Предыдущий | Оглавление | Следующий

б) Восточные окраины

Западные окраины РСФСР населяли народы – будь то славянские или неславянские, – которые находились в сфере влияния европейской цивилизации. Они были близки русскому народу по своему образу жизни и достигли уровня культуры и материального благосостояния, не уступавшего – а порой значительно превосходившего по уровню великороссов. Вопрос об их отношениях с преимущественно великорусским центром страны аналогичен был возникшему в Западной Европе вопросу» например, с положением чехов в империи Габсбургов до 1918 г. или словаков и судетских немцев в Чехословакии после 1918 г. Были открыты возможности для принятия альтернативных решений: отделение, федерация, автономия или полное объединение, и можно было бы привести доводы в пользу каждого из этих решений. Однако какими бы ни были принятые решения, возникшие проблемы были аналогичны по характеру уже известным в Западной Европе проблемам "национальных меньшинств".

252

Что же касается восточных окраин, в которые входили территории бассейна Волги, северных склонов Кавказа и Средней Азии (к востоку от Каспийского моря), то тут возникали проблемы иного порядка. Население этих районов по своему происхождению, языку и особенностям, сложившимся на основе средневековой цивилизации монголов, относилось скорее к Азии, чем к Европе. Около 10 млн. населения восточных окраин все еще вели кочевой образ жизни и сохраняли черты первобытной племенной организации. По своему уровню жизни и культурному уровню эти народы далеко отстояли от русского народа и народов западных окраин. В этих районах немногочисленные разрозненные русские были поселенцами и колонизаторами. В 50-е годы прошлого столетия Энгельс писал об этих народах:

"...Россия действительно играет прогрессивную роль по отношению к Востоку. Несмотря на всю свою подлость и славянскую грязь, господство России играет цивилизаторскую роль для Черного и Каспийского морей и Центральной Азии, для башкир и татар" [1].

Вопросы, связаннце с их положением по отношению к центру страны или с планами их освобождения, трактовались на Западе как проблемы "колоний", а не "национальных меньшинств". В советской литературе "национальный" и "колониальный" вопросы обычно были взаимосвязаны.

Осуществление принципа самоопределения наций на западных окраинах привело к образованию до конца 1920 г. независимых несоветских республик в Польше, Финляндии, Эстонии, Латвии и Литве, а также к созданию Украинской и Белорусской Советских республик, установивших тесные, но пока неопределенные отношения с Российской Советской республикой. На Востоке решение этого вопроса было менее четким, что отчасти объяснялось сложностью местной обстановки, а отчасти – изменениями, происходившими в ходе гражданской войны. Тем не менее повсюду осуществлялся единый общий принцип.

На первом этапе революции был провозглашен принцип национального самоопределения, который на практике в первую очередь выразился в требовании не столько полной независимости, сколько автономии. Большевики, отстаивая этот принцип более энергично и последовательно, чем Временное правительство, вначале завоевали решительную поддержку национальных движений восточных народов. Но когда те же большевики после Октябрьской революции заняли место русского правительства (хотя и изменив его название) и приступили к управлению страной из Петрограда, а также когда, при переходе ко второму этапу революции, они прямо или косвенно бросили вызов существующему порядку, самозваные национальные лидеры стали проявлять лояльность к силам контрреволюции.

253

Однако подобные шаги привели к тем же последствиям, что и на Украине. Ни один из "белых" генералов, возглавлявших борьбу против Советского правительства, не сочувствовал национальным чаяниям отсталых народов бывшей Российской империи, за восстановление которой они боролись, так что национальные вожди этих народов оказались между двух огней: либо возвратиться под царское ярмо, либо погрузиться в бурные воды социальной революции. Таким образом, гражданская война окончательно выявила несостоятельность процесса, который по аналогии можно назвать "буржуазным" национальным движением восточных народов, и ускорила продвижение советского руководства по пути перехода от национальной революции к социальной.

Вообще говоря, гражданская война обозначила перелом между двумя стадиями советской политики в отношении восточных окраин. Волнения среди мусульманских народов стали заметны еще до Февральской революции [2]. Национальные движения среди татар Поволжья (единственно, где начал формироваться средний класс коммерческой буржуазии), среди их непосредственных соседей – башкир, которые в прошлом вели кочевой образ жизни, но теперь занимались главным образом сельским хозяйством и лесоводством, а также среди казахов, которые в основной массе оставались кочевниками (авторы XIX века ошибочно называли их киргизами) [3] и населяли обширные степи, простиравшиеся к востоку от Казани далеко в глубь Средней Азии, в их начальной стадии существовали еще со времени революции 1905 г. Эти движения поддерживались небольшими группами интеллигентов и разрастались в результате колонизаторской политики царского правительства, которое, стремясь расширить и улучшить обработку земель, расселяло на них местное население и привлекало переселенцев из других районов. Захват исконных пастбищ казахов и заселение их русскими вызывали постоянное недовольство казахов, поэтому попытки мобилизовать население на работы в период войны привели к серьезному бунту казахов в 1916 г. Такие же волнения происходили и южнее, среди более оседлого населения Хивы, Бухары и Туркестана, которые в прошлом входили в средневековую империю Чингисхана. В период зимы 1916/17 г. полунезависимый хан Бухары был вынужден призвать русские войска для подавления восстания своих подданных.

Эти события были предвестниками всеобщего движения, возникшего в 1917 г. В мае того же года в Петрограде состоялся I Всероссийский мусульманский съезд, на котором было выдвинуто требование не национальной независимости, а национальной автономии, причем главным камнем преткновения стало противоречие между большинством, требовавшим, чтобы была создана "демократическая республика на национально-территориально-федеративных началах", и меньшинством, согласным на культурную автономию в пределах единого Российского

254

государства [4]. В обстановке неразберихи, сложившейся по всей России, различные мусульманские народы приступили к осуществлению своих стремлений.

В июле 1917 г. в Казани состоялся II Всероссийский мусульманский съезд. Им руководили главным образом татары, которые, будучи самым высокоразвитым народом среди мусульман, стремились возглавить мусульманское национальное движение и даже потакали устремлениям пантюркизма. В Оренбурге одновременно проходил Всебашкирский съезд, и на нем было выдвинуто требование автономии для башкир. Примерно в это же время был созван съезд казахов, также в Оренбурге. На, этом съезде был создан Национальный совет, по традиции названный "Алаш-Орда" (орда Алаша, предполагаемого мифического прародителя казахов), и была также выдвинута программа, в которой провозглашалось, что "Россия должна стать демократической федеративной республикой", а Казахстан должен в нее войти в качестве автономной единицы [5]. Летом 1917 г. в различные сроки были проведены съезды малых мусульманских народностей Поволжья – мари, вотяков и чувашей, – и на них были выдвинуты сходные требования [6]. Состоялось также два съезда мусульманских племен Северного Кавказа во Владикавказе, в мае и сентябре [7]. Ни один из них не был революционным в социальном смысле, и почти все они (движение казахов составляло, пожалуй, исключение) были проникнуты более или менее явно выраженным религиозным духом. Судя по протоколам Всебашкирского съезда, в его работе приняли участие муллы, старейшины и кулаки: была назначена входная плата на съезд в размере 50 рублей с человека [8]. А главой мусульман Северного Кавказа был избран мулла по фамилии Гоцинский, и он стал муфтием [9].

При таких обстоятельствах неудивительно, что национальная проблема вначале предстала перед советскими руководителями почти исключительно под маской мусульманства. Первым шагом, который сделало Советское правительство в этой области вслед за провозглашением общей Декларации прав народов России, был выпуск специального обращения "Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока". В нем заявлялось о горячем желании русского народа "добиться честного мира и помочь угнетенным народам мира завоевать себе свободу" и содержался такой призыв:

"Мусульмане России, татары Поволжья и Крыма, киргизы и сарты Сибири и Туркестана, турки и татары Закавказья, чеченцы и горцы Кавказа, все те, мечети и молельни которых разрушались, верования и обычаи которых попирались царями и угнетателями России!

Отныне ваши верования и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными.

255

Устраивайте свою национальную жизнь свободно и беспрепятственно. Вы имеете право на это. Знайте, что ваши права, как и права всех народов России, охраняются всей мощью революции и ее органов, Советов Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов.

Поддерживайте же эту революцию и ее полномочное правительство!"

Далее в обращении речь шла о мусульманах Востока, проживающих за пределами старой России; их призывали к свержению угнетателей и им обещали поддержку [10]. В соответствии с декретом, принятым 19 января 1918 г., был создан Центральный мусульманский комиссариат внутренних дел. Комиссаром стал татарин, его главными помощниками – татарин и башкир [11]. В этот период произошло важное событие – вручение "Краевому Мусульманскому Съезду Петроградского Национального Округа" так называемого "Священного Корана Османа", который в прошлом был вывезен из Самарканда и передан императорской библиотеке [12]. Другим важным делом явилось выпущенное в связи с прекращением переговоров в Брест-Литовске и новым наступлением германских войск обращение Центрального мусульманского комиссариата "К мусульманскому революционному народу" с призывом: "спешите под красные знамена Мусульманской Социалистической армии" [13]. На съезде мусульманских коммунистических организаций, состоявшемся в Москве в ноябре 1918 г., – было создано "Центральное бюро мусульманских коммунистических организаций", которое выпускало пропагандистский материал на многих языках (включая ежедневную газету на турецком языке), а также рассылало агитаторов и организовывало местные типографии [14]. На II съезде, состоявшемся в ноябре 1919 г., выступили даже и Ленин и Сталин [15].

Второй этап советской политики, определившийся в начале 1918 г., был связан на Востоке – так же как и на Украине – с активным вмешательством в борьбу против "буржуазных" национальных правительств, которые возникли в промежуточный период между Февральской и Октябрьской революциями. В послеоктябрьский период эти правительства были склонны – так же как и Украинская рада – выступать против Советского правительства, находившегося в Петрограде. Возможно, это было вызвано предполагаемой угрозой с его стороны существующему строю, а может быть, опасением того, что, будучи Российским правительством, оно по своей природе относится враждебно к народам, в прошлом подвластным России. Башкирское правительство во главе с неким Валидовым, которое после Октябрьской революции провозгласило автономное башкирское государство, перешло на сторону оренбургских казаков, открыто воевавших против Советского правительства [16]. Это было характерно для большинства так называемых "националистов".

256

Раскол привел к тому, что Советское правительство стало искать поддержку среди "полупролетарских" (строго говоря, в этом случае термин "пролетарский" так же неуместен, как и термин "буржуазный") элементов соответствующих районов и поощрять зародившиеся среди них недовольство и стремление к переменам. В сущности, эта политика представляла собой восточный аналог западной политики "самоопределения для трудящихся". Этот период – в отличие от предшествующего – был отмечен решительным наступлением на мусульманскую религию, ее традиции и обычаи. Происходило это отчасти, несомненно, на идеологической основе, но отчасти и в целях уничтожения влияния мулл, которые часто возглавляли "буржуазные" национальные движения. Ликвидация автономных правительств татар и башкир в марте 1918 г. была осуществлена путем провозглашения единой "Татаро-Башкирской Советской Республики Российской Советской Федерации" [17], в которую должны были также войти чуваши и марийцы. Вслед за этим, 13 апреля 1918 г., был выпущен указ о роспуске бывшего татарского Национального совета и об аресте руководителей татар [18].

Согласно одному из отчетов, эта политика была принята ВЦИКом, и Сталин навязал ее Наркомнацу вопреки решительному протесту со стороны его коллег по комиссариату [19]. Подписанное Сталиным, который занимал пост народного комиссара по делам национальностей, имеющее важное значение "Обращение" к "Советам Казани, Уфы, Оренбурга, Екатеринбурга, Совнаркому Туркестанского края и другим" Явилось подтверждением того, что это должно было послужить прецедентом. В "Обращении" говорилось: "Революция, начатая в центре, распространялась на окраинах, особенно на восточных, с некоторым опозданием". В нем также отмечались "специальные способы вовлечения трудящихся и эксплуатируемых масс этих окраин в процесс революционного развития".

Поскольку "буржуазно-националистические группы требуют автономию для того, чтобы превратить ее в орудие закабаления своих собственных "масс", спасение можно обрести только на основе организации местных Съездов Советов и провозглашения "Советской... автономии" [20].

Политика насильственной советизации восточных окраин, основанная на предполагаемой поддержке местных революционно настроенных масс, одинаково враждебных по отношению к буржуазному национализму и исламу, потерпела неудачу. Легко преувеличить влияние мулл и буржуазных интеллигентов, возглавлявших зачаточные национальные движения – особенно их влияние среди кочевых народов, – однако цели и методы большевиков вызывали еще меньше понимания и симпатии, а планы, которые вынашивались в Москве людьми, хорошо знакомыми с западными условиями, были мало привлекательны для общностей, занятых примитивным сельским хозяйством, или

257

для кочевников, озабоченных в первую очередь недостаточным количеством скота и лишением их пастбищ [21]. Добиться серьезной поддержки татарами или башкирами предложения о создании Татаро-башкирской Советской республики было невозможно. Чуваши, которые, по свидетельству местного историка, не стремились ни к независимости, ни к автономии, выразили протест против их включения в эту республику [22]. И несмотря на то что в Москве в мае 1918 г. была проведена подготовительная работа [23], республика так и не была создана.

Гражданская война разразилась в обстановке разгула анархии, смешанных и противоречивых устремлений, и в июне антибольшевистское Самарское правительство начало распространять свою власть на большую часть территории Среднего и Нижнего Поволжья. Единственное значительное достижение во всем этом районе в 1918 г. связано с немусульманской общиной, проживавшей в западной части Поволжья. В октябре 1918 г. 400 тыс. немцев Поволжья получили разрешение на создание автономной "трудовой коммуны" со своим съездом Советов и исполнительным комитетом [24].

Аналогичная политика проводилась и по отношению к другим мусульманским общностям, но она нигде не дала положительных результатов. В Крыму Директория, учрежденная Татарским Национальным собранием, образованным в период между Февральской и Октябрьской революциями, была свергнута большевиками в январе 1918 г., и взятие Севастополя сопровождалось надолго запомнившимися жестокостями. Вместо прежнего правительства была провозглашена Татарская Советская республика Крыма. Но она существовала недолго. Немцы, заняв Украину, продвинулись в Крым и создали там марионеточное правительство, которое возглавил русский генерал Сулькевич, чье правление – так же как и правление Скоропадского на Украине – закончилось после падения власти немцев в ноябре 1918 г. Затем группа "белых", бежавших от большевиков, в большинстве своем кадетов, создала Крымское правительство, панроссийское по своему составу и настроениям, которое и не претендовало на то, чтобы представлять интересы крымских татар. Это правительство разделяло власть с военной администрацией Деникина, испытывая при этом определенные трудности. Пользуясь в какой-то мере признанием и поддержкой союзников, оно сохраняло свои позиции до поражения Деникина [25].

На Северном Кавказе и в Дагестане в течение всего 1918 г. периодически вспыхивала борьба между большевиками и националистами, которых поощряли и поддерживали турки, пока по всей этой территории не пронеслись войска Деникина, усугубив лишения и невзгоды, причиненные на ранних этапах борьбы [26].

Политика советского руководства после событий 1918 г. была продиктована нуждами гражданской войны и связанными

258

с нею возможностями. К марту 1919 г. центры борьбы удалились от Волги. Башкиры, подвергшиеся преследованиям со стороны как Колчака, так и Дутова (атамана оренбургских казаков) [27], были готовы прислушаться к предложениям Москвы, и был заключен договор между РСФСР и правительством "Автономной Башкирской Советской Республики", возглавляемой Валидовым, который на время вновь обрел большое влияние [28].

Такие же процессы происходили и в более отдаленных восточных районах. Казахская "Алаш-Орда" раскололась на две части, одна из которых перешла на сторону большевиков. В июне 1919 г. был принят декрет о создании "революционного комитета" по управлению казахской территорией. В нем предусматривалась раздельная юрисдикция для русского и казахского населения. Этот декрет представлял собой впервые сделанную попытку удовлетворить требования казахов по аграрному вопросу. Не отбирая у русских поселенцев земли, уже находившиеся в их владении, декрет запрещал какое-либо дальнейшее поселение за счет казахов, даже на землях, уже предназначенных для поселения. Это остановило произвольное присвоение казахских земель, хотя такое решение не было радикальным и уж тем более революционным [29]. Такое мероприятие явно имело целью приобрести поддержку со стороны казахов, колебавшихся в период гражданской войны. В дальнейшем было объявлено о роспуске "Алаш-Орды" [30].

Спустя месяц было выпущено воззвание к калмыкам. (Это обособленная народность численностью около 200 тыс. человек. Они вели главным образом кочевой образ жизни, говорили на языке монгольской группы и исповедовали буддизм. Калмыки населяли территорию вдоль верхней части побережья Каспийского моря близ Астрахани.) В воззвании было объявлено о намеченном созыве съезда трудящихся калмыков, и их призывали добровольно вступать в Красную Армию для борьбы с Деникиным [31]. Вслед за этим был выпущен декрет (сформулированный почти так же, как декрет, обращенный несколькими днями ранее к казахам), который гарантировал "трудовому калмыцкому народу" полное право использования принадлежащих ему земель и запрещал в дальнейшем предоставление русским поселенцам земель калмыков [32]. Однако эти декреты 1919 г. больше служили целям пропаганды и убеждения, чем целям создания общественно-политических организаций трудящихся. Поэтому на всех восточных окраинах очень немногое из того, что было тогда создано, оказалось долговечным.

Сопротивление, с которым продолжали сталкиваться большевики почти на всей территории восточных окраин до конца 1919 г., вызывалось главным образом переменным успехом в войне. Пока судьба советского строя висела на волоске и пока его влияние на восточные окраины оставалось непостоянным и непрочным, местное население не стремилось оказывать ему поддержку. Однако это сопротивление усилива-

259

лось в результате непримиримого отношения советских эмиссаров к мусульманской религии. Советские руководители не располагали достаточными знаниями о восточных районах обширной территории, которой они так неожиданно овладели. Согласно их смутному представлению, угнетенные народы в равной мере жаждали освобождения от суеверных мулл и от царских правителей, и они с удивлением обнаружили, что в то время как влияние ислама на кочевников и часть населения Средней Азии было незначительным и почти условным, тем не менее ислам повсюду оставался живучим и незыблемым институтом, оказывающим более сильное сопротивление новым верованиям и новым обычаям, чем православная церковь [33]. В районах, где влияние ислама было глубоким (особенно на Северном Кавказе) [34], мусульманская религия наряду с религиозными институтом представляла собой институт социальный, правовой и политический, который регулировал почти все аспекты повседневной жизни верующих. Имамы и муллы были судьями, законодателями, учителями и мыслителями, а также политическими и иногда военными руководителями. Тот факт, что этому влиянию обычно поддавалось население, отличавшееся низким экономическим и культурным уровнем развития, использовался большевиками как довод против ислама, однако трудность решения проблемы при этом возрастала. К концу 1919 г. советские руководители, по-видимому, пришли к заключению, что единственным целесообразным шагом было бы внести раскол в ряды духовенства, добившись поддержки наиболее молодой его части [35]. Это предполагало компромисс с исламом. Другими словами, это означало отказ от твердой идеологической позиции периода гражданской войны и возврат к политике терпимости, проводимой в первую зиму революции.

1920 год был отмечен важными переменами в отношениях между Москвой и восточными окраинами. До сих пор советская политика была обращена главным образом на Запад, который вначале олицетворял надежды мировой революции, а впоследствии стал источником опасности для существования советского строя. Однако теперь главная опасность уже миновала, хотя она вновь ненадолго возникла в момент вторжения поляков в мае 1920 г. После поражения Колчака и Деникина впервые представилась возможность навести порядок на территории восточных ,окраин и приступить к осуществлению ленинского плана сплочения революционных масс угнетенных народов Востока и революционно настроенных рабочих и крестьян России. Влияние советской политики упорно распространялось с Запада на Восток. Съезд народов Востока, состоявшийся в Баку в сентябре 1920 г., ознаменовал начало крестового похода восточных народов во главе с советскими руководителями против империализма Запада.

В то же время произошли соответствующие изменения и в позиции самих народов Востока. Во всех этих районах в конеч-

260

ном итоге последствия гражданской войны, проводимой "белыми" при поддержке иностранных сил, привели к укреплению престижа и авторитета российского Советского правительства. Едва скрываемое стремление "белых" генералов восстановить как на территории собственно России, так и на территории нерусских окраин старую систему землевладения и систему собственности на средства промышленного производства способствовало тому, что дело борьбы за Советскую власть робко стало поддерживать большинство крестьян и рабочих. На нерусских территориях решимость "белых" восстановить единство Российской империи с ее традицией полного политического и культурного подчинения нерусских элементов являла собой мрачный контраст с советскими обещаниями неограниченного национального самоопределения, пусть даже обусловленного определенными политическими и социальными предпосылками. В 1918-1919 гг. мусульманские народы в основном оказывали упорное сопротивление Советской власти. Испытав на себе жестокость "белых" армий, они с 1920 г. стали более лояльными по отношению к советскому влиянию и руководству.

В соответствии с этой политикой в течение мая 1920 г. ВЦИК издал декрет о создании Башкирской и Татарской Автономных ССР и Чувашской Автономной Области [36]. Позднее в том же году были образованы Казахская Автономная Советская Социалистическая Республика [до 1925 г. она называлась Автономная Киргизская Социалистическая Республика. — Прим. ред.] и Автономная Область Калмыцкого народа [37]. Это не означало, что трудности уже позади. Новая организация еще повсюду только зарождалась, и в связи с этим часто шли споры относительно границ. В некоторых местах для подавления сопротивления "буржуазных националистических" элементов все еще приходилось прибегать к силе. В мае 1920 г. на территории Башкирии была создана Башкирская Автономная ССР, что повлекло за собой отстранение от власти способного, но беспокойного Валидова. Вслед за этим событием возникли серьезные беспорядки, продолжавшиеся в течение всего лета и осени 1920 г., и среди них важную роль играло движение за восстановление правительства Валидова. На всей территории господствовала обстановка анархии и гражданской войны. Согласно авторитетному источнику, "всеобщее башкирское восстание" было едва предотвращено [38].

В Казахстане особенно острым оставался вопрос о земле. В сложившейся ситуации русские поселенцы и даже оседлые казахи были склонны поддерживать режим, установленный по инициативе Москвы, в то время как казахи-кочевники – те из них, кто отличался хоть каким-то уровнем политического сознания, – считали русских большевиков естественными преемниками русского царя. Это создавало серьезные препятствия на пути широкой аграрной реформы. Более того, существовали веские

261

причины для отказа от передела обработанных участков земли с целью возвращения их казахским кочевникам, будь то для их использования или в качестве пастбищ, или для заселения, поскольку такая мера, какой бы она ни была справедливой и политически целесообразной, неизбежно повлекла бы за собой немедленный упадок сельскохозяйственного производства. Нет возможности получить точную информацию о том, в какой мере был в действительности осуществлен передел земли, отнятой у казахов. Но известно, что в 1921 г. в Казахстане, как и по всему Поволжью, особенно свирепствовал голод [39].

На Северном Кавказе общее урегулирование обстановки было также достигнуто еще до конца 1920 г. До осени того же года там по-прежнему царила неразбериха. Мулла Гоцинский продолжал выступать против Советской власти в Дагестане [40], а западнее, в тылу советских войск, ведущих бои с Врангелем в бассейне Дона, поднялись казаки Терской области и опять перерезали жизненно важные коммуникации между Москвой и Баку [41]. Однако к октябрю 1920 г. было заключено перемирие с Польшей; войска Врангеля отступал и. в направлении Крыма; и в газете "Правда" Сталин объявил о переходе к новой политике "Советской автономии" [42].

В том же месяце Сталин отправился в длительную поездку по Северному Кавказу. 13 ноября 1920 г. он выступал на Съезде народов Дагестана, состоявшемся в городе Темир-Хан-Шура, его временной столице. Точка зрения руководителя была ясной и недвусмысленной. Теперь, когда Врангель разгромлен и заключен мир с Польшей, "Советское правительство имеет возможность заняться вопросом об автономии дагестанского народа". Следовательно, Дагестан "должен управляться согласно своим особенностям, своему быту, обычаям". Соблюдению религиозных обрядов и обычаев препятствовать не будут: "Советское правительство считает шариат таким же правомочным, обычным правом, какое имеется и у других народов, населяющих Россию". Вместе с тем "автономия Дагестана не означает и не может означать отделения его от Советской России" [43].

Четыре дня спустя во Владикавказе состоялся такой же Съезд народов Терской области, имеющих общее название – горцы. На него прибыл Сталин, чтобы "объявить волю Советского правительства об устроении жизни терских народов и об их отношениях к казакам". Он сказал о недостатках и достижениях. Опыт показал, что "совместное жительство казаков и горцев в пределах единой административной единицы привело к бесконечным смутам". Недавнее предательство некоторых казаков заставило советских руководителей выселить общины, нарушающие порядок, и поселить на их землях горцев. К тому времени было решено завершить процесс разделения казаков и горцев: река Терек должна была стать границей между Украиной и новой Горской Автономной Социалистической Советской Республикой [44].

262

В результате съездов в Темир-Хан-Шуре и Владикавказе через два месяца декретом ВЦИКа были созданы две автономные социалистические советские республики – Дагестан и Горская республика со столицей во Владикавказе; последняя была в дальнейшем разделена с образованием нескольких автономных областей [45].

Решение проблемы восточных окраин зимой 1920/21 г. было результатом окончательной победы советских войск в гражданской войне. Вопрос о власти был решен. Москва стала главным центром власти, и настало время определить новые формы правления, приемлемые для Москвы, а также назначить новых руководителей (русских или местных), которые действовали бы в согласии с Москвой. На всех этих территориях автономия была разумным решением административной проблемы, поскольку ни на одной из них невозможно были ни в коей мере усмотреть элементы независимости. На практике же степень автономии ограничивалась не столько барьерами, которые ставила высшая власть, сколько ограниченной способностью местной власти.

Большое значение имела конституционная форма урегулирования. Между центральной и местной властью не было никакого соглашения, никакой договоренности по поводу этих территорий. В каждом случае автономия была предоставлена исключительно на основе решения центральной власти. Таким образом, вопрос о статусе был определен в рамках Конституции РСФСР. Вопрос о конечной форме более широкого союза социалистических Советских республик в связи с восточноевропейскими окраинами не возникал.

Из всех окраин, расположенных в этом районе, в последнюю очередь решился вопрос о Крыме. Ситуация, сложившаяся на его территории в годы революции, была особенно неустойчивой. Крым был последним прибежищем Врангеля, последнего из "белых" генералов, а после его окончательного изгнания в конце 1920 г. непокорное татарское население почти в течение года продолжало оказывать сопротивление Советской власти. Наконец, 18 октября 1921 г. был издан декрет о создании Крымской Автономной ССР, вошедшей в состав РСФСР [46].

в) Средняя Азия

Район, который до 1914 г. обычно назывался русским Туркестаном, представлял собой обширную территорию, простиравшуюся к востоку от Каспийского моря вдоль северных границ Персии, Афганистана и Индии и на востоке граничащую с Синь-цзяном (так называемым Китайским Туркестаном). Он входил в состав средневековой империи Чингисхана, и в его главных городах: Ташкенте, Самарканде, Коканде, Бухаре, Хиве и Мерве – сохранились многие обычаи и памятники древней цивили-

263

зации. По своей истории и оседлому образу жизни народ Туркестана значительно отличался от кочевников-казахов, населявших более северные степные территории, хотя они были близки по расовой' принадлежности и языку. За исключением небольшой группы таджиков иранского. происхождения, которые проживали на юго-востоке, народы Туркестана связывала общность тюркского происхождения, и все.они говорили на тюркских диалектах; Впоследствии население Средней Азии было разделено на туркменов, проживавших в западных районах, узбеков – в центре, и киргизов, сосредоточенных на востоке, что было отчасти обусловлено выгодами административного характера. Это разделение было вызвано скорее местной враждой, чем глубокими расовыми, языковыми или' историческими различиями. Туркестан был включен в состав царской империи только в 70-е годы прошлого века. Эмир Бухары и хан Хивы сохраняли номинальную независимость еще во время гражданской войны. Отдаленностью этих провинций и сравнительно недавним их присоединением к России объясняется тот факт, что контроль над ними со стороны русских был необычайно слабым. Однако Туркестан стал важным центром торговли, особенно в связи с введением хлопководства, и его население общей численностью около 12 млн. человек уже включало 500 тыс. русских переселенцев.

Административным центром Туркестана и местом возникновения крупнейшей русской колонии был Ташкент. Именно через Ташкент прежде всего распространялось влияние Европы. Волнения, вызванные войной 1914 г., усилились в результате восстания казахов на северной границе, которое произошло в 1916 г., а также вследствие присутствия в Туркестане большого числа немецких и особенно австрийских военнопленных, за которыми не было установлено даже до революции достаточно строгого надзора. После Февральской революции в Ташкенте были созданы "Туркестанский комитет", состоявший из крупных чиновников и сторонников Временного правительства, и Совет рабочих и солдатских депутатов, отличавшийся более радикальным характером. Председателю Совета рабочих и солдатских депутатов, в то время еще меньшевику, по фамилии Бройдо суждено было сыграть определенную роль в развитии советской политики на Востоке в последующие несколько лет [47]. По составу оба этих органа были исключительно или в основном русскими. Единственная организованная мусульманская партия в Туркестане – "Шура-и-Улема" – состояла из мулл и землевладельцев. Дело социальной революции было для них еще более чуждо, чем для участников мусульманского движения Поволжья.

Как и повсюду в Российской империи, общий упадок власти способствовал возникновению требований автономии. Уже в сентябре 1917 г. в результате местного переворота, осуществленного Центральным исполнительным комитетом Ташкентского

264

Совета, была свергнута власть местных представителей Временного правительства. Таким образом, Ташкент стал местопребыванием первого Советского (хоти еще и не большевистского) правительства, созданного в бывших царских владениях [48]. Через несколько недель после этих событий в результате восстания оренбургских казаков под предводительством атамана Дутова было прервано сообщение между Европой и Средней Азией, и такое положение сохранялось в течение большей части последующих двух лет. В этот период европейская часть России была лишена нефти и хлопка, доставляемых из Туркестана, а Туркестан – значительных поставок зерна; в результате голод охватил большие территории Средней Азии. В этих трудных условиях революционному движению в Туркестане пришлось развиваться почти или полностью без участия центра [49].

В самом начале революционное движение в Ташкенте было ограничено русской колонией. Согласно резолюции, принятой на Ташкентском съезде Советов 19 ноября (2 декабря) 1917 г., мусульмане в обязательном порядке отстранялись от правительственных должностей [50], и одним из первых мероприятий нового правительства было подавление восстания, охватившего мусульманские кварталы города. Однако тем временем в Коканде, главном городе Ферганской области, состоялся съезд мусульман, провозгласивший автономию Туркестана "в единении с федеративной демократической Российской республикой" [51]. Правительство Ташкента перешло в наступление и в результате ожесточенной борьбы одержало победу над противников и овладело Кокандом [52].

В течение последующих пяти лет в Фергане царила анархия из-за террора басмачей – так обобщенно назывались местные банды разбойников и авантюристов, которые укрывались в горах и существовали главным образом за счет грабежей [53]. Вместе с тем советское наступление на Бухару, которое напрасно рассчитывало на поддержку со стороны партии младобухарцев – буржуазно-националистической группы, стоящей на позициях джадидизма, – потерпело неудачу. И 25 марта 1918 г. Ташкентское правительство заключило договор с эмиром, признав его в качестве независимой власти [54]. К западу от Бухары хану Хивы также временно оставили возможность пользоваться своей независимостью [55]. А на территории Туркмении, расположенной к востоку от Каспийского моря, в июне 1918 г. при поддержке небольшого количества британских вооруженных сил, которые прошли через Персию и заняли Мерв, было создано недолго продержавшееся антибольшевистское русское правительство, состоявшее главным образом из эсеров [56].

Между тем правительство Ташкента оказалось во враждебном или потенциально враждебном окружении. Новое серьезное восстание против него произошло в Ташкенте в январе 1919 г., и оно вызвало жестокие репрессии. Правительство почти чудом. удержалось у власти – вероятно, в результате

265

деятельности нескольких способных и беспощадных руководителей и в ситуации, при которой не было возможности быстро установить другую власть.

Коммунистическая партия в Туркестане была организацией молодой. До Октябрьской революции в Туркестане было лишь незначительное число социал-демократов и не проводилось различия между большевиками и меньшевиками. Первый скромный съезд большевиков Туркестана состоялся лишь в июне 1918 г., и в нем приняли участие около 40 делегатов. Однако малочисленность была отнюдь не самым существенным недостатком новой партии. Созданная после победы революции, ока не овладела опытом революционной борьбы. С самого начала она представляла собой, так сказать, "официальную" партию, что оказало отрицательное влияние на уровень подготовки ее рядовых членов.

Русская колония в Туркестане распадалась на две основные группы. Первая группа состояла из чиновников, купцов и представителей интеллигенции; во вторую группу входили русские рабочие, главным образом железнодорожники. Члены обеих групп вступили в партию по различным причинам. Как свидетельствовал один из делегатов X съезда РКП(б), в партию входили даже такие чуждые партии элементы, как "коммунист-батюшка, русский полицейский и семиречинский кулак, который еще до сих пор держит десятки батраков, имеет сотни голов скота и охотится на киргизов, как на дичь" [57]. Большевики Туркестана, вдохновленные примером русских большевиков, быстро обрели влияние. Но предоставленные самим себе и лишенные прямого руководства из Москвы, они впали в ересь по двум главным вопросам. Во-первых, они, подобно меньшевикам, считали крестьянство по существу контрреволюционной силой и отвергали ленинское учение о союзе пролетариата и беднейшего крестьянства в целях свершения революции против землевладельцев и буржуазии. Во-вторых, они в значительной мере сохранили умонастроение господствующей расы, проявляй высокомерие по отношению к мусульманским народным массам и максимально отстраняя их от участия в делах управления [58]. В результате у мусульман, составлявших в партии меньшинство, стали в свою очередь возникать сильные националистические настроения. Таким образом, в партии имели место проявления как "великорусского шовинизма", так и мусульманского национализма, одинаково несовместимые с основными принципами партийного учения.

"Великорусский воинственный шовинизм, – писал Вройдо в 1920 г., – и обороняющийся национализм порабощенных масс колонии, проникнутый недоверием к русским вообще, – основная характерная черта туркестанской действительности" [59].

Тем временем в марте 1919 г. в Москве проводился VIII съезд Российской коммунистической партии, и в процессе принятия новой партийной Программы состоялась продолжи-

266

тельная дискуссия по вопросу о национальной политике. Хотя о Туркестане не было упомянуто, несколько делегатов, по-видимому, знали о том, что в Ташкенте нарушались принципы, провозглашенные на съезде, и именно в это время руководители в Москве впервые обратили внимание на события в отдаленной Средней Азии. В статье, опубликованной в официальной газете Наркомнаца 1 июня 1919 г., особое внимание уделялось важной роли Туркестана как исходного рубежа в деле освобождения Востока, а через две недели в другой статье было объявлено, что "Туркестан – этот форпост коммунизма в Азии – ждет помощи из центра" [60]. 12 июля 1919 г. в радиограмме, направленной Центральным Комитетом партии Туркестанскому правительству, обращалось внимание на то, что необходимо осуществлять "широкое пропорциональное привлечение туркестанского туземного населения к государственной деятельности" и "прекратить реквизицию мусульманского имущества без согласия краевых мусульманских организаций [61]. По свидетельству британского офицера, в то время находившегося в Ташкенте, первое требование вызвало крайнее недовольство местных руководителей; они считали, что заполнение 95 % административных должностей представителями коренных национальностей Туркестана привело бы к "краху большевистского правительства" [62].

Взаимопонимание между Москвой и Ташкентом налаживалось медленно. В октябре 1919 г. после восстановления прерванной почти на два года связи между Москвой и Средней Азией [63], в соответствии с принятым совместно ВЦИКом и Совнаркомом постановлением, была назначена комиссия, которая должна была отправиться в Туркестан и попытаться разобраться в сложившейся обстановке [64]. Резолюция напоминала, что "самоопределение народов Туркестана и уничтожение всяческого национального неравенства и привилегий одной национальной группы за счет другой составляют основу всей политики Советского правительства России и служат руководящим началом во всей работе ее органов и что только такой работой можно окончательно преодолеть созданное многолетним господством русского царизма недоверие туземных трудящихся масс Туркестана к рабочим и крестьянам России" [65].

Мандат комиссии был подкреплен письмом Ленина к "Товарищам коммунистам Туркестана", в котором Ленин призвал их "установить товарищеские отношения к народам Туркестана" и "искоренить все следы империализма великорусского" [66]. В конце января 1920 г. первый поезд "Красный Восток" отправился из Москвы в Туркестан. Он был полностью укомплектован пропагандистами и вез литературу на языках народов Туркестана [67].

Прибытие комиссии – и, несомненно, укрепление престижа и власти центрального правительства в результате поражения Колчака и Деникина – привело к быстрому улучшению обста-

267

новки в течение 1920 г. Для укрепления местных войск были впервые привлечены подразделения Красной Армии, и независимые до того времени княжества Хивы и Бухары можно было привести теперь в соответствие с остальными. Хан Хивы был свергнут, и в апреле 1920 г. была создана Хорезмская Советская (хотя еще и не социалистическая) республика (при этом было возрождено древнее название Хивы) [68]. Примернд в это же время эмир Бухары примкнул к движению младобухарцев. А между тем большевистские силы под командованием Фрунзе продвигались к Бухаре [69], и 5 октября 1920 г. в старинном дворце бухарского эмира состоялся первый "Съезд трудящихся Бухары" [70].

Именно в тот момент, как утверждал один из очевидцев, влияние движения младобухарцев – движения, в котором .участвовало "молодое поколение просвещенного купечества, вдохновляемое младотурками, мечтавшими о национальном возрождении", – начало уступать место влиянию лишь возникавшей в то время Коммунистической партии Бухары, руководителем которой был Файзулла Ходжаев [71]. В декабре 1920 г. делегат Бухары прибыл в Москву и передал приветствия от "Советской Бухары" VIII Всероссийскому съезду Советов [72]. Вскоре после установления советского строя в Хорезме и Бухаре были заключены договоры с РСФСР [73].

Комиссия из Москвы, и в первую очередь Фрунзе, ее военный представитель, совершенно очевидно, сыграла важную роль в осуществлении этих достижений. Однако нелегко оказалось добиться подлинного, а не чисто внешнего единства и правильности в работе местных партийных организаций, а также проводить в Туркестане "восточную" политику союза с мусульманскими народами, которая начала осуществляться на других восточных окраинах с 1920 г. Летом того же года Центральный комитет партии направил циркулярное письмо партийным организациям Туркестана. В нем говорилось: "Прежде всего долг русских коммунистов – завоевать доверие трудящихся угнетенных наций" [74]. Были сделаны попытки уничтожить национальную дискриминацию [75]. Однако в Туркестане не хватало опытных коммунистов, а руководящие установки, передаваемые из Москвы, казались неприемлемыми в условиях, где осуществление принципа национального равенства и отсутствие дискриминации привели бы к подчинению небольшого и относительно прогрессивного русского меньшинства отсталым крестьянским массам, интересы которых представляла небольшая группа интеллигентов-мусульман, настроенных националистически. Создавшаяся обстановка способствовала злоупотреблениям, которые невозможно было быстро ликвидировать. Сафаров, один из немногих "старых большевиков", посетивших Туркестан, писал в 1920 г.:

"С первых же дней революции Советская власть утвердилась в Туркестане как власть тонкого слоя русских рабочих по линии железной дороги. Еще и до сих пор здесь широко распро-

268

странен тот взгляд, что единственным носителем пролетарской диктатуры в Туркестане может быть только русский... Национальное неравноправие в Туркестане, неравенство между европейцами и мусульманами сказывается во всем и на каждом шагу... здесь были такие "коммунисты", и они еще не все ушли из Туркестана" [76].

Через несколько недель мусульманский делегат из Туркестана произнес откровенную речь на ту же тему на Съезде народов Востока в Баку. Выразив недовольство по поводу того, что Зиновьев, Радек и другие революционные вожди никогда не были в Туркестане, и отметив "недочеты" в советской политике за последние три года, он потребовал изгнания "ваших колонизаторов, работающих теперь под маской коммунизма" (согласно стенографическому отчету, в этот момент раздались аплодисменты и возгласы "браво"). Он также сказал:

"Есть, товарищи, среди вас такие лица, которые под маской коммунизма губят всю Советскую власть, портят всю советскую политику на Востоке [77].

Это обвинение было снова предъявлено на X, съезде партии, который проходил в марте 1921 г. в Москве. Сафаров, так же как и один из делегатов Туркестана, снова подверг критике состав местной партийной организации и призвал активизировать борьбу как против великорусского шовинизма, так и против мусульманского национализма [78]. И тем не менее до января 1922 г. Центральный Комитет партии все еще публично призывал коммунистов Туркестана избавиться от "колонизаторского уклона" и предупреждал их, что для Туркестана было бы непозволительно стать "русским Ульстером, т.е. колонизаторской фрондой национального меньшинства, рассчитывающего на поддержку центра" [79].

Таким образом, национальная проблема все еще не была решена, когда 11 апреля 1921 г., в соответствии с декретом ВЦИКа, была создана Туркестанская Социалистическая Советская Республика, ставшая автономной единицей РСФСР [80], хотя отправка в Ташкент "Временной Комиссии по делам Туркестана", ответственной перед ВЦИКом и Совнаркомом за "целесообразное проведение политики Советской власти по национальному вопросу" [81], свидетельствовала о колебаниях, связанных с этим решением.

Новая республика заняла часть Средней Азии, простиравшуюся от Каспийского моря на западе до Синьцзяна на востоке. Она граничила с Персией и Афганистаном на юге и с Казахстаном – на севере. Высшим законодательным органом власти в республике стал "Съезд Советов Рабочих, Дехканских, Крестьянских, Красноармейских и Казачьих Депутатов", и включение в него "дехкан", или мусульманских крестьян, было важным свидетельством перехода к новой политике национального равенства.

269

Новому режиму не удалось немедленно установить мир. Осенью 1921 г. на сцене неожиданно появился Энвер-паша, возглавивший крупное восстание в Восточной Бухаре. Взывая к последователям джадидизма, он обратился за поддержкой к участникам движения младобухарцев и к членам многих мусульманских общин Туркестана, объединился с басмачами и организовал выступление населения восточной части республики против правительства в Ташкенте [82]. Восстание было в конце концов подавлено после многих месяцев борьбы, в ходе которой 4 августа 1922 г. сам Энвер-паша был убит – заурядный конец его мелодраматической карьеры. После этого Советская власть была постепенно восстановлена. И лишь после образования Советского Союза и смерти Ленина было принято решение упростить проблему управления в Туркестане и предоставить его народам более широкие возможности для реализации их национальных устремлений путем разделения Туркестана на четыре отдельные национальные республики. В связи с этим событием было выполнено обещание, данное в-1920 г. новой Казахской автономной республике, о передаче казахам земель, до тех пор входивших в состав Туркестана, "по волеизъявлению населения" [83].

Предыдущий | Оглавление | Следующий



[1] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, с. 241.

[2] С. М. Диманштейн, сотрудник Наркомнаца, рассказал о влиянии революции 1905 г. на эти народы в сборнике 'Революция и национальности» («Революция и национальности». М., 1930, № 8 и 9; 1931, № 1). По его словам, они называли себя мусульманами потому, что их племенные или национальные названия «не нравятся русскому начальству» («Революция и национальности», 1931, № 1, с. 73). Однако это верно лишь отчасти: у многих из них религиозность была такой же сильной, как и национальное самосознание.

[3] «Казахами» первоначально называли жителей обширных и редко населенных степей Средней Азии, простиравшихся к востоку и северо-востоку от Каспийского моря. Казахи вели преимущественно кочевой образ жизни и говорили на языке тюркской группы. Однако в XVIII и XIX веках стало употребляться название «казаки», когда речь шла о колониях военных поселенцев – главным образом русских, — расположенных в отдаленных или недавно завоеванных областях империи, и русские и западные писатели стали называть подлинных казахов киргизами. Это название относится к еще менее оседлому народу, который также говорит на языке тюркской группы и проживает в горной местности, граничащей с горной системой Хинган. Советское правительство и советские авторы восстановили для жителей Средней Азии принадлежавшее им по праву название 'Казахи» и назвали их территорию Казахстаном, хотя до конца 20-х годов официально их все еще продолжали называть киргизами.

[4] «Революция и национальный вопрос...», т. 3, с. 294-305.

[5] Там же, с. 315-217, 328, 363-365.

[6] Там же, с. 414-428.

[7] Там же, с. 372-377.

[8] С. Атнагулов Башкирия. М., 1925, с. 57.

[9] «Революция и национальный вопрос...», т. 3, с. 377.

[10] Ю.В. Ключников и Андрей Сабанин. Международная политика новейшего времени..., ч. II, с. 94-96. Перевод на французский язык приведен в: «Revue du Monde Musulman», 1922, с. 7-9. Факт упоминания в последней части обращения несправедливостей в отношении «индийцев» и «армян» и причиняемых им обид свидетельствует о том, что термин «мусульманский» обычно употреблялся большевиками применительно ко всем народам Востока.

[11] «Собрание узаконений... за 1917-1918 гг.», № 17, ст. 243.

[12] Там же, № 6, ст. 103. Это событие в конечном счете привело к исчезновению знаменитого Корана. В настоящее время его местонахождение неизвестно.

[13] «Политика Советской власти по национальному вопросу...», с. 80, № 99.

[14] "Восьмой съезд РКП(б). Протоколы». М„ 1959, с. 498-499. В марте 1919 г. Бюро изменило свое название и стало называться «Центральное Бюро коммунистических организаций и народов Востока» («Жизнь национальностей», № 8 (16), 9 марта 1919 г.). К этому времени оно находилось в подчинении Наркомнаца.

[15] В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, с. 318—331; И.В. Сталин. Соч., т. 4, с. 279-280.

[16] С. Атнагулов. Башкирия, с. 56—59. В статье, помещенной в журнале «Вопросы истории», говорится, что соглашение между Валидовым и Дутовым, атаманом оренбургских казаков, было достигнуто 11 (24) ноября 1917 г. ('Вопросы истории», 1948, № 4, с. 26).

[17] Провозглашение создания этой республики было сделано в форме декрета Совнаркома («Собрание узаконений... за 1917-1918 гг.», №30, ст. 394). «Комиссариат по делам мусульман Средней России» должен был назначить комиссию для организации и созыва «Учредительного Съезда Советов», который должен был создать новую республику. Строго говоря, «Российской Советской Федерации» в тот период еще не существовало; в это время проект Конституции РСФСР еще только разрабатывался.

[18] "Revue du Monde Musulman", 1922, li, p. 131.

[19] Об этом свидетельствует Пестковский. Его слова приведены в книге Л. Троцкого «Сталин» (Л. Троцкий. Сталин. Нью-Йорк, 1946, с. 262-263). Это же, по-видимому, подтверждается статьей, помещенной в журнале «Вопросы истории», в которой говорится о, «с одной стороны, сопротивлении башкирских буржуазных националистов, с другой — бухаринцев, отрицавших национальное самоопределение» (Вопросы истории», 1948, № 4, с. 34).

[20] "Политика Советской власти по национальному вопросу...», с. 8-9, № 4.

[21] Ситуация, сложившаяся в этот период в Казахстане, описывается одним из авторов в официальной газете Наркомнаца следующим образом: «То, что вторая революция показалась киргизам [имеются в виду казахи. — Ред.] понятной, объясняется просто: у киргизов [казахов. – Ред.] нет ни капитализма, ни классовой дифференции; даже собственность у них не так резко разграничена, как у других народов: многие предметы потребления считаются у них общественным достоянием». В то же время внешние проявления, связанные с Октябрьской революцией, приводили казахов в ужас. Формы, которые движение большевиков приняло в центральных частях России, были им незнакомы, в то время как на окраинах «оно сопровождалось повсюду насилиями, грабежом, злоупотреблениями и своеобразной диктаторской властью. Говоря короче, движение на окраинах часто представляло собою не революцию (как обычно она понимается), а полнейшую анархию». Тот же автор дает характеристику советским организациям, взявшим власть в Семипалатинске и других городах Казахстана, «куда под видом большевиков проникли разные авантюристы из киргизов, которые именем советской власти творили безобразие» («Жизнь национальностей», № 29 (37), 3 августа 1919 г.).

[22] Д.П. Петров. Чувашия. М., 1926, с. 70.

[23] И.В. Сталин. Соч., т. 4, с. 85-92.

[24] «Собрание узаконений... за 1917-1918 гг.», № 79, ст. 831. Вскоре Трудовая коммуна была преобразована в Автономную область РСФСР, а впоследствии, в конце 1923 г., она стала Автономной Советской Социалистической Республикой («Собрание узаконений... за 1924 г.», № 7, ст. 33).

[25] Отчет о недолгом периоде пребывания у власти Крымского правительства был впоследствии опубликован его министром иностранных дел (М. Винавер. Наше правительство. Париж, 1928).

[26] Наиболее исчерпывающий источник, раскрывающий сложную историю Дагестана в период с 1917 по апрель 1920 г., представляет собой книга Е. Самурского (Е. Самурский. Дагестан. М., 1925, с. 61-76). См. также: «Revue du Monde Musulman», 1922, li, p. 79-84; И.В. Сталин. Соч., т. 4, с. 97-99, 106-114. Колоритный, но запутанный отчет о событиях на Северном Кавказе был дан делегатом Съезда народов Востока, состоявшегося в Баку I Съезд народов Востока», 1921, с. 93-95).

[27] В примечаниях к английскому изданию работы Сталина «Марксизм и национальный вопрос» (I. Stalin. Marxism and the National and Colonial Question. Engl. transl., 2nd ed., 1936, p. 297) говорится о том, что «сильное правительство Колчака, случайно издавшее указ об отмене автономии Башкирии, вынудило правительство Валидова в 1919 г. под давлением масс объявить о своей верности Советскому правительству». Это в сущности подтверждает В. Чернов (V. Chernov. Mes tribulations en Russie. Paris, 1921, p. 10).

[28] «Собрание узаконений... за 1919 г.», № 46, ст. 451. Летом 1919 г. на Башкирию снова напали «банды Колчака», и Советская власть была окончательно установлена здесь лишь в августе 1919г. («Политика Советской власти по национальному вопросу...», с. 19-20, № 18-19). Валидов выступил на VII Всероссийском съезде Советов в Москве в декабре 1919 г. от имени «башкирского пролетариата, башкирской и киргизской [то есть казахской. – Ред.] бедноты» и прославлял подвиги башкирских красноармейцев, принимавших участие в защите «пролетарской столицы – Петрограда – от Юденича»* («Седьмой Всероссийский съезд Советов...», с. 17). В это время он выступал как коммунист и стремился создать независимую башкирскую коммунистическую партию (С. Атнагулов. Башкирия, с. 71—72). О Валидове см. прим. 121 к главе 11.

[29] «Собрание узаконений... за 1919 г.», № 36, ст. 354.

[30] Характерно, что Кастанье — свидетель этих событий, враждебно настроенный по отношению к Советской власти, – говорит о роспуске «Алаш-Орды», но не упоминает об июньском декрете. Он также пишет, что «борьба, которая повсюду в России была классовой борьбой, среди казахов приняла форму борьбы между кланами и племенами» («Revue du Monde Musulman», li, p. 175-177).

[31] «Политика Советской власти по национальному вопросу...», с. 38—39, №56.

[32] «Собрание узаконений... за 1919 г.», № 37, ст. 368. Рассказ о развитии Советской Калмыкии, где отдельные детали, пожалуй, представлены в слишком радужном свете, но ясно показана общая картина, приведен в книге Борисова (Т.К. Борисов. Калмыкия. 1926).

[33] Известный в этот период мусульманин-большевик утверждает, что мусульманская мечеть (или приход) в среднем охватывала от 700 до 1000 жителей и на это количество приходились один мулла и два помощника, в то время как христианский священник имел в среднем от 10 тыс. до 12 тыс. прихожан (М. Суп-тан-Галиев. Методы антирелигиозной пропаганды среди мусульман. М., 1922, с. 4).

[34] В своей книге «Дагестан» Самурский живо рисует картину господства мусульман в Дагестане, где они успешно противостояли активному утверждению советского строя в период с 1917 по 1921г. (Е. Самурский. Дагестан. М., 1925, с. 126-137).

[35] Примеры этой политики приводятся в книге Самурского (Е. Самурский. Дагестан, с. 133-136).

[36] «Собрание узаконений... за 1920 г.», №45, ст. 203; №51, ст. 222; №59, ст. 267.

[37] . «Политика Советской власти по национальному вопросу...», с. 44, № 65; с. 41, № 60.

[38] С. Атнагулов. Башкирия, с. 72-74. Дальнейшие подробности приведены в примечаниях к английскому изданию работы Сталина «Марксизм и национальный вопрос» (/. Stalin. Marxism and the National and Colonial Question, p. 297— 298), а также у Кастанье (“Revue du Monde Musulman”, li, p. 162-163). Осенью 1921 г. Центральному Комитету партии пришлось рассматривать трения между двумя группами партийных деятелей Башкирии, которые «приняли национальную окраску и привели к ожесточенной взаимной борьбе». В Башкирию был послан член Центрального Комитета Голощекин, но прения эти ему не «удалось устранить полностью» («Известия Центрального Комитета Российской Коммунистической партии (большевиков)», № 34, ноябрь 1921 г., с. 5). Башкирия стала своего рода пробным камнем, и споры по поводу нее продолжали бушевать. См., например: «Пролетарская революция», 1926, № 11 (50) и № 12 (59); 1928, № 3 (74) и № 5 (76). В книге "Гражданская война в Башкирии» собраны воспоминания участников гражданской войны («Тражданская война в Башкирии». Уфа, 1932). Подробное изучение этих источников могло бы по-новому осветить политику Советской власти на восточных окраинах в тот период.

Валидов был типичным представителем немногочисленной буржуазной интеллигенции в этих областях. Будучи буржуазным националистом, настроенный против любой социальной революции с далеко идущими целями, он примкнул к большевикам во время гражданской войны из-за презрительного отношения «белых» к требованиям малых народностей. После окончания гражданской войны он снова занял антибольшевистскую позицию. Впоследствии он присоединился к басмачам Средней Азии (см. главу 11, раздел «Средняя Азия»), а позднее стал известным пропагандистом джадидизма и обосновался в университете в Германии, затем вернулся в Турцию, где в 1944 г. был осужден за изменническую деятельность, связанную с пропагандой джадидизма, и наконец, наладив отношения с турецкими властями, в 1948 г. опубликовал книгу об истории Туркестана, проникнутую крайне антирусскими настроениями, под названием 'Туркестан Тарихи». Планируется ее перевод на английский язык.

[39] Некоторые довольно отрывочные замечания Кастанье о событиях в Казахстане в 1920 и 1921 гг. см. в: «Revue du Monde Musulman», li, p. 182-191. В это время он уже не был в Средней Азии.

[40] И.В. Сталин. Соч., т. 4, с. 397.

[41] Там же, с. 400.

[42] См. главу 13.

[43] И.В. Сталин. Соч., т. 4, с. 394-397.

[44] Там же, с. 399-403. Этот интересный случай перемещения народов, вероятно, отчасти должен был служить наказанием, а отчасти — предостережением против беспорядков в будущем. Официальные документы, выявляющие масштабы, которые принял процесс перемещения, отсутствуют. Неясно также, перемещались ли горцы с северного на южный берег Терека, а казаки — с южного на северный.

[45] Постановления, принятые 20 января 1921 г., в соответствии с которыми были учреждены Дагестанская Автономная ССР и Горская Автономная ССР, см. в: «Собрание узаконений... за 1921 г.», № 5, ст. 39, и № 6, ст. 41. О последующем разделе Горской Автономной ССР см. в: «Revue du Monde Musulman», li, p. 95-100.

[46] «Собрание узаконений... за 1921 г.», № 69, ст. 556.

[47] Бройдо был одним из пяти членов коллегии Наркомнаца и впоследствии стал директором Коммунистического университета трудящихся Востока в Москве.

[48] «Пролетарская революция», 1924, № 10 (33), с. 138-161.

[49] Наиболее авторитетным источником информации об этом периоде является книга Сафарова (Г. Сафаров, Колониальная революция (Опыт Туркестана). М., 1921). Краткий рассказ об этих событиях встречаем также у Кастанье, который находился в Туркестане до лета 1920 г. («Revue du Monde Musulman», li, p. 28-73). Ценным источником мог бы послужить сборник документов, изданный в Ташкенте в 1947 г., но его оказалось невозможно достать. Рецензент этого сборника (рецензию на него см. в журнале «Партийная жизнь, 1948, № 4) с неудовлетворением отмечает, что у читателя создается впечатление, «будто борьба трудящихся Туркестана была оторвана от общероссийской революционной борьбы, что в первый период существования советской власти Туркестан, окруженный со всех сторон врагами, был брошен на произвол судьбы», но он не приводит серьезных доказательств того, что это впечатление не соответствует действительности. Сафаров назвал Туркестан в период с 1917 по 1919 г. «идеальным «изолированным торговым государством» Иоганна Готлиба Фихте» (Г. Сатаров. Колониальная революция..., с. 75). Сам Бройдо писал в выпущенном в то время сборнике статей: «В течение почти 2-х лет не только нет помощи от московского центра Красной армии, но даже почти нет никаких сношений» («Новый Восток», 1922, кн. 2, с. 79).

[50] Г. Сафаров. Колониальная революция..., с. 70.

[51] Там же, с. 71.

[52] Подробный отчет о правительстве Коканда и его судьбе представлен П.Алексеенковьш в сборнике «Революция в Средней Азии». (Ташкент, 1928, т. I, с. 21—40; 1929, т. II, с. 43-81). В этом сборнике также приводится акт о капитуляции, подписанный 22 февраля 1918 г. В программу правительства Коканда были включены пункты о сохранении частной собственности, о шариате и о дискриминации женщин. Она получила поддержку некоторых представителей русской буржуазии, враждебно относившихся к большевикам. Однако в этой борьбе между революционно настроенными русскими и консервативными мусульманами решающую роль, по-видимому, играли национальные чувства.

[53] Короткие отчеты о басмачах, полученные из первых рук, см. в: «Revue du Monde Musulman», li, p. 236-243; а также в сборнике: «Новый Восток», 1923, кн. 3, с. 274-278.

[54] “Revue du Monde Musulman”, li, p. 217-218.

[55] События в Хиве в период с 1917 по 1920 г. см. в: «Новый Восток», 1923, кн. 3, с. 241-257.

[56] Об этом "правительстве", которое продержалось у власти с августа 1918 г. до марта или апреля 1919 г., рассказывает Кастанье («Revue du Monde Musulman», li, p. 192-201). Из британских источников см.: “Journal of the Central Asian Society”, 1922, IX, ii, p. 96-110.

[57] «Десятый съезд РКЩб). Стенографический отчет». М., 1963, с. 192. Семиречьем называлась область на северо-востоке Казахстана. Кулаками называли крестьян, поселившихся на земле, отнятой у казахов.

[58] На V Съезде Советов, состоявшемся в мае 1918 г., было формально отменено запрещение допускать мусульман на правительственные должности, но "только случайные представители киргизов и узбеков или, вернее, главным образом, татары могли прийти к власти" (Г. Сафаров. Колониальная революция... с. 85). В профсоюзы принимались только русские рабочие (там же, с. 115). Статья Конституции РСФСР, согласно которой наниматели рабочей силы лишались права принимать участие в голосовании при выборах в советские органы, в Туркестанене соблюдалась.

[59] «Жизнь национальностей», № 23(80), 18 июля 1920 г. Отчет о росте численности Коммунистической партии Туркестана и ее первых двух съездах, состоявшихся в июне и декабре 1918 г., дается П. Антроповым в сборнике «Революция в Средней Азии» («Революция в Средней Азии», Ташкент, ч. \ 1928, с. 7—20; ч. II 1929, с. 10-42). Самый лучший отчет о разногласиях среди членов партии и о недостатках в области соблюдения и применения ими основных положений партийной доктрины представлен в заметках Фрунзе, написанных во время его пребывания в Туркестане с 1919 по 1920 г., которые вошли в собрание его сочинений (М.П. Фрунзе. Собрание сочинений. М., 1929, т. I с. 119—121).

[60] «Жизнь национальностей», № 20 (28), 1 июня 1919 г.; № 22 (30), 15 июня 1919 г.

[61] В.И. Ленин. Соч., 2-е изд., т. XXIV, с. 811, прим. 165.

[62] P.M. Bailey. Mission to Tashkent, 1946, p. 190-191.

[63] Взятие Ашхабада большевиками в октябре 1919 г. открыло путь через Каспийское море. Железная дорога, проходившая через Оренбург, не была очищена до следующей весны.

[64] В состав комиссии вошли Элиава (бывший меньшевик, незадолго до этого вступивший в партию большевиков), Куйбышев, Рудзутак, Бокий и Голощекин (Г. Сатаров. Колониальная революция..., с. 105).

[65] В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, с. 511, прим. 114.

[66] Там же, с. 304.

[67] «Жизнь национальностей», № 4 (61), 1 февраля 1920 г.

[68] Кастанье («Revue du Monde Musulman», li, p. 207) описывает эти события как происходившие в первой половине 1919 г., но добавляет, что немедленно вслед за ними состоялись переговоры по вопросу о подписании договора с Москвой (который был заключен в сентябре 1920 г.); вероятно, он неверно датировал события, ошибся на один год.

[69] М.П. Фрунзе. Собрание сочинений, т. I, с. 141-143; “Revie du Monde Musulman”, li, p. 219.

[70] "Новый Восток», 1922, кн. 2, с. 272.

[71] A. Barmin. One Who Survived. 1945, p. 103.

[72] "Восьмой Всероссийский съезд Советов». М., 1921, с. 225—226.

[73] См. главу 13.

[74] Г. Сафаров. Колониальная революция..., с. 133.

[75] Два примера более примиренческой национальной политики, приведенные Кастанье (Revue du Monde Musulman», 1, p. 68-69), свидетельствуют о сложностях жизни в Туркестане: зимой 1920/21 г. выходным днем сделали пятницу вместо воскресенья; почтовые работники впервые стали принимать телеграммы на местных языках.

[76] «Правда», 20 июня 1920 г. Выступая на X партийном съезде в Москве в марте 1921 г., Сафаров рассказал, что летом 1920 г. он прочитал следующее объявление в одном из небольших городков Туркестана: «По случаю того, что сегодня богослужение исполняется коммунистическим батюшкой, все члены коммунистической партии приглашаются на это богослужение» («Десятый съезд РКП(б)...», с. 192). Бройдо отмечал, что существуют «коммунист-мусульманин, в «установленное» время занимающийся молитвой», и русский «архимандрит-председатель уездкома или редактор партийного и советского органа» («Жизнь национальностей», № 23 (80), 18 июля 1920 г.).

[77] "1-ый Съезд народов Востока», 1921, с. 85-91.

[78] «Десятый съезд РКП(б)...», с. 211-214. На съезде Сталин не дал прямого ответа Сафарову, хотя большая часть его поправок к резолюции по национальному вопросу была принята. Ранее Сталин преуменьшал серьезность обвинений в «великодержавном шовинизме» и критически отзывался о «националистических пережитках» среди коммунистов, говорящих на тюркских языках (И.В. Сталин. Соч., т. 5, с. 1-3).

[79] «Жизнь национальностей», № 3 (132), 26 января 1922 г.

[80] «Собрание узаконений... за 1921 г.», № 32, ст. 172.

[81] Там же, № 32, vct. 172. Членами комиссии были Томский и Рудзутак, которые незадолго до этого сыграли главную роль в дискуссии о профсоюзах, развернувшейся на X партийном съезде в марте 1921 г. В своей книге «Тот, кто выжил» Бармин (A. Barmin. One Who Survived, 1945, p. 99) рассказывает о своем визите к ним в Ташкенте.

[82] Наиболее полный отчет о восстании басмачей с некоторыми колоритными подробностями, связанными с претензиями Энвера на то, чтобы выражать интересы всех мусульманских народов, приведен в сборнике «Новый Восток» («Новый Восток», 1922, кн. 2, с. 274-284). Согласно сообщению Кастанье («Revue du Monde Musulman», li, p. 228-229), большевики предложили Энверу служить посредником между ними и восставшими, но он вместо этого перешел на сторону восставших. Однако к тому времени Кастанье уже покинул Среднюю Азию, и поэтому его сведения не всегда достоверны.

[83] «Политика Советской власти по национальному вопросу...», с. 44, № 65.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.