление | Следующий










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.